S.O.S.

      — Я думаю, нам надо удалить всю информацию с компьютера Ричарда и Джонатана, — Гарри опустился на стул напротив меня.       Мы сидели на кухне, в приглушённом свете кухонных ламп лица ребят выглядели ужасно изнеможёнными, Зейн что-то делал за компьютером. Время близилось к трём. Я смотрел в окно: тучи заволокли небо и по окнам застучал мелкий дождь.       — Ты думаешь, у них нет копий? — спросил Луи, у него под глазами залегли тени.       — Это слишком рискованно — хранить много копий, — продолжил Гарри, — да даже если и есть…       — Это единственное, что мы можем сделать, — закончил за друга я.       Повисла тягучая тишина. Луи захрустел печеньем.       — Зейн, ты сможешь? — все мы посмотрели на Малика.       — Уже, — взглянув на наши удивлённые лица, парень добавил, — нет ничего невозможного для Зейна Малика.       Зейн тихо рассмеялся, мы с ребятами подхватили его смех. Но это не был смех радости, этот смех отдавал тревогой и расшатанными нервами.       — Что мы сделаем с копией, которая есть у нас? — озвучил Луи немой вопрос, повисший в воздухе.       — Уничтожим, — почти единогласно сказали Лиам и Гарри.       Я замялся. Как это уничтожим?       — Нет! — мой голос звучал намного резче, чем я этого хотел. — Мы ни в коем случае не должны отказываться от этой информации!       Ребята молчали, я чувствовал, как сердце гулко отдаёт у меня в горле. Злость охватила меня, выдавая тяжёлым дыханием.       — Элеонор чуть не отдала жизнь за это! — сделала я очередную попытку. — Мы можем использовать это, чтобы наконец-то перестать заниматься всем этим, мы можем обрести свободу. Это же наш шанс...       Зейн смотрел в монитор, Луи намеренно старался не смотреть мне в глаза, Лиам выглядел очень удивлённым моей реакцией, а в грустных изумрудных глазах Гарри я читал немое «прости».       — Хватит, Найл, — грубо сказал Лиам, — ты и Элеонор приносите нам слишком много неприятностей. Твоя подруга ставит под угрозу всю нашу семью. Может тебе стоит вспомнить, что случилось с сестрой Луи? — Луи вздрогнул; затравленный взгляд светлых глаз был устремлён куда-то вдаль. — Или с братом Перри? У нас уже проблемы. Элеонор убила Джонатана, ты понимаешь это?       — Зейн, ну хотя бы ты… — попытался я в последний раз, полностью проигнорировав слова Пейна.       Зейн поднял на меня глаза, тяжело вздохнул и провёл ладонью по волосам:       — Я хочу поскорее закончить с этим и больше никогда к этому не возвращаться, — тихо сказал он, и я понял, что решение уже принято. — Я не готов терять кого-то ещё.       — Ты должен прекратить свои игры, Найл, — наконец-то заговорил Луи. — Я не знаю, что ты затеял. Но это не закончится ничем хорошим.       Внезапно я ощутил приступ паники. Это чувство ползло откуда-то из желудка, цепляясь пальцами за горло. Меня затошнило. Все старания Элеонор были напрасными. Вся наша жизнь казалась сейчас абсолютно напрасной. Мы останемся здесь навсегда, мы будем убивать, истязать, лгать и терпеть свою жизнь. Что я мог сделать? Я понимал, что этот вопрос, застрявший у меня в голове, относился не к тому, что произошло сегодня. Он относился ко всей моей жизни. Мне семнадцать лет, что я, чёрт возьми, могу сделать?       Если бы я попал в такую ситуацию раньше, то я бы взорвался, я бы кричал, проклинал и ругал всех и вся. Но тело Элеонор, лежавшее в неестественных изгибах на нашем ковре в гостиной, навсегда изменило меня. Того Найла больше нет. Он ушёл вместе с кровью, утёкшей в канализацию с потоками воды. Тот Найл больше никогда не вернётся.       — Я не хочу вас всех знать, — тихо сказал я, помотав головой, как будто сам не веря своим словам.       Когда я выходил из кухни, воздух стал таким плотным, что мне стало трудно дышать. Четыре пары глаз уставились мне вслед.       Я взял телефон и вышел на улицу, дождик ещё не кончился, холодные колючие капли застревали в волосах и проникали под рубашку. Я вдохнул свежий ночной воздух полной грудью и, набрав номер, стал слушать гудки.       — Челси, — тихо произнёс я.       — Найл, — я слышу голос Бена, он звучит с надрывом. — Найл, — ещё раз повторяет он, видимо осознавая происходящее; а потом неуверенно продолжает, — Челси больше нет.       Весь воздух выходит из меня, голова кружится, и я неосознанно опускаюсь на мокрую землю, совсем не чувствуя холода. В голове крутится столько слов, которые необходимо сказать. Слова утешения, поддержки, но я понимаю, что ни одно слово в мире не вернёт Челси назад, не вернёт к жизни наши кровоточащие, израненные сердца. Я произношу это шёпотом, но собственный голос оглушает меня:       — Этот долг мне никогда не вернуть.       Мы молчим, я слышу лишь тяжёлое дыхание Бена на другом конце телефона.       — Меня больше ничего здесь не держит, — голос друга звучит уверенно. — Когда Маргарет погибла, Челси была единственной, кто поддерживала меня. Сейчас Челси нет и больше некому прятать меня от кошмаров…       — Бен, нет! — стук сердца уносится куда-то вдаль, оно стучит так громко, что я не слышу собственного крика. — Нет!       — Спасибо за то, что был нам хорошим другом.       Я не успеваю ничего сказать, как слышу выстрел, а потом оглушительная тишина накрывает меня с головой.       Дождь закончился, но почему-то мои щёки остаются мокрыми. Я не чувствую собственного тела, кровь оглушительно стучит в ушах. Горло сжимается и меня тошнит прямо на землю.       «Спасибо за то, что был нам хорошим другом».       Я погружаюсь в собственное горе, позволяя чувству безвозвратной утраты взять надо мной верх. Меня тошнит ещё раз, но мой желудок уже пуст. Ещё две жизни ускользнули от меня. Почему все уходят, а я всё ещё здесь? Это казалось таким несправедливым. Я поднимаюсь и сажусь на сухие ступени у нас на крыльце. Пытаюсь согреть себя воспоминаниями. Смехом Бена, радостью в его глазах, мягкими пальцами Челси, которые хватают меня за ладонь. Всего пару часов назад они оба были живы, я разговаривал с ними, слышал их голос. Они погибли по моей вине. Теперь, когда они оба ушли, я точно знаю это.       Я поднимаю глаза и вижу силуэт, выделяющийся в густом тумане. В чёрном капюшоне, он похож на тень. Широкие плечи слегка опущены, я слышу его дыхание. Мы смотрим друг на друга. Он — мне в лицо, а я в темноту под капюшоном.       — Кто ты? — горло болит, ужасный хрип вырывается из моего рта.       Тень бросает мне свёрток под ноги и исчезает в тумане также внезапно, как и появляется.       Я поднимаю свёрток и раскрываю его. В руках у меня карта памяти. На бумаге надпись: «Здесь то, что они отобрали у тебя». Мне не нужно объяснений, чтобы понять, что у меня в руках. Тут же вглядываюсь в туман, надеясь разглядеть там что-то, но не вижу ничего.       — Друг ты или враг? — тихо произношу я, перечитывая короткую записку. В голове всплывает кровь Гарри по всей кухне, сообщения на моём телефоне, подброшенные документы, имя давно умершего парня; и вдруг становится таким очевидным, что всё, что произошло со мной раньше — дело рук одного человека. Ответ не заставляет ждать себя.       — Враг, — снова произношу я, понимая, что никто меня не услышит.       Я вытираю лицо рукавом, прячу карту памяти в карман и возвращаюсь в дом.       Дома тихо, все уже ушли спать. Я совсем потерял счёт времени. Сколько я пробыл на улице? Горе неустанно следует за мной, окрашивая весь мир в чёрно-белые тона. Я скидываю обувь и прохожу в гостиную, чтобы выключить свет.       Тут, в гостиной, приподняв подол платья, стоит Перри и рассматривает свои ноги. Сначала я не понимаю причину её тщательного осмотра, но потом подхожу ближе и замечаю то, что приводит меня в настоящий ужас. По её бледным ногам, похожие на змей, расползаются уродливые вены. Бордовые, фиолетовые, почти чёрные, они поднимаются вверх и скрываются под платьем.       — Что… — начинаю я, но голос звучит очень слабо, поэтому я прокашливаюсь и пробую снова. — Что с твоими ногами?       Перри резко опускает подол платья и обращает ко мне взгляд голубых глаз. Поздно прятать. Я уже увидел.       — Ничего. — Говорит она таким тоном, что я не смею настаивать на своём.       У меня нет ни сил, ни желания пытаться бороться с ней и добиться правды, поэтому я разворачиваюсь и ухожу к себе в комнату.       Когда я наконец-то я попадаю в свою кровать, мягкость простыней окутывает меня. Через пару минут я слышу тихий шорох и Перри, приподняв угол одеяла, ложится рядом со мной. Её холодные ступни касаются моих. Даже несмотря на то, что она лежит в паре сантиметров от меня и слушает моё дыхание, я никогда не встречал человека, который был бы так далёк от меня.       Проваливаюсь в сон мгновенно. Боюсь, что меня будут мучить кошмары или ещё хуже, Бен или Челси приснятся мне.       Но я ошибаюсь.       Ночью мне ничего не снится.