Слухи не врут

Эти полосы черно-белые. Я нашел любовь, но потерял в нее веру. Она жива, и она еще дышит. И я, чувствую, она меня тоже ищет. Болит голова, но нет аспирина. Так зачем, же я пью эти таблетки от кашля? Не нужны заменители этого мира — Есть болезнь, от которой нет лекарства. ©

Максим проснулся в обнимку с Даней, чувствуя, как его организм определённым образом реагирует на лежащего рядом парня и снова проклиная себя за это. Звягинцев лежал спиной к нему, позволяя Максиму обнимать его вокруг талии, утыкаться носом ему в шею и тыкаться стояком куда-то в бедро. Зарецкий сделал глубокий вдох и отодвинулся от Дани, вновь ощущая, как мерзко и противно он себя чувствует. Сейчас хотелось обнять Даньку, уткнуться ему носом в шею и просто лежать рядом, ощущая тепло и спокойствие. Но такого никогда не было и не будет. Всё что они могли делать вместе — это не понимать друг друга. И настала пора это прекратить. Не было больше смысла давать шансов, попыток и что-то обсуждать. Они были определённо дороги и близки друг другу, но не более того. Слишком уж глупо надеяться и заставлять Даню его полюбить, заключать с ним какие-то договоры на это и радоваться данному шансу. Не смотря на дерьмовый поступок, его лучший друг Никита снова оказался прав — пока он сосредоточен на Звягинцеве и пытается хоть как-то быть ближе к нему, он делает себе больнее, оставаясь со своей одержимостью один на один. Любовь к Дане уже действительно стала болезнью. Горькой, тяжёлой и хронической. Она каждый день становилась всё больше и больше. Она была жуткой, неизлечимой. Но её можно было вырвать с корнем, растоптать ногами или уничтожить временем. Максим решил, что ему подойдут оба варианта. Зарецкий ещё раз посмотрел на спящего Даню, аккуратно пододвинулся ближе к нему, провёл рукой по волосам, взъерошивая их больше обычного и снова подумал о том, как бы он был счастлив делать так каждый день. Просыпаться рядом с этим человеком, пить с ним кофе с утра, гладить его по голове, смеяться с ним и обсуждать всякую ерунду. Просто быть с ним вместе. Без обещаний, не из-за жалости или чего-то ещё, а лишь потому что так правильно и нужно. Но всё это казалось иллюзией и глупостью. Глупостью, с которой необходимо бороться. Максим сделал глубокий вдох, лениво поднялся с кровати, надел домашние шорты и футболку, после чего вышел из комнаты, бросив долгий и усталый взгляд на мирно спящего Даниила. На кухне он заварил себе кофе, подогрел приготовленные Звягинцевым пирожки и надкусив один, понял, что это невыносимо. Он определённо сходил с ума. Помешался на человеке, который уничтожал его каждый день, из-за которого он вёл себя, как придурок и окончательно поехал головой. Эти два года с появлением Дани полностью изменили его жизнь. Не было бы и дня, чтобы он не думал об этом человеке, не представлял их вместе и не мечтал о том, как бы ему хотелось быть Никитой. Безответная любовь — это очень дерьмовая штука, но ещё хуже, когда объект обожания капает слюной на твоего лучшего друга. — Ты чего тут сидишь? — раздался за спиной сонный голос Дани. Максим вздрогнул и резко обернулся, снова залипая на стоящем в его футболке Звягинцеве. Даниил надел её поверх своей рубашки, только вот данный факт теперь не радовал. Это было ужасно. Настолько, что хотелось просто подскочить к парню, с тащить с него эту футболку и выкинуть её нахрен. Даня как будто бы издевался, зная как остро и болезненно реагирует на всё это Максим. А может быть, действительно просто смеялся над влюблённым в него по уши другом? Это должно быть очень забавно, в самом деле. — Я хочу с тобой поговорить, — спокойно начал Макс, стараясь сделать так, чтобы его голос не дрожал от боли и отчаянья. — О чём? — нахмурился Даня. — Я… — начать было сложно, поэтому хотелось оттянуть момент, как можно дольше, — я не понимаю, почему Кит так поступил. Боюсь представить, если бы что-то с тобой случилось. Это низко и подло, правда. — Ты же мне вчера всё рассказал. Я тебя понял. Больше ничего не хочу слушать про Орловского и его ненависть ко мне. Я не знаю, чем заслужил такое, но… Мне уже почти не больно, обидно немного, не отрицаю, но всё-таки. Я больше не люблю Никиту и куда проще воспринимать этот его поступок сейчас. По крайней мере, он открыто дал понять, как ко мне относится и что обо мне думает. Теперь не буду строить глупых иллюзий. — Я не об этом, — отмахнулся Максим, — твои чувства к Никите меня не касаются. Я о том, что он не имел никакого права так поступать, но… Зачем ты рассказал Мише? Я теперь не знаю, как отнесётся ко всему этому Никита. Они бы могли разобраться сами. — Ты серьёзно?! — фыркнул Даня, с раздражением смотря на Максима. — Я не понимаю тебя. Во-первых, они были вместе, когда я приехал и Миша сам захотел узнать, что случилось. А, во-вторых, разве Миша не должен знать, какой ублюдок его парень? Зарецкий, к чему это всё? — Знаешь, я тут подумал… — Максим понимал, что как только он произнесет эти слова, обратного пути уже не будет, он навсегда потеряет Даньку и будет ненавидеть себя ещё больше, только вот сейчас терпеть его присутствие было невыносимо. Да, пускай они договорились оставить всё как есть, быть друзьями и прекратить пытаться построить какие-то отношения, но это было ерундой. Даня был рядом, на расстоянии вытянутой руки. Он улыбался, смеялся, разговаривал. Он был собой. Тем, от кого нужно было избавляться. Последние два года Максим не видел никого, кроме Звягинцева и очень хотел, если не убить свою любовь, то хотя бы её приглушить, потому что впервые за долгое время ему действительно хотелось жить, а не существовать. — Что? — голос у Дани был ломким и настороженным, он явно нервничал и это не укрылось от Максима. — Наверное, нам лучше не общаться какое-то время, — сказать это было куда легче, чем осознать, — я не говорю о том, что не хочу тебя видеть, просто… Мне это сложнее делать, чем я думал. Я не могу просыпаться с тобой вместе, спокойно смотреть на то, как ты готовишь мне ужин, видеть тебя в моих футболках и нормально это воспринимать. Так не делают друзья, Даня. Если ты не понимаешь этого или не умеешь вести себя иначе, то нам нужно просто отдохнуть друг от друга. Я хочу прийти в норму и не сходить с ума, каждый день занимаясь самоедством. Я не хочу делать тебе больно и держать тебя в напряжении. Мне не нужна твоя жалость. Я хочу просто отдохнуть, услышать себя и понять, куда мне двигаться дальше. — Блять, Зарецкий, — сузил глаза Даня, что не предвещало ничего хорошего, — опять начинается. Слушай, просто определись, чего ты хочешь. Сначала орёшь о том, что любишь меня, потом просишь дать шанс и, когда я вытираю об тебя ноги точно также, как это делал ты, сразу сдаёшься и хочешь остаться друзьями. А теперь и вовсе не общаться. Окей. Твоё право. Просто, что тебе придёт в голову в следующий раз? Опять будешь просить прощение? Или, может быть, захочешь, чтобы я переехал в другую страну, ведь так тебе будет легче? Знаешь что, я тоже заебался от всего этого. Мне надоело нервничать, переживать и срываться из-за тебя. Поэтому да, ты прав. Так будет лучше. Только я не буду тебя избегать или прятаться, это глупо, можешь делать так сам. Просто… Пойми уже наконец, кого и что ты больше любишь. Меня, себя или просто страдать. — К чему это всё? — насмешливо спросил Максим. — Я не определился потому, что боюсь сделать тебе больно. Только вот, мне так становится ещё хуже. — Ты уверен, что боишься сделать больно мне, а не себе? — усмехнулся Даня. — В любом случае, я не хочу слышать ответ. Просто оставь меня в покое и, если уже завтра ты решишь, что без меня не можешь, обсуди это с Никитой, а не со мной. В этом вы похожи. Два страдальца, которых такой ублюдок, как я постоянно обижает и унижает. Но знаешь, я не виноват в том, что я любил Никиту и уж тем более, не виноват в том, что не люблю тебя. После этих слов Даниил резко вышел из кухни, а через несколько минут громко хлопнула входная дверь. Максим же так и остался сидеть на месте, ощущая как разбивается на тысячи осколков его сердце и слыша, как в голове набатом звучит лишь одна фраза «Я не виноват в том, что не люблю тебя». --- Одному находиться в своей огромной квартире было невыносимо жутко и больно. Максиму казалось, что он сходит с ума. Тишина давила и убивала. Мысли разлетались в разные стороны, потом с бешеной скоростью неслись друг на друга и сталкивались лишь в одной точке соприкосновения, имя которой «Даниил Звягинцев». При этом, Зарецкий верил в то, что поступил правильно, понимая одну простую вещь — каким бы сильным он не пытался казаться, но рядом с Даней он глупый и влюблённый мальчишка, который так и будет оставаться маленьким и несчастным пока не избавится от того, что его убивает. И сейчас казалось, что вырвать всё с корнем — это пускай до ужаса больно, но правильно и верно. Для них обоих. Даня ведь тоже страдал, возможно, куда больше, чем сам Максим. Из-за своей любви он заставил страдать самого дорогого человека на свете и ненавидел себя за это. Даня был светлым, чистым и солнечным мальчиком. Добрым, немного наивным, но не истеричным, не злобным и не мстительным. Таким его делал сам Максим. И он это прекрасно понимал. Несколько лет подряд он пренебрегал друзьями, Даней… Лишь для того, чтобы самому было легче. Врал им, не приходил на встречи, откровенно их игнорировал лишь потому, что боялся. Боялся причинить себе боль. И теперь, когда боль пробила его броню, он не стал бороться с ней, а снова сдался, осознавая, что уже давно проиграл в этом бою. Ещё в тот день, когда к нему за столик посадили высокого взлохмаченного мальчишку. Мальчишку, которого он сегодня вычеркнул из своей жизни и без которого этой жизни у него теперь просто не будет. Парень сделал глубокий вдох, взял телефон и зашёл Вконтакте, пытаясь отвлечься и успокоиться. Но не получилось. В общем диалоге, где Миша написал, что уехал в Казань был Даня, в новостной ленте был Даня, в недавних сообщениях был Даня. Он был везде и это казалось невыносимым. Максим знал, что делает большую ошибку, понимал, что обратного пути уже не будет, но всё же осознанно нажал «удалить Даниила Звягинцева из друзей», после чего тут же написал Никите, осознавая, что если он останется дома и ему позвонит Даня для выяснения отношений, то он просто этого не вынесет. Хотя… Подсознательно Зарецкий знал, что поступил так именно для привлечения внимания человека, которого сам же решил вычеркнуть из жизни. Максим 23:52 Кит, привет. Ты как? Кит 23:55 Хай. Пока не сдох. А что? Максим 23:56 Ты один? Кит 23:56 Отец час назад уехал. Если ты за меня волнуешься, то я в норме. Максим 23:57 Можно приехать? Кит 23:58 Зачем? Морали читать? Если да, то не стоит. Я пока не готов с тобой разговаривать и каяться в своих грехах. Максим 23:59 Нет. Я решил, что нам с Даней не стоит больше общаться. И сказал ему об этом. И мне теперь очень хреново. Хочу напиться. Кит 00:00 Приезжай. Собирался Максим не долго. Так как он точно планировал пить, то на своей тачке ехать было бессмысленно. Именно поэтому парень вызвал такси и после того, как сел в машину, выключил телефон, понимая, что общаться с кем-либо сейчас он точно не сможет. Особенно с Даней. Да, конечно, вся эта ситуация, как и его поведение была глупой и детской, но Максим не совсем понимал, как ему теперь себя вести с парнем, по которому он сходит с ума. Он устал любить Даню и это было правдой. Уже практически на физическом уровне было невыносимо видеть его лицо, слышать его смех, смотреть, как он счастлив, зол или удивлён. Каждый день видеть этого мальчика и понимать, что он чей угодно, но только не его. Это убивало и разлагало куда сильнее, чем наркотики и алкоголь. Только вот Максим умел бороться с зависимостями. И от очередной он решил избавляться уже сегодня. Никита открыл ему с бутылкой виски в руках, от чего Максим лишь улыбнулся осознавая, что только этот человек всегда знал и будет знать, чего он хочет и как ему помочь. Никита был для него всем. Как и он для него. И это было куда сильнее, чем любовь даже к такому парню, как Даниил Звягинцев. Ведь не зря когда-то Даня влюбился именно в Никиту, от чего Максим бесился, ненавидел друга, но понимал почему и как это произошло. А ещё иногда очень сильно хотел быть таким, как Никита или Никитой, ведь только в таком случае он мог быть рядом с Даниилом. Слова о том, что Даня его не любит были верными и правильными. Это ведь действительно так. Пускай Максим с Никитой имели один типаж внешности, были чем-то похожи по характеру, но Зарецкий прекрасно понимал, что у него никогда не будет харизмы, ауры и обаяния Орловского. Когда-то давно Игорь назвал его «смазливым папенькиным сынком» и он по факту таким и оставался. Слишком смазливым. Слишком эгоистичным, выращенным заботливым отцом. И слишком не Никитой. — Ты очень хреново выглядишь, — отметил Орловский, пропуская Максима в квартиру, — что на этот раз случилось, человек-драма? Максим ничего не ответил, молча разулся, стащил с плеч куртку, снял шапку и пошёл в гостиную, где на столике уже стояла нехитрая закуска и два стакана. Увидев это парень лишь фыркнул, наблюдая за тем, как Никита разливает виски по стаканам, понимая его без слов. И это взаимопонимание было единственным, что до сих пор держало его на плаву. --- — Может быть, расскажешь, что случилось? — напряжённо спросил Никита после того, как они выпили несколько стаканов и переместились в спальню Орловского, валяясь на его большой кровати и наслаждаясь тишиной и обществом друг друга. Максим чувствовал себя спокойно и тепло рядом с самым родным человеком. Не нужно было что-то объяснять, кричать или пытаться быть услышанным. Да, они часто друг друга не понимали, ругались и не принимали какие-то поступки кого-то из них, но Максим прекрасно знал, что если будет нужно, он сможет в любое время прийти к Орловскому и тот молча сделает так, чтобы другу стало легче. Без слов, нравоучений и вопросов. Сейчас Никита был тихим и задумчивым, что настораживало Максима. И грузить его своими проблемами, честно говоря, не хотелось. Только вот парень знал, что как только он выскажется, станет намного легче. Пускай Даниила Никита и не любил, но всегда знал, как поддержать и успокоить Максима. И это многое значило для них обоих. — Он вчера пришёл ко мне вместе с Мишей и рассказал о том, что ты сделал, — протяжно выдохнув, начал Максим, — мы с Мишкой поехали к тебе, а Даня остался у меня. В итоге он не пошёл домой, и мы спали вместе. Ну… На кровати. А на утро я проснулся с привычным стояком на него и осознал, какой я мерзкий. — Мне смеяться нельзя, да? — фыркнул Никита, насмешливо смотря на Макса. — Ты решил перестать с ним общаться просто потому, что у тебя на него стоит? — Не смешно, Кит, — скривился парень, — ты же понимаешь, как я заебался. Ты любил Юру. Ты должен меня понять. — Я знаю, — выдохнул в ответ Никита, — но я не понимаю, что тебе говорить сейчас. Мне кажется, это не имеет смысла. Ты всё равно сорвёшься и позвонишь своему Дане. Я же тебя знаю, Макс. — Я удалил его из друзей. — Детский сад, — усмехнулся Никита, — а что ты будешь делать дальше? Как будешь общаться в общей компании ваших придурков? Или теперь начнёшь сторониться его и перестанешь общаться ещё и с друзьями? — Я… — Максим закрыл глаза, осознавая, что запутался окончательно, — я не знаю. Мне кажется, что я просто не должен оставаться с ним наедине. Я не могу видеть его рядом с собой. Мне это мешает. Я хочу наконец-то начать жить без него, может быть, найду себе кого-нибудь. — Странно слышать это от тебя, — задумчиво выдал Никита, — мне кажется или ты просто пытаешься себя обмануть? — А как иначе? — пожал плечами Максим, горько усмехаясь. — Разве ты себя не обманывал, когда встречался с Юрой? У тебя же тоже болело, но ты терпел, при этом зная, как я и он с тобой поступаем. Я тебя фактически предал, как и он, а ты… — Не переводи стрелки на себя и на этого козлину, — отмахнулся Орловский, — Юру я уже давно перестал любить. Наверное, ещё после того, как узнал про деньги. Я всего лишь ждал, когда ему это надоест. И вообще, я не хочу о нём говорить. Ты же знаешь. — А я не хочу говорить о Дане, — честно признался Максим, — я хочу жить без него, а не вспоминать о нём каждую секунду. — Хорошо, — кивнул друг, хлопая парня по плечу, — я не буду ничего говорить тебе об этой ситуации и о твоём поступке. Даже расспрашивать ни о чём не стану. Просто… Что ты будешь делать дальше? — Я не знаю. Давай в клуб завтра сходим? Я расслаблюсь, может быть, найду себе кого-нибудь. — Снимешь пояс верности? — усмехнулся Никита. — Ой, да иди ты, — отмахнулся Максим, после чего посмотрел на притихшего, но явно задумчивого Орловского и добавил: — как дела с Мишей? — В каком смысле? — тут же нахмурился Никита. — В прямом, Кит. — Я также не хочу об этом говорить, — последовало в ответ, после чего парень поднялся, налил себе виски, залпом выпил и сделав глубокий вдох, лёг обратно. — Окей, — усмехнулся Максим, — он уехал в Казань. На две недели. — Да пусть катится хоть на Луну, — раздражённо ответил Орловский, при этом Максим видел, как он изменился в лице и такое поведение друга даже заставило его улыбнуться. — Спасибо, что ты у меня есть, — искренне произнёс Зарецкий, обнимая друга за шею, — я тебя пиздец, как люблю, Кит. — И я рад, что ты у меня есть, Макс, — ответил Никита, гладя его по волосам. И это было правдой. Тем самым большим и светлым чувством, которое было с ними с детства и которое они не разменяли на парней, на взаимную симпатию или что-то ещё. Они всегда были и будут вместе — это единственное в чём был уверен, а человек, который лежал рядом был тем, кого он никогда не смог бы потерять и бросить несмотря на глупости, ошибки и разногласия. Их дружба была для обоих спасательным кругом и Максим готов был бросить, что угодно, но только не этот странный, нелогичный, но такой привычный и верный круг. --- Олега в клуб Максим решил позвать спонтанно, но сейчас казалось, что это очень правильное и нужное решение. Во-первых, Никита пригласил Игоря, терпеть общество которого парню в одиночку не хотелось, а, во-вторых, чем больше родных людей, тем спокойнее и легче. Только вот единственное, чего не ожидал Максим — это снова встретить Ваню, которого притащит Олег, да ещё и попросит ему помочь. Этот парень Максима определённо бесил, но отказать другу он был не в силах и в первую очередь потому, что Даня бы отреагировал очень плохо, если бы увидел у Олега Ваню Абрамова. А заставлять нервничать Даниила он не хотел. Даже несмотря на то, что решил перестать с ним общаться. В клубе всё с самого начала пошло не так. Как только они пришли, ему написал смс Даня. Не стал разбираться из-за того, что Максим удалил его из друзей, не истерил и ничего не просил, а просто написал спокойное: «Я планирую сюрприз для Олежи на День Рождения. Если ты готов мне помочь, то перезвони». Максим закусил губу, проклиная Даню и себя за то, что вместо того, чтобы его проигнорировать он отправил банальное: «Хорошо» и вышел из клуба, бросив друзей. Просто потому, что его попросил человек, которого он пытается забыть. Идиотизм. Гудки казались вечностью и после того, как Даниил всё-таки снял трубку, мысли снова растворились, а слова пропали. Ничего не хотелось. Только стоять, курить, молчать и думать о том, как сильно он хочет считать Даню просто своим другом. Таким же, как Олег или Миша. Но это было невозможно, и они оба это понимали. Только Даниил до сих пор не унимался и давил на больное, видимо желая растоптать его ещё сильнее. — Что такое? — выдохнул Максим, с удовольствием затягиваясь сигаретой. — Ты где? — раздался в трубке напряжённый голос Даниила. — В клубе, с Никитой и Игорем, а что? — А Олег? Я до него не могу дозвониться. — Он с нами, — закусив губу, ответил Максим, понимая, как сильно это взбесит Даню. — Мило, — раздалось в ответ, — ты же помнишь, что у Олежи днюха двадцать восьмого и ты не забыл, что обещал мне с этим помочь? Мы ведь хотели организовать её у тебя, украсить квартиру и сделать ему незабываемый день. Я понимаю, что не должен был звонить. Просто мне нужно понимать, после сегодняшнего разговора ты будешь помогать или же мне организовать всё у себя в квартире? — Дань… — Максим замолчал, ощущая, как разрывается его сердце от противоречий и ненависти к самому себе, — если тебе не сложно, то лучше у тебя. У меня учёба скоро начинается, сессия. Мне не до этого. Но я обещаю прийти, правда. — Как хочешь, — холодно ответил Даниил, а Максим ещё несколько минут просто стоял на месте и слушал короткие гудки ровно до тех пор, пока не пришёл Никита и не потащил его обратно, перед этим в полной тишине выкурив с ним ещё по сигарете. После их возвращения оказалось, что Игорь из-за чего-то психанул и ушёл из клуба, Женя последовала за ним. При этом Олег также извинился перед ними и вызвал себе такси, что не на шутку насторожило Максима. Но возражать или пытаться что-то выяснить он не стал, в голове были только мысли о Звягинцеве, от которых нужно было избавляться как можно быстрее. Подходящего парня он приметил совершенно случайно. Вернее, и не увидел бы, если бы тот сам в наглую не подсел за их с Никитой столик, не заказал себе виски с колой и не начал непринуждённо болтать с ними о всякой ерунде. Мальчик был симпатичным, высоким блондином, голубоглазым и совершенно не похожим на Даниила. Он полностью игнорировал ядовитые реплики Орловского, громко смеялся и открыто флиртовал с Максимом, что безумно подкупало, а особенно после большой порции алкоголя, что они успели выпить буквально за полчаса до прихода парня. Именно поэтому, теперь его появление казалось чем-то нужным и правильным. Как пришествие Христа. Думать долго не хотелось, алкоголь сыграл свою роль, раскрепостив окончательно и позволив наконец-то отбросить ненужные мысли и боль. Максим уже сделал правильный шаг и возвращаться обратно или стоять на месте было бессмысленно. Их дружба с Даней изжила себе и превратилась в пепел, на котором любовь они так и не смогли построить. Поэтому нужно было просто идти дальше. И он пошёл. В самую заднюю кабинку туалета, где тот самый парень, имя которого он так и не узнал, шептал ему на ухо какие-то глупости, жадно целовал в губы и дрочил, шепотом вещая о том, как он рад был встретить такого горячего парня. А Максим стоял молча, позволяя незнакомцу делать с собой, что угодно. Ему было мерзко. Мерзко от своей больной любви, от своего тупого поведения, от собственной неопределённости. Казалось, что он просто заплыл за буйки, остался один на один с собой и начал тонуть, потому что тело сводило судорогами и болью, а у него не было времени на то, чтобы подумать и начать спасать себя. Он захлёбывался, задыхался и умирал. Этой его водой уже два года подряд был солнечный и милый мальчик Даниил Звягинцев. Мальчик, который смог его уничтожить лишь тем, что был рядом, топил его своей же рукой и не позволял ему всплыть и выжить. — Хватит! — рыкнул Максим, когда парень опустился на колени и пошло улыбнулся. Возможно, получилось резко и жёстко, потому что мальчишка громкой ойкнул и тут же отлетел к двери, с недоумением смотря на злого и мысленно проклинающего себя Зарецкого. — Извини, мне просто это сейчас ни к чему, — он знал, что поступает, как козёл, но и обманывать себя было глупо и мерзко. Именно поэтому он быстро застегнул джинсы, поправил одежду и, отпихнув от двери замеревшего парня, открыл защёлку и резко выскочил из кабинки туалета, встречаясь недоумённым взглядом с каким-то высоким худощавым русоволосым парнем, что мыл руки над раковиной, а теперь не скрывая пялился на Максима и на сидящего в открытой кабинке туалета, парня. — Чего, блять, уставился? — рыкнул Зарецкий, после чего смерил нечитаемым взглядом своего неудавшегося любовника и тут же выскочил из туалета, надеясь, что тот не побежит за ним следом и не будет предъявлять какие-либо претензии. На душе было омерзительно и холодно, как будто бы он всё-таки не утонул, но и не выжил, болтаясь где-то на дне озера в полуобморочном состоянии, но не задыхаясь от нехватки воздуха. И сейчас впервые за долгое время ему по-настоящему было жаль только себя. Он ведь правда устал и лишь хотел начать избавляться от этой зависимости, хотел жить спокойно и свободно. А что в итоге? Даже здесь его преследуют мысли о Дане, кажется, будто он ему изменяет, а от того ощущения, что он грязный и мерзкий никуда не пропадают, а только усиливаются. И в голове лишь один вопрос: «Когда это закончится?». Да и закончится ли вообще? — Быстро ты, — хохотнул Никита, хлопнув севшего рядом Максима по плечу и проводив насмешливым взглядом убегающего из клуба парня, — ну что? Не встал? — Я не могу, Кит, — Максим залпом осушил свой стакан с виски и, закрыв лицо руками, откинулся на спинку мягкого диванчика, — я правда хотел попробовать, думал, что мальчик симпатичный, в моём вкусе, что трахну его и станет легче. Но блин, он меня целовать начал и меня чуть не стошнило, а перед глазами лицо Даньки стоит. Это пиздец. Мне кажется, я с ума сойду так скоро. На удивление Зарецкого Никита не стал смеяться или шутить над ним, он просто подсел ближе, обнял друга со спины и произнёс то, что Максиму было необходимо: — Ты поступил правильно, что решил отпустить Даню. И также, что просто ушёл от этого парня, не пытаясь предпринять каких-либо действий и не проклиная себя потом. Всё будет хорошо, Макс. Обязательно станет легче. И впервые за долгое время Максим ему верил.