S.O.S.

Перебирая в кармане связку ключей, я пытался прокрасться в свою комнату. На часах было без четверти двенадцать. И все уже спали. Это было так не характерно для нашего дома. -Привет, - услышал я голос сзади себя. Я вздрогнул от неожиданности и обернулся, на диване, с кружкой чего-то очень ароматного, лежала Перри. -Привет, а где все? -Никого нет, все..на улице? - произнесла Эдвардс и засмеялась от произнесённых слов. Я подошёл поближе и сделал пару глотков из кружки девушки, горло обожгло. -Причина твоего хорошего и разговорчивого настроения мне ясна, - я заглянул ей в глаза и понял, что дело не только в алкоголе. Наркотики. – Я спать. Сладких снов, Перри. -Подожди, - пробубнила она себе под нос и резко встала, лёгкое домашнее платье оголило часть груди и стройные ноги, я чувствовал, как на моих щеках появился румянец. -Прости, я не смотрю. Перри расхохоталась, как маленькие дети хохочут над клоунами в пёстрых нарядах. -Ты что? – не унималась она от смеха, - всё ещё мальчик? Перри подошла ко мне, провела рукой от губ до живота и поманила за собой в комнату. Плавные линии её обнаженного тела молочным светом отвечают на чернильную темноту ночи. Мне кажется, что мы бесконечны, не имеем конца и начала. Утром, почувствовав в своей кровати запах чужих духов, я понял, что что-то изменилось внутри меня. -Мне кажется, что тебе следует отрастить бороду теперь. Настолько тяжёл твой взгляд, - засмеялась она. Я словил поцелуй глубоких, мягких губ в висок. -Я надеюсь, ты не воспримешь всё это всерьёз, милый, - проворковала она и вышла из комнаты. Я поднялся с кровати и пошёл в ванную. На крышке унитаза был рассыпан белый порошок. -А я и не собирался, милая, воспринимать тебя всерьёз. Прошла половина месяца. В доме было уютно и тепло от дружеских разговоров, уютного смеха и улыбок. Мы летели сквозь время, ожидая, что и сегодня будет похоже на вчера. Убаюканные постоянством – одни и те же тосты на завтрак, те же передачи по телевизору, привычные лица, - мы жили как под наркозом, полагая, что в нашей жизни так никогда ничего не изменится. Даниель обыгрывала Луи и Лиама в карты день за днём, выпивая при этом немыслимое количество алкоголя. У Зейна и Элеонор была игра в поцелуи, почти как у любовников. Побеждал в ней тот, кто последним находил на лице у другого место, куда он его ещё не поцеловал, и обычно они оба загибались от смеха, почти зацеловывая друг друга до полусмерти к концу игры. Мне казалось, что девушки уже забыли о нашем плане побега. Но иногда, ловя взгляд Даниель, я понимал, что она помнит и не собирается отступать. Никогда и ничего не может быть так, как хочется. Идеальная жизнь длилась ровно до того момента, как мы расходились по спальням. Ночью можно услышать, как плачет Даниель, как Луи просыпается ночью от кошмаров, как Лиам проверяет по несколько раз входную дверь и Гарри ходит по комнатам и подходит поближе, чтобы услышать дыхание. Мы были счастливы настолько, насколько могли себе позволить. Но любое счастье, а тем более хрупкое, когда-нибудь заканчивается. Очередным утром я спустился вниз и увидел вешалки с новыми костюмами и платьями, обувь, украшения. -Эзра заходил, - улыбнулся Гарри, вытирая руки об кухонное полотенце, - через несколько дней ярмарка. В дверь постучали. Мы с Гарри обменялись тревожными взглядами, я пошёл открывать. В коридор, полный злости и ненависти зашёл Асем. -Заходи же! – крикнул он в проход. В дом зашла Элеонор, из носа, тонкими линиями текла алая кровь. -Даниель! – раздался разъярённый крик Асема, и Элеонор заплакала.