Слухи не врут

Я выключаю свет, ведь всё равно я никому не нужен. Вся та дрянь, что я копил — вырывается наружу. Каждый день не с той ноги. Дождливый город. Я простужен; И мне снова страсть не обрести к отражению в луже. ©

Даня был подавлен и разбит. Слова Максима набатом звучали в голове и при этом чётко давали понять, что это конец. Всему. Их дружбе, их общению, всей той любви, о которой так кричал Зарецкий и которую не мог почувствовать и увидеть Даниил. На душе было обидно и горько. Да, он понимал, что после того, как узнал о чувствах Максима вёл себя временами эгоистично и капризно, но у него и в мыслях не было унижать или топтать Зарецкого, потому что… Это было сложно объяснить. Он определённо не чувствовал того же, что и Максим, но и отпустить его не мог. Без Макса всегда было холодно и одиноко, в его футболках хорошо спалось, от него приятно пахло, и он был рядом. Несмотря ни на что. Макс всегда намного больше значил для него, чем остальные. И не как друг. С ним неуютно было валяться в одной кровати и просто смотреть фильмы, как с Олегом, с ним нельзя было вместе принимать ванну и пить вино, как они иногда делали с Мишей. И нельзя не потому, что он бы это все не принял или высмеял, а потому что было не комфортно и очень смущающе. Но при этом, иногда Макс казался самым близким и родным. Он был красивым, умным и он был рядом. Даня прекрасно понимал, что если бы когда-то давно не помешался на Никите, то ещё бы тогда в клубе спокойно начал флиртовать с этим парнем, потому что он казался классным. А теперь этот классный парень решил вычеркнуть его из своей жизни, потому что ему было больно. При этом до этого он метался туда-сюда, не понимая, чего хочет сам и мучая всех вокруг своими страхами, любовью и демонами, которых он даже не пытался держать в своей голове и каждый раз натравливал их на друзей. Даниил не понимал Максима. Не понимал его метаний и истерик, не знал насколько хватит Зарецкого и какую хрень он вытворит в следующий раз. Но ещё больше он не понимал себя. Запутался и устал. Не знал почему вёл себя, как придурок всё это время, почему истерил и из-за чего теперь так больно. Было чувство, что его предали, растоптали и выкинули. И от этого ощущения теперь почему-то сложно избавиться. Хотя он и не пытался. Это всё порядком утомило. Все попытки быть вместе, мысли, ссоры и прочее. Он не знал, что чувствует к Зарецкому, а самое главное не понимал, к чему это всё их приведёт. После признания в любви Максим был не стабилен, всё время срывался и топил их обоих в своих чувствах и в страхах. И сейчас почему-то казалось, что Максим принял верное решение. Для них обоих. Пускай без Зарецкого будет сложно и скучно, но в тоже время не придётся срываться, злиться на него из-за дебильных поступков, а главное, не нужно будет думать над своим поведением, не надо задевать Макса или же жалеть его, не нужно думать о том, что он чувствует. Его просто не будет рядом. И может быть, так правильнее. В любом случае, глупо обвинять и ненавидеть Зарецкого за принятое им решение. Всё действительно летело к чертям и хорошо, что Максим решил прекратить всё сам. Они бы не могли больше быть друзьями, а смотреть на то как Макс делает вид, что всё хорошо и вести себя как раньше было бы невыносимо. А то, что на душе мерзко и холодно, это ведь пройдёт обязательно. Исчезнет, как и мысли о Зарецком, как все его футболки и как те чувства, которые Максим растоплал и уничтожил окончательно. Только вот Даниил не понимал, от чего так больно и обидно. Он осознавал, что запутался ещё больше Зарецкого и понимал, что всем этим сам же уничтожал Макса. Делал ему больно настолько, насколько когда-то ему самому делал больно Орловский. Это было несправедливо и гадко. И с этим нужно было закончить ещё тогда — после признания Макса. Он ведь не мог ответить взаимностью, не должен был давать надежду и издеваться над человеком, который его действительно любил. Ещё тогда нужно было объясниться, ведь так они хотя бы смогли сохранить хоть какую-то дружбу. А теперь что? Только пустота и боль, оседающая где-то на сердце. --- Домой он приехал примерно через час. В квартире обнаружился только Данил, он сидел на кухне, пил какао и улыбался чему-то в телефоне. Хотя Даниил знал чему, вернее кому. И от этого снова неприятно закололо в области сердца. Отношения отца с Данилом были показательные примером для него на протяжении многих лет. Их любовь, преданность и верность заставляли мечтать о чём-то подобном, потому что… Ведь отношения должны быть именно такими — преодолевающими время, все препятствия и трудности. И, несмотря на тяжёлый характер отца, Даниил видел, насколько бережёт и любит его Данил. Это было взаимно. И прекрасно. Именно поэтому Даня сел напротив блондина, внимательно на него посмотрел и подумал о том, что именно благодаря благоразумию и отчаянности этого человека его отец, да и он сам были счастливы вместе на протяжении долгих пятнадцати лет. — Как ты смог так долго терпеть моего отца? — этот разговор хотелось начать немного иначе, но не было ни сил, ни желания подбирать правильные и нужные слова. — Что, прости? — улыбнулся Данил, после чего отодвинул кружку в сторону и внимательно посмотрел на Даню, который лишь закусил губу, понимая, что говорить с Данилом об этом будет странно, но необходимо. — Я просто люблю твоего отца, а он любит меня. Это то, что нас держит вместе и благодаря чему мы всегда готовы пойти на компромисс, — спокойно ответил Данил, — к чему эти вопросы, Данька? Ты выглядишь… Немного уставшим и разбитым. — Я поругался с Максом, — выдохнул Даня, стараясь не сталкиваться взглядом с Данилом, — ну это тот парень, который… — Который в тебя влюблен, — грустно улыбнулся блондин, — я помню его. Что случилось? — Я, наверное, не должен на тебя выливать свои детские проблемы, но я просто ехал домой и думал о том, что не могу держать всё в себе, — честно признался Даня, а под тёплым взглядом Данила он всё-таки немного успокоился и продолжил: — Он решил, что нам нужно не общаться больше, якобы он не может быть рядом со мной, не хочет больше быть моим другом. И что хочет забыть меня. Говорить об этом было ещё сложнее, чем вспоминать недавний разговор с Максом, но иного выхода парень не видел. Кроме того, он понимал, что без чьей-то помощи не сможет разгрести всё это дерьмо, не сможет выплыть сам и не запутаться в себе окончательно. Только вот грузить друзей всем этим не хотелось, они и так натерпелись от их с Максом нытья. Наступила пора взрослеть и отвечать за свои поступки, а не искать помощи или жалости. — Дань, ты можешь со мной поговорить, правда, — улыбнулся Данил, после чего перегнулся через стол и потрепал его по волосам, — говори откровенно. Тогда станет легче. — Я… — начать было очень сложно и страшно. Он всегда рассказывал многие вещи Данилу, потому что считал его своим другом и знал, что тот не будет ругать его, сдавать отцу или как-то на него давить. Блондин всегда мог найти к нему подход, помогал советом и делал так, что парень успокаивался и иногда прислушиваясь к советам Данила понимал, что проблемы были не такими уж глобальными, как ему казалось изначально. Только вот открывать душу было страшно и волнительно одновременно. — Я давно знал, что он меня любит. Ещё с октября, — выдохнул Даниил, решив, что если уж и говорить, то откровенно и честно, — случайно услышал. Он сам мне это сказал, думая, что я сплю. Тогда меня ошарашили его слова, я не знал как себя вести, начал присматриваться к нему, проводить с ним больше времени. Мне стал нравится Максим, я даже чувствовал, что благодаря этому признанию я начал по-другому смотреть на Никиту, ну ты про него в курсе. Я почувствовал, что у меня и не было ничего к Орловскому, лишь какая-то детская влюблённость, я был им одержим как будто бы. Не знаю. После услышанного признания я стал многое анализировать и понял, как глупо было гоняться за Никитой, в то время как Макс был рядом. Но… Потом он признался мне и всё полетело к чертям. Он очень много сомневался, боялся и загонял нас в угол. Я метался вместе с ним, не понимая, что мне делать и куда двигаться дальше. Он сначала хотел одного, потом другого, потом третьего, а теперь… Теперь он решил, что нам лучше вообще не общаться. И, с одной стороны, я его понимаю, но в тоже время, меня бесит, что он считает меня марионеткой, как будто бы играя со мной и постоянно дёргая за ниточки. Я не знаю, что взбредет ему в голову дальше и что мне с этим всем делать, тоже не знаю. Я запутался, Дань. И ненавижу себя за это. Данил долго молчал, сидел внимательно смотрел на Даню, которому было некомфортно под этим цепким взглядом светлых глаз. Тишина было неуютной и очень громкой. Казалось, что если бы напряжение, которое сосредоточилось на их кухне, умело бы говорить, то в эту же секунду оно бы обрушилось на Даниила, утопив его во всех страхах, боли и отчаянье Максима, которое он в полной мере ощутил и прочувствовал только сегодня. И, от которого так хотелось убежать и спрятаться. — Не мучай парня, Данька, — наконец подал голос Данил, — если он принял такое решение, то не трогай его. Пускай успокоится, примет свои чувства и осознает, куда ему двигаться дальше. За это время сам попробуй понять, чего ты хочешь — просто переключаться с одного парня на другого, когда тебе признаются в любви или действительно любить. — Ты тоже считаешь, что я во всём виноват? — выгнул бровь Даня. Было немного обидно. Даниил понимал, что он не ангел, да, его иногда заносило, он не мог контролировать всё то, что говорил или делал, но разве он заслужил? Заслужил всю это неопределённость, отчаянье и тоску? Разве, когда любят ведут себя так, как Макс? Игнорируют, забывают про свидания и открыто издеваются? Когда-то ему казалось, что так не любят, а теперь… Теперь он не понимал, что такое любовь. Когда-то давно он влюбился в Никиту, боготворил его и мечтал лишь о нём. А что в итоге? Этот человек готов был унизить и растоптать его лишь потому, что он не мог после одного признания радостно улыбаться и прыгать в койку к Зарецкому лишь для того, чтобы тот не страдал и был счастлив. Ему было обидно и одиноко. Он чувствовал себя брошенным и чужим для всех, любовь Максима не грела, а выедала душу, заставляя его сомневаться, истерить и переживать. Хотя изначально казалось, что она должна приносить лишь радость, улыбку и счастье. Только вот эта самая «любовь» полностью зеркалила его больную одержимость к Никите Орловскому и почему-то казалось, что как только пройдёт время, то она лопнет, как мыльный пузырь, а он сам останется стоять и смотреть, как Максим, который клялся в любви и верности, просил дать ему шанс и писал ему милые душераздирающие сообщения, просто уйдёт в обнимку с Никитой или кем-то ещё, оставив его одного разбитого и униженного. Так в принципе и вышло. — Дай время, Даня, — выдохнул Данил, тепло смотря на парня — и себе, и ему. Нельзя построить отношения, позволяя другому просто любить тебя в ответ. Это так не работает, Данька. Отпусти себя, не думай о том, как больно сейчас Максиму и как обидно тебе. Живи. Просто радуйся каждому дню, отдохни от всего этого, а потом посмотри на парня под другим углом. Не как на друга и человека, которого ты давно знаешь, а как на незнакомца. И лишь тогда ты увидишь, нужно ли тебе всё это. Понимаешь? Не бойся сделать кому-то больно, ведь если ты будешь позволять ему быть рядом из жалости, то так станет только хуже. Он же не слеп и не глуп, именно поэтому и принял такое решение, я полагаю. — Ты предлагаешь мне просто забить? — скривился Даниил. — Я предлагаю тебе жить и быть счастливым, — прозвучало в ответ и сейчас Даниилу показать, что это самые правильные слова за долгое время. — Спасибо, Дан, — выдавил из себя улыбку парень, — мне правда нужно было вылить на кого-то свои проблемы. Теперь действительно стало легче. — Обращайся, Данька, — кивнул мужчина, — я рад тебе помочь. И для меня важно, что ты мне доверяешь. — Папа на работе? — решил перевести тему Даниил, понимая, что сейчас совершенно не хочется думать о Зарецком. — Да, обещал, что сегодня будет дома, но как обычно не смог сидеть на месте, — усмехнулся Данил, — куда же там без него. Считает, что его сотрудники ни на что неспособны.  — Ну как обычно, — закатил глаза Даниил. — Ничего не поделаешь, — выдохнул блондин, — но он обещал прийти через час. Я обед приготовил как раз. Ты будешь? — Я не голоден, — помотал головой парень, а потом задумчиво посмотрел на Данила и хитро улыбнувшись, продолжил: — слушай, Дань, я тут спросить у тебя хотел… — Что такое? — А не планируешь ли ты двадцать восьмого числа сделать папе романтический вечер? Ну… Сходите в ресторан на всю ночь. Или ещё лучше, если ты снимешь какой-нибудь отель в этот день. Отдохнёте, развлечётесь, вспомните былые времена. Романтика и всё такое. — Что ты задумал? — напрягся Данил, вызывая на губах у Дани улыбку. — Просто у моего друга, Олега, День Рождения. Он сам отмечать точно не будет, ну ты знаешь, что он сирота и денег, что даёт ему государство и подработка, хватает только на еду и на оплату коммунальных услуг. Не до праздников ему, в прошлом году он вообще еле согласился пойти с нами в клуб и сам платил себе за коктейли, как оказалось на последние деньги. Поэтому, если мы его куда-то потащим, то он снова будет чувствовать себя некомфортно. Мы с Максом и Мишей давно договорились устроить ему праздник, накупить шариков, колпаков и устроить домашние посиделки в кругу близких людей. Поэтому я хочу устроить ему праздник в нашей квартире. Не бойся, хата останется в целости и сохранности, мы её даже не подожжем. Я бы напряг Мишу, у него мировые родители, уехали бы на дачу или к друзьям, но он свалил в Казань и вернётся только за день до Дня Рождения, Максим живёт один, мы планировали делать всё у него, но теперь… Я даже не знаю. Позвоню ему, конечно, узнаю. Всё-таки Олег наш общий друг и он не может быть свиньёй настолько, чтобы не помочь мне в организации праздника для Олежи. Но, честно говоря, я уверен, что он откажет. Поэтому и прошу тебя. Это будет пятница. Можно вообще снять номер на все выходные и круто отдохнуть. — А ты не боишься, что потом Дима узнает и всыпет тебе по полное число? — усмехнулся Данил. — Ты же знаешь, как он любит командовать и хочет, чтобы любой чих в этой квартире был согласован с ним. — Так ты ему всё расскажешь, — хитро улыбнулся Даниил, — ну за бокалом вина или в процессе занятия сексом. — Даня! — Ну Дан, пожалуйста, — я буду целый месяц мыть посуду. И мусор выносить. И даже убираться в комнате буду чаще, чем раз в неделю. Последнее не обещаю, конечно, но постараюсь. — А может быть всё-таки поговоришь с Димой? — настаивал блондин. — На дворе две тысячи двадцать восьмой год, у тебя два отца, с которыми ты живёшь. И ты до сих пор боишься его, Дань. Что за детский сад? — Я буду его бояться и через тридцать лет, — фыркнул Даня, — ты же знаешь, как он носится со мной. Он к логопеду-то меня отвёл только в шесть лет, когда ты настоял. А то я бы и в двадцать говорил, как недоразвитый ублюдок. Будь его воля он бы меня вообще на цепи держал, мне кажется. Он только тебя слушает, ты мой ангел в его демоническом тоталитарном царстве. — Да ну тебя, — отмахнулся Данил, улыбаясь при этом, — я сделаю всё, что от меня зависит.  — Спасибо, Дан, ты самая лучшая мамочка! — улыбнулся Даниил, вскакивая с места и обнимая хохочущего мужчину и думая о том, что с родителями ему действительно повезло. --- — Вот же тупой мудак, — фыркнул Даниил, осушая кружку с кофе и раздражённо смотря на часы, которые показывали уже пятнадцать двадцать. Вчера вечером он лежал на кровати и долго думал о Максиме, о Никите и его поступке, о том, что делать дальше и в каком направлении ему теперь двигаться. Ничего умного в голову не пришло, но зато он вспомнил про Марка и про диктофон, который обещал отдать. Этот тип ему совершенно не нравился, но он всё-таки здорово помог, поэтому необходимо было пойти ему на встречу и действительно отдать его вещь, а ещё поблагодарить. Всё же оставаться в долгу Даниил не привык, даже, если он был обязан людям, которые не понравились ему с первого взгляда. Именно поэтому он нашёл визитку и позвонил по указанному номеру. Марк ответил, обрадовался тому, что Даня на него не забил и сам назначил встречу на завтра в кафе ровно в три часа дня. Только вот прошло уже двадцать минут, а его до сих пор не было и это ужасно раздражало. Во-первых, потому что ситуация очень напоминала историю с Максом, а, во-вторых, бесил тот факт, что он сам пошёл на встречу человеку и в итоге был вынужден его ждать. Марк залетел в кафе в то время, когда Даня оплатил свой счёт и уже собирался уходить. Он подошёл к его столику, виновато улыбнулся и уселся напротив, раздражая парня ещё больше. — Извини, что опоздал, — виновато произнёс шатен, — меня на работу вызвали, у нас там завал полный с важной статьёй. В итоге проторчал с ней целый день, еле вырвался. — Ладно, — кивнул Даниил, после чего достал из рюкзака диктофон, передал его Марку и добавил: — я пойду тогда. Спасибо тебе за то, что рассказал мне всё. Это было очень важно, правда. — И ты так просто уйдёшь? — насмешливо выгнул бровь Марк. — Во-первых, я виноват, в том, что опоздал и как минимум должен угостить тебя десертом. К тому же я спас тебя, как мне кажется. И вообще, разве тебе неинтересно почему Орловский это сделал? И почему я тебе помог. — Я не знаю хочу ли знать об этом, — честно признался Даня, — да и мне казалось, что ты не будешь ничего рассказывать. — А я бы рассказал, — улыбнулся Марк, — к тому же, я летел к тебе через весь город. Я жутко устал и дико голоден. И мне бы хотелось, чтобы ты составил мне компанию, а не оставлял меня в одиночестве. Иначе я буду чувствовать себя полным лохом. — Ладно, хорошо, — кивнул Даниил, решив, что делать ему всё равно нечего, а общение с этим парнем может быть полезным. — Заказывай, что хочешь, я угощаю, — улыбнулся Марк, листая меню. — Серьёзно? Мне казалось, что это я должен тебя угостить. — Зачем студенту тратить карманные деньги на работающего мужика? — усмехнулся Марк. — Я могу себе позволить заплатить и за себя. — Я буду наглеть, — фыркнул Даниил, просматривая меню. — Наглей, я не против, — рассмеялся парень, от чего Даня задумчиво посмотрел на него, пытаясь понять, что сейчас происходит и как ему реагировать на сидящего рядом человека. Это парень казался опасным и хитрым. Он общался с Орловским, что уже давало не очень лестную характеристику о нём, к тому же он работал в жёлтой газетёнке, что также не делало его лучше. Перед встречей с Марком парень почитал в Интернете его статьи, наполненные цинизмом и желчью, и подумал о том, что от этого человека нужно держаться подальше. Только вот сейчас он не казался опасным. Открыто улыбался, шутил и даже располагал к себе, что настораживало. Марк не внушал никакого доверия. Общаться с ним особо не хотелось, но парень решил прислушаться к совету Данила и отпустить себя. Что им мешает просто пообедать и поболтать вместе? Это ведь ни к чему не обязывает, к тому же, возможно этот парень действительно смог бы рассказать ему хоть что-то, что пролило бы свет на тупое поведение Орловского. — Ты как себя после всего этого чувствуешь? — спросил Марк после того, как им принесли заказанную еду. — Никита тебя не третировал? — Всё нормально, — выдавил из себя Даня, — мне мерзко от всего этого, но я знал, как Никита ко мне относится и особо не был удивлён. Да, обидно, конечно. Но… Ничего ведь не случилось. Ты мне рассказал обо всём, и я во многом разобрался. По крайней мере, понял, как ко мне относятся друзья. — Я рад, если смог помочь, — кивнул Марк, — всегда нужно ставить на место таких людей, как Орловский. Надеюсь, он усвоил урок. Судя по тому, что он мне звонил сегодня утром он пускай не всё, но многое осознал. А это главное. — Зачем ты мне рассказал? — задал самый важный вопрос Даня. — Правда не понимаю. — Ну… Я давно знаю Никиту и прекрасно помню, к чему приводят его поступки и идеи, — усмехнулся Марк, — когда-то он увёл у меня парня, и я ему неплохо так отомстил. Но сейчас я сделал это не для того, чтобы его уколоть. Ты показался мне хорошим и милым парнем, я не хотел, чтобы ты страдал только потому, что ты кому-то не нравишься и этот кто-то решил убрать тебя с дороги чужими руками. Никита всегда таким был, с этим ничего не поделаешь. Он считает, что имеет право влезать в чужие жизни и решать всё за других. Думает раз у него есть деньги, то весь мир у его ног. Это жутко тупое суждение и если его не тыкнуть носом в его же дерьмо, то он когда-нибудь перегнёт палку настолько, что утонет во всём этом. Быть той самой «палкой» я не захотел, поэтому и рассказал всё тебе. — Спасибо, Марк, — искренне улыбнулся Даниил, думая о том, что иногда нужно копнуть чуть глубже, чтобы увидеть настоящее умыслы, а главное истинное лицо человека. Только сейчас, сидя рядом с Марком, он понял, что долгое время судил всех поверхностно. Максима. Никиту. Себя. Он видел всё под одним углом, не желая и не пытаясь заглянуть в душу хоть кому-то, увидеть страхи и сомнения человека, быть рядом ничего не требуя взамен и не играя с чувствами людей. Он пытался лишь принимать всё то, что ему давали, не желая отдавать что-то в ответ и удивлялся, когда терял что-то или кого-то. Это было глупо. И почему-то теперь, после разговора с Данилом и сидя рядом с этим человеком, хотелось изменить, если не весь мир, то хотя бы свою собственную жизнь. --- А через неделю позвонил Орловский. Был вечер субботы, Олег ушёл на работу в ночную смену, Миша до сих пор гостил в Казани, а с Максом с того утра они так и не общались, поэтому Даня валялся на кровати, лениво щёлкая каналы на телевизоре и зависая в сети. Зазвонивший телефон вывел парня из ленивого безделья, заставив потянуться за мобильным и с удивлением выгнуть бровь. Звонил ему Никита Орловский собственной персоной. Его номер ещё когда-то давно Даниил записал, копаясь в телефоне Максима, а удалить почему-то забыл. Только вот откуда у Орловского его номер? Видимо, получил его также, как и Даня когда-то. — Привет, это Орловский, — раздался в трубке хриплый голос Никиты, — извини, что тебе звоню. Просто решил расставить все точки над «i» раз и навсегда. — Привет, — фыркнул Даня, злясь на самого себя за то, что он не смог побороть своё любопытство и снял трубку, — ты извиняешься, серьёзно? Опять Зарецкий выел твой мозг чайной ложкой и заставил тебя мне звонить? — Макс тут не при чём, он не в курсе, — прозвучало в ответ. — Чего тебе нужно, Орловский? — Я хочу, чтобы ты приехал ко мне поговорить. Адрес мой ты знаешь. Можешь вызвать такси, я оплачу. — А ты не хочешь спросить, хочу ли этого я? — раздражённо поинтересовался Даниил. — Хотя забыл, тебя это не волнует. Как и чувства других людей. — Может быть, прекратишь выёбываться? — Орловский был раздражён не меньше него самого и это очень чувствовалось. — Нам действительно нужно всё разрулить. Я долго думал над этим, собирался с мыслями и принял решение поставить в этой истории жирную точку. Поэтому, если ты имеешь хоть капельку мозгов в своей прекрасной головушке, то ты приедешь. Жду тебя через час. Позвонишь в домофон. После этого Никита, не говоря больше ни слова, сбросил вызов, оставив Даниила сидеть с телефоном в руках в полной растерянности и недоумении. Звонок Орловского был неожиданным и пугающим, да и вся эта ситуация настораживала. Где гарантия что этот придурок не придумал очередную подлость, которую решил испробовать на Данииле? Конечно, нужно было послушать доводы разума, мысленно послать Орловского куда подальше и остаться дома. Но Даниил так не мог, знал, что будет ненавидеть себя, если продолжит лежать в кровати и не узнает, зачем именно позвал его к себе Никита и о чём он хочет с ним поговорить. Именно поэтому чуть больше чем через час, он уже разувался в квартире Орловского, после чего стянул пальто и последовал за молчавшим и задумчивым Никитой. Они оказались на огромной просторной кухне, Орловский жестом предложил ему сесть, сам достал из холодильника две банки пива, одну поставил перед Даниилом, после чего сел напротив него и, нервно постучав пальцами по столу, всё же заговорил первым: — Спасибо, что приехал. Я не хотел приглашать тебя к себе, но я вчера бухал в клубе. Неважно себя чувствую, думаю, ты успел заметить. Даниил в ответ на это лишь усмехнулся. Выглядел Орловский и впрямь неважно: синяки под глазами, волосы растрёпаны и лицо немного опухшее. Почему-то тут же стало обидно за Мишу. Парень знал, что из-за него они поссорились и по словам Зареченкова вряд ли помирятся, при этом Миша, с которым Даниил созванивался на днях, места себе не находил и постоянно расспрашивал не знает ли друг хоть чего-нибудь про Никиту, а Орловский в это время спокойно ходит по клубам с Зарецким и вообще ни о чём не парится. В том, что Никита был там именно с Максимом Даня даже не сомневался. И не сложно представить, чем именно эти два придурка занимались вдвоём в клубе. От этих мыслей почему-то было горько и обидно. Да, они решили не общаться и ничего не должны были друг другу, но бесило именно подобное похуестичное отношение к людям, которые этим двум мудакам вроде как дороги. — Чего ты хочешь? — всё же решился спросить Даниил, наблюдая за тем, как Орловский молча пьёт пиво, как будто бы забыв о его существовании. — Поговорить, — хмыкнул в ответ Никита, — знаю, что это странно, но если мы с тобой не разрешим наши проблемы, то меня это будет преследовать изо дня в день. — У нас есть какие-то общие проблемы? — раздражённо фыркнул Даня. — Мне помнится, ты просто хотел смешать меня с грязью и полностью растоптать. Думаю, ты даже не чувствуешь себя виноватым. Поэтому, к чему этот фарс? — Я просто хочу, чтобы ты знал, — начал Орловский, в упор смотря на Даниила, — я никогда и никому не позволю унижать или обижать Максима. Я просто хочу, чтобы он был счастлив. Я увидел, как больно ему рядом с тобой, это его уничтожало. Я просто хотел, чтобы ты отошёл в сторону. Да, поступил я жестоко и тупо, но… Не включил мозг вовремя и спасибо Марку, который предотвратил возможный пиздец. Просто… Я не придумал ничего лучше. Ты не думай, я не пытаюсь сейчас оправдаться, всего лишь хочу, чтобы ты меня понял. — Отличная тактика, — усмехнулся Даниил, думая лишь о том, что этот разговор нужно закончить, как можно быстрее, после чего позвонить каким-нибудь знакомым и напиться с ними в баре, — только… Ты ведь, наверное, в курсе. Максим оборвал общение со мной, просить прощения теперь бессмысленно. Мы с ним больше не видимся и вроде как не планируем. Я не делаю ему больно и не обижаю бедного Максика. Поэтому, оставьте меня в покое. Это будет лучшее, что вы оба сможете сделать. — Я и не собирался перед тобой извиняться, — надменно произнёс Никита, после чего встал, достал из холодильника ещё одну банку с пивом, сел обратно и только потом продолжил: — я позвал тебя скорее для себя. Честно, не могу объяснить. Я знаю, что жестоко поступил по отношению к тебе, но знаешь, когда речь идёт о моём лучше друге, я готов на многое. Если бы мне нужно было бы тебя убить, поверь, я бы сделал это. — Это похвально, Никита, — кивнул Даниил, стараясь не показывать свои настоящие эмоции и разговаривать с этим человеком как можно спокойнее, — только вот, почему ты не подумал о других людях? Ладно я, понятное дело, что ты меня презираешь. Но что тебе сделал Миша, например? Он также, как и ты любит своих друзей и готов пожертвовать многим, ради них. Например, тобой. — Он тебе так сказал? — нахмурился Орловский, в миг утратив всю свою напыщенность и надменность. — Это я тебе говорю, — фыркнул Даниил, — потому что вижу, что он тебе небезразличен. Знаешь, всего лишь несколько месяцев назад я бы возненавидел Мишку за то, что он начал встречаться с тобой. А сейчас… Сейчас мне его жаль. — Иди нахуй, — беззлобно ответил Орловский, вызвав на губах у Даниила улыбку, — ты с ним разговаривал? Как он? — В отличие от тебя, я общаюсь с ним каждый день, — ответил Даня, — и знаешь, он прекрасно. Явно лучше, чем ты. — Очень рад за него, — скривился Никита, — в общем так, я вроде как извинился. Надеюсь, мы друг друга поняли. И я хочу, чтобы ты знал. Я не буду вмешиваться в ваши отношения с Максимом. Делайте, что хотите, просто знай, что, если ты причинишь ему боль, я проломлю тебе череп. — Спасибо, что предупредил, но иди нахуй, — злорадно улыбнулся Даниил, показав парню напротив средний палец. — А теперь, уёбывай, — парировал Орловский, указывая на дверь. Даниил кивнул и поднялся со своего места, при этом ощущая, как спокойно и тепло становится на душе. Пускай разговор с Никитой оказался пустым и отчасти бессмысленным, но он принёс какую-то внутреннюю удовлетворённость и уверенность в том, что всё обязательно будет хорошо. — И меньше пей, — фыркнул Даниил, поднимаясь со своего места, — Миша за здоровый образ жизни. Особенно сейчас. — Я подумаю над твоим предложением, — не стал язвить Орловский, что вызвало на губах у Дани улыбку. Они вышли в прихожую, Даня молча обулся, надел пальто и, внимательно посмотрев на Никиту, произнёс: — Знаешь, Орловский, всё же спасибо за этот разговор. Ты не сказал мне ничего нового, но правда стало легче. — И тебе спасибо, — кивнул в ответ Никита, — мне просто необходимо было… Его прервал звонок в дверь, от чего Даниил вздрогнул и с недоумением посмотрел на застывшего напротив него Орловского. — Поверни замок, там ко мне пришли, — произнёс Никита, облокотившись о стену и насмешливо смотря на застёгивающего пальто Даниила. Тот в ответ лишь кивнул и не глядя в дверной глазок, подошёл к двери, распахивая её настежь и тут же сталкиваясь с недоумённым и удивлённым взглядом Максима Зарецкого. Тот застыл на месте, изменился в лице и кажется даже побледнел. А Даня смотрел на его мокрые от снега волосы, на растерянное выражение лица… И думал о том, что соскучился. Раньше они никогда не расставались больше, чем на пару дней, если только Максим не улетал на море, но даже тогда они постоянно переписывались, общались в скайпе и помнили друг про друга. Теперь же Зарецкий удалил его из друзей и просто вычеркнул из своей жизни, а сейчас, видя удивлённый и какой-то недовольный взгляд Максима, Даниил понял, что сделал он это осознанно и вряд ли теперь передумает. — Что этот здесь делает? — подал голос Зарецкий, явно обращаясь к Никите. Даниил закусил губу, потому что сразу же стало себя жалко. Пренебрежительное «этот» очень ударило по самолюбию, от чего стало неприятно и как-то горько на душе. Максим смотрел как будто бы сквозь него, от этого было пусто и неприятно, хотелось просто схватить Зарецкого за куртку и несколько раз приложить к стене, чтобы мозги на место встали, но он знал, что теперь подобное поведение не будет иметь никакого смысла. — Я его позвал, поговорить нужно было, — спокойно ответил Никита, — но он уже уходит. Спасибо, что пришёл, Звягинцев. Я рад, что мы поняли друг друга. — Да, конечно, пока, — кивнул Даниил, после чего схватил свой рюкзак и, обойдя боком стоявшего в дверном проходе Зарецкого, тут же выскочил из квартиры, ощущая себя полностью раздавленным и разбитым. Он был рад увидеть Максима, потому что действительно по нему соскучился, только вот поведение Зарецкого полностью выбило из колеи. Да, они оба решили не общаться, но Даниилу казалось, что они договорились как минимум не игнорировать друг друга. Только вот Зарецкий делал вид, как будто бы для него никогда и не существовало такого человека, как Даниил Звягинцев и от этого было по-настоящему плохо.