S.O.S.

      Перри требовательно тянет меня за руку; я не знаю, что она хочет и куда ведёт меня, но я иду за ней. Оглядываюсь через плечо и вижу своих друзей: они о чём-то говорят, но я будто под водой, их голоса почти не слышны. Мне хочется спросить, где Элеонор. Но у меня нет сил произнести и слова, будто бесконечная усталость свалилась на меня, будто я боюсь услышать ответ. Тревога парализует меня и чтобы окончательно не сойти с ума, я разглядываю лицо Эдвардс. Белокурые локоны, выбившиеся из причёски, разметались по бледному лицу девушки, глаза покраснели и мерцают; она делает вид, что не замечает моих взглядов. Мы идём по бесконечному количеству коридоров, и я понимаю, что вижу их впервые, получается, мы пришли сюда не этим путём.       — Куда ты ведёшь меня? — наконец-то говорю я, голос хрипит от долгого молчания.       Перри не слушает меня и продолжает идти дальше. Мы останавливаемся на мгновение, и я слышу, как позади нас дверь с грохотом открывается.       Зейн тяжело дышит, его руки скрыты под юбками Элеонор, лицо в крови, воротник белой рубашки в кровавых пятнах. Руки Эль из последних сил хватаются за шею парня, девушка выглядит ужасно бледной.       — Это не наша кровь, — будто читая мысли всех, говорит Зейн. — Давайте скорее вернёмся домой.       Луна заглядывает в широкие окна и освещает наши испуганные лица. Мне необходимо прийти в себя. Но время стремится мимо меня, ничего не имеет значения.             Когда я услышал выстрел, вся жизнь в один миг пролетела у меня перед глазами. Точнее жизнь Элеонор. Страх, ужас, убийства, разъярённое лицо Асема, смех Перри, крепкие объятья Даниель, их маленький мирок. Потом опять боль, страх, обречённость. Наша семья. Надёжность. Спокойствие. Опять боль, страх. Жизнь идёт, круговорот страха и боли никогда не закончится.       Мы садимся в машину, Гарри отпустил водителя ранее, поэтому машину он ведёт сам. Я лежу на коленях у Перри, она перебирает мои волосы, явно задумавшись над чем-то. Оглядываюсь на друзей: все обездвижены, кто-то пытается поспать. Лиам смотрит в одну точку; я понимаю, что сейчас внутри проходит борьба между тем, что он должен делать и тем, что хочет. Замечаю, как губы Луи дрожат, но не говорю ни слова. Гарри и Даниель тихо переговариваются на переднем сидении, Дани поглаживает руку брата, но я вижу, как её собственные руки дрожат.       Я немного успокаиваюсь, но ангельское лицо Бергдис Эспер с пулей в виске будто застыло перед моими глазами. Её кровь смешалась с серебром волос, а Челси смотрит на всех с убийственной жестокостью, сжимая в руке пистолет.       Когда мы подъезжаем к дому, я немного прихожу в себя, но ощущение паники и ступора остаётся. Пока Гарри ставит машину в гараж, мы идём в дом.       Наш общий дом встречает нас уютом и безопасностью, как будто ничего не изменилось с тех самых минут, как мы покинули его. На полу разбросаны вещи, на столе в гостиной в стопку лежат книги, глянцевые журналы. Телевизор работает, слышится тихое бормотание. Оглядываясь на лица друзей, я понимаю, что не на одного меня родные стены действуют с таким умиротворением.       — Нам нужно отнести её наверх, — произнесла Даниель, когда Зейн заносит Эль в дом.       Теперь её красивое бледное лицо не выдаёт прежних мук, она как будто обрела долгожданный покой и тихо дремала в руках своего друга.       Девушки и Зейн поднялись наверх. Луи снял пиджак и кинул его на диван, опустившись на пол около лестницы. Лиам сел на ступеньки, я прижался спиной к входной двери, разглядывая своих друзей. Мы молчали, ожидая, что-то кто-то начнёт разговор первым. Пару минут спустя Зейн спустился и сел в нескольких ступеньках от Лиама, поддерживая тишину. Кровь на его лице высохла, а рубашка приобрела красноватый оттенок. Он выглядел ужасно измученным. С чёрного входа послышались шаги, и появился Гарри.       — Что будем делать? — не замечая нашей тишины, спрашивает он. Его голос звучит удивительно спокойным и не выдаёт никаких эмоций. Стайлс выглядит безукоризненно, даже тревога в его глазах не может испортить блестящий вид, в какой он появился перед нами.       — Может, ты сначала объяснишь, что произошло? Зачем Элеонор убила Джонатана, она понимает, что нас ждут проблемы? — начал Лиам, его руки дрожали, он старался подавить истерику в голосе.       Я хотел открыть рот, чтобы сказать Лиаму пару колкостей, но суровых взгляд Гарри остановил меня.       — Вы когда-нибудь думали о том, что Ричард и Джонатан работают вместе? — спросил Стайлс, внимательно вглядываясь в глаза каждому. — Что ж, это кажется невероятным, потому что, как мы все знаем, они ведут вражду не один десяток лет, — произнёс друг, давая возможность обдумать только что сказанное.       — Но, тем не менее, они работают вместе, — тихо продолжил я.       Я чувствовал себя таким дураком, вся правда была перед нами весь этот вечер, а я позволил себе не замечать этого. Лишь один Гарри не терял бдительности.       — Они обладают информацией, касающейся всех главных, — продолжил Хазза. Зейн безмолвно ушёл к себе, чтобы через минуту вернуться с лаптопом.       — Элеонор отдала мне это, — сказал темноволосый, доставая из кармана флешку, — сказала, что это очень важно.       — Ребят, — тихо сказал Зейн, поднимая на нас глаза, — здесь всё! Это архив! Я никогда не думал, что увижу такое. Я слышал, что существует база всех совершённых убийств, но это… Выше всех моих ожиданий. Здесь информация на каждого!       — Зачем Элеонор забрала это? — недоумевал Лиам.       Все находились в таком же неведении, как и Пейн. Все, кроме меня. Я понимал, ради чего она это сделала. Она больше не хотела жить в ожидании чуда, она решила действовать. Теперь я понимал всё.       — Найл? — тихо обратился ко мне Гарри. — Если ты знаешь хоть что-нибудь, то тебе следует сказать об этом прямо сейчас.       Все взгляды ребят были обращены ко мне, и я пытался придумать ответ, который убедит всех.       — У Элеонор огромный порез на бедре, — в лестничном проходе появилась Даниель, в её глазах застыл ужас, — нам надо срочно что-то сделать!       — Я же говорил, что не может быть столько крови от одного человека, — с убийственным спокойствием произнёс Гарри и побежал в комнату к девушкам.       — Как я устал от этого, — вздохнул Зейн, закрывая лаптоп, и доставая флешку из разъёма.       — Теперь надо решить, что мы будем делать с этим, — озвучил Луи мысли каждого.       — Нужно подождать Гарри, — Лиам выглядел ужасно разбитым, — тогда и решим.       Гарри вернулся где-то через минут двадцать и застал нас на том же месте.       — Ничего серьёзного, она скоро поправится, — ответил он на немой вопрос каждого. — Я знаю, что нам много ещё что нужно обсудить. Но ребят, вы бы видели себя! Нам нужен небольшой перерыв, приведите себя и свои мысли в порядок. Давай соберёмся на кухне через несколько часов, — тихо произнёс Стайлс и ушёл к себе в комнату.       Я выглянул в окно в гостиной, облака скрывали блеск мерцающих звёзд, густой туман стелился на улицах. Время близилось к полночи.       Ребята разбрелись по своим комнатам, а я пошёл в комнату к девушкам. В комнате было тихо, Дани и Перри не было, Элеонор лежала на кровати и смотрела в одну точку. На ней всё ещё было её изорванное, испачканное в крови платье. Как они могли оставить её в таком состоянии?       Элеонор чувствует моё присутствие и поворачивает голову ко мне. Она выглядит безжизненной и совершенно опустошённой.       — Давай я помогу тебе привести себя в порядок, — тихо произношу я, боясь спугнуть её.       Она не моргая смотрит на меня, но я вижу, что она согласна. Беру её на руки и несу в душевую.       Я сажаю её на бортик ванной и начинаю снимать с неё платье, вижу синяки, оставленные грубыми прикосновениям.       — Это он? — выдавливаю я сквозь зубы, Эль моргает, и капельки слёз застревают на её ресницах. — Его счастье, что он уже мёртв.       Элеонор не говорит мне ничего, она просто смотрит мне в глаза, будто пытаясь прочесть мои мысли.       — Когда мне было двенадцать я и Луис игрались ножами: один из нас стоял у стенки, а другой кидал нож, стараясь не задеть, — я снимаю с Элеонор нижнее бельё, — Луи задел моё ухо, — я улыбаюсь от нахлынувших эмоций, — мы были такими беззаботными дураками.       Эли тянет ладонь ко мне, и проводит пальцами по моему уху, нащупывая рубец от пореза. Её губы трогает мягкая улыбка, Элеонор будто разделяет со мной мои воспоминания. Мне приятно знать, что я могу сделать хоть что-то для неё.       Стягиваю с себя всю одежду, оставаясь в одних боксёрах. Опускаю Элеонор в ванну и сажусь следом за ней, располагая её между своих ног.       — Давай смоем с тебя всё это, — включая тёплую воду, говорю я.       Беру мочалку и провожу по телу Элеонор, оттирая засохшую кровь с её медовой кожи. Какое-то время мы оба смотрим на то, как кровь стекает с наших пальцев. Следы борьбы виднеются на каждом участке кожи.       Спустя какое-то время она начинает разговаривать со мной:       — Я услышала, как Джонатан разговаривал по телефону про архив, который поможет ему и Ричарду обрести власть. Они собирались рассказать всё сегодня на ужине, после этого всё должно было измениться. Я сначала не поняла о чём речь. Но потом… Архив. Зейн рассказывал мне. Этот архив был только у них, и они могли отнести его в ФБР, тогда всему бы пришёл конец. Они хотели шантажировать всех. И они бы сделали это. Я наблюдала за ним весь вечер, ожидая увидеть, где он хранит информацию, очевидно, что он взял с собой копию. Когда я наконец-то увидела её — маленькую флешку, которую он убирал во внутренний карман, я решилась. Я завлекла его в какую-то комнату, сначала я просто хотела соблазнить его и незаметно украсть флешку. Но я не знаю, что случилось со мной. У меня был нож, я достала его и прижала к горлу Джонатана, потребовав рассказать мне всё. Он начал смеяться и оскорблять всех нас. Тогда что-то случилось со мной. Я нанесла ему удар в живот, — Элеонор замолчала на мгновение, зажмурившись, будто собираясь с мыслями, — и ещё, ещё! Я нанесла ударов сорок, не меньше! — голос Эль начала срываться, она заплакала, — Я наносила удар за ударом, слушала его крики и старалась сделать ещё больнее, а потом… — Она замолчала, уткнувшись в свои ладони.       Я ещё крепче прижал её к себе, обнимая.       — Ты сделала то, что сделала. Тебе не о чем жалеть. Я делал с людьми вещи и похуже.       — Самое страшное, — сквозь слёзы сказала она, — что если бы пришлось сделать это ещё раз, я бы не раздумывая, сделала это.       Я чувствовал вину за всё, что произошло. Я вселил в неё надежду, дал возможность к действию. Но почему она не посоветовалась со мной прежде, чем сделать всё то, что сделала? Ответ был один. Она не думала о других. Она думала о себе, хотела долгожданной свободы, хотела жизни. Как и каждый из нас. Убийства убивают душу, ты душишь в себе голос совести, чести. Есть только ты и умение убивать, истязать. Это даёт свои результаты, порождая эгоизм, безразличие, безрассудность. Я чувствовал это в себе, как и каждый из нас.       Когда я принёс Элеонор в комнату, Даниель сидела напротив зеркала и расчёсывала волосы.       — Спасибо, Найл, — прошептала она, боясь разбудить Эль, которая задремала на моих руках. — Не могу поверить, — продолжила она, неуверенно улыбнувшись, — мы пережили этот день.       Внутри меня разгорается ярость. Где она была? Почему оставила Элеонор одну в после того, что произошло с ней? Но что-то во взгляде Даниель говорит мне о том, что стоит промолчать. Я улыбаюсь, наверное, также вымученно, как и девушка, и выхожу из комнаты.       Закрывая за собой дверь, я слышу сдержанные всхлипы и судорожный шёпот: «Что же теперь со всеми нами будет?»       Пока я иду по коридору, то не слышу ничего, как будто весь мир замер. Всё моё тело напряжено и готово к атаке, но никто не собирается нападать меня, кроме тишины, такой неестественной для нашего дома. Чувствую, как что-то впивается в ступню и, опуская взгляд, вижу заколку для волос, богато украшенную драгоценными камнями.       Мои мысли невольно возвращают меня в прошлое.

***

      — Луи Томлинсон! — разъярённый крик Даниель Пизер разносится по всему дому, — немедленно верни мне мой лак для волос!       — Дани! Это не я, честное слово! — слышу я ответный крик друга и поднимаюсь к источнику шума.       В коридоре второго этажа, ведущему в спальные комнаты, стоят Дани и Луи. Они как хищник и жертва. Я не мог подумать, что вся причина происходящего — украденный лак для волос. Как только я поднимаюсь, Луи проскальзывает мимо меня в свою комнату, Дани врезается в меня. Её волосы влажные, между бровями залегла хмурая морщинка.       — Томлинсон! — кричит она, а потом тихо обращается ко мне, — прости, Найл, я немного занята сейчас, — а потом срывается и бежит вслед за парнем.       Что-то блестящее выскакивает из кармана её юбки, но я не обращаю на это внимание.

***

      Я захожу в свою комнату с полной уверенностью, что сейчас у меня будет возможность принять душ и наконец-то перевести дух после всего произошедшего. Но как только я открываю дверь, Перри Эдвардс со всей присущей ей яростью накидывается на меня.       — Мы доверились тебе! — в её голосе чувствуется нарастающая истерика. — Она чуть не отдала жизнь за твои детские, безрассудные идеи!       Я настолько ошарашен, что мне нечего ответить. Руки девушки бьют меня в грудь, но я не чувствую боли, не чувствую ничего.       — Ты обманул меня. Обманул каждого, — я перехватываю её руки и не даю ей снова ударить меня. — Отпусти сейчас же!       Слова застряли у меня в горле вместе с нелепостью всего происходящего сейчас, и поэтому я просто смотрю на Эдвардс. Она тяжело дышит, волосы разметались по лицу, на ней всё ещё вечернее платье. Она так же, как и я, ещё не успела привести себя в порядок.       — Ты обманул меня, — уже обессилено повторяет она, и тут я вижу невероятное: слёзы текут по идеальному лицу Перри Эдвардс.       Я отпускаю её руки, и девушка с непониманием смотрит на меня. Я выхожу из комнаты, потому что не могу позволить себе видеть, как Перри Эдвардс даёт слабину, и разрушает свои холодные стены, растирая слёзы по бледным щекам.