S.O.S.

Моё сердце рухнуло в пятки от вида плачущей Элеонор. Нет, не просто плачущей, а истекающей кровью и плачущей Элеонор. Со второго этажа, чуть ли не перепрыгивая через ступеньки, бежала Дани, она была напугана. Даниель встала напротив Асема и покорно сложила руки перед собой, нервно пожимая свои пальцы ладонью другой руки. -Надо поговорить, - рявкнул он, покосившись на нас с Гарри, - без них. Дани покорно кивнула и зашла в комнату, в которой по вечерам мы пили чай и смотрели фильмы. Дарем толкнул Эль вперёд себя, и она упала на ковёр, ударившись плечом об угол кофейного столика. -Он обращается с ними, как с животными! – возмутился я. Гарри цыкнул на меня. Мне кажется, что стены дрожали от крика этого сумасшедшего. Хазза сделал вид, что не слышит и просто поднялся к себе в спальню. -Трус. Он остановился на последней ступеньке. -В твоих словах нет смысла. Ты маленький мальчик. – я услышал небольшое снисхождение в его голосе. - Что ты можешь сделать? Он имеет над нами полною власть. И если он захочет, то завтра ты будешь мёртв. Просто смирись. Мне показалось, что я проглотил лезвие ножа. Лучше бы он накричал на меня, но его голос оставался спокойным, ледяным, невозмутимым. Дверь открылась, Дарем спокойно вышел из комнаты и огляделся, на угловой тумбочке стояла наша совместная фотография. -Что ж, миленько, - он был спокоен, лишь покрасневшая кожа на его шее говорила о том, что он кричал пару минут назад. – Можно мне воды? -Будет лучше, если вы утолите жажду дома, - язвительно ответил я. Даниель вылупила на меня свои и без того огромные глаза, они почернели от страха. -Я сейчас принесу, - тихо сказала она, Асем хмыкнул и кинул на неё недовольный взгляд,-хозяин. -Я ухожу, - надменно сообщил он всем, кто присутствовал. Пизер открыла дверь: -Хорошей дороги..хозяин. Дверь захлопнулась. Мы с Даниель подбежали к Эль. -Как ты, милая? – нежно шептала Дани. – Где у тебя болит? -Да везде! Посмотри на неё! На ней нет живого места! – я чувствовал нарастающую истерику внутри меня. -Ты можешь замолчать? Ты делаешь только хуже. – она так похожа на своих братьев прямо сейчас. – Гарри! Я обернулся назад и увидел, как с аптечкой в руках бежит Стайлс, за ним, бледнее мела, следует Зейн. -Что повреждено? -Посмотри спину. Зейн осторожно взял Элеонор за плечи и перевернул на живот, она зашипела от боли. -Потерпи немного, - поглаживая её по волосам, тихо произнёс он. Огромные синяки оплетали стройную поясницу, уходя под ремень джинсов, ища там свой конец. Неловкая тишина повисла между нами. Гарри сморгнул пару раз. -Всё понятно, а что с лицом? – обратился он к сестре. -У неё скачет давление. Это самое малое из того, что сейчас должно нас волновать. – Дани схватилась за голову, потирая виски, - такое уже было. Отнесите её в спальню. Зейн поднял её на руки, и когда они с Гарри почти скрылись на втором этаже, Даниель окликнула их: -И ребят, пожалуйста, не говорите Перри. Как только ребята скрылись из виду, Даниель осела на пол, но не позволила себе заплакать. Я опустился на колени рядом с ней. -Дани, что происходит? Они кивала головой, говоря тем самым, что ничего. -Как ничего? Он залетает! И кричит! И она..в крови! А ты говоришь, что ничего не происходит! -Найл, ты можешь не кричать, пожалуйста? Ты ещё ребёнок и слишком много не понимаешь,-её голос был бессилен. -Ты не доверяешь мне? -Я не не доверяю тебе. Я оберегаю тебя, Найл. ...и я как будто увидел новый мир. Все вокруг только и пытались, что уберечь меня. Спрятать. Все вокруг только и делали, что бегали вокруг меня, стараясь не подпустить к истине, говоря о том, что я многого не понимаю, потому что слишком мал. И ещё одна истина тут же всплыла в моей голове. Я рос подобно тепличному цветку, оберегаемый окружающими. Я мог делать, что захочу и с кем захочу, зная, что всегда найдётся тот, кто защитит и оправдает меня. Всегда. Но вот пришло время совершать действительно что-то важное, что-то значимое, а я понимаю, что не готов. Ведь умение пользоваться оружием не обозначает то, что я храбрый. А покорность не всегда говорит о слабости. Элеонор моя ровесница, но её душа уже истерзана страхом, тревогой и болью. В то время, как я жил, ни в чём не нуждаясь, меня не запугивали и не угрожали. Я был уверен, что готов двигаться дальше, предложил другим пойти за собой. Но вот, когда я понял, что самым слабым всегда был я, что я всегда был тем единственным, кто нуждался в защите, я понял, что я самый настоящий трус. И мне необходимо набраться смелости. В самые короткие сроки.