Слухи не врут

Ты меня не спасёшь. Я тебя не уберегу. Словно выброшенными на берег китами, Нас найдут поутру, прибитыми к берегу. Нас найдут поутру с зашитыми ртами. ©

*** Максим не мог позволить себе уйти. Сам не знал почему. Просто ноги сумели лишь спуститься вниз и упасть на скамейку. Ничего больше. Да, куда умнее было бы взять и сбежать отсюда, но тело и разум его не слушались, не было сил даже подняться с места. Поэтому он просто сидел на скамейке, осознавая, что это все. Конец. Сейчас почему-то было именно такое ощущение. Да, Данька всегда был мягким и отходчивым, но вряд ли он простит и на этот раз. Всему есть предел и есть черта в любом хорошем отношении к человеку, которую переходить все же не стоит. А Максим нагло перебежал эту черту. И уже не один раз… Жутко хотелось курить и пить. Прямо здесь и сейчас. Но сигареты кончились ещё на пути к дому Звягинцева, а алкоголя с собой он опрометчиво не взял, ну, а идти в магазин не было ни сил, ни желания. Сейчас как никогда раньше Максим чувствовал себя уставшим и усохшим. Как будто бы из него всю жизнь выкачали, вырвали все органы, но он почему-то ещё дышит, чувствует как ему дерьмово, но дышит. Это ощущение было паршивым и гадким на вкус, но Максим осознавал, что заслужил. Он вообще заслужил все то, что с ним происходило… Потому что… Ну черт возьми, что мешало ему пойти на это тупое свидание?! Да, пускай он и думал, что Даня просто пошутил, пускай и не хотел оставлять Никиту одного. Но для чего? Для чего он снова повелся на свои эгоистичные мысли? Почему позволил себе поставить Даню на своё место и сравнить его с собой? Почему позволил себе сделать Даню засранцем даже в своей голове? Ведь Звягинцев не такой, именно поэтому он и пришел в то кафе. И ждал его, как дурак… Максим тяжело вздохнул и закрыл глаза. Он прекрасно понимал, что назад дороги нет, но и дороги вперёд он пока не видел, поэтому просто сидел на скамейке, осознавая, что без Дани его пути кончаются прямо здесь. У подъезда, на грязной скамейке… Да, глупые мысли, он это прекрасно понимал, как и то, что без Дани он проживет, потому что в любом случае орать о вечной любви и резать вены из-за кого-то глупо и не важно каким потрясающим был, есть и будет этот человек. Максим прекрасно понимал, что он проживет без Дани, осознавал, что потом все пройдет, перестанет болеть и он наверняка найдет себе кого-нибудь, а может быть даже полюбит этого кого-то. И воспоминания о Звягинцеве будут казаться смешными и нелепыми… Но это все будет потом, а может быть, и не будет вовсе. Сейчас есть только грязная скамейка у подъезда Дани и ощущение того, что он в очередной раз все испортил. Теперь уже окончательно. — Почему ты здесь? — Максим вздрогнул и резко задрал голову, столкнувшись с нахмуренным лицом Дани. Да, Зарецкий слышал, как хлопала дверь подъезда, но ему было абсолютно не интересно, кто на данный момент выходит из дома, потому что… Не ожидал он здесь увидеть Даню, вот совсем не ожидал. Сердце предательски дрогнуло и заныло, стоило только парню бросить мимолётный взгляд на стоящего напротив Даниила. Взъерошенного, уставшего, но такого родного. Сейчас Максиму хотелось просто вскочить со скамейки и обнять парня, ничего не говоря, просто прижимая к себе любимого человека и осознавая, что он рядом. Рядом с ним. Но он прекрасно понимал, что Даниил хоть и рядом, но абсолютно не его и в этом виноват только сам Максим. Никто больше. — Я тебе мешаю? — голос все равно дрожал, как бы не пытался Максим показаться успокоившимся и холодным, эмоции выдавали его с головой. — Ну знаешь, не очень хочется, чтобы отец утром пошел на работу и увидел твой закоченевший труп, — фыркнул Даня, — придется потом объяснять что и как. — Я посижу и уйду, — хмуро ответил Максим и опустил голову вниз. — Вали сейчас. Если ноги приросли к земле или замёрз, можешь доползти до меня. На Даню смотреть не хотелось, как и говорить с ним. Потому что это было больно. Больно сидеть и осознавать, что ты сам потерял человека, который ночью вышел к тебе, не смотря на всю боль и обиду. — Так ты пойдешь или нет? — тихо спросил Даня, исподлобья смотря на парня. — Зачем? — фыркнул Максим, пожав плечами. Он действительно не видел в этом смысла, потому что Даня просто его пожалел. А жалость Максим старался обрывать на корню.  — Я не бездомный котёнок, не надо меня жалеть. Я встану и уйду, когда нужно будет. — Я не жалею тебя, — спокойно ответил Даня, — я предлагаю тебе пойти учиться. — Чему? — настороженно спросил Максим, сердце дрогнуло стоило только вспомнить свою просьбу. — Человечности, — послышалось в ответ, после чего Даня направился к подъездной двери, не говоря ни слова. Максим резко вскочил со скамейки и побежал за ним. Больше упускать свой шанс он не собирался, даже если и не было этого самого шанса… *** Даня не знал почему сейчас повел этого придурка к себе в квартиру, а не отправил подальше от их дома, как и планировал изначально. Просто… Не то, чтобы Максима стало жаль. Спустя два года их дружбы Даня осознал, что жалеть этого парня абсолютно не стоит и лучше посочувствовать всем тем, кто находится рядом с ним. Потому что благодаря деньгам, хорошим связям и отвратительному характеру, Зарецкий мог знатно испоганить кому-то жизнь. Поэтому дело было не в жалости. Просто глядя в окно на Максима, сидящего на грязной скамейке у его подъезда, Даня как будто бы увидел другого Зарецкого. Не того, с которым дружил долгое время и не того, которого желал забыть. А другого. Без его лоска, оскала вместо улыбки и кучи самомнения. Он увидел просто парня, который сожалел о своём поступке и тупо сидел у его дома, не зная, что делать дальше или не желая уходить. — Проходи, только тихо, — прошептал Даня, запуская Максима внутрь квартиры, — не шуми, не хочу, чтобы папа нас увидел. На удивление Зарецкий не стал ерничать и отпускать тупые шутки по поводу нелюбви Звягинцева-старшего к самому Максиму. Парень просто кивнул, тихо зашёл в квартиру и закрыл за собой дверь. Потом также тихо разулся, стянул куртку и терпеливо ждал самого Даню, при этом даже не смотря на него. Даня в ответ лишь тяжело вздохнул и жестом приказал Максиму следовать за ним. Да, он до сих пор не понимал, что делает, но осознавал, что это правильно. Злость и обида никуда не делись, они были с ним и душили настолько сильно, что Дане просто хотелось схватить Максима за волосы и ударить пару раз об стену, чтобы ему тоже было больно и мерзко, как самому Дане… И, наверное, лучше бы было не выходить к нему. Не показывать свою слабость. Зарецкий не дурак и себя любит куда больше, чем других. Посидел бы, успокоился и свалил к себе или к своему Орловскому. Но нет, добрый мальчик Даня выперся и позвал этого урода в дом. Пускай отец с Даней и не знают всей ситуации, но в курсе, что они крупно поссорились и уж очень сильно удивится Звягинцев-старший, узнав, кто сегодня ночует в комнате с его сыном. — Утром свали по-тихому, пожалуйста, — шепотом попросил Даниил, заходя в комнату, — папа на работу пойдет, не хочу, чтобы видел тебя. Он уходит в девять, поэтому вали в часов семь. — Я постараюсь проснуться, — кивнул Максим, озираясь по сторонам так, как будто никогда здесь не был.  — Дверь на защёлку закрой, — попросил Даня, стягивая с себя джинсы и футболку и залезая под одеяло. Разговаривать ему не хотелось. Хватит уже разговоров. Хотя бы до завтра. — Зачем? — глупо спросил Максим, с недоумением смотря на парня. — Потому что, ты не встанешь в семь утра, мудак, а я не хочу, чтобы папа вдруг зашёл в комнату и увидел здесь тебя, — раздражённо пояснил Даниил, — и свет выключи. Максим ничего не ответил. Закрыл дверь, погасил свет, после чего Даня с облегчением откинулся на подушки и закрыл глаза. Почему-то было волнительно и даже страшно. Они и раньше ночевали вместе, спали на одной кровати, но до этого дня Максим ещё никогда не признавался ему в любви… Только вот Зарецкий не подходил и судя по шуму и недовольному сопению пытался улечься на полу. — Ты издеваешься? — зло прошипел Даня, включая ночник и с раздражением смотря на лежащего на полу Максима. Хотя выглядело это забавно. Левую руку положил под голову вместо подушки и свернулся почти как кот, видимо, чтобы теплее было. — Извини, пытаюсь заснуть, — пояснил Максим без каких-либо эмоций в голосе, — здесь удобнее, чем на скамейке, но… — Зарецкий, я тебе сейчас нос сломаю, — хмуро заявил Даня, смотря на лежащего напротив друга-идиота, который стал другом бывшим, но идиотом быть не перестал. — Что не так? — На кровать иди и не беси меня. То, что ты мудак ещё не значит, что я такой же. У меня нет для тебя одеяла, подушки и прочей херни. В этой комнате нет. А идти просить у Дани… Сам понимаешь. Максим стоял как вкопанный. Стоял и смотрел на него. Просто молчал и смотрел, что практически сразу же начало напрягать Даню. — Что опять не так? — устало спросил он. — Ты либо стягивай свои шмотки и ложись в кровать, либо вали на скамейку или куда хочешь. Заебал уже меня конкретно, — зло процедил он и выключил ночник. Тут же услышал, как Максим стягивает с себя одежду, после чего ощутил как парень осторожно ложиться рядом с ним, при этом отодвигаясь как можно дальше. Даня усмехнулся, думая о том, что Зарецкий все же тот ещё придурок, который даже с людьми общий язык находить не умеет. А особенно с теми, кто ему симпатичен. Вернее, с тем, кого он любит. Нет, Даня не хотел опять разборок или приставаний со стороны Максима, но он думал, что они хотя бы поговорить смогут. Ведь чуть-чуть успокоившись и придя в себя он осознал, что разговора им все же не избежать. Может быть, поэтому и пошёл за Зарецким… Только вот Максим на разговор явно настроен не был. Просто лежал и молчал… Даня уступать ему не собирался и думать о том, что сейчас происходит тоже. Потому что было спокойно… Да, он знал, что ничего непонятно, знал, что им предстоит ещё серьёзно поговорить, но сейчас ему было тепло и спокойно. А ещё жутко хотелось спать. И это самое главное. *** Мишу разбудил громкий стук по машине. Ногой. Потянувшись и от души зевнув, парень лениво открыл глаза, только сейчас осознавая, что умудрился уснуть прямо в машине Максима. Тело ужасно болело, ноги и руки затекли, а спина ныла так, что Мише казалось — он сейчас развалится. Все-таки машина не самое лучшее место для сна, пусть и такая крутая, как у Зарецкого. Очередной стук в переднюю дверь машины заставил Мишу выплыть из своих мыслей и нахмуриться, но после того, как парень увидел человека, стоящего у машины, он лишь невольно улыбнулся, потому что… Было забавно, что Орловский вновь пришел к нему. Более того, у него в руках был термос и пакет с пирожками. Мише показалось это странным, но в тоже время очень милым. Потому что, черт возьми, ему никто никогда не приносил чай с пирожками, тем более, такие люди как Орловский. Люди, которые казалось тебя никогда и не замечали вовсе. — Ты решил меня пожалеть и не дать мне умереть голодной смертью? — усмехнулся Миша, открывая дверь машины и пропуская Никиту внутрь. — Нет, я решил покормить голубей пирожками и поржать над тобой, — фыркнул в ответ Орловский, удобно расположившись в кресле рядом с водительским и закрыв глаза. Миша настороженно посмотрел на расслабленное лицо Орловского и тяжело вздохнул. Он отчаянно не понимал этого человека и не представлял как себя вести рядом с ним. Никита был не таким, как все его окружение. Он был тем самым парнем, на которого молился весь универ, парнем, который был для многих мечтой и любовью всей жизни. И сейчас именно эта самая мечта сидела с ним в машине, сжимая в одной руке пакет с пирожками, в другой термос. — Тебе не кажется странным вот так вот сидеть? — поинтересовался Миша, с интересом смотря на Орловского. — Как так? — хмыкнул тот, лениво открывая глаза. — Ну… Я сижу жду Макса, ты приперся ко мне с пирожками и чаем и просто сидишь рядом. Решил побыть заботливой мамочкой? — Время восемь часов утра, вряд ли Макс сейчас к тебе примчится, — зло фыркнул Никита в ответ, — поэтому я пришел сообщить тебе, чтобы ты уебывал отсюда. Я собираюсь на пробежку и мне не очень хочется возвращаясь обратно увидеть здесь тебя. — Не хочешь, чтобы я видел тебя уставшим и потным? — не мог не поддеть Орловского Миша, с удовольствием наблюдая, как белеет от злости лицо парня. — Нахуй иди, — отмахнулся Никита, с раздражением посмотрев на Зареченкова. — Лучше ты на мой, — парировал в ответ Миша, вновь распаляясь от этого абсолютно тупого и казалось бы никому не нужного разговора, — я конечно не Зарецкий, но тебе понравится. — При чем тут Максим? — нахмурился Никита. — То, что я его люблю не значит, что я хочу смешивать нашу дружбу и плотские утехи. Моя любовь к нему дружеская. Она не такая, как у вас всех вместе взятых. Я за него умереть готов. Понятно тебе, ущербный? — Плотские утехи, — хохотнул Миша, — кто-то еще так говорит? Просто… Это все так смешно звучит. Ты говоришь точно также, как Макс. Он постоянно утверждал, что не хочет смешивать секс и дружбу. Что отношения между друзьями обречены на провал. И сам из-за своих принципов страдает теперь. Это же тупо. Разве нет? — А разве тебе об этом размышлять? — насмешливо поинтересовался Никита, внимательно смотря прямо в глаза Мише. — Что ты об этом знать можешь, а? Ты хоть раз любил кого-то? Хоть раз чувствовал как замирает сердце от поцелуя с человеком? Чувствовал, как все внутри переворачивается? И тебе становится неважно, кто рядом с тобой, не важен цвет его волос, рост и вес. Ты просто понимаешь, что это твое. Вот и все. Ты можешь сказать, что я говнарь и девчонка, раз толкаю такие темы, но ты ведь никогда не чувствовал что-то подобное и не имеешь права осуждать Максима или кого-то еще. Ты ведь даже не знаешь, что такое дружить по-настоящему. Верно? Ваша дружба с Максимом, его телкой и белобрысым очкариком это всего лишь фарс. И все это понимаете. Поэтому… — Чего тебе надо? — прервал Орловского Миша не в силах больше слушать тот поток завуалированных гадостей, которые Никита с радостью выливал на Мишу. — Мы ведь с тобой вовсе не друзья и вряд ли ими будем. Я понимаю, что тебя бесит мое появление здесь, но меня попросил Максим. И чтобы ты не думал, но я считаю его своим другом, поэтому и выполняю его просьбу. Знаю, что это тупо, поэтому ты можешь просто идти кормить голубей пирожками и завлекать своей задницей извращенцев в парке. Поэтому, уебывай. — Как скажешь, — усмехнулся Никита, — на вот, цени мою доброту, — добавил он, кидая на колени Мише пакет с пирожками и термос. — А как же голуби? — не смог удержаться от очередной шпильки Миша. — Они переживут эту потерю, — уже без эмоций в голосе ответил Никита, после чего одарил Мишу внимательным взглядом и вышел из машины, направившись обратно к подъезду. Миша сделал глубокий вдох и открыл пакет, из которого просто божественно пахло. Да, такое подношение от Орловского настораживало, но черт возьми, даже если в пирожках яд или слабительное — это ведь должно быть забавно. *** А утром пришел Юра… Честно говоря, Олег уже и забыл о нем. Поэтому Юра был последним человеком, которого парень ожидал увидеть на пороге своей квартиры. Тем более в восемь часов утра. Юра был как обычно бодр и весел, как будто бы ничего не случилось и не он водил Олега за нос попутно встречаясь с Орловским. Честно говоря, Олегу было не больно, обидно да, но не более того. Он ничего не чувствовал к Юре, не осознавал, что этот человек может стать для него любимым и родным. Поэтому на душе было спокойно и пусто, Юра просто был неприятен своим поступком. Не больше, не меньше. — Пустишь? — спокойно спросил парень, протягивая Олегу коробку с тортом. — Я не ем торты, — без эмоций в голове ответил парень, но Юру все же пропустил. Не было сил с ним спорить и пытаться выгнать его. — Даже не спросишь зачем я пришел? — поинтересовался Юра, поставив коробку прямо на пол, далее он разулся и снял куртку. — Я думал, что ты догадаешься ответить на этот вопрос, — усмехнулся Олег, после чего направился в единственную в квартире комнату и лег обратно на кровать, завернувшись в одеяло. — У тебя что-то случилось? — настороженно спросил Юра, сев рядом и внимательно смотря на блондина. — С чего ты взял? — Олегу не хотелось сейчас разговаривать с ним. Не хотелось тратить силы и нервы ещё на кого-то, потому что их уже и так не осталось. Сейчас нужен был только сон и спокойствие, которое у него так безжалостно отняли. — Я хотел поговорить с тобой, — тихо начал Юра, при этом его голос звучал ровно и спокойно. Он кажется абсолютно не нервничал и чувствовал себя в своей тарелке. Видимо не раз вот так водил за нос дурачков вроде Олега. — Говори, — блондин скопировал безразличный тон собеседника напротив и осознал, что он не просто пытается быть отстранённым, а на самом деле таковым является. Потому что было плевать, что скажет Юра. Хотелось просто побыть одному, чтобы никто не доставал. — Не знаю зачем хочу рассказать это тебе, — устало улыбнулся Юра, посмотрев Олегу прямо в глаза, — наверное, некому больше. Не скажу, что это меня гнетет и мне стыдно, потому что данные слова будут ложью. Да, я чувствую себя виноватым и оправдываться я не буду, даже не смотря на то, что я действительно расстался с Никитой раньше, чем начал подкатывать к тебе. И знаешь, честно сказать… Я пришел говорить откровенно поэтому надеюсь, что ты не будешь обижаться и просто послушаешь. Хорошо? — Не буду обижаться, ещё парочка слов про урода, ботана и чмошника ничего не изменят.  — Надеюсь ты потом познакомишься с таким словом как самооценка, — усмехнулся парень после чего продолжил, — когда я увидел тебя первый раз, то подошёл к тебе не потому, что это была любовь с первого взгляда. Честно, ты мне был даже не симпатичен. Просто… Ты мне напомнил одного человека, которого я видел последний раз три года назад. Ты не был красивым, не пытался казаться крутым, как большинство твоих сверстников, ты одет совсем небогато, у тебя нет дорогого телефона и крутых импортных шмоток. Но… В тебе было что-то. Какой-то свет… Да, звучит тупо, но ты был чистым. Не смотря на твои вещи, тупую прическу и дешёвые очки, ты выглядел намного чище и свежее тех парней, которые сидели за другими столиками с айфонами и стильными стрижками. Именно поэтому я подошёл. Хотел посмотреть, какой ты на самом деле… И когда узнал, не захотел уже отпускать тебя. Потому что того человека я навсегда потерял… А насчёт Никиты и той отвратительной сцены у Зарецкого дома. Да, я действительно долгое время встречался с Орловским. И знаешь что самое ироничное? Только не перебивай меня сейчас, пожалуйста. Самое смешное то, что твой друг платил мне за эти отношения. Я не хочу сейчас обвинять во всем другого человека, потому что осознаю, как виноват сам. Но… Если бы не Максим с его деньгами, у нас бы с Никитой могло получится. Серьёзно… Он мне очень нравился раньше. Я могу даже сказать, что любил его. Мне было хорошо с ним. Никита для меня был особенным человеком, непохожим на других. Я тогда не знал, что он болен… — Болен? — настороженно перебил его Олег. Пусть он и плохо знал Орловского, но тот больным совсем уж не казался. Если только на голову. — Не перебивай, пожалуйста, — шепотом попросил Юра, — мне сложно это говорить, но я хочу, чтобы ты знал. Не для того, чтобы ты меня простил. А просто… Так легче. — Извини… — Мне действительно было хорошо с Никитой, — сделав глубокий вдох, продолжил Юра, — он временами был странным, но мне это нравилось. Он устраивал необычные свидания, порой смешно одевался, совершал глупые поступки. Но я думал, что это круто. Он веселил меня, показывал мне, как может быть хорошо рядом с другим человеком. Я действительно любил его тогда. До того момента, как между нами встал Максим… Он рассказал мне, что Никита серьезно болен. У него эпилепсия и биполярное расстройство. Я тогда впал в ступор и не понимал о чем говорит Максим. Да, я считал Никиту странным и его поступки порой были на грани, но болезнь… Я не был готов к такому и Максим это прекрасно понимал… Он предложил мне денег. Каждый месяц он будет платить мне за то, что я встречаюсь с Никитой и делаю вид, что у нас с ним все хорошо. Это было мерзко и подло с его стороны. Я должен был отказаться и послать его нахуй, потому что я ведь остался бы с Никитой и так… Тем более, у меня не было никаких гарантий. Возможно друг Никиты просто решил проверить меня на прочность. Я должен был послать его, но я купился. Деньги были неплохие… Вернее, ахуенные деньги. Он мне платил по сто тысяч в месяц. Прикинь. Естественно, я купился. Не буду сейчас оправдываться, но я из бедной семьи. Отец алкоголик, мать работает на двух работах, ещё два младших брата у нее на шее. А тут подобное предложение. И не смотри на меня так, сам знаю, что это отвратительно. Но я хотел хоть раз пожить так, как все люди. Не собирать копейки на хлеб и не тратить все заработанные мной деньги на обеспечение моей семьи. Хотелось пожить для себя. Хотелось стильно одеваться, хорошо выглядеть и быть нужным людям, понимаешь? Я ведь раньше был не таким, как сейчас. Выглядел убого, носил старые вещи отца, весил килограмов сорок и вообще представлял из себя жалкое зрелище. — Но зато ты был человеком, — вставил Олег, с грустью смотря на Юру. Да, он обещал ему слушать и не перебивать, но сейчас он просто не мог молчать, потому что… Он не понимал Юру, не думал, что можно вот так просто продать человека лишь за то, чтобы и у тебя были импортные шмотки и дорогой телефон. Это ведь слишком глупо и даже жестоко, потому что каким бы мудаком не был Орловский, но он ведь тоже человек. Человек, которого разменивали, как какую-то вещь. И это делали люди, не последние для парня. Далеко не последние. Сейчас, поставив себя на место Никиты, Олег почувствовал себя нытиком и тряпкой. Потому что… Быть разменной монетой в чужой игре ещё хуже, чем быть белой вороной среди толпы. А Никита был той самой монетой. В руках «заботливого» Максима и «любящего свою семью» Юры. Это было мерзко и неправильно, но осуждать Юру Олег не мог, да и не хотел. Каким бы мерзким не был поступок человека, никто не имел права его осуждать. Никто и никогда. Да, сейчас можно было бы с пеной у рта кричать, что нормальный парень никогда не поступил бы так, как поступил Юра. Но… Обстоятельства бывают разные и люди тоже. — Презираешь меня, да? — усмехнулся Юра, после чего закрыл глаза и беспардонно плюхнулся на подушки рядом с Олегом. — Знаю, что презираешь, понимаю за что. Но знаешь, я не жалею, что все так сложилось. Мы бы не смогли долго быть с Никитой, а так… — А так у тебя дорогая одежда и поднятая самооценка, да? — хмуро поинтересовался Олег. — Теперь у меня мама, которая работает только на одной работе, папа в клинике и братья не чувствуют себя лохами, а живут нормальной жизнью. Забавно, что мама до сих пор верит, что все эти деньги я заработал продавцом. — Да, это самое забавное из всей этой истории. — Я знаю, что я урод и ничего уже не изменится, — пожал плечами Юра, — думал, расскажу тебе, станет легче. Но… На удивление не стало. После этого Юра замолчал, а Олег просто не знал, что ему говорить. Он не хотел видеть этого человека, не хотел с ним общаться. Не хотел находиться рядом с ним. Он отчаянно не понимал этого человека, но в тоже время Юра не был противен ему. Олег не видел смысла в том, чтобы сейчас унизить Юру, высказать ему, какой он и выставить его за дверь. Это было глупо. Олег не знал зачем пришел парень, но он прекрасно понимал, что Юра уйдет. Также не будет выяснять отношения и что-то доказывать. Они абсолютно разные люди. И чужие друг другу. А самое главное — оба прекрасно это понимают. Из своих размышлений Олега вытащил Юра, резко вставший с кровати и последовавший к выходу из комнаты. — Уходишь? — спокойно спросил Олег, безразлично смотря как застывает на месте Юра, как напрягается его спина, как парень медлит, а потом все же оборачивается. — Хочешь предложить остаться? — Юра говорил не насмешливо и вовсе не с надеждой. Также сухо и спокойно как и Олег. В ответ на его тон Олег слегка улыбнулся. Почему-то данная ситуация показалась ему забавной. — Нет, — абсолютно честно, — а хочешь остаться? — Нет, — и в том, что Юра не врет Олег уверен на сто процентов. Он нагоняет Юру уже на пороге своей квартиры. Не совсем понимает зачем делает это, но чувствует что должен. Потому что… Это сложно объяснить. Дело не в одиночестве, скуке или людях, в которых он в очередной раз ошибся. Дело даже не в Юре, потому что парень с первого дня не запал Олегу в душу, как тот с кем он бы видел своё дальнейшее будущее. Просто… Каким бы отвратительным не был поступок этого парня, он просто чувствовал, что Юра намного глубже, чем все те люди, с которыми он общался довольно долгое время. — Знаешь, я тут подумал, — начал Олег все таким же спокойным голосом, сам удивляясь тому, как ровно и четко звучат произнесенные им слова, — ты ведь никуда не торопишься? Мы бы могли сходить в кафе и развеяться. Или в бар. Или просто погулять. — Приглашаешь на свидание? — усмехнулся Юра. — Нет, просто хочу использовать тебя, чтобы чуть-чуть развеяться. Он никогда не делал так раньше… Не говорил правду людям прямо в лицо и при этом не чувствовал себя настолько хорошо и свободно. — Я бы посмеялся, если бы не понял, что это не шутка, — усмехнулся Юра, — но знаешь, я не против быть использованным. Можешь даже сделать это за мои деньги. — Ты хотел сказать за деньги Зарецкого? — Малыш, у тебя зубки режутся или ты просто за ночь резко прихуел? — беззлобно спросил парень, насмешливо смотря на Олега, лицо которого не показывало никаких эмоций. Пустое безразличие. Это все, что чувствовал парень на данный момент. Именно поэтому говорить то, что думаешь, а не скрывать свои чувства и мысли за красивыми словами, для Олега было спасением. И это начинало ему нравится. — Кстати, кто был тот человек, которого я тебе напомнил? — поинтересовался Олег, вспомнив слова Юры вначале их разговора, — Ну тот самый, которого ты видел последний раз три года назад. — Этим человеком был я, — почти шепотом ответил парень, выходя из квартиры.