Слухи не врут

Меня пропадали целые отряды, Я думаю, наберется человек тридцать, Бесполезны объявления с обещанием награды, А также розыск и полиция. Мы все поступали неправильно, жёстко, Не оправдали многих ожиданий. Но из всех нас ищу только того подростка, Которого потеряла мама. ©

Пять недель спустя. — Блин, неужели Мишка возвращается, — с волнением в голосе произнес Даня, пристально смотря на Максима, который сидел напротив и спокойно пил свой кофе, вернее пытался, только вот постоянная суета и волнение со стороны Дани сильно напрягали. Сегодня Мишу выписывали из частной клиники, в которую его удалось положить не без помощи Орловского. Лечение было вполне успешным и уже спустя месяц Мишу поставили на ноги, выписав ему путевку домой, что не могло не радовать всех ребят. Ведь видеть Мишу каждый день в месте, в котором пахнет лекарствами и смертью — это страшно. Несмотря на скорую выписку врач предупредил родителей Михаила, что путь к полнейшему выздоровлению предстоит еще долгий и тернистый, как последствия травмы парня могут мучить головные боли, депрессии и нервные срывы. Более того, был необходим полный покой, постельный режим, специальная диета и никакого алкоголя. Посовещавшись, родители Миши решили, что для их сына самое лучшее сейчас — это спокойствие и отдых, поэтому в Университет парень вернется только в следующем учебном году и академический отпуск совершенно не помешает. Кроме того, ребята решили, что быстрому выздоровлению поспособствует свежий воздух и море и после недолгих уговор Даня все же убедил ребят съездить на отдых всем вместе. В итоге было приобретено три билета в Таиланд. Для Миши, Максима и Дани… Олег лететь отказался, сославшись на то, что за чужой счет он отдыхать не собирается. Даниилу и Мише билеты приобрели родители, а Олегу путевку предложил оплатить Максим, но друг лишь отмахнулся, заявив, что он останется в Москве и что тратить новогодние каникулы на отдых у моря и пальм ему абсолютно не хочется. Ребята его уговаривать не стали. Последнее время отношения с Олегом заметно ухудшились и как их наладить Максим не представлял. После того как Миша угодил в больницу, Олег отдалился от них, стал еще более скрытным и отрешенным. Максим не знал, когда именно это произошло. То ли после ссоры Даниила и Олега, то ли после того, как из их компании выпал Миша. Последнее время Олег полностью погрузился в учебу, игнорируя практически все совместные посиделки с ребятами. Сначала Даниил пытался как-то растормошить друга, звонил, звал гулять и иногда приходил к Олегу, пытаясь понять, что с ним происходит и как вытащить парня из своей скорлупы. Но Олег от них лишь отмахивался, ссылаясь на то, что у него нет настроения, много учебы и на прочую ерунду. А неделю назад, когда Даня всё-таки смог вытащить Олега на посиделки в кафе, парень заявил, что в его жизни появился человек. При этом Олег густо краснел и смущался, что не могло укрыться от зоркого взгляда Макса. Даня тут же оживился и практически забыл тот факт, что еще неделю назад злился на Олега, который, по его мнению, вел себя, как последний урод. Звягинцев с энтузиазмом начал расспрашивать про парня Олега и умилялся, смотря на то, как краснеет и бледнеет их общий друг, пытаясь оправдаться и уверяя ребят, что тот самый парень всего лишь его новый знакомый, с которым Олегу интересно и не более того. Однако, после двух стаканов пива, которые парню все-таки любезно заказал Максим, Олег признался, что новый друг пригласил его поехать с ним в Питер на новогодних каникулах, именно поэтому Олег и не сможет отправиться на отдых вместе со своими друзьями. Даня изначально подулся и позлился на друга, после чего все же обнял Олега, дав тому дружеское благословение и уговорив Олега познакомить их с его новым другом в ближайшее время. Конечно же, Максим был искренне рад за Олега, который наконец-то открылся хоть кому-то и погрузился в настоящие отношения, пускай и пытался это скрывать. Более того, ему так же как и Даниилу было интересно, с кем именно проводит свое свободное время их друг, но раздражения и ревности по поводу того, что Олег совершенно забыл о них и пропадает неизвестно где, Максим не чувствовал. Было два чувства: недоумение и благодарность. Во-первых, чего уж скрывать, Максим был очень удивлен, когда узнал, что у Олега кто-то появился. Он не считал друга уродом и осознавал, что Олег милый и хороший парень, рядом с которым тебе всегда будет тепло и уютно. Но между тем, друг за последнее время настолько ушел в себя, что, казалось, никто не сможет вытащить его из собственного болота. Для Максима Олег всегда был самым далеким в их компании и об этом они все прекрасно знали. Эгоистичный, самовлюбленный и уверенный в себе Максим никак не мог понять своего вечно серьезного, тихого и забитого друга, который всегда был один. И дело было не в его внешности или манере поведения. Дело было внутри. В самом Олеге. В его страхах и неуверенности, которые были с парнем каждый день. Именно поэтому Зарецкий был очень удивлен такими вот откровениями друга и первоначально даже засомневался в правдивости его слов, но видя как улыбается, краснеет и запинается Олег, Максим почему-то подумал, что он рядом с Даней выглядел бы именно так, если бы за все годы не смог срастись с маской непробиваемого эгоистичного ублюдка. Ну, а во-вторых, Зарецкий даже был благодарен Олегу за то, что он стал как можно реже видеться с ними, тем самым позволяя Максиму оставаться с Даниилом наедине как можно чаще. Зарецкий и сам не понимал хорошо это для него или же плохо. Время, проведенное с Даней было подобно взрыву чувств и эмоций. Если этого парня не было рядом, то он был как будто бы другим человеком. Холодным. Циничным и жестоким. И лишь рядом с Даней он сам ощущал, как меняется. Он не мог срываться на этого вечно встрепанного и смешного мальчишку, не мог долго на него злиться и огрызаться. Потому что Даня был другим. Не таким, как он. Не таким, как Никита или их общие друзья. Даня был чистым, веселым и милым, но в тоже время его взрывной характер не давал заскучать ни на минуту. Максиму нравилось это, нравилось быть просто рядом, видеть улыбку на губах друга и осознавать, что вызвал ее именно он. Но в то же время парень ощущал, как сходит с ума. Рядом с Даней было находиться так же прекрасно, как и невыносимо. От всей бури чувств и эмоций, которую постоянно приходилось держать в себе, Максим чувствовал, что постепенно теряет самообладание. Он понимал, что долго держать в себе весь ураган эмоций и чувств у него не получится. Осознавал, что скоро взорвется и вывалит на Даню все то, о чем он думает. Все то, что болит и беспокоит его. Но он не мог этого сделать. Не мог, потому что боялся. Да, Максим прекрасно понимал, что он эгоист и трус, но не знал, как рассказать Дане о своих чувствах. Больше всего на свете он боялся увидеть в глазах любимого человека недоумение и испуг, боялся услышать о том, что они просто друзья и прочее дерьмо, которое обязательно на него вывалит Даня. Поэтому и молчал. Терпел и молчал. Потому что так было легче и спокойнее. Лучше быть рядом и страдать, чем остаться одному. Без человека, который согревал душу и давал поверить в то, что в этой жизни влюбиться может любой. Даже такой мудак, как он сам. — Эй, ты чего завис? Земля вызывает! — послышался звонкий голос Даниила, который щелкнул Максима по носу и слегка удивленно посмотрел на друга. — Извини, задумался, — едва заметно улыбнулся Максим, — о чем ты говорил? — Я про то, что нам пора готовить и накрывать на стол, — чуть раздраженно ответил Даня, — я говорил по телефону с тетей Таней, она сказала, что отпустит Мишу к нам ближе к вечеру, мы договорились на шесть. Сейчас два часа дня, поэтому нам нужно приготовить что-нибудь вкусненькое и дождаться ребят. — Приготовить? — усмехнулся Максим. — Не проще заказать пиццу или суши? Купить вискаря и встретить Мишу, как положено? — Максим, ты вот дурачок или притворяешься? — сузил глаза Даня. — Я не буду травить Мишу всякой нездоровой пищей и пить ему нельзя. Поэтому мы все на соке, чтобы у Миши не было соблазна. — Какой ты скучный, — театрально вздохнул Максим. — Олег с его парнем придут чуть позже, поэтому ставим пять тарелок, а не четыре. — Олег со своим парнем? — усмехнулся Максим. — Почему я узнаю об этом только сейчас, позволь узнать? — А что в этом такого? — пожал плечами Звягинцев. — Мы ведь давно хотели с ним познакомиться. Не вижу ничего страшного в этом. — Оу, ну конечно, — хмыкнул Максим, которого тот факт, что он обо всем узнает самым последним почему-то раздражал, — может быть, мне еще и Орловского позвать. Он ведь тоже способствовал скорейшему выздоровлению Миши. Разве нет? — Вот почему ты такой придурок, а? — тяжело вздохнул Даня, поднимаясь со стула и выходя из кухни. — Естественно придурок, тебе же виднее, Данечка, — злобно прошипел Макс вслед Даниилу, который уже его не слышал. Максим тяжело вздохнул и закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки и успокоиться. Ссориться с Даней абсолютно не хотелось, но любое упоминание о Никите тут же заставляло Максима беситься и раздражаться, не смотря на то, что чаще всего об Орловском вспоминал он сам. Да, пускай Даня последнее время практически не виделся с Орловским и если они встречались в те моменты, когда Никита был у Максима в гостях, то Даня обычно сразу же выпроваживал Орловского или же уходил сам. На вопрос Максима почему он не пытается наладить отношения со своим любимым, Даня спокойно отвечал, что не питает больше ложных надежд. Но Максиму это никак не помогало. Наоборот. Он не знал, как себя вести и что делать. И это раздражало еще больше. Он никогда ни в чем не сомневался, никогда не боялся кому-то показать свою заинтересованность и не думал о том, как больно будет принять от кого-то отказ. Но сейчас было страшно. Страшно от того, что он сможет потерять Даню. Даню, который последнее время был тем человеком, который не давал ему сорваться и наделать те ошибки, что были до него. Пускай Максим и не знал, как ему быть дальше и как вести себя рядом с ним, он точно знал, что не позволит себе его потерять. Никита и Даня были теми людьми без которых он бы точно не выжил. Да, звучало пафосно и сентиментально, особенно для такого черствого ублюдка как он, но Максим точно знал, что Даня — это та нить, которая отделяет его от пропасти и дна, на котором он когда-то был. И он сделает все, чтобы эта нить была лишь прочнее, поэтому и не будет разрушать все что есть между ними глупой влюбленностью и никому не нужными чувствами. *** Даня в очередной раз сделал глубокий вдох-выдох, пытаясь взять себя в руки. Последнее время, Максим вел себя, как полнейший придурок и это неимоверно раздражало. Да, поведение Максима практически таким же, как и всегда, но теперь, зная его тайну, Даня не мог просто сорваться на друге и высказать все то, что думает о нем, как делал когда-то раньше. Сейчас Максима было жаль, а его слова о любви не давали парню покоя. Это было очень странно. Странно думать о том, что кто-то мечтает о тебе так же, как и ты мечтал о парне, который никогда не будет твоим. Даня знал, как это больно и тяжело осознавать, что твоя любовь безответна и никому не нужна. Он прекрасно понимал, что чувствует Максим, именно поэтому и молчал, стараясь не ругаться с другом и не разрушать их отношения еще больше. Разговаривать о чувствах с Максимом он не решался, да и не знал как. Что он мог сказать? «Оу, Макс, я тут случайно узнал, что ты меня любишь!», или же: " Я пока не знаю, что к тебе чувствую, но я не хочу тебя терять. Давай пока побудем друзьями?». Даниил и сам понимал, что это полный бред, а еще он прекрасно знал, какой именно будет реакция его друга. Да, пускай сейчас Даниил и не знал, что делать дальше, но он точно знал, что не хочет терять Зарецкого. Максим был именно его человеком, не смотря на сложный характер, самолюбие и эгоизм. С Максимом было уютно, тепло и спокойно, в те моменты, когда они лежали на кровати и просто молчали, или же смотрели фильмы и сериалы по вечерам у Зарецкого дома. После того, как Миша попал в больницу, Даня часто проводил время именно с Максимом. Олег после той ссоры из-за Вани значительно отдалился от них, перестал брать трубки и хоть где-то видеться с ними. Разговоры сводились практически на нет, а встречи отменялись по разным причинам. Даня бесился, но сделать ничего не мог, потому что Олег был непреклонен и заявлял, что он просто устал и ему нужно отдохнуть. Именно с этого самого момента Даниил стал задумываться над тем, что они действительно устали друг от друга. Устали от общих проблем и недомолвок. Он прекрасно понимал, что у них давным-давно было все не так хорошо, как ему казалось. Два года. Два года они держали маски и делали вид, что их дружба самая крепкая. А теперь… Теперь все полетело к чертям. И это страшно. Страшно и больно. Да, он прекрасно осознавал, что такие разные и непохожие они не могут существовать постоянно в мире и гармонии, но он никогда не думал о том, что все может закончится так просто. С одного грубого слова, с одного необдуманного поступка… Даниилу было страшно терять все это. Терять их… Каждый из ребят был для него по-своему дорог и вычеркнуть из своей жизни не хотелось ни одного из них. Именно поэтому он старался сохранить их хрупкие отношения, уговаривая Олега все же прийти к Максиму на день выписки Миши и открыто радовался тому, что у их друга наконец-то появился приятель, при упоминании о котором Олег загадочно улыбался и отмалчивался. — И куда ты убежал, истеричка? — вывел парня из нерадостных мыслей громкий голос Максима. — Решил отдохнуть от твоих наездов, устал знаешь ли, — не стал скрывать Даниил, — и кстати, Никиту все же позови. Он ведь действительно очень сильно помог Мише, — после этого Даниил нахально улыбнулся Зарецкому и отпихнув того в сторону, гордой походкой направился в сторону ванной комнаты. Ему показалось или Максим за его спиной зарычал? Сделав глубокий вдох-выдох Даня взъерошил свои волосы и закрыл глаза. Отношения с Максимом начинали очень сильно напрягать. Вернее не отношения, а та ерунда, что происходила между ними последнее время. Даниил прекрасно понимал, что это тупик, потому что вести себя с Максимом как раньше у него уже не получалось, но и поговорить с ним о чувствах он тоже не мог. Или все же мог? Решив, что сейчас не время копаться в себе и искать выход из всей этой ситуации, Даниил решил взяться за дело и все-таки организовать хороший стол, раз они с ребятами наконец-то соберутся все вместе. Парень улыбнулся и спокойно зашел на кухню, стараясь не обращать внимания на сидящего на стуле Зарецкого, который копался в своем телефоне и делал вид, что Даниила и вовсе не существует. Даня молча подошел к холодильнику, достал все необходимые и купленные заранее продукты и принялся за готовку, первым делом для того, чтобы отвлечься от невеселых мыслей, которые то и дело всплывали в его голове. — Максим, достань мне майонез, — попросил Даня, ловко кроша овощи и сбрасывая их в приготовленную специально для традиционного Оливье миску. Часы показывали ровно пять вечера, десять минут назад духовка известила о том, что курица уже запеклась, после чего блюдо присоединилось к уже красовавшимся на столе овощным салатам, специальным диетическим блюдам для Миши и нарезке, которую красиво украсил Даниил, быстро увлекшись процессом готовки. Звягинцев все же решил, что еда из магазина — это не то, что должно быть на их праздничном столе, поэтому приготовил не только диетические и полезные блюда для Миши, но и вкусную еду для их компании. Зарецкий по-прежнему не разговаривающий с Даниилом, мешать ему не стал, но и помогать тоже, просто сидел на диване, копался в телефоне и изредка бросал взгляды на Звягинцева, раздражая того еще больше. — Он в холодильнике, — ответил он, даже не посмотрев на друга. — Я в курсе, — зло процедил Даня, — я готовлю салат, поэтому просто достань мне майонез. — У тебя есть руки, отложи нож и свои огурчики, после чего достань майонез, это не сложно, правда, — улыбнулся Максим, насмешливо смотря на Даню. — Блять, Зарецкий ты серьезно?! — зло прошипел Даниил. — Тебе настолько сложно поднять свою задницу и подать мне майонез?! — Я так и не услышал волшебное слово, — заявил Максим, нагло подмигнув Дане. — Оу, волшебное слово, — зло произнес Даниил, отбрасывая нож в сторону. Он понимал, что злиться на Зарецкого нет смысла, потому что как мудак он ведет себя не только сейчас, а постоянно. Только вот эта мысль не успокаивала, а бесила еще больше. Потому что ну вот как можно быть настолько козлом? Даня молча помыл руки и подошел к холодильнику, доставая купленный с утра майонез. Аккуратно открутил крышечку и бросил хмурый взгляд на Максима, который вновь уткнулся в свой телефон. Даня сам не знал зачем ему в голову пришла эта детская и дурацкая мысль, но почему-то сейчас она казалась самой правильной. Потому что Зарецкий ужасно бесил и с этим нужно было что-то делать. — Максим, достань майонез, пожалуйста, — злорадно пропел Даниил, нажимая на упаковку с майонезом прямо над головой Максима и с детской радостью любуясь как белая густая субстанция капает прямо на уложенные в модной стрижке темные волосы Зарецкого. — Какого хрена?! — тут же подскочил Максим, отбрасывая телефон в сторону и со злостью смотря на ухмыляющегося Даниила. — Что ты себе позволяешь?! — Что я себе позволяю? — хмыкнул Даня, с улыбкой смотря на взбешенного Максима. — Я просто попросил тебя подать мне его. Разве сложно встать и достать майонез? — И из-за этого ты на меня его вылил, ты ебанулся, Дань? — Максим был не просто разозлен, Даниилу казалось, что он сейчас будет вместо слов выдыхать огонь. Но это почему-то не пугало, а еще больше веселило. — Я изобрел новое блюдо, — хмыкнул Даня, подходя обратно к столу, — называется «мудак под майонезом». По мне неплохо вышло, да? — Мудак под майонезом? — зло шикнул Максим, подскакивая к Дане и разворачивая его на себя. — Тогда давай мудак будет в квадрате? — Позови Орловского и будете в квадрате, — улыбнулся Даниил, — ладно, Зарецкий, это была просто шутка. Иди помой голову и не мешай мне. Скоро ребята придут. — Я думаю, что «мудака в квадрате» можно устроить и без Орловского, — усмехнулся Максим, резко проведя ладонью по своим волосам, после чего схватил Даниила за плечо чистой рукой, а испачканную в майонезе ладонь опустил прямо на лицо опешевшего Даниила, при этом злорадно размазывая майонез по лицу друга. — Какой же ты мудак, — беззлобно фыркнул Даниил, уворачиваясь от руки Максима и заливаясь смехом. — Ну подожди, мудак в квадрате еще не готов, — не унимался Максим, поставив убегавшему Даниилу подножку и заваливая его на пол, — думаю тебе не помешают майонезные усы и майонезная борода. — Зарецкий, слезь с меня, — не слишком усердно отбивался Даниил, снизу вверх смотря на нависающего над ним Максима. — А почему нет? — хмыкнул парень, усердно втирая майонез в кожу Дани и улыбаясь, видя как тот в свою очередь усмехается ему в ответ. Даниил в очередной раз вздрогнул, стоило только Максиму провести длинными холодными пальцами испачканными в майонезе по его горячей щеке. Это казалось настолько интимным и нежным жестом, что Даня просто замер, не в силах произнести ни слова. А еще почему-то захотелось облизать испачканный в майонезе палец… Их отвлек разнесшийся по квартире звук дверного звонка, который и позволил пришедшему в себя Дане скинуть со своего тела опешевшего Максима и подняться. — Блин, наверное, Олег или Мишка пришли, — фыркнул Даня, глядя на часы, — иди голову помой, майонезный царь, — добавил он, вытирая свое лицо полотенцем и направляясь к входной двери. На пороге квартиры Зарецкого стоял Никита Орловский собственной персоной, видеть которого у Даниила не было никакого желания. Сейчас смотря на Никиту он не чувствовал тот спектр эмоций, что был когда-то. Ничего не было. Ничего кроме раздражения и усталости. Он теперь и сам не понимал была ли любовь к Орловскому реальной, а не высосанной из пальца романтичной ерундой в его голове… И дело было не совсем в том, что у Никиты есть парень. Дело было в Максиме. В Максиме с его потрясающими, но холодными глазами, едва заметными ямочками на щеках, в наглой улыбке и в абсолютно невозможном характере. В Максиме, который сейчас стоял за спиной и буравил их обоих тяжелым нечитаемым взглядом. — Ты все-таки его пригласил? — с обидой в голосе поинтересовался Даня, оборачиваясь и смотря Максиму прямо в глаза. Он не хотел, чтобы этот вечер Орловский проводил вместе с ними. Зарецкий это прекрасно знал, но сделал по-своему. Назло ему. — Мне не нужно приглашение, куколка, я прихожу, когда захочу, в отличие от тебя, — язвительно пропел Никита, стягивая с плеч пафосную кожаную куртку и разуваясь. — Кит, я же говорил, что у меня сегодня встреча с друзьями по случаю выписки Миши. Ты немного не в тему, — подал голос Максим, от чего Даня вздрогнул и с удивлением посмотрел на него. Судя по хмурому лицу друга видеть Орловского он был тоже не очень-то и рад. — Ой, да брось, — отмахнулся Никита, следуя прямиком на кухню, — не думаю, что я вам помешаю. Тем более, мне скучно. Юрка свалил к предкам, Стасян и Катя на даче развлекаются, а видеть кого-то еще вообще настроения нет. Вот и приехал к тебе. — Мог бы хотя бы позвонить, — бесцветным голосом произнес Максим, проходя на кухню следом за другом и усаживаясь обратно на диван. Даниил стоял в дверном проеме и молчал, пытаясь слиться с мебелью. Он редко оставался наедине с Никитой и Максимом и никогда не было возможности их сравнить. Ведь сейчас они были рядом. Оба. Такие одинаковые. И такие не похожие одновременно. Никита был выше ростом и куда брутальнее. Спортивный, с точеными чертами лица, куда более жесткими и мужественными нежели у Максима. Только вот с характерами все было наоборот. Даниилу Орловский казался куда более проще и спокойнее, чем закрытый в себе Зарецкий, умеющий маскировать все свои чувства под маской цинизма и злобы. — То есть ты не рад меня видеть? — хмыкнул Никита, подходя к накрытому столу и внаглую засовывая лежащую на столе ложку прямо в только что приготовленный и красиво украшенный салат, после чего та самая ложка с грибным салатом над которым не так давно трудился Даниил оказалась у него во рту. — Или я чему-то помешал? — он насмешливо посмотрел прямо на Даню, а тот в ответ слишком глупо покраснел и смутился, вместо того, чтобы разразиться на обнаглевшего Орловского. Просто только сейчас пришло осознание, что майонез со своего лица он все же стер не до конца… И почему-то это казалось жутко смущающим фактором, с учетом того, какие взгляды Никита бросал на ухмыляющегося Максима. — Изыди, Орловский! — все же взял себя в руки Даниил, — И лапы от моего салата убери, я не для тебя готовил! — Кит, просто я не думаю, что ты и ребята — совместимая компания. Сам понимаешь, — поддержал друга Максим, слова которого заставили Орловского громко рассмеяться. — То есть мое общество не желательно, если здесь находятся твои друзья? — усмехнулся Никита, при этом смотря в упор прямо на притихшего Даниила, — пожалуй, я зайду в другой раз. Счастливо оставаться. И, кстати, я конечно понимаю, что у вас романтический ужин, стол выше всяких похвал, но Данечка, малыш, Макс ненавидит грибы, пора бы запомнить, — после этого Никита наградил Максима очередным тяжелым взглядом и направился к выходу из кухни. Однако остановился прямо напротив Дани. Усмехнулся. Коснулся длинным красивым пальцем его щеки, убирая с лица остатки майонеза, после чего все также нахально улыбаясь облизал испачканный в майонезе палец на глазах у ошалевшего Даниила. И только после этого удалился, оставив парней в оглушительной тишине. *** — Мам, со мной ничего не случится, успокойся уже, — в сотый раз повторил Миша, пристально смотря на плачущую мать, которая никак не хотела его отпускать. Отец в очередной раз был в командировке и забрав Мишу из больницы женщина буквально не отходила от него, потому что боялась. Боялась, что в третий раз сохранить его жизнь она не сможет. Тем более, что опасения ей казались не беспочвенными, ведь тот подонок, что избил ее сына до сих пор на свободе. И не потому, что полиция ничего не делает, все дело в том, что сам Михаил не стал писать заявление и через Никиту Орловского приложил все усилия, чтобы парня отпустили. Она не понимала этого, не понимала, как он может помогать тому, кто его чуть не убил. Но тихие слова сына, когда она задала этот вопрос до сих пор звучат в ее голове: «Я сам убийца, мам. Но почему тогда я не в тюрьме?». — Вот был бы папа, он бы отвез тебя на машине, я не хочу, чтобы ты шел один, — в очередной раз всхлипнула женщина. — Мам, папа приедет только через неделю, неужели ты все это время будешь держать меня взаперти? — вздохнул Миша, обнимая плачущую мать. Он прекрасно понимал ее чувства, но и сидеть все время дома тоже не мог. Тем более знал, что тот самый парень больше его не тронет. Ведь у них уговор. И такое даже кровью не смывается… Миша отстранился, устало улыбнулся матери и закрыл глаза, в очередной раз думая о том, а правильно ли он поступил. Правильно, что доверился эмоциям вместо здравого смысла? На вторую неделю пребывания в больнице к нему пришел Ваня. Исхудавший, заплаканный и с разбитой губой, которую ему подпортил Даниил, только увидев парня у дверей больницы. Звягинцева из отделения сразу вывели, что способствовало Ванечке безболезненно войти в палату к Мише. Разговор был утомляющий и тяжелый. Ваня плакал, шмыгал носом, но не извинялся, не валялся в ногах и не вымаливал прощения. Это вызывало уважение и бесило одновременно. Миша понимал, что сейчас в душе у блондина. Понимал, потому что когда-то чувствовал то же самое. Его ведь также ненавидели все родственники того Миши, которого он убил, его также презирали и считали ублюдком. И он был виноват. Виноват во всем от начала и до конца. И тогда, и сейчас. Именно поэтому он заключил с Ваней некого рода сделку. Тот оставляет его в покое, а Миша в свою очередь не ломает жизнь его брату. Он знал, как много это значит для Вани и знал, что тот согласится, видел это по его глазам. Ваня не стал благодарить его, валяться в ногах и не стал задавать глупые вопросы для чего это Мише и зачем он будет помогать ему. Он просто кивнул и вышел из палаты. А на следующий день узнав у Максима номер Никиты, якобы для того, чтобы поблагодарить парня за лечение, Миша позвонил Орловскому и через него все же добился освобождения брата Вани. Это оказалось легко. Очень даже просто. Куда сложнее было скрывать все от друзей, которые постоянно трепались о том, что этого ублюдка отпустили и что даже связи Максима никак не помогли. Миша слушал их, говорил, что все образуется и вздыхал, думая о том, что теперь ничего не будет как прежде и о том, что он в очередной раз скрыл правду от друзей, доверившись человеку, который в любой момент может нанести ему удар в спину и выдать их тайну. И не то, чтобы Миша боялся рассказывать правду друзьям, просто он знал, что они не поймут. Он сам себя не понимал. — О, мам, такси приехало, — выплыл из своих мыслей Миша, заметив смс от службы такси, — я пойду. Вернусь не раньше двенадцати, думаю. Как доеду до Максима, тут же позвоню. — Хорошо, я буду тебя ждать, — кивнула женщина с беспокойством в глазах глядя на сына. Отпускать Мишу ей совершенно не хотелось, потому что в голове по прежнему звучал надломленный и слабый голос Миши, когда он ей позвонил и сказал, что умирает. Сейчас хотелось пристегнуть сына к батарее и никуда не опускать. Но что она могла? Мишино упрямство и ее отчаянье. Она знала, что всегда будет побеждать первое. Зареченков вышел из подъезда и поежился, накидывая на голову капюшон. Погода была дождливой и ветреной, не смотря на то, что на дворе середина декабря. Миша нахмурился и с силой сжал кулаки, заметив ссутулившуюся худую фигуру на скамейке. Конечно же, он его узнал. И сейчас парню захотелось сделать одну из двух вещей, но какую именно он пока не понимал: или ударить, сидевшего там человека или убежать от него как можно дальше. Но пройти мимо Вани молча он все же не смог. — И что ты здесь делаешь? — зло выплюнул Миша, подойдя к скамейке, на которой ютился Ваня. — Мы ведь договорились. Я не имею ничего против одного из твоих выродков, ты оставляешь меня в покое. Разве не так? — Договорились, но кто запрещал мне сидеть на этой скамейке? — с вызовом поинтересовался Ваня. Миша сделал глубокий вдох и с силой сжал кулаки, пытаясь держать себя в руках. Сломать Ване шею — это все-таки не лучшая идея, пускай и такая заманчивая. — Чего тебе надо? — злобно прошипел Миша, с ненавистью смотря на заметно похудевшего блондина, который по-прежнему выглядел насмешливо и надменно, не смотря на синяки под глазами и впалые щеки. — Абсолютно ничего, — усмехнулся Ваня, — просто решил убедиться, что ты жив-здоров. — Тебе, блять, самому не противно? — рыкнул Миша. — Ты меня чуть на тот свет не отправил, а теперь ведешь себя как прежде. — А я на коленях прощение вымаливать должен, да?! — вскочил со скамейки Ваня. — За то, что я любил тебя, а ты ноги об меня вытирал?! За то, что я пьяный рассказал о тебе брату и он от злости чуть не убил тебя?! За это, да? Тогда прости, Миша, что я долгое время пытался стать для тебя кем-то, но так и не стал. Я полностью осознаю и понимаю то, что сделал мой брат. И прекрасно знаю, что это моя вина и моя ошибка. Но самая большая ошибка в моей жизни не это. А то, что я посмел думать о тебе. Думать, что такой, как ты вообще умеет любить. — Как трогательно, — усмехнулся Миша, стараясь ничем не выдать то, что сейчас чувствует, — мне расплакаться или не стоит? — Знаешь, зачем я здесь? — почти шепотом спросил Ваня. — Просто сказать, что ненавижу тебя. Ненавижу. Я много думал о том, что случилось. Я пытался ненавидеть себя. Своего брата. Но получилось так, что я ненавижу тебя. Потому что ты причина всех моих бед. Ты. И знаешь, если бы тебя избивал кто-то другой, то я бы был рад, если бы ты сдох! — Как мило, Ванечка, дай пройти, — насмешливо произнес Миша, после чего отпихнул парня и направился к ждущему его такси. На душе было холодно и мерзко. Он понимал, что обвинения Вани не беспочвенны и понимал, что чувствует сейчас парень. И даже мог оправдать гневную речь Ванечки. Тому просто было страшно, как и Мише когда-то. Страшно, потому что он прекрасно понимал, что виноват в случившемся. Потому что чувствовал чужую кровь на своих руках и знал, что все произошло из-за него. Но все же Ване было легче чем Мише. Хотя бы потому, что они оба были живы… До дома Максима Миша доехал за полчаса, расплатился с таксистом и вышел из машины, стараясь выбросить из головы свои невеселые мысли, касающиеся Вани. Быстро проскочив через массивные ворота вместе с какой-то бабулькой, Миша подошел к подъезду и замер увидев там человека, которого сейчас встречать вовсе не хотелось. Никита Орловский. — Сегодня день встреч с людьми, от которых меня тошнит, так что ли? — зло усмехнулся Никита, как будто бы прочитав его мысли. Парень стоял и курил, при этом выглядел он слишком нервно и зло, что не могло укрыться даже от расфокусированного взгляда Миши. Как всегда безупречный. С модной прической, одетый в дорогую кожаную куртку, узкие светлые джинсы и высокие коричневые ботинки. Но при всем своем лоске он выглядел потерянным, нервным и злым. — И тебе привет, Орловский, дверь открой, я знаю, что у тебя ключи есть, — как можно спокойнее выдал Миша, решив, что ругаться с этим придурком не имеет смысла, да и последнее время ссориться с Орловским стало ему не выгодно. — Может тебе еще и отсосать? — раздраженно рыкнул Никита, с ненавистью смотря в глаза парня напротив. — Заманчиво, но я пожалуй откажусь, — усмехнулся Миша, — горький опыт, знаешь ли. — Может быть, пригласишь меня на ваш праздник жизни? — хмыкнул парень, смотря в глаза Зареченкова холодным и пустым взглядом. Тот вздрогнул и весь напрягся, но глаз не отвел. — Ты действительно думаешь, что я это сделаю? — спросил Миша, стараясь говорить, как можно спокойнее. — Не забывай про нашу маленькую тайну, — улыбнулся Никита. — Вот именно, что маленькую, — стараясь говорить все тем же тоном, ответил Миша, практически теряя самообладание. — Расслабься, деточка, я не собираюсь тащиться туда и смотреть на ваши убогие рожи. — Оу, поэтому ты торчишь у подъезда Макса, да, деточка? — насмешливо поинтересовался Миша, смотря как красивые глаза Орловского снова заполняются злостью и ненавистью. — Ты самый умный что ли? — зло прошипел Орловский, схватив Мишу за плечи и хорошенько его встряхнув. Они были почти одного роста и похожей комплекции. Однако Миша знал, что спокойно может поставить на место этого зажравшегося мажора. Вернее, мог бы. До больницы. А сейчас организм был слишком ослаблен и избить Орловского он мог только словами. — Лапы свои от меня убери, — зло прошипел Миша, смотря прямо в глаза Никите. — Вот скажи мне, что он в вас нашел? — насмешливо поинтересовался Никита, отпихнув от себя Михаила. — Знаешь, как дико меня бесит мысль о том, что Макс якшается с такими убожествами? Один другого краше. Я еще могу понять про Звягинцева. Нормальная такая дырка, не спорю. Но ты то ему зачем? А этот детдомовский уебок? — Ревнуешь?! — злорадно поинтересовался Миша, стараясь держать себя в руках. Орловского хотелось разорвать, хотелось подбежать к нему и выбить все зубы, вырвать язык, чтобы этот урод никогда не мог кого-то оскорбить своим поганым ртом. Но Миша знал, что силы не равны. Знал, что Орловский жалеть его не станет и будет отвечать ударом на удар. А это очень чревато для самого Михаила. Поэтому приходится просто стоять и пытаться держать в себе всю злость и ненависть к этому самовлюбленному козлу. — Ревную, — спокойно согласился Орловский, — Максим - мой лучший друг и мне обидно, что сейчас он тратит слишком много времени на отродье типа тебя. — А он должен его на тебя тратить? — злорадно поинтересовался Миша. — Не влюбился ли ты случайно в нашего Максимку? Может, ночами на него дрочишь? — Да что ты знаешь о любви, урод?! — голос Никиты звучал зло, но властно. — Я не просто его люблю, я умереть за него готов. И свои грязные фантазии сюда приплетать не надо. Он для меня куда важнее, чем те мальчики, которые меня трахают, чем все те, с кем периодически таскается он. Понимаешь ли, есть… — Те мальчики, которые тебя трахают? — рассмеялся Миша, резко перебив Орловского. — Нет, серьезно, блять?! — Пасть заткни, — совершенно не смутившись рявкнул Никита, — сейчас я говорю. Есть вещи, куда важнее вашей сраной любви и секса. Максим для меня лучший друг. Не знаю, что для тебя заключено в этих словах. Но для меня это значит многое. Я умру за него, если понадобится. И меня дико бесит тот факт, что он таскается с вами. Почему среди миллионов адекватных людей он выбрал вас? Вертлявую сучку, которая вместо нормальной семьи живет с двумя папашками. Детдомовского уродца. И тебя. Человека, который должен гнить в тюрьме, а не стоять сейчас передо мной и радоваться жизни. — Откуда ты… — У меня свои источники, — усмехнулся Никита, злорадно улыбаясь, — кстати, Зареченков, каково это жить, зная, что убил человека? — Заткни свой грязный рот! — зло прокричал Миша, резко подскочив к Орловскому и с размаху впечатывая свой тяжелый кулак прямо тому в щеку. К удивлению Миши ответного удара не последовало. Никита резко отпихнул от себя парня, с силой пнул ближайшую скамейку и направился прочь от дома. Около пяти минут Миша так и простоял на улице, пытаясь переварить их разговор с Орловским, после чего все же позвонил в домофонон. Как только дверь в квартиру Максима открылась, его тут же смел в объятья маленький ураганчик по имени Даня, который что-то постоянно щебетал и расспрашивал Мишу обо всем и сразу. Сзади маячил встрепанный Максим, почему-то с мокрой головой. — Макс, в следующий раз скажи своему верному псу, чтобы охранял тебя не так рьяно, он меня чуть не сожрал, — фыркнул Миша, разуваясь. — Что? — не понял Максим, с недоумением смотря на друга. — Орловский, он стоял у твоего подъезда, когда я пришел, — пояснил парень, — Макс, как ты с ним общаешься вообще, он же невменяемый. — Он мой лучший друг и я за него… — Умрешь, да-да, — я уже знаю, — улыбнулся Миша. — Вы еще долго Орловского обсуждать будете? — недовольно фыркнул Даня. — Миша, между прочим этот вечер всецело и полностью твой, поэтому я не хочу слышать здесь имена всяких придурков в радиусе десяти метров. Ясно? — Как скажете, сэр, — рассмеялся Миша, направляясь вслед за друзьями на кухню. *** Олег шел рядом с Юрой, держал его за руку и думал о том, что происходящее с ним является чем-то нереальным. Как будто бы сном. Сном, который был очень хорош и сладок, но одновременно душил и затягивал в сети, из которых не получалось выбраться. Хотя Олег и не особо старался. Честно говоря, последнее время он и сам не понимал, а стоит ли выбираться. Для чего? Зачем? Он просто в очередной раз поплыл по течению, принимая все то, что давал ему каждый новый день. То, что давал ему Юра. После той встречи в кафе, на которую позвал парня сам Олег, они виделись каждый день. И Олег, которого поначалу это заметно напрягало в дальнейшем просто смирился, решив, что он сам хотел дать шанс. И не Юре, а в первую очередь себе. Юра оказался куда глубже, чем Олег думал раньше. С ним было неплохо. Не настолько уютно и тепло, как например, с Даней, но почти так же спокойно, как с Мишей. И это многого стоило для Олега. Юра не наседал, не пытался перевести их отношения из разряда дружеских в нечто большее. Он просто был рядом и именно это являлось для Олега самым важным. Он был рядом, когда Олег поругался с ребятами и расклеился, не желая никого видеть. Именно он, а не кто-то другой приходил в его пыльную берлогу, приносил ему шоколадки и говорил о том, что прогулки куда больше способствуют хорошему настроению, чем книга и диван. Именно он вытаскивал Олега в кино, готовил ему самый вкусный кофе на свете и писал милые смски по утрам. И именно он был тем самым человеком из-за которого Олег перестал посещать библиотеку, потому что его любимое место было занято. Занято все тем же человеком. Ильёй Шатовым. Человеком, который по-прежнему заставлял Олега нервно выдыхать и оборачиваться, стоило только услышать его холодный насмешливый голос, увидеть бледное как будто бы созданное из мрамора лицо и змеиную улыбку на губах. Илья пугал Олега настолько сильно, насколько и притягивал к себе. И именно поэтому он был благодарен Юре, который постоянно пытался вытянуть парня на прогулку, тем самым не давая ему засиживаться в библиотеке и сталкиваться там с Шатовым, который Олега казалось по-прежнему не замечал, лишь насмешливо ухмылялся и не более того. Олег не знал, что происходит у них с Юрой и уж тем более не понимал, что держит такого парня, как Юра рядом с ним. Ведь они были абсолютно разные. Как внешне, так и внутренне. Юра был громким, открытым и веселым, постоянно улыбался и рассказывал разные забавные вещи. А Олег… Он был серым. И больше даже прибавлять нечего. — Ну нифига себе домина, — присвистнул Юра, проходя к дому вместе с Олегом, который уже набрал нужный код и дождавшись пока Максим ему откроет, прошел внутрь. — Макс не бедствует, — усмехнулся Олег, немного затравленно и грустно смотря на Юру. За то недолгое время, что они общались Олег прекрасно понял, что Юра любит красивую жизнь. Любит дорогую одежду, выпивку, ночные клубы. Любит все то, чего ему не может дать сам Олег. И именно это еще больше вводило парня в ступор. Юра учился, не имел престижной работы, но при этом хорошо одевался и катался на крутой машине. Олега это настораживало, но спрашивать об этом у Юры он не стал. Не его ведь дело. Если бы парень захотел, он бы рассказал. Наверняка все дело в обеспеченных родителях, не более того. И тайну из этого делать нет смысла. Но Юра молчал, а Олег и не просил его что-то пояснять, так же умалчивая о своей жизни и о друзьях. Казалось, что Юре это было не нужно. Не нужно знать друг о друге хоть что-то, кроме настоящего. И Олег не понимал хорошо это или плохо. Юра просто был рядом. Вытаскивал его из депрессии и одновременно из его собственного панциря. Олег ощущал, что начинает дышать. По-настоящему, а не урывками. Начинает видеть мир таким, каков он есть и осознавать, что в жизни есть куда большие вещи, чем его постоянное нытье и жалость к самому себе. — Что я еще о тебе не знаю, Олежа? — улыбнулся Юра, тепло смотря на парня и проходя за ним в подъезд. — Надеюсь, твои друзья не мафиози какие-нибудь. А то сейчас нарвусь еще на крестного отца. — Не, они всего лишь из Игил, — отмахнулся Олег, улыбаясь и заходя в лифт вместе с Юрой. Пускай изначально он и сомневался, но сейчас не жалел о том, что позвал Юру с собой. Так все же было спокойнее и лучше. Олег не знал, что он чувствует к Юре. Вернее, он не чувствовал к нему чего-то большего, чем дружеской симпатии и осознавал, что Юре от него нужно совсем не это. Но с Юрой было уютно и Олег не мог отпустить и потерять его вот так бездарно — неловким словом или поступком. Да и чего уж скрывать прийти с Юрой к друзьям… Олегу казалось, что это будет очень эффектно. Пускай он никогда не любил хвастаться и считал тех, кто кичился своими парами полными придурками, но сейчас почему-то хотелось показать друзьям, что он тоже хоть чего-то, но стоит. — Перестань кусать губу и нервничать, — улыбнулся Юра, выходя из лифта и беря Олега за руку, — я понравлюсь им. Я же лапочка. В ответ на это Олег лишь фыркнул и дрожащей рукой нажал на звонок, чтобы через несколько секунд застыть в непонимании и изумлении… Потому что он не мог не заметить, как изменился в лице Максим, стоило тому только увидеть Юру, державшего Олега за руку, и не мог не почувствовать, как дернулся Юра, столкнувшись взглядом с холодными, но злыми глазами Зарецкого. — Какого хрена, блять?! — гулко поинтересовался Максим, ненавистным взглядом смотря то на одного, то на другого. Юра молчал, лишь сильнее вцепился в ладонь Олега и не отпускал. А сам Олег стоял и смотрел на парней. Пускай сейчас он отчаянно ничего не понимал, но зато прекрасно осознавал, что его маленький мир снова рушится.