Слухи не врут

Твои глаза подходят к обоям. Палец к губам — тише — Так будет лучше нам обоим, Просто поверь мне, слышишь… ©

На следующее утро Миша проснулся ближе к обеду. Часы показывали двенадцать тридцать, что раньше бы расстроило парня, так как обычно свой выходной день он любил проводить с пользой. Но теперь… Миша лишь грустно улыбнулся и лениво потянулся за телефоном. Вспомнив о том, что с недавнего времени у него теперь каждый день выходной, ему стало по-настоящему тоскливо. Пускай раньше он и мечтал откосить от Универа и поваляться дома, но сейчас хотелось послать всех нахер и прийти завтра на пары. Хотелось снова окунуться в привычную для себя атмосферу, быть среди друзей, улыбаться им, обсуждать с одногруппниками девчонок на переменах и просто чувствовать, что живёшь. Хотелось носиться за Данькой по коридорам, посылать нахер Ванечку и обдумывать планы на выходные, мечтая о том, чтобы они поскорее наступили. А теперь у него вечные выходные и от этого хоть на стену лезь. Потому что… Миша ведь не дурак, он прекрасно понимал, что академический отпуск может затянуться и он вернётся в Университет, не в следующем учебном году, а может быть через год. Или вообще никогда. Пускай он и не говорит об этом родителям, но Миша ведь реалист и он знает, что с его травмой не все так просто. Знает, что его могут случайно толкнуть и он может умереть. Не потому, что его попытаются убить или сильно ударят, а потому что он чуть не сдох по вине одного ублюдка. Такого же ублюдка, как и он сам. Только вот этот парень до конца свое дело не довел, в отличие от самого Миши… — Перестань себя грузить, идиот, — сам себя попросил Миша, после чего тяжело вздохнул и начал считать до десяти. Это никогда не помогало, но попробовать стоило. Дурные мысли, которые то и дело лезли в голову, абсолютно не радовали и от них срочно нужно было избавляться, потому что думая о плохом, Миша загонял себя в ещё большую яму. И он это прекрасно понимал. Не придумав ничего лучше, парень взял в руки телефон и зашёл ВКонтакте, данная соцсеть всегда помогала отвлечься и, хотя бы ненадолго уйти от реальности. Включив музыку, Миша решил проверить два пришедших сообщения. И открыв входящие, тут же завис, даже не посмотрев от кого было второе. Потому что… Писал ему Никита Орловский собственной персоной. И суть письма заставила Мишу хмыкнуть и удивлённо выгнуть бровь. Кит 10:30 Верни мне мой термос. Несколько минут Миша просто сидел, смотря на пришедшее от Никиты сообщение. Это было смешно и глупо, в стиле того самого Орловского, который несмотря на ненависть, носил Мише пирожки и чай в машину, и вовсе не на того, который в Универе ходил с задранным носом и делал вид, что он король этого мира. Миша не понимал, что с ним не так, но с недавнего времени у Никиты получалось выводить его на эмоции. Раньше парень считал Орловского «золотым мальчиком», который пользовался своим положением и был тем ещё мудаком. Но потом все резко изменилось… Стоило только узнать о болезни Никиты, как Миша посмотрел на него совсем с другого ракурса. И все сразу стало ясно. Орловский не был тем идеальным высокомерным красавцем, которого он из себя строил. Он был маленьким одиноким мальчиком, лучший друг которого платил деньги за то, чтобы с ним встречались. Пускай Никита и не знал этого, но Миша знал. И от этого было очень противно. А ещё, именно поэтому с Никитой хотелось общаться. Нет, Миша его вовсе не жалел и даже не собирался. Просто… Никита напоминал ему самого себя. Миша ведь тоже за всей своей уверенностью и показушностью, был таким же маленьким одиноким мальчиком. Сделав глубокий вдох-выдох, Миша все же решился ответить на сообщение, потому что это было как минимум интересно. Михаил 12:50 Ты серьезно?) Кит 12:51 Более чем. Я после учебы завтра иду в зал, всегда ношу с собой чай. Вчера погорячился и отдал термос бомжующему тебе. Михаил 12:52 Как благородно с твоей стороны. Давай встретимся часа через два где-нибудь в центре? И я тебе его передам. Ну или через Макса. Кит 12:54 Максим не берет трубку, видимо ему не до меня. Куда-то ехать мне лень. Привези мне его сам. Михаил 12:55 Ты сейчас серьезно? С какой радости я должен тащиться через весь город к мудаку, который сам отдал мне этот грёбаный термос? Кит 12:56 Я тебя покормлю. Михаил 12:56 Заманчиво, конечно, но не ахренели ли Вы, сударь? Кит 12:57 Как хочешь. Передай через Максима. Больше Никита ничего не написал, а Миша тяжело вздохнул, думая о том, что этот парень удивляет его все больше и больше. Никита был абсолютно не тем, кем пытался казаться… И это было интересно. Именно поэтому через час, Миша написал Никите лишь одно сообщение. Михаил 14:02 Напиши номер квартиры, я приеду. Пообедав и приняв душ, парень вышел из квартиры, заблаговременно предупредив и успокоив маму, что он поедет к Максиму и, что все будет хорошо. Естественно, он наврал. Вернее, не совсем. Миша решил, что ехать на метро до Орловского будет слишком скучно и долго, а убить сразу двух зайцев — отвезти термос Никите и отдать машину Зарецкому — самый оптимальный вариант. Тем более, доверенность на машину у него была давно, Максим ее сделал на случай их совместных тусовок, когда сам хозяин автомобиля был не в состоянии ее водить и заранее полагался на Мишу. Выходя из квартиры, Миша набрал номер Максима очень надеясь, что тот наконец-то соизволит ответить. И друг не подвёл. — Привет, слушай, можно я твоей тачкой воспользуюсь и сгоняю в одно место, а потом привезу ее тебе? — Эээ, ну если надо, то хорошо, — голос Максима звучал сонно и как-то настороженно, — только я не дома сейчас, давай я сам потом за ней приеду, как время будет. — У Даньки? — усмехнулся Миша, выходя из подъезда. — Ой, Зареченков, отвали, пока, машину мою не разъеби, — фыркнул Максим и сбросил. А Миша лишь улыбнулся в ответ, думая о том, что ему бы действительно хотелось видеть Даню и Максима вместе. Только вот улыбка резко слетела с его губ, стоило только увидеть человека, стоящего у его подъезда. Вот кого-кого, а Ванечку, вновь его поджидающего, Миша встретить никак не ожидал. — Чего надо? — хмуро спросил Миша, даже не глядя на парня и следуя прямиком к машине. Сейчас по отношению к этому блондину у парня были противоречивые чувства. С одной стороны, Мише было жаль его. Он понимал Ваню, понимал почему тот пошел на поступок, после которого вся Мишина жизнь пошла под откос. Понимал, но простить не мог. И никакое раскаянье или Ванина любовь не могли уже хоть что-то изменить. Да и вроде бы отношение Вани к нему изменилось. Они ведь все обсудили и прекратили лезть в жизнь друг друга. Хотя похоже так считал только Зареченков. — Я поговорить хотел, — спокойно ответил Ванечка, быстро нагнал Мишу и развернул его на себя, тем самым заставив посмотреть ему прямо в глаза. Мишу передернуло, и он еле сдержался, чтобы не плюнуть ему в лицо. Потому что… Неважно, о чем он думал раньше, не важно, что считал себя виноватым и хотел извиниться перед Ваней. Этот парень по-прежнему его бесил, а после того, что с Мишей сделал его брат, Зареченкову хотелось схватить белобрысого за шкирку и бить его головой о стену, чтобы тот наконец-то понял, что он натворил и, чтобы ему было также больно, как когда-то было Мише. Но он сдержался, потому что понимал, что ничего этим не решит, а сделает только хуже. И если на себя было наплевать, то на родителей нет, потому что они были единственными, кто дорожил им. — Садись в машину, — хмуро бросил Миша, залезая в машину Зарецкого и ожидая, что Ванечка сделает тоже самое. Блондин не заставил себя долго ждать. Заскочил в машину, заерзал, располагаясь в кресле поудобнее, после чего присвистнул, оглядывая машину и глупо улыбаясь. — Я знал, что машина у Зарецкого крутая, но не знал, что настолько. Везет же этому ублюдку, — нагло заявил Ванечка, — а ты то какого хера в ней делаешь? — Чего тебе надо? — зло спросил Миша, с раздражением смотря на парня, — У меня нет времени и желания с тобой болтать. — Я тебя ненавижу, Зареченков, — устало произнес Ванечка, закрыв глаза и откинув голову на спинку сидения. — Очень мило, спасибо. Если это все, то проваливай, — усмехнулся Миша, с недоумением посмотрев на Ванечку. Если честно, это совсем не то, чего он ожидал от Вани. Хотя… Миша сам не понимал, чего ждать от этого разговора, потому что они давно расставили все точки над «i» и больше разговаривать было не о чем, но Ванечка не унимался и это жутко бесило. Только вот его реплика показалась странной, от чего Мише стало совсем не по себе. Потому что, он ожидал чего угодно: криков, упреков, угроз, сопливых признаний в любви, но не тяжелого и усталого голоса Вани. — Я знаю сколько глупостей я наделал, знаю насколько я смешон и знаю, как сильно ты меня презираешь. Признаю, есть за что. Но ты даже не представляешь, насколько сильно я ненавижу тебя. Ненавижу настолько, что мне хочется убить себя каждый раз, как я думаю о тебе. Или убить тебя. Знаешь, я даже жалею о том, что мой брат не довел свое дело до конца. Жалею о том, что ты не сдох. Потому что, тогда бы я хотя бы смог тебя оплакивать. А так… Я пытался тебя забыть и переспал с парнем. С парнем, который очень нравится моему другу. Единственному и теперь уже бывшему. Я не знаю зачем я это сделал. Правда не знаю. Наверное, я думал, что таким образом я смогу избавиться от тебя. Избавиться от мыслей о тебе. И знаешь… Я думал, что у меня получилось. Правда. До того момента, как я снова увидел тебя. Потому что… Мне снова срывает башню, и я ненавижу себя за это. Потому что я зависим от тебя. И теперь, когда я не вижу тебя на учебе, мне кажется, что я неполноценный. Знаешь, как сильно я ненавижу себя в такие моменты? Знаешь насколько сильно я мечтал о самоубийстве из-за тебя? Я даже пытался, но… Я очень люблю свою семью и не могу принести им такое горе. Хотя, мы оба знаем, что дело не в этом, я просто трус и… — Чего тебе надо? — не выдержал Миша, прервав так и не открывшего глаза Ванечку. Слушая блондина, Зареченков еще больше раздражался и брезгливо смотрел на Ванечку, понимая, что никогда не смог бы полюбить такое откровенное дерьмо как он, несмотря на милую мордашку и большие красивые глаза. Только сейчас, сидя в одной машине рядом с блондином, Мише не хотелось его пожалеть или избить. Хотелось почему-то вытолкнуть Ванечку из машины, убежать домой и залезть в горячую ванну, пытаясь смыть с себя всю ту грязь, которая поднималась сейчас и в которую раз за разом его окунал блондин. — Чего тебе надо, я спрашиваю?! — зло переспросил Миша, тряхнув Ваню за плечи. Тот в ответ лишь как-то глупо улыбнулся и открыл глаза, при чем его взгляд был настолько холодным и пустым, что Мише захотелось не просто убрать свои руки с Ваниных плеч, но и оказаться как можно подальше от этих совершенно чужих ледяных глаз. — Честно? Я и сам не знаю, чего хочу от тебя, — усмехнулся парень, — вернее, когда я шел сюда, знал. Я был очень счастлив, что больше ничего к тебе не чувствую и хотел в этом убедиться. Но сейчас… Я осознаю, что ничего не прошло и мне паршиво от этого. Я знаю, что ты ненавидишь и презираешь меня, знаю, что тебе не нужны отношения, тем более со мной, но я не могу отказаться от тебя. И делай с этим, что хочешь. Да, наверное, я схожу с ума, но я из кожи вон вылезу, чтобы ты был моим. И неважно в какой из наших жизней. После этого Ванечка выскочил из машины, оставив Мишу наедине со своими мыслями. А подумать было о чем. Разговор с Ванечкой не прошел для Миши бесследно, потому что с недавних пор нервозность плохо сказывалась на его самочувствии, и голова разболелась тут же. Сейчас Мише казалось, что внутри него поселилось полчище маленьких человечков, которые то и дело стучат по его вискам, заставляя Мишу морщиться от боли. Да, логичнее бы было пойти домой, принять ванну и расслабиться, но Миша не хотел. Не хотел оставаться один, видеть бегающих возле него родителей и вновь жалеть себя. Именно поэтому, парень принял лежащие в рюкзаке таблетки, сделал глубокий вдох и завел машину. Все время, которое было потрачено в пути, Миша думал о разговоре с Ваней, который не предвещал ничего хорошего. Да, парень не угрожал, не ныл и не просил полюбить его, но было что-то в глазах и словах Вани, что не давало Мише покоя. И он сам прекрасно понимал, что это просто так не закончится, потому что Ваня не привык отступать, а Миша не привык проигрывать. Да и на кой-черт рядом человек, которого ты не уважаешь и считаешь просто шлюхой? — Не думай о нем, не думай обо всем этом, — хрипло произнес Миша, успокаивая самого себя, после чего сделал глубокий вдох и включил музыку, пытаясь отвлечься. Как ни странно помогло… *** Орловский открыл практически сразу же, у Миши даже сложилось впечатление, что с того момента как он позвонил в домофон и добрался до девятнадцатого этажа, на котором жил Орловский, Никита не отлипал от двери и вполне возможно следил за ним в дверной глазок. — Проходи, — сухо сказал Никита, пропуская парня в свою квартиру. Миша кивнул и прошел внутрь, пытаясь скрыть улыбку и думая о том, что он все-таки не зря приехал, потому что помятая и сонная морда Орловского явно того стоила, потому что Никита был в растянутой майке и простых домашних шортах и от этого было как-то уютно. Пусть странно, но уютно. Миша не понимал почему он думает об этом и почему что-то, что связано с зарвавшимся мажором вообще можно назвать уютным, но это было. Было несмотря на постную рожу Орловского, дорогую квартиру и совершенно не вписывающегося в интерьер Мишу. И сейчас почему-то не хотелось просто пререкаться и ругаться с Орловским, потому что Мише казалось, что он зашел на запретную территорию, туда, куда не так часто приходят чужие люди и уж тем более сюда не приглашают кого-то просто отдать термос. — Мне разуваться или отдать тебе твою банку и проваливать? — все же решил уточнить Миша, насмешливо посмотрев на Орловского. — Сам ты банка, — беззлобно отозвался тот, — разувайся и стаскивай свою убогую куртку. Я обещал тебя покормить. — Ты так любезен, но меня мама кормит, — хмыкнул Миша, быстро скинув ботинки и верхнюю одежду, после чего последовал за Орловским на обставленную по всем новейшим технологиям кухню, — твоя кухня почти как вся моя квартира, — все же добавил Миша, усаживаясь на мягкий угловой диван и оглядываясь по сторонам. — Я не виноват, что ты нищеброд, — фыркнул Никита, открывая холодильник и вытаскивая оттуда нужные продукты. Миша промолчал. Конечно, мог бы обидеться, но не видел в этом смысла, потому что Орловскому наплевать на его обиду и у него лишь одно желание — задеть его посильнее. А то, что Мишина семья не настолько богата, а также то, что пререкаться парень совсем не хочет — Орловского абсолютно не волнует. — Ты же ешь мясо? — обернувшись к Мише, спросил Никита, смотря куда-то сквозь него. — Как и любой хищник, — хмыкнул парень, достав из кармана джинсов телефон и с улыбкой отвечая на сообщение наконец-то ожившему Дане. — Ой бля, — закатил глаза Никита, — я просто делал жаркое в горшочках вчера вечером и подумал, что готовить что-то новое для тебя — перебор, поэтому сейчас разогрею и… — Ты не обязан меня кормить, правда, — улыбнулся Миша, с недоумением смотря на суетившегося Никиту. Этот его образ снова не совпадал с той картинкой, которую Миша видел много раз в Университете и в общей компании. — Я хочу, — пожал плечами Никита, — или ты видишь в этом что-то плохое? Думаешь, я хочу тебя отравить? Но пирожки же с чаем ты съел, жив. Или все же выкинул? — Нет, просто… Это очень странно, — честно признался Зареченков, внимательно смотря на хлопотавшего с едой парня. — Я больной, мне можно, — спокойно ответил Никита. Миша закусил губу, пытаясь подобрать слова, но их не было. Потому что он просто не знал, что сейчас сказать. Да и что в таком случае можно говорить? Орловский не из тех парней, которым нужна жалость, а какая-то тупая шутка будет здесь совсем не в тему. — Знаешь, я даже рад, что Макс наконец-то добился этого своего Даню, — резко перевел тему Никита, закончив с разогревом еды и раскладывая ее по тарелкам, — Максим мой лучший и единственный, мне конечно неприятно, что он нашел людей, которыми можно меня заменить. Но… Я настолько заебался видеть его несчастным, что пусть лучше навсегда потеряю его, чем буду каждый день наблюдать как он мучается. — Настолько любишь его? — да, Миша понимал, что ему не стоит задавать этот вопрос, но сдержаться почему-то не мог. Что-то внутри подталкивало его задать парню именно этот вопрос. Что-то липкое, тягучее и страшное. То, против чего Миша противостоять уже не мог. Он не знал, как это назвать, но почему-то думал, что данное чувство точно нельзя отнести к обычному любопытству. — Я не знаю, что в твоем понимании любовь, — усмехнулся Никита, поставив на кухонный стол две тарелки, и сел напротив Миши, — если судить по своим меркам, то да, люблю. Этот человек единственный, кто не бросил меня несмотря на мои припадки, дурной характер и мое настроение. Даже несмотря на мою болезнь. Я не привык жаловаться на жизнь, но пришлось пройти через многое. И через все это со мной прошел Максим. Никто больше. Даже родителям я был не нужен. — И почему ты тогда не боролся за него? — уточнил Миша, совершенно забыв о еде. Да, попробовать стряпню Орловского было конечно же интересно, но все меркло по сравнению с разговорами с ним. Миша не мог объяснить почему. Орловский не был хорошим оратором, часто говорил бессвязно и полную чушь, еще чаще хамил, но его почему-то хотелось слушать. И с этим Миша не мог бороться, да и не хотел. Именно поэтому сейчас и сидел здесь. — Бороться с кем? — фыркнул Никита, при этом, также не притрагиваясь к еде. — С тобой? Или с его Данечкой? Мне кажется, ты сейчас путаешь понятия любви. Я никогда его не хотел в этом плане. И не потому, что он не в моем вкусе или что-то еще. Просто… Это как хотеть собственного отца, а Максим для меня значит, куда больше, чем отец. — Но тебе ведь сейчас паршиво от того, что он не с тобой? — Не знаю, — пожал плечами Никита с какой-то непонятной улыбкой смотря на Мишу, от чего тот отвел взгляд в сторону, — раньше я жутко бесился, заманивал его обманом к себе, врал, что мне плохо. А сейчас… Я не вижу в этом смысла. Если он считает меня своим другом, то будет со мной даже, если Данечка от него залетит и они поженятся где-нибудь в Голландии. А, если нет, то значит я просто в нем ошибся, как и во многих моих друзьях и любимых людях. — Ты не такой, как в Университете, — сказал Миша, внимательно смотря на Никиту, который также не отвел взгляд в сторону, — я считал тебя самовлюбленным зажравшимся мудаком. Ты был мне противен. Но сейчас я понимаю, что был не прав. Ты, конечно, мудак, но ты куда глубже, чем кажешься. Правда. И я не совсем понимаю, зачем ты это прячешь от других. — Как мило, сейчас расплачусь от такой речи, — скривил лицо Никита, но при этом явно засмущался, потому что щеки у него едва заметно покраснели, — жри давай, а то все остынет. А потом проваливай, у меня дел еще много. Миша провел у Никиты больше двух часов и лишь выйдя от него осознал, как быстро пролетело время. На душе было спокойно и тепло, несмотря на неприятный разговор с Ваней и смски Дани о том, что Олег не выходит на связь. Кое-как успокоив Даню и пообещав ему, что завтра обязательно съездит к Олегу, Миша тут же позабыл о проблемах, которые сейчас его никак не трогали и погрузился в воспоминания разговора с Орловским, который заставлял его смеяться и раздражаться одновременно. И лишь подъезжая к дому Миша осознал, что так и не отдал Никите термос и эта мысль заставила его улыбнуться и почувствовать, как где-то глубоко внутри разливается необычное и абсолютно неизвестное ему до сегодняшнего дня тепло.