Слухи не врут

Так должно было быть, Ты стал Солнцем моим. Выходи из воды сухим. Я же не навсегда. Да пойми ты меня — Это только моя вина. ©

После встречи с Никитой Миша вернулся домой и долго не мог уснуть, пытаясь переварить и принять всё то, что он увидел и услышал сегодня. Голова гудела от кучи пережитого за этот день, а все мысли занимала только одна картина — лежащий в ванне Никита. Замерший, одинокий и совсем чужой. Сердце до сих пор замирало от страха, стоило только вспомнить его бледное лицо и глухое «что он здесь делает?». За Орловского тогда стало страшно и это действительно так. Миша никогда раньше не жалел кого-то кроме родителей или друзей, не пытался помогать чужим людям и не ощущал животный ужас от того, что человек, которого ты узнал не так давно, просто заснул в ванной. Он не знал, как и чем его зацепил Никита, но то, что без него теперь сложно — это однозначно. Орловский был магнитом, к которому тянуло с неимоверной силой без причин и следствия. Миша уже и не мог дать точный ответ, в какой из моментов он влюбился в Никиту, но в том, что влюбился уже и не сомневался, особенно после того, как испугался за его жизнь настолько, что готов был там же отключиться от страха и переживаний. Именно это и раздражало. Орловский был совсем не тем человеком, с которым можно было бы построить нормальные отношения. Он был наглым, самоуверенным, эгоистичным и жестоким. И это было главное, а не болезнь, о которой рядом друг с другом они как будто бы забывали. Вернее, об этом забывал Миша, а Орловский видимо нет, если постоянно позволял себе загоняться и думать о том, что впоследствии приводило к тому, что случилось сегодня. Ведь наверняка он снова вбил себе в голову полнейшую ерунду, а потом пошёл и разрушил всё то, что они только начали создавать. Это было очень неожиданно и жестоко, а от того нестермипо больно. Миша любил Даню, как лучшего друга и не мог позволить хоть кому-то его обижать, даже Никите. Вернее, тем более Никите. Именно поэтому он и сорвался. Ударил Орловского, вместо того, чтобы просто поговорить, решил выплеснуть злость и успокоиться, дал себе время подумать и отступил. Только вот к чему в итоге это всё привело? Никита снова себя накрутил и также дал им время, только теперь почему-то казалось, что каждый из них уже всё для себя решил. И ответ для обоих был неутешительным. Миша знал, что с Никитой будет тяжело, но даже подумать не мог, что настолько. Куда сложнее, чем казалось. Никита Орловский был закрытой книгой, его невозможно было так просто прочитать, предугадать его поведение или узнать, чего он хочет. И самое страшное, что Миша не понимал, когда виновницей его поступков становится болезнь, а когда он сам. Только вот отказаться от Никиты он тоже не мог. Не мог, потому что уже не представлял себя без этого человека, без его наглой ухмылки, открытой улыбки и всего того, что окружало только их двоих. Орловский за такое короткое время смог прочно врасти внутрь и вытравливать его категорически не хотелось. Он был нужен и Миша прекрасно это понимал, потому что только Никита заставил его заново дышать, чувствовать и жить, показал, что можно быть по-настоящему счастливым рядом с кем-то и ни о чём не думать. Это всё терять не хотелось, как и самого Никиту, без которого жизнь наверняка превратится в скучное серое «ничто». Но это была одна сторона медали. С другой стороны был Даня, с которым Миша дружил два года, которого любил и всегда хотел защитить от всего на свете. Даже от своего парня. Звягинцев был открытым и чистым, а ещё когда-то любил Орловского. И Миша представлял, что боль друга в разы сильнее его собственной. Только отказаться от Никиты уже не мог. Даже ради Даниила. Именно поэтому он дотянулся до телефона, зашёл в Сеть и, обнаружив онлайн Никиту, нервно выдохнул. Миша понимал, что писать ему не стоит, осознавая, что им нужно куда больше времени, чтобы понять друг друга и себя в частности, только вот остановиться теперь не мог. Михаил 06:20 Привет. Как ты себя чувствуешь? Кит 06:21 Нормально. Михаил 06:22 Макс ушёл? Кит 06:22 Да, я с отцом. Кит 06:23 Чего ты хочешь? Михаил 06:23 Я за тебя беспокоюсь. Кит 06:23 Я заметил. От твоего беспокойства у меня до сих пор нос болит :) Михаил 06:24 Извини, я погорячился. Но ты сам понимаешь, что виноват. Перед нами всеми. Кит 06:25 Ты написал мне, чтобы нотации читать? Михаил 06:26 Я правда волнуюсь. Кит 06:26 Ок. Я в порядке. Со мной отец. Всё хорошо. Михаил 06:27 Когда мы поговорим? Кит 06:27 В этом есть смысл? Михаил 06:28 Никита, прекрати. Я погорячился, не имел права на тебя срываться. Ненавижу себя за это. Но Даня мой друг, ты не должен был его трогать. Кит 06:29 А он не должен был ебать мозги моему другу. Вы достали носиться со своей принцессой и винить всех кроме него в ваших проблемах. Михаил 06:29 Ты не понимаешь, да? Своим поведением, ты рушишь не только жизнь Дани, но и нашу с Максом. Он любит Даньку и не простил бы тебя, если бы этот хмырь что-то ему сделал. Как и я бы тебе этого не простил. Кит 06:30 А я люблю Макса. И я просто хотел убрать Даню с дороги. Чтобы Максим наконец-то пошёл дальше и перестал себя убивать из-за этой тупой любви. Михаил 06:31 А, может быть, они решат всё сами? Без твоей помощи? Кит 06:31 Я знаю, что не должен был вести себя так радикально и жестоко, но я особо не жалею. Хотя бы понял, как ты на самом деле ко мне относишься. Михаил 06:32 Ты позволяешь себе на меня обижаться? Серьёзно? Ты бы за Максима сам кого угодно убил. Кит 06:33 Тебя бы я не тронул. Михаил 06:35 С чего бы это? Кит 06:35 Потому что я помню, что у тебя черепно-мозговая, потому что я стараюсь тебя беречь и ценить тебя. А ты меня нет. И в этом самая главная проблема, а не моя болезнь. Михаил 06:36 Никит, ты сейчас не прав. Кит 06:36 Может быть, в любом случае, я дал тебе время подумать. Дай его и мне. Не нужно писать или звонить. Я хочу отдохнуть. И, если будет нужно, сам с тобой свяжусь. Кит 06:36 Береги себя. Кит 06:37 И Даню. Миша откинул телефон в сторону, закрыл глаза и сделал глубокий вдох, прекрасно понимая, что таким образом Никита определил конец всему. Потому что было понятно, что произойдёт, если Орловский начнёт думать — он ещё больше в себе замкнется, посчитает, что их отношения обречены на провал и просто не ответит, а сам Миша писать ему также не будет, ведь нет смысла больше унижаться. И они снова станут друг другу чужими людьми, как это было раньше. Да, будут иногда видеться, находиться в общей компании, но никто из них не сделает шаг на встречу, не обнимет и не поцелует. И это, наверное, было бы единственным правильным решением, если бы не было так больно. --- Утром Мишу разбудили родители, заявив, что они приготовили парню сюрприз, после чего протянули ему три билета на ночной поезд до Казани. Для них и для него. Сказали, что взяли отпуск на две недели и решили провести их с сыном. Хотели свозить его на море, но посоветовались с врачом и тот пока рекомендовал избегать высоты и самолётов. Именно поэтому они посовещались и решили поехать все вместе к друзьям семьи, которые десять лет назад переехали из Москвы в Казань и изредка приезжали в столицу. Миша этот город любил, иногда ездил вместе с мамой в гости к тёте Анжелике и именно поэтому отдохнуть решили именно там, а сыну заранее не сказали, потому что хотели сделать сюрприз, кроме того, боялись, что он откажется. Только вот Миша был действительно рад. Во-первых, он мог наконец-то сменить обстановку, походить по красивым и немного позабытым улицам, съездить на голубые озёра, ощутить, как воздух вокруг наполнен свежестью и беззаботностью, а самое главное — там он мог отвлечься, не думать о Никите и о том, что ему делать дальше. Та переписка с Орловским теперь не выходила из головы точно также, как воспоминания его спящего в ванной. И то и другое отдавало болью в груди и заставляло дышать через раз, от чего Миша лишь кривился не совсем понимая, что с ним происходит и просто мечтая от всего этого избавиться. Сейчас он даже жалел, что поддался соблазну и втянул себя в отношения с Орловским, которые, похоже, лопнули также внезапно, как и начались. Только вот винить в этом было некого. Вернее, виноваты они оба. Поторопились и даже не попытались выслушать или понять друг друга. Сделали всё на эмоциях и злости. Слишком ярко и слишком тупо. Много вещей Миша с собой брать не стал. Ходить в клубы или ещё куда-то он не планировал, именно поэтому положил лишь теплый свитер, несколько рубашек, пару футболок и джинсы. Желания как-то наряжаться и выглядеть нормально не было совершенно, лишь усталость и пустота, которые не исчезали, а разъедали душу всё сильнее и сильнее. Хотелось просто упасть на кровать, слушать музыку и молчать. Долго-долго. Только вот отдаться этой темноте полностью не получалось. При родителях приходилось делать вид, что он счастлив. С энтузиазмом выбирать то, в чём он поедет, просить маму погладить свитшот и всячески радоваться тому, что они вместе куда-то отправляются. Да, Миша действительно был рад, что они будут так долго вместе, без вечных командировок отца и работы мамы, только вот на душе было муторно и больно. И от этого почему-то не получалось избавиться. Но Миша очень надеялся, что две недели вдали от родного города, друзей и Никиты прояснят, если не всё, то многое. Беседу с друзьями, которую Макс, впечатлившись фильмом Квентина Тарантино, назвал «Бесславные ублюдки» и участники которой сейчас все были онлайн, Миша открыл только в одиннадцать часов вечера, уже сидя в купе с родителями и с улыбкой на губах слушая маму, которая продумывала экскурсию по городу и прочее времяпрепровождение на завтрашний день и ещё на неделю вперёд. Михаил 23:02 Всем привет) Я тут хочу сообщить вам одну новость: 0 Даниил 23:05 После всей херни даже боюсь представить какую. Олег 23:07 Опять случилось что-то? Михаил 23:08 Нет, всё нормально. Просто родители решили сделать мне сюрприз) И я в поезде Москва-Казань. Хотелось бы на море, конечно, но если меня ушатает в самолете, будет не так весело: D Даниил 23:10 Воу. И надолго ты? Михаил 23:11 На две недели. Обещаю привезти сувениры и всякие сладости. Не скучайте без меня. Михаил 23:11 И да Олежа, про твою днюху я помню, как раз вернусь за день до нее. Олег 23:12 Мы будем хорошо себя вести. Отлично, Миш) Даниил 23:13 Или не очень хорошо. Даниил 23:13 Но ты там повеселись, котик: 3 Михаил 23:15 Обязательно) Максим был в сети, но в беседе ничего не писал, хотя это было и неудивительным. Зарецкий редко удосуживался отвечать там даже на заданные ему вопросы, что опять же, никому не казалось странным. Макс раньше зачастую забывал про них, чего уж говорить про какую-то совместную беседу Вконтакте. Только вот сейчас с Максимом хотелось поговорить как никогда раньше, но Миша прекрасно понимал, что не стоит этого делать. Нет смысла навязываться, выяснять и как-то доставать окружение Никиты, если тот не хочет общаться. А в том, что Орловский поставил в их отношениях жирную точку, придумав тупую отмазку о том, что ему тоже нужно подумать, Миша даже не сомневался. От этих угнетающих мыслей было не избавиться, именно поэтому он, проклиная самого себя, зашёл на страницу к Никите Орловскому, который также был в сети, пролистал его последние записи, послушал новую музыку и открыл две добавленные фотографии, которые были сделаны видимо недавно, так как на одной из них присутствовал Игорь, но в тоже время вряд ли вчера или сегодня, потому что лицо у Никиты было без синяков и ссадин, а потом… Потом Миша чуть не сломал ему нос. Парень сделал глубокий вдох, потом измученно выдохнул и открыл фотографию с Игорем. На ней они стояли в каком-то клубе, улыбались на камеру и были явно довольны жизнью. Игорь смотрел на фотографа с какой-то лёгкой насмешкой и полуулыбкой, а вот Никита смеялся, наверняка громко и красиво, как он это делал только пару раз при Мише и часто делал при других. Да и вообще, рядом с Игорем и родной ему обстановкой, Никита казался другим. Не было нервозности, страхов и недопонимания. Он был счастлив, открыт и до неприличия красив, от чего Миша движением пальцев увеличил фотографию, желая разглядеть поближе каждую черточку его лица, при этом стараясь доказать самому себе, что Орловский неидеален и что у него тоже нет недостатков. Только вот он смотрел, смотрел и не находил. Как получилось поставить лайк Миша и сам не понял, просто рука дрогнула и палец нажал на дурацкое сердечко с левого бока, от чего парень тут же дёрнулся, но всё же не стал убирать уже поставленное и до ужаса тупое «мне нравится». Никита был в сети и наверняка видел все его манипуляции, поэтому слишком глупо сейчас метаться и идти на попятную. — Идиот, — пробубнил себе под нос Миша, после чего поймал на себе недоумённый взгляд матери и зацепился за беседу, которую та вела с отцом, стараясь отвлечься и не натворить ещё какой-нибудь фигни. Хотя… Разве получится выставить себя ещё большим придурком? От разговора о достопримечательностях Казани, его отвлекло пришедшее уведомление, открыв которое Миша замер, несколько раз подряд перечитывая только одну строчку, в которой стояла фамилия Орловского и «понравилась ваша фотография». А раньше Мише казалось, что подобные вещи просто несовместимы. --- Приехав в Казань, Миша влюбился в этот город заново. Целый день бродил с родителями по центру, посещал музеи и старался не заходить в соцсети, не проверять профиль Орловского и не думать об этом злосчастном «мне нравится». Подобная ситуация была с ним впервые и очень сильно напрягала. Никогда раньше он не реагировал таким образом на лайк под своей фотографией, не обновлял страницу другого человека несколько раз подряд и не ждал так долго сообщений от какого-то придурка. Это казалось невыносимым. Они оба дали друг другу время, оба должны были разобраться в своих чувствах и понять, хотят ли они дальше продолжать эти отношения или стоит всё закончить в самом начале. Только на деле вышло так, что предоставленное время шло Мише не на пользу, а во вред. Он много нервничал, думал и признаться честно, скучал. Это тоже настораживало и раздражало, но от подобных чувств к конкретному человеку уже было не избавиться, и парень просто с этим смирился, осознавая, что жить как раньше после встречи с Никитой ему совсем не хочется. Это было радостно и печально одновременно. С одной стороны, Миша начал понимать и даже почти принял тот факт, что он влюблён в Орловского и что это взаимно. Но в тоже время, они с Никитой были слишком разными, не слышали друг друга и иногда даже не пытались понять. Да, он знал, что им будет чертовски сложно и иногда больно, но уже не мог отказаться от того, что почувствовал, не мог взять и бросить Никиту, оставив его в пустоте и одиночестве. Они были нужны друг другу. И сейчас Миша это понимал, как никогда раньше. И он ждал. Ждал, когда Никита позвонит, напишет или сделает хоть что-то, кроме тупого сердечка под фотографией. Но тот молчал, а он сам не видел смысла снова навязываться и выслушивать обидные выедающие душу слова Орловского. Именно поэтому, если он и заходил в социальные сети, то старался всячески избегать хоть какого-то упоминания об Орловском, перестал обновлять его страницу и писать ему. Это было бессмысленно. Сейчас они оба должны были отдохнуть, подумать, куда двигаться дальше и наконец-то понять, с кем именно они хотят продолжить этот путь. Домой Миша пришёл только в восемь вечера и то пришлось соврать маме, что у него разболелась голова. Культурная программа — это, конечно же, прекрасно, но гулять почти двенадцать часов подряд в десятиградусный мороз — не самое лучшее времяпрепровождение. Поужинав, парень ответил на пришедшие ему сообщения от друзей, опубликовал самые удачные фотографии в Instagram, после чего решил полистать ленту и замер, потому что сразу же наткнулся на публикацию от Вани Абрамова, от которого давно хотел отписаться, но руки так и не дошли. На фото не было ничего необычного, за исключением синяка на скуле у Вани, который тот видимо замазал тональным кремом, но Миша всё равно разглядел. Ещё у него была новая непривычно короткая стрижка и какой-то хмурый взгляд. Но это было не самое главное. Он сделал селфи в квартире у Олега, в этом Миша даже не сомневался. Фотография явно была свежей, так как перед Новым Годом прическа у Вани была старая, да и не выглядел он вот так вот печально. Именно поэтому Миша напрягся, с недоумением разглядывая данное фото и пытаясь понять, каким образом и почему Олег решил скрыть общение с Абрамовым. В голове тут же всплыл брат Вани, Артём, который искал его не так давно и утверждал, что Ваня пропал. Если судить по фото, то приют он уже нашёл и ему даже не хватило ума держать это втайне. Миша усмехнулся, думая о том, что Олег снова не смог отказать Абрамову, хотя это было неудивительно. Олег бы не был Олегом, если бы не постарался помочь даже такому, как Ваня. Куда больше раздражал тот факт, что он просто скрыл всё от друзей и не говорил им ни слова. Хотя… Каким бы образом он донёс до них эту информацию? Олег знал, как много плохого сделал им всем, а особенно Мише этот парень, но и бросить его из-за своего сострадания и доброты тоже бы не смог, чем Абрамов и воспользовался. Миша сделал глубокий вдох, стараясь не нервничать, не злиться и не раздражаться сейчас. Если Ваня действительно находился в квартире Олега, это было конечно дико мерзко, но в тоже время друг по-другому бы не поступил. Только вот Миша его не осуждал. Ваня сделал много глупостей, но Олег всё равно ему доверял, а это многое значило. Но самое главное, что теперь ненависти и гнева по отношению к Ване не было. Лишь раздражение и усталость. Они оба были виноваты в том, что случилось и отрицать этот факт Миша теперь уже не мог. Единственное, чего ему хотелось, чтобы Ваня наконец-то оставил его и друзей в покое. Сделав глубокий вдох, Миша растянул губы в насмешливой улыбке, написал Ване «и как в гостях у Олега?», после чего открыл окошко Skype и набрал друга по видеозвонку. Блондин был в сети и ответил практически сразу же, что не могло не радовать. Олег сидел за компьютерным столом, улыбался в камеру и был по-прежнему таким же тёплым и уютным, от чего Миша почувствовал, как засосало где-то под ложечкой. По друзьям и по Олеже, в частности, он уже успел соскучиться и это было очень приятным открытием. — Привет, Миша, — расплылся в улыбке блондин, — очень рад твоему спонтанному звонку. Как раз думал тебе написать. Как дела? — Всё отлично, Олеж, приехали в шесть утра и уже с восьми бегали по городу. Маме нужно увидеть и узнать буквально всё. Задолбался немного, если честно. А ты как? Чем занимаешься? — Я тоже хорошо, — кивнул в ответ друг, — Макс вот в клуб позвал, но не очень хочется идти. Там будут Никита и Игорь, кажется, я лишний. Миша сделал глубокий вдох, услышав лишь упоминание об Орловском, который после случившегося спокойно ходил по клубам и видимо совершенно ни о чем не переживал. Хотя… Это было даже правильным. По крайней мере, таким образом он многое для них решил и прояснил. — Слушай, я тут хотел спросить… — начал было Миша, но его прервал влетевший в комнату Ваня, которого парень увидел благодаря тому, что Олег сидел спиной к двери. — Олеж, я тут фотку выложил, не подумал и мне… — блондин тут же осёкся, увидев Мишу по ту сторону экрана, громко ойкнул и выскочил из комнаты, оставив парней в оглушительной тишине. Пускай сейчас Миша был далеко от Олега, но ему казалось, что вокруг парня всё замерло и остановилось. Точно также, как и у него. Миша видел в глазах Олега разочарование, страх и панику, понимал, чего именно боится друг и не знал, как самому на всё это реагировать. Да, Ваню хотелось забыть и вычеркнуть из жизни, но если у него что-то случилось и он пришёл к Матвееву, а тот его пустил, значит действительно произошло что-то серьезное. И имеет ли право Миша осуждать друга за доброту? — Я не буду оправдываться, думаю, ты всё понял, — тихо произнёс Олег, при этом смотря ему прямо в глаза. Пускай друга парень видел сейчас через экран планшета, но взгляд полный уверенности в своей правоте он разглядеть смог. И это было похвально. За последнее время Олег научился отстаивать свою точку зрения, а не извиняться и пытаться исправить какой-то из своих поступков. При этом, он оставался таким же тёплым, не озлобился и не превратился в лицемерного козла, которых в окружении Миши было не мало. Зареченков не знал, кто именно повлиял на него таким образом, но определённо был благодарен этому человеку. — Я и не прошу, — усмехнулся Миша, внимательно смотря на друга, — просто объясни мне одну вещь. Если Ваня по каким-то причинам оказался у тебя в квартире, то зачем он делает фотку отсюда и выкладывает в сеть? Он совсем тупой или специально, чтобы я увидел? — Серьезно?! — Олег закатил глаза, явно недоумевая от поступка Абрамова. — Я не видел этого пиздеца. Слушай, я просто не мог поступить иначе. — Не расскажешь? — ругаться с другом не хотелось, так как совсем недавно они более-менее утрясли все свои взаимные претензии и недопонимание и разрушать установившееся перемирие было бы слишком глупо. Однако не спросить Миша тоже не мог, потому что должен был знать причины данного поступка. — У него проблемы в семье, — тяжело вздохнув, произнёс блондин, — очень серьёзные. Ему некуда было пойти. Я понимаю, что не должен был оставлять Ваньку у себя, но и бросить его не мог. Он не такой плохой на самом деле, глупый просто. — Я сейчас не буду говорить, какой он неплохой, — фыркнул Миша, — голова иногда до сих пор болит дико и прочие радости, но… Допустим, я не стану тебя осуждать, потому что отчасти понимаю. Только вот почему ты не попросил нас о помощи? Он пришёл к тебе после того, как его искал брат? — Да, — кивнул Олег, отводя взгляд сторону, — как я могу попросить вас о помощи после всего того, что он сделал? Вернее, не он, но с его подачи. Вы же его ненавидите. И я должен. Но не могу. А не говорил, потому что боялся того, что потеряю вас. Вот и всё. — И надолго он у тебя? — нахмурился Миша, которому данная ситуация не нравилась всё больше и больше. — Попросил месяц, но может и больше, — вздохнул Олег, — он говорил со своим братом, думал, что тот ему поможет, но Артём велел ему возвращаться домой, сказал, что не будет потакать его прихотям и давать ему деньги на съемную квартиру. Только вот домой Ваня вернуться не может. Его избил собственный отец и у них… В общем, всё дерьмово. — Пиздец, — выдохнул парень, осознавая, что всегда считал Ванечку глупым легкомысленным мальчиком и даже не задумывался о том, что у него могут быть серьёзные проблемы. — Вот и я о том. — Слушай, а ты не думал обратиться к Максу? — задумчиво выдал Миша. — Он ведь может помочь. Да, в восторге не будет, но всё же. Скажи, что я не против и что так будет лучше. Просто… Если к тебе заявится Даня и увидит Ваню, то будет драка. Я гарантирую. — Этого я и боюсь, — невесело фыркнул Олег, — но… Каким образом Макс поможет? Да и зачем ему это? — Может, потому что мы друзья? — улыбнулся в ответ Миша. — Я думаю, что он или найдёт кого-то, к кому можно пристроить этого придурка или хату ему снимет. А Ваня потом ему деньги отдаст. Да и вообще, неужели Ванечка себе ёбаря за это время найти не смог? — Миша! — Ладно, ладно, — фыркнул парень, — но насчёт Макса, я тебе серьёзно предлагаю, если хочешь избежать проблем. И пусть этот дебил фотку удалит. — Почему ты так спокойно воспринимаешь тот факт, что он у меня? — настороженно спросил Олег. — Я больше боялся именно твоей реакции. — Я сам не знаю, — пожал плечами Миша, — если бы это случилось пару недель назад, я бы очень разозлился. А сейчас… Я просто хочу, чтобы он больше ко мне не приближался, но при этом не желаю ему зла. Я тоже не святой и много говна ему сделал, поэтому как-то так. — Спасибо, Миш, — улыбнулся в ответ Олег и это «спасибо» значило намного больше, чем все те слова благодарности, которые они говорили друг другу за два года дружбы. --- Всё оставшееся время в Казани, Миша буквально излазил вдоль и поперёк весь город, естественно, благодаря энтузиазму мамы. Впечатлений было, конечно, много, но последние два дня парень решил посвятить себе любимому, именно поэтому просто валялся в кровати, сидел в интернете и слушал хорошую музыку, стараясь ни о чем не думать. Только вот не думать не получалось. В голову постоянно лезли мысли о Ване, Олеге, который в очередной раз связался с ним и скрыл это всё от друзей, а самое главное о Никите. О том самом Никите Орловском, который буквально минуту назад прислал Мише ничего не значавшее сообщение, от которого сердце забилось чуть чаще и, кажется, вспотели ладони. Кит 12:29 Ты где? Михаил 12:30 Привет, Никита. Я в Казани. Вернусь через пару дней. Кит 12:35 Ты дома? Михаил 12:36 Я дома, но в Казани) Кит 12:37 Выходи на улицу. Михаил 12:40 Никит? Кит 12:40 Просто выходи на улицу. Миша сделал глубокий вдох, отложил ноутбук в сторону, встал с кровати и тут же подошёл к окну, отодвигая штору в бок и пытаясь рассмотреть то, что происходило улице. Сердце тут же пропустило удар, стоило только увидеть у скамейки рядом с подъездом Никиту Орловского, который стоял к нему спиной, наклонив голову влево. Пускай Миша и не видел его лица, но точно знал, кто стоит у дома и от этого хотелось кричать громко-громко. То ли от счастья, то ли от удивления. Миша одевался очень быстро, наверное, так как никогда раньше, после сумбурно объяснил родителям, что идёт гулять, обещал быть с ними на связи и выскочил из квартиры, очень надеясь на то, что ему не показалось и что ждёт его действительно Никита. Как он здесь оказался и что они будут делать — это другой вопрос. Главное сейчас увидеть этого человека, выслушать его и хоть раз постараться услышать. Рядом с его подъездом действительно стоял Никита, нервно курил и пинал краешком ботинка валяющуюся недалеко от него банку из-под газировки. При виде этой картины Миша облегчённо выдохнул, радуясь тому, что он не ошибся и не выдал желаемое за действительное. — Привет, — произнёс парень, стараясь держать себя в руках и контролировать почти исчезнувший при виде этого человека голос. По Никите он безбожно скучал и подобный факт скрывать было слишком глупо. Этот человек так быстро и так сильно проник в его жизнь, что вытравить его из своего организма было теперь очень сложно. Да и не хотелось, честно говоря. — Привет, — Никита резко обернулся, выбросил сигарету и уставился на Мишу, пристально его разглыдывая, как будто бы пытаясь запомнить каждую его черту. — Что ты здесь делаешь? — разговаривать с Орловским было очень сложно. Во-первых, Миша совершенно не понимал, как этот человек оказался здесь и главное зачем. А, во-вторых, он боялся того, что они снова будут обсуждать всё то, что случилось и именно эта беседа многое решит для них. — Приехал к тебе, — пожал плечами Никита, — не мог больше ждать. Узнал через Макса адрес, где ты остановился, снял квартиру в доме напротив на сутки. И вот я здесь. — Серьёзно? — удивлённо выгнул бровь Миша. — Ты рванул сюда на один день, чтобы поговорить со мной? — Чтобы увидеть тебя, — выдохнул в ответ Никита, — очень тупой поступок, но мне такое поведение свойственно. — Да нет, это… — Миша замолчал, не зная, какие слова будут уместны в данной ситуации. Он совершенно ничего не понимал и в голове была полная каша, но всё же одну мысль он осознавал чётко и правильно — Никита забил на всё и приехал к нему просто потому, что захотел его увидеть. — У тебя же учёба началась или нет? — нахмурился Миша, внимательно смотря на парня напротив и отмечая тот факт, что синяков у Никиты уже не было, лишь небольшая ссадина под губой. — С понедельника, — отмахнулся парень, — но не могу остаться дольше, у папы завтра день рождения, должен быть с ним. — Ты бы мог вообще не приезжать, я думаю, что мы смогли бы поговорить, когда я… — Закрой рот, — голос Никиты звучал холодно, властно, но совсем не зло, а скорее в его тоне чувствовалась надежда. Надежда на то, что они не будут пытаться выяснить отношения, а просто попробуют понять друг друга.  — Послушай, я приехал, потому что соскучился. И я хочу всё решить сразу, не дожидаясь непонятно чего. Поэтому, если ты также в этом заинтересован, давай зайдём ко мне, выпьем чая и просто поговорим, — нарушил тишину Никита, внимательно смотря на Мишу. Парень сделал глубокий вдох и кивнул, так и не решившись сказать хоть что-то. Им действительно нужно было поговорить, выслушать друг друга и наконец-то решить, куда и как им двигаться дальше. Миша не знал, чем именно закончится этот разговор, но понимал, что сам никуда и никогда не сможет отпустить этого человека. Человека, который за такой короткий срок смог изменить его мысли, чувства и его самого. --- Квартира, которую снял Никита находилась в доме напротив на шестом этаже. В стоящем через дорогу доме Миша жил также на шестом этаже, что забавляло, особенно, если учесть тот факт, что несколько дней назад ему как бы невзначай писал Максим, расспрашивал на какой улице и в каком доме он живёт, говорил, что в Казани якобы учится его друг и ему просто интересно. Миша улыбнулся только сейчас понимая, что этот «интерес» теперь стоит прямо перед ним и смотрит на него в упор, явно боясь начать этот разговор первым. — Я не думал, что ты приедешь, — честно признался Миша, нарушая установившуюся тишину. Они стояли в прихожей друг напротив друга и были как те самые дома — всего лишь через дорогу, казалось бы, совсем близко, но в тоже время в разных мирах, с разными судьбами и окружённые разными людьми. Всё что они могли — иногда заглядывать в окна друг друга, стараясь быть рядом хотя бы так. — Я не мог больше ждать, — на выдохе ответил Никита, — боялся, что чем больше времени пройдёт, тем сложнее потом будет просто поговорить и объясниться. — Никит… — начал было Миша, но замолчал, снова столкнувшись с тёмными, как будто бы поедающими его, глазами. Договорить фразу он уже не смог, Орловский поймал его пристальный взгляд, после чего как-то сдавленно выдохнул и резко сократил расстояние между ними. Дальше говорить не хотелось. Нужны были лишь губы Никиты, его руки, резко сбросившие с плеч куртку и язык, вылизывающий как будто бы не только рот, но и душу. Миша снова забыл обо всё на свете, стоило только прикоснуться к этим губам, провести руками по напряжённой спине Никиты и осознать, что происходящее не является сном или плодом больного воображения. Орловский действительно приехал к нему, жадно целовал его и никуда не собирался уходить, а это было самым главным. Именно поэтому Миша отпустил себя, стараясь не думать о том, что их ждёт дальше и отбрасывая мысли о сложившейся ситуации, которая, кажется, повторялась. Теперь это было неважным, Никита укусил его за шею, тем самым выбивая из головы все глупости и страхи и заставляя сдавленно выдохнуть и наконец-то отвиснуть, начиная действовать. Миша рыкнул прямо в губы Орловскому, после чего резко перехватил инициативу, заставляя теперь уже парня напротив застонать и задёргаться в его руках. — Подожди, — выдохнул в губы Никита. Он отодвинулся от Миши и не разрывая зрительный контакт стянул с себя мешающую куртку, вслед за которой полетел и свитер, при этом снимал одежду он медленными плавными движениями, от чего Миша задохнулся, мечтая как можно быстрее притянуть Никиту обратно, ощутить тепло его вспухших от поцелуев губ, почувствовать, как дрожит и трепещет тело под его руками и осознать, что в мире больше нет никого, кроме них и тех ощущений, в которых они сейчас купаются. Сократить расстояние ничего не стоило, но парень понимал, что сейчас это будет лишним. Каждый раз Никита играл с ним в свои странные, но такие притягательные игры, от которых он отказаться уже был не в силах. — Разуйся, — приказным тоном произнёс Орловский, после чего резко выгнулся, открывая Мише обзор на его обнажённую спину и буквально подчиняя своему голосу. Парень лишь усмехнулся, наблюдая за разыгрываемым для него представлением, но сопротивляться не стал, так же молча нагнулся, скинул с ног ботинки и замер на месте, ожидая дальнейших действий от Орловского, который долго себя ждать не заставил. Выпрямился, как-то хитро и хищно ухмыльнулся, после чего резко дёрнул Мишу на себя и прошептал ему в самые губы: — А теперь, поехали. После чего крышу сорвало окончательно. Стало слишком жарко, рубашка прилипла к телу, принося неприятные ощущения, чем тут же воспользовался Никита. Как будто бы прочитав его мысли Орловский, не разрывая поцелуй резко дёрнул за рубашку, буквально отрывая все пуговицы, от чего Миша вздрогнул, но не протестовал, потому что было совсем не до этого. — К хуям её, — выругался прямо в губы Никита, стягивая с него рубашку и отбрасывая её куда-то позади себя. Теперь они прижимались друг к другу голой разгоряченной кожей, от чего Миша задыхался и млел от ощущений, от того, как близко находился сейчас Никита и от осознания, как он сам возбуждается лишь от взгляда или прикосновения другого парня. Раньше такого не было. Да, его часто цепляли тела и страсть, которую дарили мальчики на ночь, но никогда ещё он не возбуждался настолько быстро лишь от осознания того, кто именно находится рядом. — Как я же скучал, — в губы прошептал Никита, после чего с силой дёрнул Мишу за волосы, тем самым заставляя его зашипеть и задрать голову к верху, после чего тут же впился зубами ему в шею, вызывая у парня дрожь по всему телу и хриплый стон. — И я скучал, — выдохнул Миша, ощущая, как длинные пальцы Никиты ощупывают его пресс, щипают за соски и заставляют буквально плавиться в его руках. В ответ на это Орловский вновь лишь усмехнулся и вжикнул ширинкой на его джинсах, после чего тут же накрыл возбуждённый член рукой, заставив Мишу рвано вздохнуть, так как воздуха не хватало катастрофически. Дрочил Никита также, как и жил: быстро, стихийно и до полной темноты перед глазами. Миша задыхался, впивался пальцами в плечи парня и совершенно ни о чём не думал, растворяясь в этом мгновении. — Кстати, тут есть кровать, — прервал движения рукой Орловский, от чего Миша лишь жалобно всхлипнул, закусывая губу от ощущений, как неприятно и больно возбуждение отдаётся в каждой клеточке его тела. — Так пошли, — прошептал парень в самые губы, хаотично пытаясь расстегнуть ремень на брюках Орловского. Тот лишь рассмеялся в ответ, накрывая его губы своими, после чего притянул парня ещё плотнее к себе и пошёл спиной куда-то вперёд, заставляя Мишу слепо следовать за ним. На кровать они упали уже абсолютно голые, на ходу успевая стянуть с ног носки и падая на холодные, тут же пропитывающиеся их теплом и страстью простыни. — Подожди, — снова прошептал в поцелуй Никита, после чего скинул с себя Мишу и потянулся к стоявшей рядом тумбочке, из которой извлёк смазку и презерватив. — Ты подготовился, — усмехнулся в ответ Миша, после чего резко перевернулся, подминая под себя Никиту и, выхватив из его рук смазку, быстро открыл её, выдавливая себе на пальцы и хрипло выдыхая лишь от одного взгляда на распластавшегося под ним Никиту, который тут же вздрогнул и страстно выдохнул, стоило только Мише ввести первый палец. — Значит, в клубе не развлекался? — усмехнулся Миша, тут же кусая Никиту за губу. — Тебе уже доложили, — фыркнул тот, после чего тут же глухо застонал, так как Миша резко вставил в него ещё два пальца, — больной ублюдок. Я тебя привяжу к кровати и трахну так, что ты потом неделю ходить не сможешь. — Просто заткнись, — улыбнулся в поцелуй Миша, тут же зализывая нижнюю губу, которую несколько секунд назад он жадно истязал. Когда Миша наконец-то вошёл в него, Никита уже не сдерживался и стонал практически в голос, заставляя парня растворяться во всём этом, вбиваться ещё сильнее и чуть ли не терять сознание лишь от мысли о том, кто сейчас под ним. Он задыхался от ощущений, чувствуя, как скользит в Никите его собственный член, терзал уже давно опухшие губы парня и сдавленно шикал каждый раз, когда Орловский особенно яростно проводил ногтями по его спине, как будто бы старясь оцарапать как можно сильнее. Он накрыл рукой член Никиты, получая в награду очередной хриплый стон, после чего задвигался ещё быстрее, буквально втрахивая того в матрас и ощущая, как опасно скрипит под ними кровать. Темп увеличился, и Миша буквально задыхался, ритмично двигая пальцами и синхронизируя с этими движениями толчки, тем самым заставляя Никиту метаться под ними всё быстрее и громко стонать. Орловский кончил первым, пачкая пальцы Миши, громко застонал и сжался, от чего Миша ушёл в нирвану сразу же за ним, после чего снял презерватив, завязал его в узел, небрежно бросив на пол и упал на кровать рядом с хрипло дышавшим парнем. — Теперь бы сходить в душ, но я, кажется, не совсем жив, — выдохнул Никита, блаженно закрывая глаза и подкатываясь под бок Мише. Парень в ответ на это лишь улыбнулся. Куда-то идти и что-то делать сейчас не хотелось совершенно. Лишь лежать рядом с этим человеком, разговаривать и осознавать, что своими действиями Никита сделал куда больше, чем сказал. И это было прекрасно. — Я предлагаю хотя бы отдышаться, — фыркнул Миша, гладя парня по волосам и ощущая, что впервые за две недели он наконец-то чувствует себя спокойным и счастливым просто потому, что этот человек сейчас находится рядом с ним. — Не хочу уезжать завтра, — выдохнул Никита, поднимая глаза вверх и внимательно смотря на Мишу, — опять придётся тебя ждать. Это ужасно. — Я вернусь через два дня, — улыбнулся Миша, щёлкнув Никиту по носу, — не успеешь даже соскучиться по мне. — Останешься у меня сегодня? — надежду в голосе Орловский даже не пытался скрыть. — У меня самолёт завтра в девять утра. — Останусь, конечно, не говори глупости. Никита лишь кивнул в ответ и закрыл глаза, погружая их в тишину, которая сейчас не угнетала, а расслабляла и помогала собраться с мыслями, несмотря на усталость и полное ощущение умиротворённости при этом. Сейчас не было никакого желания думать о том, что случилось почти две недели назад, пытаться подобрать нужные слова и как-то оправдаться. Главное, что Никита был рядом и никуда не собирался уходить, а это уже многое значило. — Я разговаривал с Даней, — подал голос Орловский, резко разворачиваясь в руках Миши и укладываясь на спину. — О чём? — выдохнул Зареченков, осознавая, что этот разговор всё же неизбежен, даже в такой момент. — Не думай, что меня заставил Максим. Я сам решил, хотя и не видел в этом смысла. Но мы вроде как поняли друг друга и решили держать нейтралитет. Слушай… — Никита сделал глубокий вдох и закусил губу, явно нервничая, — я не знаю, как правильно тебе объяснить всё то, что я чувствую. — Объяснять именно так, как ты ощущаешь, — тихо произнёс Миша, пододвигаясь ближе к Никите и обнимая его за шею, сейчас почему-то казалось, что именно этот разговор будет одним из самых важных и откровенных для них. — Я знаю, что совершил ошибку, когда попросил Марка переспать с Даней и сфоткать всё это, — начал Никита, снова закрывая глаза, — просто… Я хотел защитить Максима и посчитал, что это самый лучший выход. Знаю, тупость, но тогда, мне казалось, именно так. Я знал, что могу потерять тебя и Максима, но готов был пожертвовать всем, главное, чтобы он был счастлив. Но… Это я так думал. Когда Даня рассказал тебе обо всём, я чуть не умер прямо там, правда. Казалось, что сердце остановится и всё, не знаю даже, как приступ эпилепсии не произошёл. Я бы не удивился. Лишь после твоего ухода я осознал, что я наделал. И нет, я не раскаялся, потому что меня бесит ваш Даня и то, как вы все с ним носитесь. Я просто понял, какой я глупый. Я ревновал Даню к Максиму, боялся, что этот придурок отнимет моего лучшего друга, но даже не задумался о том, что я уже обрёл нечто большее и как страшно мне будет это терять. — Никит… — Подожди, я должен сказать, — отчаянно продолжил Орловский, — я просто хочу, чтобы ты меня понял. Мне очень страшно остаться одному. Меня всегда все бросали. И рядом со мной с детства только Максим. Никого больше. Если он когда-нибудь уйдёт, я не знаю, что со мной будет. Я всегда считал его своим, мы были куда больше, чем друзья, я не знаю, как это объяснить, как будто бы братья-близнецы, но с абсолютно разными лицами и характерами. Я нуждался в нём, как и он во мне и мне казалось, что так всегда будет. А потом появился этот Даня и вы… Знаешь, как я бесился. Опять же, понимаю, что это глупо, но только Максим вытаскивал меня из всего дерьма, в которое я попадал, только он принимал меня таким, каков я есть. И именно поэтому мне иногда очень страшно его потерять. Только это убивает меня ещё сильнее. Знаешь, один американский писатель когда-то говорил о том, что открыл, как человек может презирать самого себя — это происходит, когда он осознаёт, что поступает неправильно, но не может остановиться. Именно так случилось и со мной. Никита снова замолчал, а Миша просто лежал рядом, не в силах произнести хоть что-то и осознавая, как много страхов и комплексов у, казалось бы, баловня судьбы. Они все ведь иногда завидовали Орловскому, он мог одеваться, как хотел, мог менять тачки хоть каждый месяц, был завсегдатаем всех тусовок и жил на полную катушку, но никто и никогда не пытался заглянуть в его душу. Туда, где прятался маленький одинокий мальчик, главным страхом которого была боязнь быть покинутым. И именно из-за этого страха мальчик порой делал такие вещи, после которых все родные люди уходили от него, тем самым развивая страх ещё сильнее и разъедая душу мальчика всё больше и больше.  — Я люблю тебя, Никита, — эти слова Миша произносил впервые и дались они ему, как ни странно, очень легко и спокойно. Просто констатация факта и не более. То, что он принял не так давно, но осознал и старался беречь. То, что он разглядел в Никите не сразу, не понимал и от чего порой прятался. То, что он так долго отрицал и так просто нашёл в другом человеке. В человеке, который мог его, как уничтожить, так и сделать самым счастливым на свете. Никита в ответ лишь громко выдохнул, распахнул глаза, перевернулся на бок и нечитаемым взглядом уставился на парня. Миша не знал о чём он думал и, наверное, даже не хотел этого знать. Орловский зацепил его именно своей странностью, напористостью и какой-то загадкой, которую не по силам разгадать вообще никому. — И я тебя люблю, Миша, — шёпотом произнёс Никита, после чего обнял Мишу поперёк живота и уткнулся носом ему в шею, тем самым вызывая мурашки и лёгкую дрожь. Они снова замолчали, но хоть что-то объяснять и говорить больше не требовалось. Впервые в жизни Миша осознал, что понимает Никиту, ощущает его страхи и самое главное, не пугается их. С Орловским никогда не будет легко — это факт, данная ситуация для них явно не последняя, потому что иногда за Никиту будет говорить не он сам, а его болезнь и не совсем понятные другим людям обиды или идеи. Но Миша был готов к этому, вернее… Старался морально и физически подготовить себя, ведь другого пути у него уже не было. Потому что привыкнуть и полюбить такого человека, как Орловский достаточно просто, а вот вычеркнуть из своей жизни практически нереально.