Слухи не врут

Ничего не осталось, что могло бы быть тишиной. В каждом прикосновении — его дыхание. В каждом слове, в каждом взгляде Ничего не осталось, что могло бы быть тишиной. ©

Последнее, что ожидал увидеть Максим, открывая входную дверь — это Олега, держащего за руку парня, который в данный момент не должен был здесь находиться при любых обстоятельствах. Юра Осипов. Тот самый, в которого был влюблен его лучший друг Никита. Парень, за которым Никита когда-то буквально бегал и которого добивался, чего раньше никогда не случалось. Тот самый Юра, с которым Орловский встречался дольше, чем со всеми своими парнями вместе взятыми. Тот самый, ради которого Никита переквалифицировался в универсалы и даже уверял Максима, что с хорошим партнером быть снизу куда приятнее, чем сверху. Тот самый Юра ради которого Никита признался отцу в своей ориентации и которому позволял все то, что никогда не делал сам. И теперь видеть Осипова, державшего за руку Олега, было непонятно. Странно. И больно. Максиму сейчас казалось, что парень, стоявший перед ним вовсе не Юра, а кто-то другой, похожий на него. Ведь не мог Юра так бездарно разрушить все то, что было между ним и Никитой. Или все же мог? Пускай Максиму этот парень совсем не нравился и общались они крайне мало, но Юра казался абсолютно не глупым человеком. Тем самым, кто должен был быть всегда рядом с Никитой. Который обещал Максиму, что никогда его не бросит. И Максим ему верил. Как оказалось, зря. — Какого хрена, блять?! — наконец произнес Максим, не обращаюший никакого внимания на недоуменный взгляд Миши и настороженный Дани, стоящих рядом с ним. На Олега, до сих пор держащего за руку резко побледневшего Юру сейчас и вовсе не хотелось смотреть, потому что Максим боялся, что всю злость и разочарование он может обрушить не только на парня Никиты, но и на своего наивного блондинистого друга. — Привет, Максим, на порог меня, думаю, теперь не пустишь? — усмехнулся Юра, отпуская руку Олега и смотря Максиму прямо в глаза. В следующее мгновение взгляд Осипова вновь стал холодным и пустым, при этом выглядел он абсолютно спокойным. Максим такому даже позавидовал, ведь «не терять лицо» в любой ситуации дорогого стоит. — Нет уж, ты заходи, поговорим! — зло шикнул Зарецкий, даже не стараясь сдерживаться. В ответ Юра лишь кивнул и вновь схватив Олега за руку, зашел вместе с ним в квартиру, закрывая за собой дверь. — Повторюсь, какого хрена?! — прорычал Максим, подлетая к Юре и с силой того встряхивая. Юра на удивление не сопротивлялся, только отпустил ничего не понимающего Олега. — Почему Никита говорит, что ты уехал к предкам, а на самом деле ты приходишь ко мне с моим другом, объяснить не хочешь? — Я не знал, что Олег твой друг, — пожал плечами Юра, при этом бросив обеспокоенный взгляд в сторону растерянного Олега, что всбесило Максима еще больше. — Ты блять, не знал?! — рыкнул Зарецкий, с силой толкая Юру в стену и припечатывая его своим телом. — Ты же знаешь, что с ним! Ты должен быть рядом, а не ходить с этим… — С этим? — подал голос Олег. — Если вы не забыли, у меня имя есть и пока вы не начали выяснять отношения, я пожалуй пойду. — Олеж, погоди, я все объясню! — выкрикнул Юра, резко отпихнув от себя Максима и схватив за руку подошедшего к двери Олега. — Что ты ему обьяснишь? — усмехнулся Максим, еле сдерживаясь, чтобы не убить Юру на месте, да и Олега вместе с ним, потому что мысль о том, что их тихий и скромный Олежа смог увести парня от его Никиты — сводила с ума. — То, что хренову тучу лет встречался с Никитой, а теперь этого потрахиваешь?! — Во-первых, не смей оскорблять Олега! — зло прошипел Юра, с ненавистью смотря на Максима. — А во-вторых, я три недели назад с ним расстался. Мы больше не общаемся. — Что?! — Максим недоуменно уставился на совершенно спокойного Юру, который держал за руку Олега и кажется ни о чем не волновался… Держал Олега за руку, зная, что Никита может воспринять расставание не так, как другие… - Почему он мне не сказал? — Этого я не знаю, — усмехнулся Юра, — лучше у него уточни, почему он тебе не рассказал. Олег, пошли, я тебе потом все объясню. — Не надо мне ничего объяснять, хорошо?! — надломленно улыбнулся Олег, выдергивая руку. — Думаю, вам есть о чем поговорить, а я больше в этом участвовать не хочу. Миш, извини за испорченный вечер, я люблю тебя, — после этих слов Олег не смотря ни на кого направился к двери. — Олег, давай просто поговорим! — выкрикнул Юра, побежав за Олегом, только выскочить за дверь вместе с парнем он не успел, так как был схвачен Максимом и прижат к двери. — Не так быстро, мразь, — прорычал Максим, схватив Юру за шею и с удовольствием наблюдая, как тот задыхается. — Что ты делаешь, псих?! Задушишь ведь! — вышел из ступора Миша, оттаскивая взбешенного Максима от Юры. — Может быть кто-то объяснит что за хуйня тут происходит? — насмешливо поинтересовался Даня. — Что за хуйня? — усмехнулся Максим. — Хуйня в том, что эта мразь бросил Никиту! — Они расстались, Максим, не тебе в это влезать, тем более обижать Олега, — укоризненно произнес Даня. — Не мне, да что ты? Ты ничего не знаешь, поэтому не влезай куда тебя не просят! — Да пожалуйста, — фыркнул Даня, вылетая из прихожей обратно на кухню. — Миша, отпусти меня, твою мать! Не буду я его трогать! — прошипел Максим, пытаясь вырваться из цепких лап Миши, который не смотря на ослабленность после больницы обладал все той же стальной хваткой. — Почему, Юр? Мы же договорились, — устало выдохнул Максим, после того, как Миша соизволил его отпустить. — Я просто устал… — пожал плечами парень, — Устал обманывать и его, и себя. А еще мне действительно нравится Олег. Обманывать его я не буду. И кстати, давно хотел отдать… — Юра взял свой рюкзак с пуфика и достав оттуда крупную сумму денег положил ее на столик, — это за последние два месяца. Извини, — после этого Юра тяжело вздохнул и выскочил из квартиры, оставив ошарашенного Мишу и взбешенного Максима там. За дверью. — Ахуеть, ты что-нибудь понял?! — присвистнул Миша, по-прежнему пялясь на дверь, за которой скрылся Юра. — Я понял, что пришел пиздец, — без эмоций ответил Максим и направился на кухню. За Даней. *** Даня заскочил на кухню и упав на диван, закрыл глаза. Вся эта ситуация в очередной раз выбила из колеи и парень совершенно не понимал, что ему делать. А еще было жалко Олежу, потому что в очередной раз ему больно… Да, Даня прекрасно понимал, что оставлять сейчас Олега одного глупо, но и уйти от Максима ничего не выяснив он не мог. Необходимо было разобраться в том, что происходит. Однако мысль о том, что Олег сейчас один не давала парню покоя, поэтому Даня вытащил из кармана джинс телефон и набрал номер друга, тот сбросил. Набрал еще раз, только Олег также повторил свои действия. Через пару минут друг прислал смс, что с ним все в порядке, но он хочет побыть один, а поговорить они могут завтра. Стало чуть-чуть полегче. В сознание снова врезались воспоминания с дня рождения Максима. Тот самый момент, когда Даня увидел Никиту с ним. С тем самым парнем, который теперь держал за руку Олега и спокойно утверждал, что с Никитой они расстались. Даня не знал, что он чувствует. Должен ведь радоваться, что сердце Никиты теперь свободно, но… Нет этого чувства. На его месте недоумение и злость, потому что поведение и реакция идиота Зарецкого — это перебор. Ему было плевать врезал ли Максим Юре, но за то, что он переодически кидал колкости в сторону Олега — за это хотелось задушить Зарецкого. — Это же просто пиздец, — хмыкнул Миша, заходя на кухню, — вот даже слов нет… Представляю рожу Орловского, когда он узнает, к кому именно ушел его Юрочка. Олежка, красавчик, утер нос этому напыщенному индюку! — Заткнись, Миша, — рыкнул вошедший за другом Максим, — иначе я могу тебе утереть нос. А лучше сломать. — Ты? — усмехнулся Даня, посмотрев сначала на Мишу, потом на Максима, — Мишка тебя одним пальцем уложит, а я ему с радостью помогу. — Я не буду огрызаться тебе в ответ, — устало сказал Зарецкий садясь рядом с Даней, тот машинально отодвинулся на самый край, — я могу все объяснить. Хотя зачем объяснять? Ты ведь рад такому повороту событий, да? Теперь можно вешаться на Никиту еще больше, чем раньше и думать о том, что вот сейчас он может и соизволит обратить на тебя внимание. — Мне неинтересно, что ты скажешь, — фыркнул Даня, поднимаясь с места, — также мне безразличен и тот факт, что твой Никита свободен. Перестань плеваться своей гребаной ревностью, черт возьми! — не выдержал Даня, выливая на Максима свою злость, но при этом стараясь не сказать то, что вертелось на языке. Терять Максима не хотелось, точно также как и выяснять с ним отношения. По крайней мере, не сейчас. Не при Мише. — При чем тут ревность?! — Максим нервно щелкнул пальцами и сильно побледнел, что не укрылось от зоркого взгляда Дани. — Потому что ты ведешь себя странно, — влез в их разговор Миша, — я понимаю, что у вас великая дружба с Орловским, но какого хрена ты сорвался на этом Юре, если он бросил Орловского? Какого хрена Орловский тебе об этом не сказал? И деньги, за что этот хмырь отдал тебе деньги? — Какие деньги? — недоуменно спросил Даня, смотря то на одного, то на другого. — Я платил Юре за то, чтобы он был с Никитой, два с половиной года платил, — тихо произнес Максим, закрывая глаза. — Что?! — выкрикнул Даня, вместе с Мишей. Максима захотелось сразу же ударить, потому что подобные слова не укладывались в голове. Зарецкий платил Юре за то, чтобы он встречался с Никитой. С его лучшим другом. С тем самым парнем, по которому Даня сходил с ума. — Это все для того, чтобы Никита вдруг не обратил на меня внимания? — усмехнулся Даниил, ощущая как внутри все холодеет и меркнет. — При чем тут ты? — недоуменно спросил Максим. — Просто… Я… Я запутался, черт возьми. — Ахуеть пояснил, — улыбнулся Миша, засовывая ложку в салат, который не так давно пострадал от рук Орловского. — До двенадцати лет все было абсолютно нормально. Мы с Китом ходили в одну секцию по борьбе, занимались футболом. У него всегда было отменное здоровье. А потом, летом на тренировке по футболу… Он внезапно резко побледнел, упал на землю и стал дергаться как будто бы в конвульсиях. И никто ничего не мог сделать. Мы были мелкими напуганными идиотами. Потом прибежал тренер, вызвали скорую. У него выявили эпилепсию. Его отец… Он не мог смириться с тем, что его сын небезупречен. Он… Он пытался его лечить, таскал по врачам, пичкал таблетками. Приступы не повторялись до пятнадцати лет. Потом мать Кита ушла от них. Сказала, что устала и нашла другого. Никиту с собой не забрала… В этот же день у него случился новый приступ, а потом еще, и еще. Отец Никиты осознал, что может потерять еще и сына, поэтому увез его в Германию на лечение. Там выявили еще и биполярное расстройство… Потом он вернулся другим. Улыбался также, смеялся, но я видел, что с ним что-то не так. Дядя Денис — отец рассказал, что Кит пытался покончить с собой… Он в пал в депрессию и его нужно было спасать, но… Мне было не до него. Я… В общем, в моей жизни все было плохо и я забыл про друга, связался с плохой компанией и вел себя, как дерьмо… Самое смешное, что вытащил меня Никита, Никита, который иногда не понимал, что с ним, кто он и где он, который ненавидел себя за то, что он такой. Потом мы пошли в универ, я познакомился с вами и снова стал от него отдаляться… В то время он уже начал мутить с Юрой, бегал за ним постоянно. Юра меня бесил, но я считал, что он идеальный вариант для Кита. Серьезный и вроде как добрый. Я так раньше думал… Потом Юра бросил Никиту, сказал, что устал от него. Киту было плевать, он заявил, что давно спит с другими парнями. Вроде как все было хорошо… А потом… Он впал в депрессию, не ходил в универ, не вылезал из кровати, не ел. Говорил, что он урод и не должен быть таким, каким был. Хотел довести себя до полного истощения, потому что считал, что всех привлекает только его тело и когда он станет уродом, все от него отстанут. Не хотел, чтобы кто-то любил его, потому что вбил себе в голову, что он недостоин любви. Юру вспоминал… Я осознал, что нужно что-то делать, нашел Юру, рассказал ему все. Тот посмеялся мне в лицо и сказал, что не собирается возиться с психом. Тогда я предложил ему денег, приличную сумму раз в месяц, как зарплату. Так Юра стал парнем Никиты… — Ахуеть, — выдохнул Миша, смотря на такого же ошарашенного, как и он сам, Даню. — Я знаю, что покупать другу парня — это пиздец, но я боялся оставить его… А быть всегда рядом я тоже не мог. Я люблю Никиту и не хочу, чтобы с ним что-то случилось, но… Он ненавидит себя из-за эпилепсии, а биполярка только все усложняет. В период мании он считал себя космонавтом, говорил всем, что летит в космос и интересовался, где купить скафандр. Отец стал пичкать его антидепрессантами и через три дня Кит думал, что он апостол. Понимаете?! Через неделю у него было приподнятое настроение, он мало спал, много двигался и казалось любил весь мир. И через восемь дней депрессия. Жуткая. Он лежал в кровати и просто смотрел в потолок. А я не знал, что делать. Я был маленьким и глупым. Я потерял друга, нашего общего, он разбился на машине… Потерял мать… Я употреблял наркотики, чтобы забыться, я лежал в наркологической клинике. Я не знал, что делать со своей жизнью, а тут еще и Никита… Мне казалось, что Юра — оптимальный вариант. Они не любили друг друга, но им обоим удобно вместе. А теперь… — Вот не зря я думал, что Орловский псих, — хмыкнул Миша, — порой его поступки казались настолько тупыми, что пиздец. А как сегодня он на меня гавкал! — Заткнись, Миша! — рыкнул Даня, повышая голос на друга, который в очередной раз нес полную ерунду. В голове не укладывалась вся та информация, которую рассказал Максим. А Никита… Он стал как будто бы совсем другим в глазах Звягинцева и все мелкие детали, которые раньше ускользали из поля зрения, теперь обрели свой скрытый смысл. — Если они действительно расстались, то почему Никита не сказал тебе? — произнес Даня, медленно выплывая из своих мыслей. — Я не знаю, — пожал плечами Максим, тяжело вздыхая, — он всегда делился со мной абсолютно всем. И если бы Никита был обычным, я бы решил, что ему просто не хочется рассказывать о том, что его бросили… Но сейчас… Я не знаю, почему он так поступил. В этот момент телефон Миши громко завибрировал и парень поднявшись с места, вышел из кухни, одними губами произнося, что звонит ему мама. — И что ты думаешь делать? - поинтересовался Даня, садясь обратно и положив руку на плечо Максиму. Тот вздрогнул, но руку не убрал. — Ты считаешь меня уродом, да? - усмехнулся Зарецкий, бросив тяжелый взгляд на Даню. В этом взгляде было настолько много одиночества, боли, потерянности и страха, что Даня не нашел ничего лучше, как просто обнять Максима, уткнувшись носом в его шею. — Все будет хорошо, — тихо прошептал Даниил, гладя друга по волосам и думая о всяких глупостях. Например, о том, что волосы у Макса все же мягкие, как шелк и сзади слегка волнистые. Странно, а раньше он и не замечал. — Какая милая глазам картина, — раздался насмешливый голос Миши, заставивший Максима сильно вздрогнуть, а Даню тут же отпустить его и отодвинуться, — вы не смущайтесь, я сейчас ухожу. — Куда ты собрался? — настороженно поинтересовался Даня. — Утешать Орловского или унижать, я пока не решил, — хохотнул Миша, но заметив взгляд Максима, добавил: — эй, я просто пошутил! Мама звонила, она очень переживает, а так как праздненство закончено, поеду я к себе, чтобы не сильно ее беспокоить. Такси уже вызвал, сейчас приедет, так что просто закройте за мной дверь. — Блин, Миш, дерьмово вышло, — виновато произнес Максим, — я не думал, что так получится, прости. — Да все ок, — улыбнулся Зареченков, — оторвемся на Новый Год, а потом на отдыхе. В общем, бывайте, я на телефоне, если что. — Как приедешь, домой, напиши, — произнес Даня, внимательно смотря на Мишу. — Хорошо, мамочка, — улыбнулся тот, — Зарецкий, подними свою задницу и закрой за мной дверь. Когда Миша и Макс вышли из комнаты, Даня закрыл глаза, пытаясь снова вспомнить, что было не так в поведении Орловского и почему он сам, носясь со своей любовью, не заметил, что с Никитой что-то происходит? Но ведь это был Орловский. Орловский, который казался безупречным и идеальным. Красивый, с вечной улыбкой на губах, за которой он и скрывал все то, что творилось с ним. Да, порой Никита и вел себя странно, но с кем не бывает? Сразу вспомнилась та ситуация с маскарадными костюмами, еще случай, когда на втором курсе они столкнулись в туалете. Никита мыл руки и выдавливал мыло, при чем нажимал он на кнопку столько раз пока мыло не закончилось. Заметив на себе недоуменный взгляд Дани, он лишь растерянно улыбнулся, быстро смыл пену с рук и ушел, оставив парня в полном недоумении. Еще Даня давно заметил, что Никита постоянно рвет салфетки, после того как вытрет ими лицо. Рвет на мелкие части. А еще на его левой руке всегда были массивные браслеты, которые казалось он никогда не снимал. В голове сразу всплыли слова Максима о том, что Никита пытался покончить с собой. — Считаешь меня полным дерьмом, да? — раздался холодный голос Максима, заставивший Даню вздрогнуть и выплыть из своих мыслей. — Я не буду сейчас говорить, кто прав, кто виноват, хотя и покупать парня другу — это… — Я просто боюсь за него! Вот и все! — Тогда почему ты еще здесь? Почему не поехал к Никите? Почему ты не рядом с ним?! — Но ты… — Максим недоуменно посмотрел на Даниила и неопределённо пожал плечами. — Вечер Мише мы уже испортили, а с тобой посидеть мы можем и в другой раз, — улыбнулся Даня, осознавая, что сейчас он говорит по-настоящему правильные вещи. — Но… Черт, чувствую себя полным уродом, — выдохнул Максим, садясь рядом с Даней, — еще ты старался, готовил, а в итоге Олег убежал, Миша уехал и ты… — Что я, Максим? — улыбнулся Даня. — Ты можешь встретиться со мной завтра. Пригласи меня на свидание, например. — На свидание? — Дане показалось, что глаза Максима сейчас просто выпадут, настолько широко он их распахнул. — Ну да, — улыбнулся парень, — ты провинился, вот и искупишь свой грех. Встречаемся на Театральной в охотном ряду в Маке. Завтра в четыре. Попрошу не опаздывать, — произнес Даня, с удовольствием наблюдая, в какому шоке находится Максим. — Но почему Мак? Мы могли бы… — Никаких твоих ресторанов и прочего дерьма! Ты провинился, так что выбираю я. Завтра в четыре на Театральной, все ясно? — Аааа… да, — кивнул Максим. — Вот и славно, я пожалуй пойду, а ты дуй к Никите, только не звони ему. Просто едь к нему сразу же. Хорошо? — Да… — в очередной раз кивнул Максим, — ты же пошутил по поводу свидания? Мы же… — Ты мне должен за испорченный вечер, — фыркнул Даня, — поэтому я хочу на тебе отыграться. А если ты не придешь, то расстроишь меня еще больше. Знаешь, отстойно, когда парень не приходит на первое свидание. — Но… — Пока, Максим, тебе пора к Никите, — улыбнулся Даня, выходя из кухни и ощущая себя победителем. Сейчас он не понимал, почему не позвал Максима на свидание раньше. Хотя бы для того, чтобы понаблюдать за его реакцией. *** Домой Миша приехал в восемь вечера на удивление в хорошем расположении духа. Произошедшая в квартире Макса ситуация до сих пор вызывала на губах улыбку, а мысли о том, что Орловский не такой идеальный, каким пытался казаться, еще больше поднимали настроение. Орловский бесил своей показной ахуенностью. Всегда красивый, модно одетый, с милой улыбочкой на губах. Секс-символ их универа, мечта всех мальчиков и девочек от пятнадцати и старше. А на деле что? Психопат, которому лучший друг купил парня. Как же мерзко… Теперь понятно почему Орловский временами не появлялся в универе и отказывал всем тем, кто хотел быть с ним. Дело не в парне, в которого Никита был якобы влюблен. Ерунда. По их последнему разговору можно было прекрасно понять, что верность своему парню Никита вовсе не хранил. Вся суть была именно в его болезни, которую Никита тщательно скрывал. И теперь казалось понятным его иногда странное поведение и такая привязанность к Максиму. Зарецкий был единственным человеком из его окружения, кто его терпел и при этом знал, что происходит с Никитой. Такого друга терять не стоило. Но несмотря на неустойчивую психику Никиты, Миша прекрасно понимал, что Орловский опасный противник. Противник, с которым он договорился об освобождении брата Вани. Тот самый человек, который мог разболтать Максиму те факты, о которых рассказывать друзьям в ближайшие лет сто Зареченков точно не собирался. Понимал же, что ребята не поймут, а потерять их по глупости и остаться в одиночестве он не мог. Не тогда, когда в его жизни появились люди, которыми он безумно дорожил. И пускай раньше Миша мог только молиться о том, чтобы Орловский молчал, осознавая, что после травмы головы он победителем из драки точно не выйдет, а махать кулаками — это рыть себе могилу. Но все эти мысли были до сегодняшнего дня. Теперь у Миши появился козырь в рукаве, благодаря которому Орловский точно будет молчать, как рыба. Ведь вряд ли Никита захочет, чтобы о его болезни узнали в универе. Мише было наплевать на причину, по какой парень скрывает свой недуг, то ли это комплексы, то ли еще что-то, но не воспользоваться этой ситуацией было бы неправильно и Миша это прекрасно понимал… Парень усмехнулся и включил ноутбук, сразу же заходя Вконтакте и открывая страницу Никиты Орловского. Ему просто было интересно. Интересно по-новому посмотреть на человека, который оказался совсем не тем, кем раньше его видел Миша. Было странно думать о том, что Орловский действительно серьезно болен. Миша знал, что такое эпилепсия. Дядя Андрей — знакомый его отца страдает от этого недуга и один раз Миша видел эпилептический припадок. Действительно страшное зрелище, которое до сих пор всплывает в памяти. Миша помнил, как дядя Андрей внезапно побледнел, потом начал задыхаться и жутко хрипеть, после чего упал со стула и бился в припадке. Это было по-настоящему жутко и страшно. Что такое биполярное расстройство Миша тоже знал, пускай только из книжек и фильмов. Только вот осознать, что такой букет может быть у Никиты было сложно. Ведь у его семьи всегда были деньги. Много денег. Видимо счастье и здоровье ими не купишь… Только почему-то все равно не верилось, что нечто подобное может происходить с Никитой Орловским. Парнем, который безупречен. Миша листал фотографии Орловского, с раздражением смотря на точеный профиль, хорошую фигуру и дорогие вещи, в которых на фото красовался Никита. И не то, чтобы Миша завидовал, просто Орловский жутко бесил. Бесил тем, что был ничем не лучше, чем сам Зареченков, но тем не менее считался богом их универа, в то время, как Миша был абсолютно обычным и таскался за ним, пожалуй, только Ваня. Мысли о Ване заставили Мишу сморщиться и сжать кулаки. Последний разговор с Ваней до сих пор не давал парню покоя и сбежать от всего этого не получалось. Не получалось, потому что он понимал, что сам виноват… Да, пусть Ваня его бесил и был мелкой приставучей сучкой, но ведь блондин его действительно любил. Миша принимал данные чувства, как данность и пользовался этим. Сам не знал зачем… Не знал точно также, как и тогда… Когда предложил парню по имени Миша поехать вместе с ним. Сделав глубокий вздох, Миша резко захлопнул ноутбук, решив, что нет смысла разглядывать фотки какого-то полоумного придурка. Только вот через минуту вновь открыл страничку парня в соцсети, думая о том, что открытые сообщения у Орловского — это большой плюс, по крайней мере не придется добавляться к нему в друзья. Мысли метались от одной идеи к другой, а память подбрасывала самые разные картинки и воспоминания. Разгульная подростковая жизнь. Авария. Первое знакомство с ребятами. Ощущение полной гармонии и счастья. Куча любовников на одну ночь. Ваня. Больница. Последний разговор с Никитой. Откровения Максима… Миша с силой хлопнул кулаком по столу, сделал глубокий вдох — выдох и полез за таблетками, потому что сейчас казалось, что психом является не Никита, а сам Зареченков. Да, врач говорил, что последствия травмы будут тяжелыми, возможны депрессия, провалы в памяти, сонливость, приступы злости, панические атаки и прочее дерьмо. Но сейчас в водовороте своих собственных мыслей Мише по-настоящему стало страшно. Подумать только, что чувствует Никита во время своих фаз. И пускай рассказы Макса о маниях парня звучали забавно и весело, но если взглянуть на все это под другим углом… Это по-настоящему страшно. И теперь осуждать Зарецкого с его глупой «любовью за деньги» хотелось чуть-чуть меньше. Миша сделал очередной глубокий вдох-выдох и наконец-то решился написать Никите. Он сам не знал, для чего ему все это. Да, никогда не был святым, но и подумать не мог о том, что сможет играть и манипулировать чувствами другого человека, его здоровьем. Однако Орловский знал слишком много и их разговор у подъезда Максима давал понять, что Никита ни к кому из них троих любви не питает, кроме того он сделает все, чтобы отвадить друзей от своего любимого Зарецкого. Но это было полбеды. Миша прекрасно осознавал, что друзья его не поймут. Не поймут и не примут, потому что для них аукцион всепрощения с его стороны — непонятная щедрость, только вот для самого парня — это единственный шанс хоть как-то отмыться от всей грязи, в которой он искупался, хотя бы в своих глазах… Михаил 20: 45 И каково это жить переодически считая себя апостолом и покорителем космоса? Миша знал, что написал полную глупость, знал, что подставляет Максима. И ненавидел себя за это, но молчать не мог. Нужно было все прояснить раз и навсегда, а если судьба дала ему возможность поставить Орловского на место — грех ей не воспользоваться. Кит 20: 50 Что? Единственный вопрос. Сухой. Без возмущений, обвинений и недоумения. Орловский даже не спросил откуда Миша узнал об этом, он просто написал дурацкое «что», от которого Зареченков возненавидел непробиваемого Никиту еще больше. Михаил 20: 54 Я сегодня познакомился с твоим бывшим парнем. И знаешь, что странно? Макс об этом не знает. Вернее, не знал, что твой парень перешел в разряд бывших. С чего бы ты не сказал Зарецкому? Он ведь твой лучший друг. Миша прекрасно понимал, что это совсем не то, о чем он хотел написать, но строчки набрались как будто бы сами собой, а всю абсурдность данного сообщения он осознал только тогда, когда отправил его Орловскому. Кит 20: 56 И что? Миша зло щелкнул зубами и с силой сжал кулаки. Еще очень хотелось побиться головой об стол, но было нельзя. Загреметь обратно в больницу или в худшем случае в гроб, совершенно не хотелось. При чем, ни туда, ни туда. Но вся абсурдность ситуации дико раздражала. А еще Миша себя ненавидел. Ненавидел за порыв написать Никите, чтобы поставить все точки над i, чтобы унизить своего врага, показав ему, кто на самом деле является марионеткой в чужих руках. Миша прекрасно понимал, что Орловский боится огласки и сделает все, чтобы Миша молчал. Только вот идея о том, чтобы поговорить с Никитой уже не казалась такой хорошей, как десять минут назад, потому что Никита был спокоен и невозмутим, а сам Миша ощущал себя мерзким тупым козлом. Михаил 21: 05 Слушай, я никому не буду рассказывать о тебе при условии, что о нашем уговоре никто не узнает. Никита 21: 06 Иди на хуй. — Вот сука! — зло рыкнул Миша, со злостью захлопывая ноутбук. Сейчас как никогда раньше он чувствовал себя полным идиотом и это бесило. Но еще больше раздражал тот факт, что парень и сам не понимал зачем написал Никите. Следовало ведь ожидать, что Орловский поведет себя, как последний кретин. Только теперь вышло так, что кретин здесь только один. И это не Никита. Громкий и явно раздраженный голос матери насторожил парня, тем самым заставив его выплыть из своих мыслей. Она на кого-то кричала и это казалось удивительным, потому что Миша знал, что его мама самый добрый человек на планете Земля и если она на кого-то повышает голос, то этот кто-то очень сильно накосячил. — Нет, ты к нему не пойдешь! Даже не думай об этом! Убирайся и дорогу забудь к нашей квартире! — услышал он взбешенный голос мамы. Миша удивленно выгнул бровь и поднялся со своего места, решив посмотреть, кого там выгоняет его мать. Это казалось странным, ведь родители всегда любили Даню, Макса и Олежу. И чтобы мама не разрешала кому-то из них пойти к нему — это казалось полным бредом. Но кто еще мог прийти к нему, если не друзья? Не Орловский же. Миша зашел в прихожую и замер. Гостем был не Орловский, а Ваня. Хватило наглости прийти. Стоял с гордо поднятой головой и смотрел прямо в глаза женщине, кричавшей на него. Миша прекрасно понимал, что мама имеет право орать на этого гаденыша, тоже самое понимал и Ваня, поэтому и молчал. Ваню родители Миши видели два раза: в больнице и в полиции. И этих мгновений хватило, чтобы его возненавидеть. Неважно, насколько был виноват блондин, важно то, что из-за него они чуть не потеряли единственного сына. — Мам, ты что кричишь? Он поговорить пришел, пусть заходит, — как можно спокойнее выдал Миша, чем удивил не только маму, но и Ваню, который нервно закусил губу и с недоумением посмотрел на парня. Миша и сам не понимал, почему не спустил Ваню с лестницы на радость маме, а спокойно решил с ним поговорить. Наверное, сам осознавал, что этот разговор неизбежен, не смотря на тот факт, что после освобождения брата Ваня обещал оставить Мишу впокое. Наверняка блондина терзали муки совести и просто игнорировать Мишу он не мог. А сам Миша… Он просто запутался и не знал, что делать дальше. Обвинять Ваню в своих бедах он не мог, потому что прекрасно знал, кто именно виноват в произошедшем, но и простить блондина не получалось. Потому что чужие ошибки прощать нельзя. Никому и никогда. — Что?! — удивленно моргнув произнесла женщина. — Пусть убирается! — Мам, нам нужно серьезно поговорить с ним! — настаивал Миша, — И если ты не пропустишь его в мою комнату, я пойду в подъезд! — Не хватало еще, чтобы ты по подъездам с ним шлялся! — фыркнула мама, с явной неохотой пропуская Ваню. Миша улыбнулся своей маленькой победе и направился в свою комнату. Ваня быстро разулся, скинул куртку и последовал за ним. — Чего тебе надо? — холодно спросил Миша, закрывая дверь за вошедшим блондином. — Я пришел поговорить, — тихо выдал Ваня, украдкой разглядывая комнату Миши. Зареченков усмехнулся, смотря на осуновшееся лицо Вани, грязные волосы и бледную кожу. При этом язвительной улыбочки на губах уже не было, как и огня во взгляде, который раньше всегда был… Теперь блондин совершенно не походил на того мелкого дотошного и самовлюбленного Ванечку, которого раньше знал Миша. Такие быстрые метаморфозы во внешность и поведении пугали. Да, Миша догадывался по какой причине изменился Ваня, но легче от этого не становилось. — О чем поговорить? — нахмурился Миша. — Мы разве не заключили сделку? Перестань преследовать меня! — Я не преследую! Я просто не могу… — Что не можешь?! — зло прошипел Миша, резко подскочив к парню и смотря на него сверху вниз. — Любишь меня? Да насрать мне на твою любовь, пойми ты это уже! И неважно, что ты дурак, натравивший на меня своего братца! Единственное, что я мог тебе дать — это секс. На этом все, понимаешь?! Я не умею любить и не хочу, чтобы меня этому учили! — Но когда-нибудь ты полюбишь, — едва слышно произнес Ваня, внимательно следя за реакцией Миши, — будет грустно, если любовь окажется невзаимной. А еще хуже, если он будет вытирать об тебя ноги. Это мерзко, знаешь… Почему урод ты, а в дерьме я? — Ты закончил? — усмехнулся Миша, стараясь держать себя в руках и не показывать насколько сильно его задевают слова Вани. — Почти… Знаешь, ты можешь меня ударить, но мне это нужно, — прошептал Ваня, подойдя вплотную к Мише. Зареченков видел, как дрожат руки блондина, слышал как сильно бьётся его сердце и чувствовал как холодные пальцы Вани прошлись по его лицу — от нижней губы до уха. И обратно… — Что ты… Губы Вани заткнули его быстрее, чем он смог озвучить свое предложение до конца. Миша попытался оттолкнуть блондина, но тот с такой силой вцепился в его шею, что готов был задушить, поэтому Миша перестал дергаться и просто стоял, ожидая дальнейших действий от Вани. Ваня почти невесомо целовал его, не пытаясь углубить поцелуй. По-детски. Просто касался его губ своими. Жмурился и сильно вздрагивал. Смотревший на него с открытыми глазами Миша вздрогнул, осознавая насколько жалко Ваня выглядит со стороны. Блондин как будто бы прочитал его мысли. Разорвал поцелуй и отскочил от Зареченкова с испугом смотря тому в глаза. Явно ожидая от того удара или криков. — И что это было?! — насмешливо спросил Миша, вытирая рот тыльной стороной ладони, от чего Ваня вздрогнул. — Я просто люблю тебя и хочу, чтобы ты был счастлив. После этого Ваня грустно улыбнулся и вышел из комнаты, оставив Мишу в полной растерянности. От разговора с Ваней было не по себе. Миша до сих пор ощущал на своих губах привкус его клубничной жвачки, а подбородок, которого касались холодные пальцы Вани до сих пор горел. Закрыв за блондином дверь Миша осознал, что Ваня прощался с ним. Раз и навсегда. И от этого становилось страшно… *** Олег выскочил из подъезда, ощущая как к глазам подступают абсолютно ненужные сейчас слезы. Пускай он до конца и не понимал, что происходит, но из слов Максима было понятно, что Юра-парень Никиты. Неважно бывший или нет. Суть в том, что Олег сам того не желая посмел влезть в чужие отношения и разрушить их. От этого было больно, как и от того факта, что именно из-за него Юра мог обманывать Никиту, мог бросить. Олег ощущал себя грязным и пустым, потому что всегда считал, что рушить чужие отношения омерзительно. А теперь, чем он сам лучше? Парень вылетел из подъезда и упал на скамейку, вызывая такси через приложение. Денег было немного, но ехать домой на метро он не мог. Только не сейчас, когда мысли его душат, как будто бы уничтожая и не давая дышать. Олег в очередной раз всхлипнул, жалея, что он не курит. Говорят, что сигареты неплохой антидепрессант и возможно ему бы они помогли. Но сигарет в кармане нет, а идти их покупать Олег не видел смысла. Да и вставать не хотелось… Зазвонивший телефон оповестил о том, что Даня о нем беспокоится. Это немного подняло настроение. Хоть кто-то. Написав другу смс, что поговорят они завтра, Олег сделал глубокий вдох и закрыл глаза, думая о том, что он сам в очередной раз рисует драмы. Ведь ничего страшного не произошло. Они с Юрой не встречались, даже не целовались ни разу. Просто общались. Да, Олегу неприятен тот факт, что Юра не рассказал ему про Никиту, но ведь они не лезли в жизнь друг друга. Про Шатова Олег тоже ничего не рассказывал, хотя и говорить было не о чем… Мысли о Илье в очередной раз заставили Олега тяжело вздохнуть и нервно дернуться. Он не понимал, почему думает об Илье так часто, даже сейчас, в ситуации, которая Шатова совершенно не касается. Однако мысли снова возвращаются к этим холодным светлым глазам, каменным скулам и змеиной улыбке. — Олег, как хорошо, что ты не ушел! — выскочивший из подъезда Юра заставил Олега скривиться и обреченно застонать. Он был последним с кем Олег сейчас хотел вести беседы. — Юр, давай поговорим потом, — устало произнес Олег, заметив подъезжавшее к воротам дома такси. — Но… — Юр, послушай, я просто хочу побыть один. Давай не будем устраивать разборок! Мы никто друг другу и меня не касается тот факт, что ты встречаешься с Никитой. — Встречался с ним. И бросил его из-за тебя, — прорычал Юра, подойдя вплотную к Олегу, от чего тот непроизвольно вздрогнул, — а знаешь почему я расстался с ним? Потому что хочу быть честным. Ты мне нравишься и я не желаю, чтобы наши отношения были просто дружескими. Ты умный мальчик и понимаешь это, я думаю. Так какого хрена ты сейчас разыгрываешь эти драмы?! Я не принц на белом коне и ждать пока ты проснешься тоже не буду. Когда повзрослеешь, позвони, — после этих слов Юра резко развернулся и направился прочь. Оставив Олега в полной растерянности. Мыслей кроме злости и недоумения уже не было. Юра сам мутил с Никитой, таскался с самим Олегом, а теперь он белый и пушистый. Вот как так?! Хотя Олег понимал, что доля правды в словах Юры точно есть. Олегу давно пора определиться, чего именно он хочет от жизни и от Юры. Только вот вместо Юры в голове всплыл образ Ильи Шатова. Его насмешливый взгляд, грубые слова и тонкие изогнутые в ядовитой ухмылке губы… Приехав домой, Олег устало завалился на диван. И закрыл глаза, думая о том, сон лучшее лекарство и подумает он обо всем завтра. Только вот заснуть упорно не получалось. Мысли крутились от одного к другому, не давая парню расслабиться. А еще было обидно. Обидно от слов Максима, который называл его «этим». Да, Зарецкий всегда ставил Никиту на первое место, но терпеть такое пренебрежение к себе. Это уже перебор. Порой складывалось ощущение, что в этой компании он четвертый лишний. И так было всегда. Миша, Максим, Даня. И отдельно Олег, когда позовут. У них даже фамилии на букву «З», а он как пятое колесо в телеге. В их случае, четвертое. Но ненужное. Эти мысли давно блуждали в голове Олега, но даже себе он боялся признаться в их существовании. Но с появлением Юры он осознал, что может прожить и без этих троих. Тем более, учитывая тот факт, что никто кроме Дани не предпринял попыток хоть как-то с ним поговорить. Всем было плевать. Всем кроме Юры… Зазвонивший телефон заставил Олега выплыть из своих мыслей и потянуться за мобильным. Звонил Ваня. Трубку брать не хотелось, но блондин его бы просто так не потревожил. — Привет, Вань, — произнес Олег, ощущая как холодно и равнодушно звучит его голос. Только дело было не в Ване, вернее не совсем в нем. Несмотря на всю ситуацию Олег не бросил Ваню и общался с ним втайне от друзей, потому что не считал Ваню плохим парнем. Он был слабым, потерянным и одиноким мальчиком, который просто искал любви и тепла. Таким же, как Олег. — Привет, — раздался надломленный голос Вани, — ты один? — Да, если хочешь, можешь приехать ко мне, — улыбнулся Олег, думая о том, что вдвоем им будет чуть легче. — Нет, не хочу к тебе, — отрезал Ваня, — я тут решил начать все заново. И мне нужно напиться. В нашем клубе. Похоронить все мечты и надежды, так сказать. Возражения не принимаются. В клубе было душно, громко и слишком многолюдно. Суббота как никак. То и дело туда — сюда сновали толпы разгоряченных парней, куда реже девушек. Танцующие. Пьющие. Целующиеся. Они образовывали такую какофонию звуков, что у Олега кружилась голова. Он не любил это место, но иногда приходил сюда с ребятами, потому что посещение данного клуба — парни считали традицией, ведь именно здесь они все познакомились. Олег считал это глупостью, но не возражал. Все как всегда. — Не отставай, почти пришли! — прикрикнул Ваня, указывая другу на пустой столик за танцполом, через который ребята и пробирались. Стараясь не упустить Ваню из вида, Олег ускорил шаг и резко дернулся вправо, после чего почуствовал, как врезался во что-то твердое и холодное, а его свитер тут же стал мокрым. Повернув голову вбок, Олег столкнулся с яркими голубыми глазами. Такими знакомыми, но в тоже время абсолютно чужими. Перед ним стоял высокий худощавый парень, с темными волосами, которые пробивались из надетой на голову серой шапки. Большие голубые глаза, тонкие губы, острые скулы. Он так отчаянно был похож на человека, о котором Олег старался не думать, что сейчас казалось, что он просто сходит с ума. Только вот различия тоже были. Глаза ярче и светлее, губы более алые, без змеиной улыбки, немного другая форма лица и более жилистый, чем Илья. — Блин, парень извини, я криворукий! — выдал незнакомец, схватив Олега за руку и буквально выдернув его из толпы. Краем глаза парень заметил, что Ваня стоит у того самого столика и с недоумением смотрит на них. — Все в порядке, я сам виноват, — выдавил из себя Олег, — не волнуйся. — Эй так не пойдет, — не унимался парень, — куда ты теперь в мокрой одежде? Я бы дал тебе свою рубашку, но если я буду гулять здесь голым, то меня могут порвать на сувениры. Пошли за наш столик. Мой братец мерзляк и в данный момент на нём рубашка поверх которой свитшот. Думаю, он поделится им со мной. Вернее, с тобой. — Нет, не нужно, правда, я… — Олег, удивленный поведением незнакомца растерялся и не знал, что сказать, — я здесь с другом, он ждет меня, — выдавил парень, указав на Ваню. — Тот блондинистый милашка? — хмыкнул темноволосый. После чего снова сватил его за руку и потащил к своему столику, — Меня, кстати, Глеб зовут. — Олег, — выдавил из себя парень, — знаешь, все-таки это плохая идея, я не хочу брать чужую одежду, это… Он замолк на полуслове и не смог выдавить из себя ни звука, потому что за столиком, у которого они остановились сидел ни кто иной, как Илья Шатов. Мысленно Олег схватился за голову и проклял сам себя. Видел же, что похожи. Знал, что ничем хорошим не закончится, но почему-то доверился этому парню и полетел за ним, как мотылек на огонь. Прилетел, блять.