Слухи не врут

Взрослеют вены на руках. В твоих расширенных зрачках Я молча рвал календари. Почаще в зеркало смотри. Ты в нём увидишь боль и ложь, И всё, наверное, поймёшь. ©

— Я не думал, что всё может быть настолько серьёзно, — произнёс Миша, как только они посадили Олега в подъехавшую машину и остановились, ожидая своё такси. — Надеюсь, что я просто перестраховываюсь, — едва слышно ответил Максим, стараясь не зацикливаться на мыслях о Никите и не думать о том, что друг действительно мог что-то с собой сделать. Разговаривать с Мишей сейчас не хотелось и не потому, что Максим винил его в том, что он бросил Никиту, поддался эмоциям и уехал — в этом плане он понимал Зареченкова. Орловский своим поведением мог довести кого угодно, только вот восприятие данной ситуации у Никиты было совсем иным и именно поэтому Максим сейчас жутко нервничал и проклинал себя за то, что выпил пива. Садиться в свою машину или сажать за руль Мишу, у которого были права — очень рискованное занятие на данный момент. Да, откупиться от полиции не составило бы труда, только вот, если они нарвутся на патруль, то потеряют время, которое сейчас было дороже золота. — Слушай, я вообще ничего не понимаю, — выдохнул Миша, нервно щёлкая пальцами, — я знал, что Никита сложный, но… Нам с ним было так хорошо, я просто забыл о том, что он не такой, как все остальные. Я разозлился и сам не подумал головой, поддался эмоциям. А теперь мне страшно, потому что я не прощу себя, если он что-то с собой сделает. Максим лишь усмехнулся, заметив, как переживает сейчас друг. Пускай это было странным, учитывая характер и принципы Зареченкова, но очевидно, что Никита был Мише интересен и важен, а этот факт нельзя было не учитывать. Да, раньше рядом со своим другом он представлял, кого угодно, но только не Мишу Зареченкова, но сейчас всё как будто бы встало на свои места: и взгляды Никиты, его слова, да все эти эмоции Миши, которые он даже не пытался скрыть.  — Не накручивай себя, — постарался успокоить друга Максим, — я не виню вас с Даней, вы не сталкивались со всем этим дерьмом, поэтому вам сложно понять Никиту. Тем более, что он действительно накосячил и повёл себя, как последний ублюдок. Но и я не могу его бросить. Да, могу злиться на него, даже иногда презирать и ненавидеть, но никогда не смогу его оставить. И дело не в жалости. Ближе него у меня никого нет. — Я знаю, Макс. — Как думаешь, Даня будет истерить из-за того, что мы его бросили и уехали? — Думаю, да, — нервно улыбнувшись, ответил Миша. — Дерьмово, — выдохнул Максим, достав из кармана куртки пачку сигарет и зажигалку. — Дерьмово, — подтвердил Миша, после чего молча протянул руку и Максим, поняв его намёк, также молча дал парню сигарету, понимая, что сейчас говорить ему о вреде курения слишком уж глупо. Такси приехало в тот момент, когда Максим успел выкурить вторую сигарету и на нервах потянулся за третьей. В машине ехали молча, Миша вставил наушники в уши, включил музыку и закрыл глаза, думая о чём-то своём, а Максим просто смотрел в окно, веря в то, что таксист едет не слишком медленно и в то, что они обязательно успеют примчаться до того момента, как Никита совершит очередную глупость. Да, пускай умом он и понимал, что Орловский давно пережил то своё дерьмовое состояние, принял себя таким, каков он есть и практически перестал себя ненавидеть, только вот Никита оставался всё тем же испуганным и ненавидящим одиночество мальчиком. Ведь с самого начала самым жутким кошмаром для него было остаться одному. Его всегда должны были окружать люди и, когда Никита замыкался в себе и не хотел выходить из комнаты, Максим старался куда-то его вытащить, чем-то занять, чтобы показать, что он не одинок и, что он нужен другим людям. А теперь… Теперь он остался один, ещё и Миша, который Никите точно нравился, его ударил, что явно не способствовало благоразумному завершению этой проблемы. Максим слишком уж хорошо знал своего друга, поэтому и боялся за него — Никита был непредсказуемым и стихийным, и самым страшным было думать о том, что придёт ему в голову на этот раз. Очень хотелось верить, что Никита просто снова всех возненавидел, выпил снотворного и ушёл спать, даже, если он забил на всё и поехал на вечеринку — это куда более приемлемый исход, чем… Додумать мысль не дал пискнувший в кармане телефон. Смс от Олега. Данное сообщение Максим открывал дрожащими руками и готовым вырваться из груди сердцем. Читать это действительно было страшно. С одной стороны, Максим очень боялся, узнать о том, что друга нет у Максименко, но в тоже время, он надеялся лишь на одно — Никита просто заснул дома и поэтому не отвечает. «Макс, я у Игоря. Никиты здесь нет. Игорь сказал, что Орловский написал ему, сказал, что не придёт, якобы он упал, разбил себе лицо и ждёт врача. Я пока подожду здесь, не хочу ехать один. Напиши, как будете у него.» Максим заблокировал телефон, засунул его обратно в карман и закрыл глаза. Никита не поехал к Игорю, наврал ему о том, что упал и якобы вызвал врача. На последнее Максим очень надеялся, но почему-то слабо в это верил. Никита ненавидел врачей и посещал их в крайних случаях. И либо он просто обманул Игоря, чтобы его не доставали, либо Миша действительно не рассчитал силу и хорошенько его ударил, что заставляло волноваться ещё сильнее. Никита наверняка чувствовал себя как никогда дерьмово, купался в самобичевании и вновь ощущал себя ничтожным, а Максим сейчас сидел в такси, проклинал себя за то, что оставил лучшего друга и ненавидел себя за то, что не может помочь. Ни себе, ни ему. --- До квартиры шли также молча. Разговаривать не было никакого желания, в голове крутились только мысли о Никите, а слова сейчас казались чем-то ненужным и пустым. За ту долгую поездку в такси, Максим всё же сумел взять себя в руки, немного успокоился, а потому мог мыслить рационально. Никита не был бы Никитой, если бы не заставлял всех нервничать — это было его маленькой фишкой, к которой пора бы привыкнуть. А ещё… Последнее время он был слишком уж активен, постоянно что-то делал, плюс отношения с Мишей. Скорее всего, таблетки снова были забыты, а депрессия уже стучалась к нему в двери и явно не предвещала ничего хорошего. У Орловского всегда было так — в период маний или просто хорошего самочувствия, он как будто бы забывал, что является не таким как все, старался сделать, куда больше, чем мог, ставил себе недостижимые цели, придумывал какие-то занятия и иногда забывал про таблетки, а потом просыпался в один из дней и как будто бы стирал из памяти всё то, что он делал и кем был вчера. Именно поэтому то, как поступил Никита с Даней злило, но не воспринималось, как предательство. Тем более, что не так давно Максим сам поступил с лучшим другом подобным образом, платя деньги его любимому человеку и считая, что этим он помогает Орловскому. И делал он это без биполярного расстройства, надо сказать. Только вот в то, что Никита решил просто отомстить, Максим не верил. Скорее всего, в своей голове Кит обозначил Даню врагом номер один и решил его устранить, тем самым защитив своего друга. Возможно, Никита считал подобный поступок благородным. Иногда он делал такие вещи, которые другими людьми воспринимались с непониманием, а для него были обыденными и всегда объяснялись. Да, для Максима и как для всех это было дикостью, но бросить своего друга он не мог, именно поэтому и научился понимать и принимать его. — Никита! — Максим открыл дверь в квартиру парня и тут же бросился в спальню, даже не разуваясь. Миша последовал за ним. В квартире стояла оглушающая тишина. Кровать была вся разворочена, одеяло валялось на полу, как и подушки, на столике лежали какие-то таблетки, рядом стакан и две бутылки коньяка. Максим закусил губу, начиная нервничать, но пытаясь не показывать этого стоявшему рядом Зареченкову. — Я пойду проверю другие комнаты, — подал голос Миша, тон которого был надломленным и явно напуганным. Максим лишь кивнул, после чего подошёл к столику и посмотрел на лежавшие таблетки: психотропные, нармотимики и снотворное. Привычный набор Орловского. Значит таблетки Никита всё же пил. Хотя, судя по практически неиспользованным пачкам, пытался сделать вид, зная, что Максим к нему придёт. Парень сделал глубокий вдох, после чего поднял с пола одеяло, подушки, кинул всё на кровать и пошёл на поиски Миши. Почему-то казалось, что Никиты здесь нет. Открытый шкаф и разбросанные рядом с ним вещи говорили сами за себя. Честно говоря, Максим бы выдохнул, если бы это действительно было так. Куда легче искать Никиту по клубам или просто по его любимым местам, чем вытаскивать его из петли или вызывать скорую, заматывая его перерезанные руки. — Макс! — раздался испуганный голос Миши, от чего Максим вздрогнул и побежал к другу. Тот обнаружился в ванной. Просто стоял и с ужасом в глазах смотрел на Никиту, который лежал в заполненной ванне в наушниках и не подавал признаков жизни. — Бля, отойди! — рыкнул Максим, отпихнув в сторону оцепеневшего Мишу и тут же подлетел к Орловскому. Тот определённо был жив и дышал размеренно и спокойно, от чего парень смог наконец-то выдохнуть. Судя по валявшемуся на столе снотворному, Никита принимал именно его. А потом пошёл в ванную. И если бы они не приехали сейчас, а решили проучить Никиту, то, возможно, застали бы здесь уже его труп. — Сходи посмотри сколько таблеток осталось в пачке снотворного у него на столе, — приказным тоном произнёс Максим, застывшему за ним Мише, — он говорил мне, что купил новую пачку, соответственно нужно понять сколько он выпил. Я видел снотворное на столе, но не посмотрел сколько там таблеток. — Он жив? — голос у Миши явно дрожал и хотелось его просто схватить и выкинуть из ванной, чтобы не распространять панику на них всех. — Миша, блять! Зареченков наконец-то отвис и бросился в спальню, что дало Максиму время выдохнуть и успокоиться. Вряд ли Никита сделал это намеренно. Скорее всего, просто психовал пока был один, выпил таблетки и пошёл спать в ванную. Он так часто делал, за что Максим постоянно на него кричал, боясь, что когда-нибудь друг перевернётся во сне и просто-напросто захлебнётся. Никита в ответ на это лишь смеялся, говоря, что вода его стихия, она его успокаивает и никогда не убьёт. Только вот Максиму казалось, что это всё его тупые выдумки и игры со смертью, которые до добра точно не доведут. Максим присел на колени, внимательно смотря на спящего Никиту, который выглядел сейчас неважно. Губа у него была разбита, нос распух и был заклеен пластырем, а ещё костяшки пальцев на его руках были разбиты до крови, которая чётко виднелась на кафельных плитках ванной комнаты. — Эй, придурок, вставай! — рыкнул Максим, после чего одну руку положил Никите под голову, а второй с силой ущипнул его за плечо, но никакой реакции в ответ не последовало. Вытаскивать Орловского из ванной одному было проблематично, поэтому оставалось только дождаться Мишу, который пришёл буквально через несколько секунд и протянул Максиму практически полную пачку снотворного. — Он выпил одну таблетку, — произнёс парень, вновь посмотрев на спящего Никиту и явно думая о чём-то своём, — что мы будем делать? — Попытаемся его разбудить, — ответил Максим, стараясь держать себя в руках, — эта хрень не такая сильная, поэтому должен проснуться. Конечно, лучше, чтобы он спал, но нужно с ним поговорить. Хочу быть уверенным, что больше он ничего не принимал. Или придётся вызывать врача. Только давай сначала перенесём его на кровать. Один я этого кретина не дотащу. — Всё ведь будет хорошо, да? — осторожно спросил Миша по лицу которого было заметно, как он переживает и нервничает. — Да, Миша, обязательно, — кивнул Максим, делая глубокий вдох и стараясь поверить в свои же слова. --- — Что он здесь делает? — этот вопрос был первым, который задал Никита, когда получилось его разбудить. Взгляд у него был расфокусированный и мутный, то ли от таблеток, а то ли от очередного нежелания находиться в этом месте в это время. С подобным за годы общения с Никитой Максим сталкивался довольно часто, но до сих пор не мог привыкнуть к тому, что его лучший друг, который всего несколько часов назад тусовался с ним в клубе до утра и был бодрее всех вместе взятых, потом просыпался совершенно разбитым и просто не мог поднять себя с кровати. — Что он здесь делает? — повторил свой вопрос Никита, нарушив установившуюся тишину. Вопрос был направлен в сторону Миши, но вот кто на него должен был ответить, Максим не знал. С одной стороны, понимал, что Миша сам должен начать разговор с Никитой, объясниться и всё решить, но в тоже время, видел, как напуган Зареченков и осознавал, что ничего адекватного из него вытянуть не получится. — Даня с Мишей приехали ко мне и всё рассказали, — осторожно начал Максим, пытаясь предугадать действия Орловского, а самое главное, показать ему, что ругаться никто из них сейчас не намерен, — я испугался за тебя и решил к тебе приехать. Миша поехал со мной. — Пусть он уйдёт, — слова Никиты явно резали по живому. Это чувствовал сам Максим и было даже страшно оборачиваться на стоявшего за спиной друга, чтобы словить и увидеть его эмоции. — Почему я должен уйти? — хрипло, но спокойно спросил Миша, от чего Максим выдохнул, осознавая, что друг, если и не до конца понял все правила игры, то по крайней мере очень старается это сделать. — Ты хотел, чтобы я дал тебе время подумать, — пояснил Никита, после чего лёг на подушки, закутался в одеяло и закрыл глаза, — я даю тебе время. Поэтому, уходи. — Может быть, мы поговорим? — нахмурился Миша, явно не понимая, как себя вести с таким Орловским. — Ты просил дать тебе время. В чём проблема? — голос Орловского звучал холодно и сухо, но Максим прекрасно понимал, как его разрывает изнутри. — Я не хочу тебя видеть. Твоего удара было достаточно, разговоры сейчас ни к чему не приведут. — Хорошо, — кивнул Миша, после чего резко сорвался с места и вышел из спальни, а Максим обречённо пошёл за ним следом, понимая, что отпускать его просто так всё же нельзя. — Миш, послушай! — окликнул он друга, когда тот уже открывал входную дверь. — Всё нормально, Макс, — сделав глубокий вдох, ответил Миша, — я сам виноват. Он говорил мне, что будет сложно. Говорил про характер и про болезнь. Я не думал, что будет настолько тяжело. Вот и всё. — И что? — тихо спросил Максим, чувствуя, как замедляется биение его сердца. Если Миша сейчас решит уйти и навсегда всё оборвать, он его, конечно же, простит и даже поймёт, только вот как объяснить это всё Никите? Да, с Орловским было иногда просто невыносимо и виновата в этом, к слову, не только болезнь. В силу плохого воспитания и различных жизненных обстоятельств, характер у Орловского был отвратительный, но в тоже время ведь что-то зацепило Мишу, раз он решил забить на все свои установки и даже начал встречаться с парнем, на которого раньше бы даже внимания не обратил. — Я думаю, что когда он успокоится, то напишет мне, а там мы уже просто поговорим, — пожал плечами Миша, — в любом случае, доля и моей вины во всём этом есть. Я должен был хотя бы почитать о его болезни, понять, как с ним общаться, а не воспринимать его как обычного козла, который решил испортить жизнь моему другу. И мне тоже. — Мне нравится, как ты мыслишь, — улыбнулся Максим, — я не буду лезть в это, правда. Надеюсь, что у тебя получится разобраться в себе. Главное… Если ты поймёшь, что Кит тебе не нужен, скажи об этом сразу. Не обнадёживай его. — Хорошо, — кивнул Миша, устало улыбаясь в ответ, — слушай, Макс, я поеду домой. Надеюсь, Даня на меня не обидится. Скажи ему, что пирожные и кофе притащу завтра. — Договорились, — заверил его парень, только сейчас вспоминая про Даню и очень надеясь на то, что парень не стал делать глупости и до сих пор его ждёт. — Держи меня в курсе, если что-то пойдёт не так. Пока, Макс, — произнёс Миша, после чего махнул рукой на прощание и вышел за дверь, оставив Максима в оглушительной тишине. После ухода Зареченкова, Максим ещё несколько минут стоял в полном одиночестве, стараясь прийти в себя, не думать о поступке друга и разговаривать с ним нормально. В таком состоянии говорить с Никитой о Дане было бы бессмысленно, и Зарецкий это прекрасно понимал. Именно поэтому он сделал глубокий вдох, потом облегчённо выдохнул и пошёл обратно к Орловскому, который обнаружился в кровати. На появление друга Никита не отреагировал, просто продолжил лежать в той же позе и смотреть в потолок. Максим сел рядом с другом и внимательно посмотрел на Никиту, который просто молчал и на разговор был явно не настроен. Сейчас было бы лучше просто успокоить Орловского и заставить его поспать, но Максим понимал, каким бредом это всё будет. Да и разбудил он Никиту явно не для этого. — Ты выпил только снотворное? — тихо спросил Максим. — Ничего больше? — Только его, — хрипло ответил Орловский. — Честно говоря, не думал, что ты придёшь. Ещё и этого с собой притащишь. — Зачем ты называешь своего парня «этим»? — А у меня есть парень? — в голосе Никиты не было насмешливых или злых ноток, лишь пустота и ничего больше. — Кит, — Максим тяжело вздохнул и запустил руку в волосы друга, аккуратно их массируя, — ты сам накосячил. Согласись. Не нужно теперь рубить всё на корню. Миша за тебя переживает. — Что тебе наговорил Даня? — без эмоций в голосе задал вопрос Никита. — Выставил меня самым главным злодеем на свете? — Он просто включил диктофонную запись. И это было ужасно, Кит. Но я даже не спрашиваю, зачем ты это сделал, — тихо произнёс Максим, гладя друга по волосам, — я понимаю тебя, но хочу, чтобы и ты меня понял. Все твои страхи беспочвенны. Я никогда тебя не оставлю, неважно, с кем я буду встречаться. С Даней или с кем-то другим. Он не сделал тебе ровным счётом ничего, чтобы так с ним поступать. Не нужно ненавидеть человека просто за то, что я его люблю. — Ты общаешься со мной сейчас как с шизофреником, — холодно ответил Никита, — меня это раздражает. Я не понимаю почему поступил так. Вернее… Я просто хотел тебя защитить. Хотел, чтобы он исчез из нашей жизни, ведь до него всё было хорошо. И дело даже не в том, что ты стал меньше времени проводить со мной, а в том, что ты страдаешь. Я не люблю, когда тебе причиняют боль. И да, наверное, я его ненавижу. Ненавижу, потому что он просто существует рядом с нами. Я не знаю, как тебе это объяснить. Я чувствую, что он отнимает тебя у меня. И меня это бесит. — Кит, — выдохнул Максим, понимая, что друга снова накрывает и ему вновь необходимо с этим бороться, — прекрати. Мне не пять лет, я способен за себя постоять. И я страдаю за дело, я очень виноват перед Даней, но знаешь… Вот ты хочешь, чтобы его не было, ведь мне бы было легче, однако я бы отдал всё за то, чтобы увидеть его тогда. В нашу первую встречу. Если я бы смог вернуться в то время, то вёл бы себя по-другому и не делал столько ошибок. — Я знал, что ты меня возненавидишь за это, — хрипло сказал Никита, закрыв глаза, — наверное, именно поэтому и поступил так. Хотел избавить тебя от него и от себя. Я не хочу окружать себя людьми, потому что потом они уйдут. Миша тоже ушёл. — А кто в этом виноват, Кит? — усмехнулся Максим, внимательно смотря на друга. — Ему тяжело. Он не понимает тебя, и ты не помогаешь ему, а только всё усложняешь. Прекрати бояться, пожалуйста, и попробуй поверить не только мне, но и другим людям. Тогда тебе станет легче. И даже, если кто-то из них тебя предаст, у тебя останутся те, кто будет рядом, и кто обязательно поддержит. Понимаешь? — Как думаешь, Миша меня простит? — невпопад спросил Никита, открыв глаза и бездумно смотря в потолок. — Он сильный, думаю, что у него хватит мужества принять всё это спокойно. Просто дай ему время. — Я давал это время Юре, — хмыкнул Никита, — и что в итоге? Знаешь, какие классные отношения у нас были пока он не знал о том, что я псих. А потом что? Иногда мне даже таблетки не помогают, и я делаю такие вещи, за которые меня бросают. Хотя… Я при нём никогда не творил какой-то лютой дичи, даже при депрессии заставлял себя вставать и идти к нему. А что в итоге? Об меня вытерли ноги, потому что я, видите ли, слишком эмоциональный, вспыльчивый и… Психопат. А ещё у меня эпилепсия. Юра заявил как-то, что ему страшно ещё раз это увидеть. — Прекрати, пожалуйста, Кит, — с надрывом попросил Максим, как будто бы умирая от слов друга, которые приносили неимоверную боль и задевали за живое, — когда ты поймёшь уже, что ты не псих? Есть люди, которые тебя любят и будут с тобой всегда. Не зацикливайся на словах каких-то придурков. Пожалуйста. А что касается Миши. Если бы у него не было к тебе чувств, он бы не поехал со мной. Ты бы видел его лицо, когда он наткнулся на тебя в ванной. — Почему ты его не сфоткал? Я бы хотел на это посмотреть, — усмехнулся Никита, а потом закусил губу и вновь невпопад добавил: — а где Звягинцев? — Даня у меня дома, — выдохнул в ответ Максим, не желая врать другу, — но, если ты хочешь, я могу остаться здесь с тобой. — Не нужно, — отмахнулся парень, — не хочу сейчас никого видеть. Извини. Можешь позвонить отцу. Пусть приедет. — Ты уверен? — Да, — кивнул Никита, — и знаешь… Я не хочу, чтобы ты думал, что я сделал это специально. Я не хотел, чтобы ты переживал и даже не представлял, что ты ко мне примчишься. А ещё… Я буду стараться не акцентировать внимание на то, что я самый дорогой человек для тебя. Наверное, я душу тебя этим. И, если я буду вести себя подобным образом, то потеряю тебя ещё быстрее. — Кит, ты… — Хватит! — резко перебил его Никита. — Я не хочу сейчас разговаривать, правда. Давай мы возьмём перерыв в этом разговоре. Я отдохну, приду в норму и позвоню тебе. Рядом будет отец или врач, не переживай. Мне просто нужно подумать. — Хорошо, я наберу твоего отца, — кивнул Максим, после чего поднялся с кровати и вышел из комнаты, решив первым делом отправить сообщение Олегу, а потом позвонить отцу Никиты. Максим ощущал, что оставлять друга ему совершенно не хочется, но в тоже время, он очень давно знал Никиту и понимал, что если тот просит его уйти, то лучше просто повиноваться и поговорить потом, когда друг будет в состоянии это делать, иначе всё чревато очередным скандалом, кучей потраченных нервов и недопониманием между ними, которое убить потом будет очень сложно. Максим сделал глубокий вдох-выдох, нашёл в контактах номер телефона отца Никиты и нажал на вызов очень надеясь, что тот приедет и просто будет рядом со своим сыном, тем самым дав ему понять, что он действительно не одинок. --- К себе домой Максим вернулся почти в пять утра, что заставляло его заметно нервничать. Пускай он и написал Дане смс о том, что всё в порядке и что ребята поехали по домам, но тот так и не ответил, а гарантировать, что Даниил не сбежал из квартиры или не накрутил себя ещё больше, Максим точно не мог. В последнее время они оба запутались в себе, слишком много думали и как итог — стали совершенно чужими людьми, не умеющими не то, что слушать, а вообще слышать друг друга. Каждый гнул свою линию переживал из-за того, что его не поняли, но в тоже время даже не пытался встать на место другого и попробовать прочувствовать всё то, что он ощущает. Однако, текущее состоянии Дани он понимал. Никита однозначно заигрался и перешёл все границы дозволенного, совершенно точно решив, что Максим простит ему всё, что угодно, потому что друг друга они бросят только на похоронах кого-то из них, другой расклад был невозможен и оба это знали. Только вот Орловский в очередной раз забыл установить черту, ступать за которую никто из них не посмел бы. Даже страшно представить, что было бы, если бы этот Марк по каким-то своим причинам не открыл то, что хочет сделать Никита. Для чего он так поступил — это второй вопрос, куда больше сейчас волновало — а купился бы Даня на этого парня? Максиму очень хотелось верить, что нет, только вот червячок сомнения всё также грыз изнутри и заставлял каждый раз думать-думать-думать, а самое главное ненавидеть себя за глупость и самобичевание. Как ни странно, Даниил не спал. Стоило только Максиму открыть дверь и войти в квартиру, как парень выскочил из кухни и застыл напротив него, смотря на него со страхом и каким-то отчаянием. Не ушёл и переживал. Эта мысль почему-то принесла умиротворение. — Ну что? — осторожно спросил Даня. — Почему так долго? Где Миша? — Пойдём на кухню, поговорим, — выдохнул Максим, стягивая с плеч куртку и разуваясь, — я хочу выпить кофе. Жутко устал и перенервничал. Даниил промолчал, лишь кивнул в ответ и направился обратно на кухню, Максим пошёл за ним следом, удивляюсь тому, что в квартире вкусно пахнет мясом и ещё какой-то выпечкой. — Пока тебя не было, я решил отвлечься, — усмехнулся Даня, ответил на немой вопрос в глазах Максима, — есть пюре с отбивными, а ещё я сделал пирожки. — После этого я должен на тебя жениться, — пошутил Максим и тут же прикусил себе язык, очень надеясь, что Даня проигнорирует его слова, потому что они оба понимали, что да, действительно бы женился. — Ты не расскажешь мне, как всё прошло? — Даня шутку не оценил или вовсе пропустил её мимо ушей, что было как раз-таки на руку Максиму. — Если коротко, то Никита просто выпил снотворного, включил музыку в наушниках и пошёл в ванную. И там заснул, — выдохнул Максим, сев на край кухонного диванчика и блаженно закрывая глаза. Сейчас осознание того, что он ужасно устал, накатило как никогда раньше. И даже сидеть здесь и разговаривать с обеспокоенным и явно накрутившим себя Даней совершенно не хотелось. Он понимал, что придётся оправдываться, объясняться и снова о чём-то спорить просто потому, что уже давно они не в состоянии услышать и понять друг друга. Это было опустощающе тяжело. Хотелось просто раздеться, лечь на кровать и навсегда стереть этот день из памяти. — Почему ты его оставил? — этот вопрос застал в расплох. Странно было слышать подобное от Дани. Максим ожидал чего угодно: Даня мог просто уйти, накричать на него или начать выяснять отношения. Только вот, как объяснить, что он остался, приготовил ужин и сейчас говорил с ним спокойно и вроде бы даже волновался за человека, которого должен был ненавидеть. Хотя… Даня ведь всегда раньше был таким. Он переживал за других, пытался сделать как лучше и потрясающе готовил. С ним было очень легко, спокойно и просто. А теперь… Теперь появилась стена из недопонимания, упрёков и обид. Стена, которую они сами построили и об которую теперь из раза в раз бьются головой. — Эй, Макс, — парень сел рядом с ним на диванчик, движением руки развернул подбородок Зарецкого, тем самым заставив Максима открыть глаза и посмотреть на него в ответ, лишь после чего продолжил: — у тебя очень измученный и поникший вид. Точно всё хорошо? — Я просто дико устал, — выдохнув, признался парень, — а ещё перенервничал жутко. Плюс Никита был не в лучшей форме, поговорить у нас не получилось нормально и я позвонил его отцу. Тот приехал, а я вернулся домой. Нам с ним придётся серьёзно поговорить, но точно не сейчас. — Мне кажется, тебе лучше поспать, можем тоже потом поговорить. — спокойно произнёс Даня, в голосе которого явно слышалась забота и это напрягало. Очень сильно. — Я просто тоже думал, пока тебя не было, — добавил парень, заметив недоуменный взгляд Максима, — мне неприятна вся эта ситуация. Я чувствую себя мерзко и подавленно, но глупо винить тебя в том, что ты оставил меня и поехал к Никите. Любой бы на твоём месте так поступил. Поэтому, можешь ничего мне не объяснять, правда. А на счёт Орловского… Знаешь, я, конечно, понимаю, что он болеет, немного не так воспринимает мир и так далее, но Макс, ответь мне, пожалуйста, за что он меня так ненавидит? Я просто серьёзно не понимаю. Да, я иногда вёл себя, как идиот, бегал за ним, заставлял тебя страдать, возможно. Но я не делал это намеренно и никого не хотел обидеть. А он… Он хотел меня уничтожить. И парень этот, Марк, он ведь не зря именно его выбрал. Знал, какие мне нравятся. Хотел, чтобы я действительно зацепился за него, влюбился, а потом страдал. Глупо, конечно, потому что я бы не повёлся и это не так работает, но здесь я не знаю, что творится в голове у Орловского, однако, это жестоко по отношению ко мне и мне очень обидно от осознания того, что парень в которого я был влюблён так со мной поступил. А ещё больше меня бесит, что он твой лучший друг. — Дань, — Максим сделал глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями и не упустить ту тонкую нить разговора, которую протянул к нему Даниил, — это сложно, я сам иногда не понимаю Никиту. Его поступки периодически выходят за грани разумного и он делает то, что может обидеть других людей. Я сейчас не оправдываю его, ты не подумай. Просто… Он очень сильно боится остаться один и иногда просто не верит в то, что я его не брошу. Я не знаю, что будет дальше. Я уже заебался со всем этим, но с Никитой по-другому нельзя. С ним всегда было сложно, но я уже не представляю себя без него. Однако, я тебе обещаю, что как только ему станет лучше, я с ним поговорю и он перед тобой извинится. Я не позволю ему тебя трогать и хоть как-то нарушать твоё спокойствие. Я обещаю тебе, правда. И надеюсь, сейчас ты поверишь, что мои слова — это не пустой звук. — А Миша? — Даня сидел рядом, смотрел ему глаза в глаза, буквально вытаскивая информацию силой и даже не ругался. А просто разговаривал так, как они делали это раньше. На любую тему и в любое время. Это было странно и приятно одновременно. — Ну… — Максим хмыкнул, вспоминая реакцию Миши на спящего в ванне Орловского, — он слегка перенервничал и уехал домой. Нам всем нужно просто отдохнуть и уже на свежую голову подумать, куда двигаться дальше. Столько всего навалилось, что у меня скоро крыша поедет, честно. — Тогда вы с Орловским будете ещё ближе друг к другу, — фыркнул Даня, а Максим облегчённо выдохнул, ощущая, что на душе становится чуть спокойнее. Звягинцев на него не злился и это уже было прекрасной новостью. — Слушай, ты не обидешься, если мы просто пойдём спать? — хрипло спросил Максим, понимая, что есть или пить кофе он сейчас точно не сможет, — я уже сижу и засыпаю. Мне кажется, ещё чуть-чуть и я сдохну от недосыпа. — Да, пошли, — кивнул Даниил, после чего поднялся со своего места и пошёл в спальню, Максим на автомате последовал за ним, удивляюсь тому, что Даня не стал стелить себе в гостиной, а лёг в его спальне рядом с ним, выключил свет и явно делал вид, что всё в порядке, так и должно быть. Ощущение того, что Даниил лежит рядом, буквально в нескольких сантиметров от него, очень напрягало и не давало спокойно дышать. Мысли путались и сосредотачивались только на Дане. Ведь он был так близко, к нему можно было бы прикоснуться, погладить его по волосам, поцеловать в шею, обнять, в конце концов. Можно было бы, если бы Даня этого хотел. Только вот Звягинцеву нужен был, кто угодно, но не он и теперь Максим это прекрасно понимал и даже почти научился не сосредотачиваться на его присутствии. Даня был его другом и именно в этом статусе он был по-настоящему открыт и искренен с ним. Да, просто общаться с тем, по кому ты с ума сходишь — это мазохизм чистой воды, но от подобной боли Максим бы не отказался даже под пытками. Пускай он и избавился от наркотической зависимости, только потом практически сразу же подсел на другой наркотик. По имени Даниил Звягинцев. И от этого было никуда не деться.