Слухи не врут

Когда я устану жить, Когда я устану петь, К себе меня привяжи, Чтоб сердце моё согреть. Когда я устану петь, Когда не смогу летать, Чтоб глупо не умереть, Позволь мне тебя желать. Позволь мне тебя жалеть, Позволь мне тебя любить, Когда я устану петь, Когда я устану плыть… ©

Звонок от Максима не был чем-то неожиданным и удивительным для Миши, но честно признаться, сейчас он не входил в список тех, с кем хотелось болтать. После семейного ужина и откровенного разговора с мамой, у парня вообще не было желания с кем-то общаться. Даже с Зарецким. Вернее, тем более с Зарецким, который наверняка решил искупить свою вину и потащит всех в клуб, в который Миша вовсе не планировал. И дело было совсем не в здоровье… Что-то внутри после странной переписки с Никитой и разговора с Ваней дрожало и болело. Только вот что именно Миша до сих пор не смог осознать. То ли совесть, а то ли что-то куда более глубокое. — Миша, привет! Мне нужна твоя помощь! — протараторил Максим, голос которого звучал настороженно и слегка испуганно. — И тебе не хворать, Зарецкий. Чего надо? — насмешливо произнес Миша, падая на подушку и прикрывая глаза. — Я знаю, что ты сейчас будешь возмущаться, но… Слушай, я очень сильно накосячил и мне нужно искупить свою вину. По крайней мере, попытаться. — А я тут при чём? — Миша отчаянно ничего не понимал, и это его раздражало. Зарецкий редко обращался к нему за помощью, а если подумать, то никогда. Максим был не из тех людей, кто нуждался в его поддержке и защите, а если и были какие-то ситуации, не решающиеся деньгами его папочки, то у Макса всегда был Орловский, которого он ставил на ступень выше, чем Мишу, Даню и Олега. В этом никто даже не сомневался. А теперь что? — Я сейчас за тобой заеду и все объясню, хорошо? — голос Максима был каким-то отчаянным и чужим, что не могло не напрягать. — Что случилось, блять?! — не выдержал Миша, подскакивая с дивана. — Жди меня, — прозвучало в ответ, после чего Максим отключился, оставив Мишу терзаться в смутных сомнениях и мыслях. Честно говоря, он и предположить не мог, что случилось у Зарецкого и зачем тому понадобилась его помощь. Да, они хорошо общались, отдыхали вместе и отлично проводили время, но Зарецкий никогда не был близок к нему настолько, как к Звягинцеву, например. Или к тому же Орловскому. Максим звонил ему обычно лишь для того, чтобы узнать, где Даня или позвать на очередную тусовку. Дружба так себе, но их всех устраивало. Поэтому сейчас Миша напрягся и начал судорожно переодеваться. Максиму он отказывать не собирался. Во-первых, было любопытно, зачем Зарецкому понадобился именно он, а во-вторых, какое-то нехорошее предчувствие накрыло с головой и никак не хотело отпускать. Было ощущение, что он куда-то медленно падает и осознает это не сразу. А минута за минутой. День за днем. Как будто бы после комы он попал в какую-то воронку, из которой не выбраться, но и не утонуть. Сделав глубокий вдох, Миша набрал номер Дани, решив у того уточнить, чего именно надо Зарецкому. Ну, потому что Даня не мог не знать что-то об этом придурке. Вернее, Максим не мог ему не рассказать… Миша никогда не был слепым и давно уже заметил все эти взгляды Зарецкого, направленные на Звягинцева, все его тупые шутки, улыбочки и нежелание проводить с ними так много времени. Пускай Миша и ничерта не смыслил в любви, но он видел, как плющит Зарецкого от Звягинцева. И это было забавно. Забавно, потому что Даня был таким же. Только по отношению к Орловскому. Однако, все было видно невооруженным взглядом. Между ними искрило. Еще как. И это было заметно всем, кроме этих двух придурков. Поэтому Миша лишь молча наблюдал, когда же рванет и что из этого выйдет. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети» ответил монотонный женский голос вместо Дани. Это не порадовало. Как и то, что Олег, которого Миша набрал следующим, тоже был вне зоны. И что, собственно за хуйня? Максим приехал примерно через час. В квартиру к Мише он подниматься не стал и вновь позвонил, сказав, чтобы тот спускался на улицу. Зареченков подскочил к окну и увидев у подъезда тачку Зарецкого, быстро обулся, схватил куртку и взяв ключи, вышел за дверь. Маму он предупредил о том, что уйдет на всю ночь сразу после звонка Максима. Та конечно повозмущалась, даже всплакнула, но отпустила. Всегда так было и будет. Да, родители ужасно переживали за него, но никогда не держали на привязи, и за это Миша был им безумно благодарен. Потому что он понимал их страхи, но не мог стать таким, каким они хотели его видеть. Не мог сидеть дома без дела и делать вид, что все хорошо. Потому что за эти пять недель, проведенные в больнице, он чуть с ума не сошел. Не хватало еще и дома сидеть на привязи. Это все угнетало и бесило, потому что ему нужна была свобода. Свобода и люди вокруг, которые бы давали надежду на то, что он не один и на то, что он еще кому-то нужен. А теперь казалось, что все это рушилось… В универ он пойдет только на следующий год, что сначала радовало, но уже начало бесить, потому что… Потому что там был Даня, который постоянно был рядом с ним, улыбался ему и создавал иллюзию их дружбы. А теперь… Теперь аппарат выключен или вне зоны действия сети. — И чего ты застыл, прыгай давай! — поторопил его Максим, открыв дверь рядом с водительским местом. — Что за спешка? — фыркнул Миша. — Пожар? Кто-то умер? — Не смешно, — отмахнулся парень, заводя машину. Они ехали молча. Миша сначала задавал вопросы, но осознав, что Максим его игнорирует, просто замолк, ожидая пока друг перестанет играть в какую-то тупую игру и сам все не расскажет. — Только не посылай меня нахер сразу, — попросил Зарецкий, остановив машину у какой-то элитной многоэтажки, похожей на дом Максима. Но они были явно не у подъезда Зарецкого, и это напрягало. — Где мы? — недоуменно спросил Миша, выйдя из машины и озираясь по сторонам. Максим последовал его примеру. — Слушай, я понимаю, что идея тупая, но сегодня тебе нужно побыть детективом, — усмехнулся Максим, достав из кармана пачку сигарет и нервно закурив. — В плане? — нахмурился Миша, с недоумением смотря на друга. — Я сильно накосячил, и мы поругались с Даней, — пояснил Максим, щелкая пальцами. Миша в ответ на это только усмехнулся. Ничего нового, — не хочу вдаваться в подробности, но… Блин, мы серьезно поругались, и мне нужно все исправить. По крайней мере, попытаться. — Если тебе нужна моя помощь, то почему мы здесь, а не у дома Дани? — поинтересовался Миша, думая о том, какую херню Зарецкий выкинул на этот раз. — Просто… Все немного сложно, — выдохнул Максим, — я был у Кита и забыл об обещании, которое дал Даньке. Но я не мог так просто уйти от Никиты. Я боюсь, что он натворит глупостей. Ты ведь теперь знаешь о его ситуации. И мне просто страшно. Поэтому… — Подожди, мы что у дома Орловского? — нахмурился Миша, с удивлением смотря на Зарецкого, который в ответ лишь кивнул и, выбросив сигарету, умоляющим взглядом посмотрел на Мишу. — Я знаю, как это звучит и понимаю, что у тебя есть все основания послать меня ко всем чертям. Но блять, Миша, меня разрывает на части вся эта хуйня. — И что я должен сделать? Пойти к Орловскому и понянчить его? — усмехнулся Миша. — Тебе не кажется, что он меня с лестницы спустит? — Нет, ты можешь просто посидеть в машине и если он куда-то выйдет, набери меня. Дальше я сам разберусь. Просто, если Кит пойдет в клуб, то он обязательно влипнет в какую-то хуету. Миш, для меня это правда важно. — Что у вас с Даней? Что ты сделал на этот раз? — поинтересовался Миша, резко перескочив с одной темы на другую. — Я потом расскажу об этом, — скривился Максим, — просто… — Какой же ты долбаеб, — тяжело выдохнув, произнес Зареченков, хлопнув друга по плечу. Тот в ответ на это лишь выдавил из себя грустную улыбку и вновь молча кивнул. Миша считал это очень тупой идеей, но почему-то ​остался и позволил Максиму уехать. Остался сидеть в машине и следить за человеком, которого абсолютно не знал и которому был должен. А самое главное, именно этот человек знал его секрет. Секрет, который не должен был всплыть. Никогда. Миша тяжело вздохнул и прикрыл глаза, осознавая всю абсурдность ситуации. Уже больше трех часов он торчит в этой тачке и просто ждет. Ждет непонятно чего. Да, свет у Орловского до сих пор горит, но, блять, разве данный факт — повод для беспокойства? Это все было слишком глупым и парень еле сдерживал себя, чтобы не развернуться и не уехать обратно. Потому что… Ну блять, серьезно? Чем поведение Максима отличалось от больного на всю голову Орловского? И больного не потому что у него эпилепсия и биполярное расстройство, а просто потому что он ебанутый. И Максим, видимо, такой же. Они друг друга определенно стоят. Потому что ни один адекватный человек не будет нанимать своему другу охрану в лице другого своего друга. Тем более охрану, которая и сделать ничего не может. Максим это знал. Они все это знали, от чего Мише было еще хреновее. Потому что кровоизлияние в мозг и кома — это не просто пройденный этап и шутки. Это реальное, страшное и живое. То, что просто так не отпустит и будет идти с ним до конца. Это головные боли, нервяки, кровь из носа и слабость во всем теле. А еще это внезапная смерть, если какой-то придурок врежет ему посильнее. Да-да, врач не говорил ни о чем таком, он просто просил не нервничать, соблюдать постельный режим и ни с кем не конфликтовать, но Миша прекрасно понимал, к чему это все может привести. Это ужасно бесило, потому что погано чувствовать себя ущербным, знаете ли. Миша резко распахнул глаза, услышав крики по ту сторону, после чего раздался громкий стук в окно. Перед ним стоял Орловский. На нем была только черная футболка и домашние спортивные штаны. Миша усмехнулся, вряд ли такой пижон как Никита собрался в таком виде в клуб или еще куда-нибудь. Видимо, он просто спалил тачку Зарецкого и вышел, чтобы послать того нахер. А тут такой сюрприз… Миша улыбнулся и открыл дверь. — Какого хрена?! — зло прошипел Никита, залезая в машину и с ненавистью смотря прямо в глаза Мише. — Где Максим и какого хера ты делаешь в его машине? — Жду, — улыбнулся Миша, думая о том, что бесить Орловского это забавно. Он никогда не был близок к этому парню, он его даже особо не знал. Орловский был для всех идолом и божеством, этакий потрясающий мальчик с обложки, который во всем идеален и прекрасен. Данное описание всегда раздражало Зареченкова. И дело вовсе не в зависти. Орловский идеальным никогда не был. Не такой и красивый. И уж точно не идеальный. Истеричный самовлюбленный придурок. Еще и больной на всю голову. — Кого ждёшь? — настороженно спросил Никита, по-прежнему смотря прямо в глаза. Миша нервно сглотнул, но взгляд не отвел, не желая проигрывать даже в этом. Он не знал, что за игру ведет Орловский, и какого хрена он вообще выперся на улицу, но сейчас не мог просто так сдаться. Даже в гляделках. Да, это было слишком глупо и по-детски, но Миша никогда не считал Никиту лучше себя. И никогда не понимал, почему этот урод всегда для всех победитель и царь. Это жутко бесило, а вот мысль о том, что именно он является одним из раздражающих факторов для Орловского почему-то грела душу. — Вали отсюда нахер! — первым не выдержал Никита, что заставило Мишу в очередной раз улыбнуться. — Я жду Максима, — спокойно ответил тот, с наслаждением смотря на взбешенное лицо Орловского. — У моего дома?! — зло усмехнулся Никита. — Блять, я и подумать не мог о том, что Макс приставит кого-то за мной следить. Вы серьезно?! — Заткнись, у меня от твоего бабского визга голова болит, — произнес Миша, устало закрывая глаза, — он просто беспокоился за тебя и попросил посидеть здесь, пока он не вернется. — О, и ты согласился?! Какое благородство! — голос Орловского буквально сочился ядом, что веселило Мишу еще больше. — Он мой друг, — заявил в ответ парень, сделав акцент на слове друг, что задело Никиту еще больше. — Он поехал трахать своего Данечку, а тебя приставил следить за мной, — ядовито выплюнул Никита, — ахуенная дружба. — А ты печалишься, что он будет трахать не тебя? — поинтересовался Миша, с удовольствием наблюдая как зеленеет Орловский от злости и бешенства. — Заткнись! — зло прошипел Никита, с ненавистью смотря на Мишу. — Просто убирайся отсюда нахер. — Нет, — усмехнулся Миша, — мне и тут неплохо. Только в туалет хочется. Может быть, пригласишь в гости? — Может тебе еще и отсосать? — фыркнул Никита. Похоже у Орловского это вечный ответ на все вопросы. — Если тебе так хочется, — игриво ответил Миша, в очередной раз наблюдая, как меняется лицо Орловского. Это казалось удивительным. Потому что никогда раньше он не замечал, сколько всего бушует в этом человеке. И никогда раньше он не видел, чтобы кто-то вообще мог быть настолько эмоционален. Тот спектр чувств и эмоций, которые таил в себе Орловский, казался чем-то нереальным. — Катись отсюда нахер! — прошипел Никита, резко дернувшись к Мише и схватив того за шею. — И Максиму передай, что это нихера не смешно! Если для него нормально приставлять своих дружков караулить меня, то как по мне — это пиздец. Он сам говорил, что моя болезнь ничего не значит и что мы друзья несмотря ни на что. Но я, блять, что-то этого не вижу. Мне не нужна ваша ебучая жалость и его волнение за меня. Понятно?! После этого, Никита резко отпустил Мишу, позволив тому нормально дышать и выскочил из машины, оставив парня наедине со своими мыслями… А Миша просто сидел, почему-то думая о том, как хреново живется Никите на самом деле. Сейчас он напоминал птицу, запертую в золотую клетку. Со стороны кажется, что его жизнь прекрасна и у него есть все то, что он только пожелает. А на деле… На деле ему хочется свободы и понимания. Но он не получает ничего этого. И дело не только в Максиме… Миша прекрасно осознает, что Зарецкий любит Никиту и дорожит им. Просто… Он не понимает. Не понимает так же, как и они все не понимают Мишу. Просто этого не было в их жизни. Не было ненависти к себе, осознания ничтожности и отвращения. Не было желания убить себя, тем самым избавив всех от проблем. Не было бессонных ночей и слез отчаянья. Миша не знал, что именно чувствует Никита, но почему-то ему казалось, что в ощущениях боли они солидарны друг с другом… Именно поэтому он не мог позволить себе уехать. И просто сидел в машине во дворе дома у такого придурка, как Никита Орловский… *** После того, как Миша все-таки согласился присмотреть за Орловским, Максим вызвал себе такси и, дождавшись машину направился прямиком к Дане, телефон которого по-прежнему был выключен. Честно говоря, Максиму было страшно. Очень страшно. Он прекрасно понимал, что виноват, и осознавал, что сейчас все куда серьезнее, чем раньше. Вряд ли получится просто оправдаться и замять эту тему. Вряд ли вообще получится объяснить хоть что-нибудь, потому Звягинцев и слушать его не станет. Максим сделал глубокий вдох и вышел из машины, стараясь собраться с мыслями и придумать хоть какую-то речь. Но правильных слов не было. Только пустота и раздражение на себя самого. Да, пускай он и не понимал, зачем Дане нужно это свидание, но ведь он пришел. Пришел и ждал. В то время, как сам Максим даже думать об этом забыл, потому что… Потому что идиот. Часы показывали уже половину девятого вечера, и Максим очень надеялся, что Даня сейчас дома. И желательно один. Сталкиваться с его угрюмым папашей не было никакого желания. Как и звонить в домофон, вызывая Звягинцева на разговор. Наверняка ведь нахер пошлет или вообще не выйдет. Вариант позвонить ему прямо в дверь был куда предпочтительнее. Главное, не замерзнуть на улице в ожидании пока кто-то откроет дверь. Однако сегодня удача была на его стороне и буквально через пять минут из подъезда вышла девушка, благодаря которой Максим и зашел внутрь. Поднялся на нужный этаж. И нажал дверной звонок, звук которого сейчас был похож на спусковой крючок пистолета. Такой же острый, громкий и быстрый. В упор. Казалось, что секунды стали вечностью. Максим так и стоял, держа правую руку на звонке и судорожно размышляя о том, что сказать Дане. Да и что тут говорить? В очередной раз повторить о том, что забыл, не подумал и о том, что раскаивается? Какой в этом смысл? Он слишком долго бегал. От себя. От друзей. А главное, от Дани. Бегал, потому что боялся быть рядом, боялся сказать что-то не то, сделать что-то не так и как-то не так посмотреть. Как же это глупо… Скрежет ключа в замочной скважине заставил Максима вздрогнуть и одернуть руку, нервно ожидая пока дверь откроют и надеясь, что сейчас он столкнется именно со Звягинцевым-младшим. И в этот раз повезло… Дверь открыл именно Даня. Не такой как обычно, но все же он. Только уставший и какой-то тусклый. Максим отлип от стены и нервно посмотрел на парня, ненавидя себя еще больше. Потому что именно он в очередной раз все испортил. Он и никто больше. — Чего тебе надо? — устало спросил Даня, смотря не на Максима, а куда-то в пол. Зарецкого это насторожило. Потому что его Даня был другим. Громким, эмоциональным, не умеющим держать язык за зубами. И тихое «чего тебе надо» явно было не тем приветствием, которое Максим ожидал услышать. — Давай зайдем к тебе и поговорим, — осторожно предложил Максим, подходя к Дане и жестом указывая на дверь, но тот в ответ лишь помотал головой. — Отец и Даня дома, не хочу, чтобы они тебя видели. И вообще, не хочу видеть тебя в своей квартире. — Дань, я… — слов не было. Он не знал, что сказать, потому что все слова давно обесценились и не имели смысла. Не в их случае. — Максим, давай ты просто уйдешь, — произнес Даня, шмыгнув носом, — я очень устал и не хочу ругаться. Мы, кажется, все выяснили. Поэтому просто проваливай. — Я не собираюсь уходить, Даня! — прошипел Максим, резко схватив за руку Звягинцева, который собрался было зайти обратно в квартиру и захлопнуть за собой дверь. — Ты поговоришь со мной! — Серьезно, Зарецкий? — шикнул Даня, пытаясь вырвать руку из цепкой хватки Максима, но это было бесполезно. — Отпусти меня и отвали! Я не хочу больше общаться с тобой. Хватит с меня этого дерьма и этой ебаной дружбы. Просто идите все к хуям, хорошо? — Прости меня, Дань, — устало выдохнул Максим, прижимая к стене упирающегося Даню и утыкаясь носом тому в шею, — знаю, что тебе не нужны оправдания и знаю, что я полный мудак, но… Прости меня. Я готов все исправить. Правда. — Что исправлять? — усмехнулся Даня, все же сумев отпихнуть от себя Максима и с ненавистью смотря парню прямо в глаза. — Я не обижаюсь на тебя, Зарецкий. Я просто не хочу больше общаться с тобой. Ясно?! — Даня… Я просто не думал, что ты придёшь. Это ведь была шутка. Тупая шутка о свидании. Я решил не тратить время, потому что Никита… — Максим, ты серьезно? Для чего ты приперся сейчас? — перебил его парень. — К чему это все? Ты думал, что я тебя обманул, серьезно? Что за бред в твоей голове? Какого, блин, хрена, Максим? Ты ведешь себя как полнейший ублюдок, а сейчас ищешь какие-то глупые оправдания. Оставь меня в покое, хорошо? Я устал от этого дерьма. Устал от того, что ты вечно вытираешь о нас ноги, забивая на наши встречи. Неужели случай с твоим днем рождения тебе не открыл глаза на то, какой ты? Ты, блять, хоть бы раз подумал, что мы чувствуем. Что я чувствую. Я ждал тебя как долбаеб, а ты просто подумал, что я шучу. Ты адекватный? Максим стоял и молчал, осознавая, что Даня прав. Во всем. Его слова злили и раздражали, но не потому что были обидными, а потому что все на деле было так, как говорил Звягинцев. Максим и сам прекрасно это понимал. И если раньше Даня ему прощал тупое поведение, шутки и пропуски их совместных тусовок, то теперь все будет не так. Вернее, теперь ничего не будет. И пустые уставшие глаза Даньки говорили об этом сами за себя. Максим нервно сглотнул, увидев как Даниил грустно улыбается и не получив никакого ответа отталкивает Максима в сторону, направляясь обратно к двери. Чтобы захлопнуть ее и остаться по ту сторону. Раз и навсегда. Резкий рывок в сторону Дани и вот тот уже прижат к стене и пытается вырваться, но Максим, естественно не позволяет. Смотрит в упор и тяжело дышит. Не знает, что сказать и с силой закусывает губу, думая о том, что прокусит ее до крови. Но на это плевать. Плевать на все, кроме испуганного взгляда красивых родных глаз, взъерошенных волос и этих милых родинок на шее. Плевать на всех и на все, кроме человека, которого он так глупо и безвозвратно потерял. Максиму кажется, что он сходит с ума или просто наблюдает со стороны за тем, что творит его тело. Потому что как объяснить тот факт, что он с силой сжимает его шею, после чего прикасается к его губам и целует. Вот так вот просто… Поцелуй выходит отчаянным и тяжелым. Даня вырывается и не позволяет углубить поцелуй, а Максим, полностью потеряв контроль над собой, лишь сильнее сжимает его шею и целует, как будто бы высасывая из друга всю душу, совершенно не думая о том, что тому больно или даже неприятно. Сейчас на это наплевать. Потому что, черт возьми, он заебался. Заебался настолько, что молчать или просить прощения больше нет сил. Остается только выплеснуть все на Даню и отпустить. Отпустить, потому что это будет самым правильным и верным, несмотря на то, что внутри будет гнить и болеть. Но так честнее и правильнее… Максим резко отпускает Даню, тем самым позволяя тому отскочить в сторону, жадно глотая воздух ртом. Максиму страшно и жутко, но если идти, то идти до конца. Дороги назад уже не будет. — Я люблю тебя, — получилось на грани полукрика-полухрипа. Надрывно, но громко и четко. Как оказалось — совсем не сложно. Не сложно сказать то, что душило тебя долгое время, что не давало спать ночами и сводило с ума. То, из-за чего ты не мог находиться рядом с человеком, которым дорожишь и которого любишь больше жизни. Не мог, потому что рядом с ним было еще больнее, чем без него… Даня замер на месте, после чего обернулся, с недоумением, неуверенностью и непониманием смотря на Максима. В его взгляде было что-то еще, что-то такое, что Максим так и не сумел почувствовать и осознать. — Что? — хрипло спросил Даня, смотря другу прямо в глаза. При чем, смотря настороженно и зло, не так как смотрят люди после неожиданного признания в любви. Совсем не так… От этих мыслей что-то внутри Максима вздрогнуло и захныкало. Хотелось уйти отсюда. Убежать и исчезнуть. Потому что… Все это было глупым. Детским лепетом и ерундой. Стоять на лестничной площадке и кричать о любви после того, как сам не пришел на свидание. Ну не ерунда ли? — Я люблю тебя, — и опять совсем не страшно… Наверное, все это уже не имело смысла, потому что Даня не дурак. И ему не нужны лишние проблемы и пустые надежды. Потому что Максим и сам знает, что виноват. Прекрасно осознает это. Но самое главное, они оба понимают, что все эти чувства никому не нужны. Даня хороший мальчик, он не будет посылать Максима и прогонять его, он обнимет и скажет, что они навсегда будут друзьями, но ничего большего. Потому что… Потому что в жизни Звягинцева будет кто-то другой. И не важно Орловский это или нет. Просто тот самый другой всегда будет важнее… Именно поэтому Максим молчал. Долго. Упорно. Изображая из себя последнего урода и придурка. Потому что рядом было невыносимо. Невыносимо горько, жарко и душно. А еще жутко от осознания того факта, что ты не нужен. Не нужен тому, о ком грезишь и по кому сходишь с ума. Поэтому сейчас настолько страшно. Страшно смотреть на Даню. Страшно столкнуться с ним взглядом. И страшно услышать его слова. Слова о дружбе и прочем дерьме, которое сейчас обязательно польется на Максима. Ведь Даня хороший, он не будет пытаться обидеть, а наоборот постарается загладить все острые углы. Но не выйдет. И они оба это знают… — Так не любят, Максим, — это не совсем та фраза, которую он ожидал услышать. Вернее, совсем не та. Без вопросов о глупых шутках, без громких речей и оправданий. Просто сухая констатация фактов. Он ведь и сам понимает, что в отношениях и любви он полный отстой. — Научишь? — должно было получится насмешливо и с вызовом, но выходит совсем не так. Надрывно, но при этом тихо и боязненно. Смотреть в глаза Дане очень страшно. Да и что он там может увидеть? Презрение? Насмешку? Сочувствие? Жалость? К чертям это все! Только ​вот услышать ответ ещё страшнее. Потому что… Черт возьми, чтобы сейчас ни сказал Звягинцев — это не будет иметь смысла. Потому что уже давным-давно он сам разбил чашу доверия и закопал осколки. Потому что сейчас Даня может только оправдаться и уйти. Потому что слова уже ничерта не значат. Но Даня и не говорит. Просто громко и тяжело вздыхает, после чего проходит мимо Максима и исчезает за дверью своей квартиры, тихо ее закрывая. Только вот в голове Максима дверь хлопает громко и обреченно. Как будто бы крышка гроба… *** После неудавшегося свидания и разговора с Олегом Даня чувствовал себя не просто плохо, а опустошенно и, откровенно говоря, дерьмово. В душе ничего не было. Как будто бы этот день просто высосал все силы, не оставляя даже желания на то, чтобы сопротивляться ситуации и постараться ее исправить. Да и есть​ ли в этом смысл? Впервые за долгое время Даниил действительно задумался об их так называемой дружбе. Посмотрел на нее под другим углом, так сказать. И самое страшное, что вспоминая их знакомство и дальнейшее общение, он осознал, что Олег в чем-то прав… Потому что… Он сам не мог объяснить, но только сейчас осознал, что их дружба была как будто бы занавеской, которая ограждала их всех от реальности. По типу розовых очков. Глупая вещь, дающая надежду и показывающая, что в жизни все хорошо. Вещь, которая сейчас разбилась, оголив некрасивую убитую реальность. Реальность, в которой они все были одинокими и чужими друг для друга. И дело не только в характерах и разных интересах. Дело в них самих. В каждом из них. Ведь никому не нужны были друзья в период знакомства. Нужны были жилетки, собутыльники или единомышленники. Но так ведь не дружат. И не любят… И Даня был рад, что Олег это все закончил. Рад, потому что он и сам чувствовал, что все катится к чертям, но разорвать этот замкнутый круг не мог. Потому что привязался, потому что не мог так просто растоптать два года жизни. А Олег смог. За это Даня его ненавидел и уважал одновременно… Про Максима думать не хотелось, потому что это было еще больнее. Вроде бы ничего удивительного, ведь и раньше Зарецкий забывал и забивал на них всех. Но здесь ведь было другое. Здесь были чувства, эмоции и ощущения. Было то, что Даня решился попробовать, потому что действительно этого хотел. Хотел узнать, что значит чувствовать себя любимым и желанным, что значит видеть в глазах другого человека обожание и преданность. Но, видимо Максиму говорить куда легче, чем делать. Это было неудивительно, но больно. Почему-то слишком больно… Придя домой парень завернулся в одеяло и просто лежал, пытаясь игнорировать расспросы Дани, которого очень взволновало поведение парня. Но имело ли смысл объяснять им, что происходит? Зачем беспокоить Даню и отца, если все что случилось было ожидаемым. Ожидаемым, потому что все давно к этому и шло. И они сами все испортили. Каждый без исключения. Максим, стоявший за дверью не был неожиданным гостем. Даня почему-то был уверен, что он придет, но от этого становилось еще хреновее, потому что разговаривать с ним, как и видеть его совершенно не хотелось. После разговора с Олегом парень был опустошен настолько, что нашел в себе силы лишь дойти до дома и рухнуть на кровать предварительно выключив телефон и попросив отца и Даню не беспокоить его. Злость и раздражение исчезли, сменившись апатией и пустотой. Дане больше не хотелось пытаться что-то исправить, поговорить с Максимом и Олегом, уговорить всех перестать страдать херней и созвать друзей на очередную посиделку. Он больше не видел в этом смысла, потому что не видел рядом с собой друзей. Да, был еще Миша. Миша, который всегда был кем-то особенным, потому что именно с ним Даня проводил куда больше времени, чем с остальными. Но теперь и здесь все по-другому. Миша взял академ в универе и вряд ли он настолько сильно нуждается в заботе Дани теперь. Да и нуждается ли сам Даня в Мише… — Чего тебе надо? — вышло устало и холодно, при чем как бы Даниил не пытался, посмотреть на Максима у него не вышло. Просто боялся. Боялся сорваться и наговорить Зарецкому много лишнего и не нужного сейчас. — Давай зайдем к тебе и поговорим, — слова Максима заставили Даню усмехнуться. Все это было настолько глупо, что хотелось смеяться громко и надрывно. — Отец и Даня дома, не хочу чтобы они тебя видели. И вообще, не хочу видеть тебя в своей квартире, — он не врал ни в чем, наверное, впервые в жизни не желая впускать этого человека в свой дом. — Дань, я… — Максим замолчал от чего Дане снова захотелось смеяться, потому что, черт возьми, неужели в он не мог подготовить какую-нибудь речь, если желал исправить хоть что-то?! — Максим, давай ты просто уйдешь, я очень устал и не хочу ругаться. Мы, кажется, все выяснили. Поэтому просто проваливай, — на самом деле все было ложью. Ему хотелось другого. Хотелось криков, разборок и крови. Желательно Максима. Чтобы этот придурок наконец-то осознал, что больно может быть не только людям вокруг, но и ему тоже. — Я не собираюсь уходить, Даня! Ты поговоришь со мной! — громко произнес Зарецкий, резко схватив парня за руку, от чего тот дернулся и попытался вырваться, но тщетно. — Серьезно, Зарецкий? — без яда в голосе обойтись все же не получилось. — Отпусти меня и отвали! Я не хочу больше общаться с тобой. Хватит с меня этого дерьма и этой ебаной дружбы. Просто идите все к хуям, хорошо? — Прости меня, Дань, — вышло устало и отчаянно. Раньше бы Звягинцев подулся и простил. Раньше, но не сейчас, — знаю, что тебе не нужны оправдания и знаю, что я полный мудак, но… Прости меня. Я готов все исправить. Правда. — Что исправлять? — усмехнулся Даня, со злостью отпихнув от себя уже бывшего друга. — Я не обижаюсь на тебя, Зарецкий. Я просто не хочу больше общаться с тобой. Ясно?! — Даня… Я просто не думал, что ты придёшь. Это ведь была шутка. Тупая шутка о свидании. Я решил не тратить время, потому что Никита… — Максим, ты серьезно? Для чего ты приперся сейчас? — злость, затаившаяся и превратившаяся в апатию снова проснулась и готова рушить все барьеры на своем пути, потому что это невозможно. Невозможно стоять и слушать весь тот бред, который Зарецкий говорит. — К чему это все? Ты думал, что я тебя обманул, серьезно? Что за бред в твоей голове? Какого блин хрена, Максим? Ты ведешь себя как полнейший ублюдок, а сейчас ищешь какие-то глупые оправдания. Оставь меня в покое, хорошо? Я устал от этого дерьма. Устал от того, что ты вечно вытираешь о нас ноги, забивая на наши встречи. Неужели случай с твоим днем рождения тебе не открыл глаза на то, какой ты? Ты, блять, хоть бы раз подумал, что мы чувствуем. Что я чувствую. Я ждал тебя как долбаеб, а ты просто подумал, что я шучу. Ты адекватный? Молчание со стороны Максима говорило само за себя. Да и слова были уже не нужны. Они слишком много говорили другу другу. И слишком много делали друг для друга, только вот совершенно не того. Даня грустно улыбнулся и, отпихнув от себя Максима, направился к двери, решив, что разговор окончен. Только вот Зарецкий, как обычно, не позволил поставить жирную точку, оставляя последнее слово за собой. Просто резко схватил, пихнул в сторону, сжал горло, и не дав, Дане даже сообразить, поцеловал. Зло. Жарко. По-животному. Вылизывая рот и не давая никакой надежды вырваться. Оставляя без воздуха и без шанса на спасение… Все заканчивается так же внезапно, как и начинается. Зарецкий просто отлипает от него, оставляя Даню беспомощно жаться к стене и задыхаться, потому что ноги совсем не держат, а мозг только что через поцелуй выкачал Максим. — Я люблю тебя, — это было ожидаемо и неожиданно одновременно. Приятно и больно. Даня не мог объяснить, что он почувствовал в этот момент, но как будто бы его сначала забросили в небеса, а потом спихнули на землю с огромной высоты, абсолютно не думая о том, что будет с ним дальше. — Что? — это единственное на что хватает сил. — Я люблю тебя, — снова повторяет Максим, смотря прямо в глаза Дане, которому сейчас ничего не хочется, кроме как застрелиться. — Так не любят, Максим, — он не хотел этого говорить, но фраза слетела с губ куда быстрее, чем он подумал. Но есть ли смысл об этом жалеть? — Научишь? Даня не хотел слышать этот вопрос. Не хотел даже думать об этом. Поэтому и ушел, пройдя мимо Зарецкого и закрыв за собой дверь. Ушел, потому что не имел права снова наступать на одни и те же грабли. Не имел права пытаться что-то строить там, где никогда ничего не росло. И если быть честным, какой в этом смысл? Он ведь тоже никогда не умел любить… Вернее, не знал, что такое любить взаимно. С общими мечтами и желаниями. Любить и обнимать человека, зная, что он будет с тобой рядом, а не в твоих снах и фантазиях. Да и имеет ли смысл любить? Любить такого, как Максим? Человека, забывающего про них при любом удобном случае. Даня не знал ответа на все эти вопросы, как и не знал почему ему настолько больно от этого разговора, но точно осознавал, что пора заканчивать со всем этим: с дружбой, с выдуманный любовью, и с Максимом. Он слишком далеко заплыл и сил возвращаться обратно больше нет. Поэтому лучше просто уйти на дно, чтобы завтра всплыть другим человеком. Только вот рассуждать куда легче, чем делать. Именно поэтому в час ночи он все же тихонько обувается, накидывает куртку на плечи и спускается к скамейке, на которой, скорчившись от холода, сидит Максим… *** Иван 20:55 Я переспал с Ильёй: О Иван 20:56 Я был пьян, но это было клёво. Он бука, но горячий. Иван 20:56 Я даже не ожидал: D Это было совсем не тем, что ожидал увидеть Олег, зайдя на свою страницу ВКонтакте. После прочитанных сообщений сердце пропустило удар и как будто бы остановилось. Резко стало нечем дышать и в глазах защипало. Почти точно так же, как и после разговора с Даней, только почему-то еще больнее. Олег не понимал своей реакции на эти сообщения и это еще больше раздражало. Да, его завораживал и интриговал Илья, но ведь ничего кроме этого. Никакой симпатии и уж тем более любви. Да и откуда ей взяться, если об Илье он не знал ровным счетом ничего кроме тупых слухов и домыслов. И кроме того факта, что Илья не такой уж и натурал, коим пытался казаться. Вернее, совсем не натурал. Только это радости не прибавляло. Скорее, наоборот. Было обидно и больно от того, что именно с Ваней Илья решил провести эту ночь… Олег не мог объяснить, почему ему настолько хреново от этого факта, просто… Лучше бы Илья был натуралом, гомофобом или вообще был бы женат на какой-нибудь милой девочке. Тогда бы не было настолько обидно и больно, потому что он и Ваня — это уже удар ниже пояса. Олег сделал глубокий вдох и собравшись с духом все же решил ответить другу. Тот ведь не виноват, что именно Илья привлек его внимание. Ваня может развлекаться с кем ему вздумается. Только вот почему Олега это так раздражает? Oleg 21:30 Ты сейчас серьезно? Я не заметил в клубе, что вы поладили. Иван 21:31 Блин, это было в клубе, а вот дальше! Давай я тебе позвоню и все расскажу? Oleg 21:31 Давай лучше здесь, не хочу включать телефон. Иван 21:31 Что-то случилось? Oleg 21:32 Нет, все в порядке. Не важно. Ну так что? Иван 21:32 Блин, короче после того как ты уехал, Илья вернулся обратно, был какой-то дерганный и злой. Мы с Глебом его подъебывали и он почти не огрызался в ответ. Ты его покусал там что ли? В общем, дальше парни решили закругляться и собрались ехать домой. Я изрядно набрался и пускал слюни на Глеба (он все же нереальный душка). Илья послал меня нахер и сказал, чтобы я валил домой, но Глеб заявил, что они рады гостям. В итоге, мы вызвали такси и поехали к ним. Там я еще больше нажрался и стал клеиться к Глебу, тот был не против. Мы даже целовались)) Потом приперся Илья с бутылкой и мы опять стали пить. Глеб отправил меня в душ и намекнул, что будет ждать у себя в комнате. Я помылся, зашел к нему, а он спит. В итоге попросил Илью уложить меня спать тоже, потому что ехать домой я был не в силах. Он постелил мне в своей комнате на диване, а сам лег на кресло. Долго с кем-то переписывался в телефоне, а потом перелез ко мне и стал меня лапать. Я был слишком пьян, чтобы ему отказать. И знаешь, не жалею. Он такой нереальный!) В общем, спасибо тебе, что я с ними познакомился. Теперь хочу секс с Глебом. Сравнить их. А лучше с двумя: D Чем дальше Олег читал все то, что написал Ваня, тем сильнее он чувствовал отвращение от блондина. Потому что… Он и сам точно не знал почему именно, давно всем известно, что Ваня не обременен моральными принципами и секс на одну ночь для него вполне нормальное явление. Но здесь было другое. Здесь был Илья, от которого просто приставашек по-пьяни к человеку, который тебе совсем не нравится, Олег вовсе не ожидал, как и не ожидал от Вани того, что он запросто раздвинет ноги перед парнем только потому, что другой парень уснул. Oleg 21:37 А как же Миша? Олег и сам не знал зачем об этом спрашивает. Глупо конечно, но он просто не понимал. Не понимал, как можно любить одного и вот так запросто прыгать в койку к другому. Да, Олег прекрасно осознавал что, если бы кем-то другим был не Илья, то он бы даже радовался за друга, потому что, черт возьми, сколько можно страдать по придурку Мишке?! Иван 21:38 А что Миша? С ним покончено. Не хочу биться головой об стену, знаешь ли. Я устал и сделаю все, чтобы даже не думать о Зареченкове. Хватит с меня. Oleg 21:39 Решил переключиться на Илью? Иван 21:41 Это вряд ли. Он меня утром скинул с кровати и сказал, чтобы я уебывал. Глеб почему-то даже разговаривать со мной не стал, сделал вид, что меня не существует. По поводу Ильи мне насрать на самом деле, а вот Глеб крутой, не знаю что на него нашло. Oleg 21:42 Не знаешь, что на него нашло, серьёзно?! Ты трахался с его братом в их квартире, а теперь спрашиваешь почему он с тобой не разговаривает! Олег понимал, что ему не стоило это писать, но злость была куда сильнее и сдержать себя он никак не мог. Потому что было обидно и больно, пускай он и не хотел этого признавать. Иван 21:42 Какого хера ты злишься, я не пойму? Oleg 21:42 Я не злюсь, просто ты ведешь себя как шлюха. Мне обидно из-за этого. Иван 21:43 Да ладно?! Я в кои-то веки решил не думать о Мише и шикарно провел время, а теперь я еще и шлюха. Серьёзно?! Oleg 21:43 Извини, я не хотел. Иван 21:44 Все ты хотел, Олег! И знаешь что? Плевать мне на твое мнение. Сегодня я тоже пойду в этот клуб и трахнусь с кем-нибудь, потому что это круто! Круто не хранить сраную верность мудаку, который этого не ценит. А ты можешь сидеть у себя и ныть о том, какой я распущенный и неправильный в то время, как твой Илья будет нагибать еще каких-нибудь парней из клубов. Сердце Олега пропустило очередной удар и воздуха вновь стало катастрофически не хватать. Он несколько раз перечитал сообщение от Вани и осознав, что ему все-таки не показалось замер, не зная, что на это отвечать. Oleg 21:44 Что за бред ты несешь? Иван 21:44 Я видел как ты на него смотришь. И Глеб видел. Илья тем более. Это унизительно, знаешь ли. Oleg 21:45 Да пошел ты нахуй. Отправив сообщение Олег тут же вышел из интернета и выключил компьютер. Он никогда никого не посылал, если только в мыслях, но не более того. А вот с Ваней все же не сдержался, только сейчас совсем не жалел. Это было странно, удивительно и в то же время потрясающе. По крайней мере, сразу стало легче. Это действительно принесло облегчение, потому что казалось, что он посылает не только Ваню, но и всю свою прошлую жизнь вместе с выдуманной дружбой и проблемами. Да, пускай сейчас очень тяжело принимать и осознавать то, что люди, которых ты считал друзьями возможно больше и никогда не появятся в твоей жизни. Но Олегу нужно было отдохнуть. От всего. Даже от них, чтобы наконец-то осознать, кто он есть на самом деле и кем хочет себя видеть в будущем…