Слухи не врут

Странно, когда ты сходишь с ума, У меня появляется чувство вины. Я тебя понимаю, ведь мне иногда Тоже снятся страшные сны. Снится, что мне не дожить до весны, Снится, что вовсе весна умерла. Страх во мне оставляет следы, Я думал, что страх — это просто слова. ©

Поговорить с Максом утром так и не получилось и не потому, что Зарецкий снова был слишком занят для него и не думал ни о ком кроме своего Данечки, от упоминании имени которого у Орловского начиналась изжога, а просто потому, что сам Никита так и не решился снова все испортить, не смог, глядя в чужие пускай и взволнованные, но такие счастливые глаза, привычно загрузить только-только обретшего счастье Макса своими надуманными проблемами, возникшими по его же вине. Именно поэтому, Никита просто отмахнулся от разговора, уверяя Зарецкого, что у него все прекрасно и что попросил Максима он приехать только потому, что соскучился. Конечно же, Макс ему не поверил, они слишком долго были знакомы и только по взгляду могли понять врет человек или нет. Но несмотря ни на что они понимали друг друга, и Никита был безумно благодарен Максиму, который не стал закатывать скандал, а просто обнял его, попросил не пропадать и уехал, пообещав забежать к нему в воскресенье. Перед другом было немного совестно, но в тоже время, наверное, впервые в жизни Никита не хотел снова втягивать в свои проблемы Макса, не хотел душить его этой болью и уж тем более, даже несмотря на свою нелюбовь к Звягинцеву, не хотел мешать чужому, только-только обретенному счастью. Впервые в жизни Орловский видел этот блеск в родных глазах, и кто он такой, чтобы лишать Макса подобных чувств? Но справляться со всем в одиночку оказалось почти невыносимым испытанием. Никита чувствовал, что он тонет. Снова. В голове был сумбур, каша и чувство полного разочарования в себе самом, а самое главное — ощущение безысходности, которая сдавливала его шею все сильнее и сильнее, тем самым, не давая ему возможности ослабить эту невидимую удавку на шее, вдохнуть немного воздуха и попытаться выбраться из той самой вязкой жижи, в которую он упал по вине своих собственных ошибок, страхов и тараканов в голове, что снова сделали его абсолютно одиноким человеком, тем самым, кем он никогда не хотел быть. Без Миши было пусто, страшно и очень непривычно, как будто бы из него вытащили сердце, душу, но оставили его дышать, чтобы бездушно смотреть на себя в зеркало, улыбаться отражению и при этом абсолютно ничего не чувствовать. Подобное очень пугало. Миша — не первая влюбленность Никиты и да, при прошлых двух расставаниях ему было тоже больно и одиноко, но только сейчас он по-настоящему прочувствовал, что значит потерять любимого человека. Пускай он и не собирался творить глупости и пытаться покончить с собой, как это делал раньше, но Никита ощущал внутри огромную дыру, которая заполнялась терпкой и черной темнотой, что смотрела на него из-за угла и радостно махала ему рукой, наконец-то с ним встречаясь и выпуская из клеток всех его демонов, которых удавалось удерживать только благодаря чужой улыбке. Как ни странно, но именно Зареченков мог сдержать в нем все то темное, страшное и убийственное, что хранил в себе Никита с самой юности, что в какой-то степени берег, холил и лелеял, оставаясь один на один с теми чудовищами, что жили внутри него, убивали его время от времени, но при этом были всегда рядом, в отличие от отца или лучшего друга, что променял его на смазливое личико своей очередной любви. Никита прекрасно понимал, что такие мысли неправильны и эгоистичны, но ничего не мог с собой поделать. Да, он решил не беспокоить отца и соврал Максу, что у него все хорошо лишь для того, чтобы тот не волновался и отправился за город вместе со своим обожаемым парнем, но при этом ему было хреново настолько, что хотелось просто громко кричать в пустоту, а после обнять кого-то, уткнуться носом ему в грудь и плакать… Громко, навзрыд. Однако, рядом не было даже кошки, которую Миша забрал, заявив, что Никита не способен за ней ухаживать и от этого было вдвойне больнее. Одиночество было самым страшным, большим и злобным его демоном и теперь, по возвращению из Италии и полного игнора от Миши, оно счастливо скалилось, глядя на него в упор и потирало свои черные, покрытые его же кровью лапы, наверняка желая отвоевать его окончательно у тех, кому он когда-то принадлежал. Или нет? Был ли в его жизни хоть один человек, который любил его по-настоящему? Не потому, что он чей-то сын, чей-то друг, не из-за жалости или по привычке, а просто потому, что он есть? Вот такого — эгоистичного, с дурным характером, букетом психических заболеваний, которые могли окончательно его добить, но почему-то до сих пор не убили, насмешливо поглядывая на него из-за угла и нападая в самую неожиданную минуту. С самого детства он был никому не нужен, оставлен один на один со своими детскими мечтами о большой дружной семье, о компании друзей, которых у него никогда не было и об уютном теплом доме, в котором он бывал только приходя в гости к кому-то из своих многочисленных знакомых, на которых ему было абсолютно наплевать. Наверное, единственной, кто был ему верен была его болезнь и, пожалуй, одиночество, что холило и лелеяло его в своих объятиях, при этом заставляя парня чувствовать себя пустым, подавленным и совершенно нелепым в своих глупых желаниях быть кому-то нужным. Разве таких, как он вообще любят? Нет. Но с другой стороны, это вовсе не повод сидеть дома, кричать от безысходности и умолять Мишу перезвонить ему или хотя бы ответить на сообщение. Унижений было достаточно и без этого. Никита сделал глубокий вдох, а после взял телефон и снова набрал давно знакомый номер телефона, но теперь уже не Миши, портить жизнь которому все-таки не стоило, несмотря на большое эгоистичное желание вернуть его обратно к себе и больше никогда не отпускать. Да и какой в этом был смысл? Зачем тогда нужно было его обманывать, ссориться с ним и бросать его? Чтобы потом разрывать его мобильный звонками и сообщениями? Это глупо, слишком убого и нелепо даже для такого человека, как Никита. Парень усмехнулся и тут же обрадовался, услышав в телефонной трубке немного недовольное, но при этом удивленное: «Алло». — Привет, Джем, — хмыкнул Никита, откидываясь головой на подушку и просто радуясь тому, что хоть кто-то в этот раз его не проигнорировал. — Привет, Кит, — раздалось в ответ, — не ожидал твоего звонка. Что-то случилось? — Обязательно должно что-то случиться, чтобы я тебе позвонил? — почему-то от этих слов стало немного обидно, но не на Альберта, а на себя самого, потому что вины других людей в том, что они были нужны ему только при каких-то определенных ситуациях и проблемах точно не было. — Ну… Мы с тобой не особо дружны, — озадаченно выдал Альберт, заставив Никиту усмехнуться, — и все-таки, тебе что-то от меня нужно? — Ты как всегда проницателен, — насмешливо произнес парень, решив не ходить вокруг да около, — мне просто очень скучно, и я бы хотел… Немного развлечься. Помнишь, Вик это устраивал на одном из собраний мотоклуба? Он говорил, что достал тот порошок через тебя, у кого-то из твоих друзей. Не мог бы ты и сейчас поднять мне настроение? — Ты серьезно?! — Альберт явно был шокирован подобным, от чего Никита даже позволил себе улыбнуться, почему-то по-детски радуясь тому, что еще в состоянии кого-то удивить. — Ты был единственным, кто орал, чтобы ребята больше не занимались этим в нашем клубе. Тем более, с твоей болезнью… — Прекратите считать меня психом! — раздраженно шикнул Никита, снова бесясь даже от мысли о том, что его постоянно воспринимают только через призму его психического состояния. — Я просто хочу расслабиться. Ты сможешь помочь или нет? — Ладно, — немного виноватым тоном ответил Альберт, сдаваясь, — я скину тебе адрес, хочешь, приезжай. — Договорились, жду, — улыбнулся Никита и тут же сбросил вызов, стараясь не думать о том, на кой черт он все это делал и, что вместо болота, в котором он тонул медленно, изо дня в день, теперь он собственноручно планировал сбросить себя в бездну. Так, чтобы раз и навсегда. --- Адрес, что написал ему Альберт, оказался одним из тысячи многоквартирных домов в элитном спальном районе с кучей красивых новостроек, уютных двориков и людей, что мельтешили из магазина домой или спешили еще куда-то по своим делам. В общем-то, Никите до них не было никакого дела, единственное, чего он сейчас хотел — это сесть, расслабиться и наконец-то попробовать то, что мог предложить ему один из многочисленных друзей Альберта, на которого ему было, в общем-то наплевать, как и на то, чем и как он периодически расслаблялся. Подобным Никита никогда не увлекался, курил травку пару раз, да, чувствовал расслабление и ловил чистый кайф от как будто бы очищенного от всякого шлака и ненужных мыслей мозга, но при этом старался игнорировать и обходить все это стороной. У него был яркий пример того, куда приводят наркотики и после нескольких хороших знакомых, которые также начинали с травки, а потом перешли на то, что в итоге сломало им жизни и кого-то даже убило, понимал, что это того не стоит. Кроме того, когда наркотики чуть не сгубили Максима, Никита понял, что никогда в жизни он не позволит себе увлекаться той дрянью, которая на его и без того нестабильную психику влияла похлеще любого вида биполярки и его ненавистной эпилепсии. Но сейчас парню казалось, что это единственный способ отвлечься от убивающих мыслей о Мише и о тех отношениях, в которых он был по-настоящему счастлив и которые снова потерял из-за своих собственных страхов. Никита сделал глубокий вдох и набрал нужные цифры на домофоне, стараясь успокоиться и не показывать, какой раздрай у него сейчас на душе. Дверь ему открыли практически сразу же, как будто бы уже давно его ждали. Так же произошло и с дверью квартиры, которую распахнул какой-то высокий худощавый блондин, которого Никита не знал, но видел часто на фотографиях с Альбертом и знал, что его зовут Денис и, что он лучший друг Джема. — Привет, — ехидно произнес блондин, внимательно разглядывая Орловского, тем сам, заставляя парня раздражаться еще сильнее. — Добрый вечер, — ухмыльнулся Никита, при этом стараясь не показывать свою злость, которая была вызвана вовсе не наглой рожей этого пацана, а просто огромной ненавистью к себе, что с каждой минутой топила его все сильнее и сильнее, — Альберт здесь? Я ведь не ошибся дверью? — добавил парень, услышав приглушенную музыку из одной из комнат, откуда доносились громкие мужские голоса. — Проходи, — кивнул блондин, распахнув дверь и пропуская парня в квартиру. После он терпеливо дождался пока Никита расшнурует свои ботинки, снимет пальто и тут же жестом приказал ему идти следом, тем самым вызвав у Орловского усмешку на губах. В комнате, куда они прошли, сидело трое парней и к своему облегчению Никита тут же увидел Джема, что расслабленно сидел на полу со скучающим выражением лица, медленно попивал какую-то дрянь из своего стакана и залипал в телефоне, явно с кем-то переписываясь. Парни рядом с ним были незнакомые и, в общем-то, это было даже плюсом. Курить или нюхать ту дрянь, за которой он сюда приехал при ком-то из друзей-приятелей не хотелось, особенно при условии того, что он был противником любых наркотиков, даже самых легких. — Привет, — уверенным тоном произнес Никита, тут же кивнув заметившему его Альберту и решив опуститься на пол рядом с брюнетом, при этом игнорируя внимательные взгляды парней, что сидели на диване и сканировали его с ног до головы, пялясь на него без какого-либо стеснения. — Хай, — кивнул Альберт, отрываясь от своего телефона и тут же хмурясь, — не расскажешь, какого хрена ты решил попробовать? — Я просто хочу расслабиться, — пожал плечами Никита, стараясь говорить, как можно спокойнее и не показывать свое истинное душевное состояние, — устал от всякого дерьма в своей жизни, алкоголь мне давно не помогает, поэтому решил попробовать что-то новое. — Тогда ты обратился по адресу, — усмехнулся Денис, садясь рядом с Альбертом и нагло вырвав стакан из его рук, тут же делая большой глоток, — вот этот мудак, — добавил он, указав пальцем на сидевшего на диване блондина, — время от времени расслабляется этим дерьмом. Я бы давно сдал его в полицию, но боюсь, что он там сдохнет. Кроме того, он вкусно готовит, поэтому приходится его терпеть и жалеть. — Блять, Дэн, не выпендривайся, ты и сам иногда приходишь ко мне покурить чего-нибудь веселящего, — хмыкнул блондин, наградив друга высокомерным взглядом, — сегодня не хочешь? — Нахуй иди, — тут же озлобился Денис, вызвав на губах у Никиты усмешку от того, что друзья у Альберта были такие же отбитые, как и он сам. — Ты будешь? — спокойным тоном, как будто бы спрашивая про прогноз погоды, спросил блондин, указав Никите на стеклянный столик, куда он несколько секунд назад аккуратно высыпал из пакетика какой-то белый порошок. — Что это? — настороженно спросил Никита, глядя на холодную улыбку блондина, который тут же отодвинулся на край дивана, тем самым вежливо уступая место рядом с собой и предлагая ему сесть рядом. — Скорость, — усмехнулся тот, протягивая Никите тысячную купюру, а после наклоняясь к столу, шмыгая носом, втягивая в себя эту дрянь и тут же морщась. — Можешь расшифровать? — нахмурился Никита, чувствуя себя полным идиотом и раздражаясь от того, что вообще решил приехать сюда. — Это амфетамин, — спокойным голосом пояснил Альберт, отложив телефон в сторону и внимательно глядя на Орловского, — ты уверен, что тебе это нужно? Я никогда не слышал, чтобы ты подобным увлекался. — Я тоже никогда не слышал, что ты записался ко мне в психологи, — хмыкнул Никита, с вызовом во взгляде смотря в яркие глаза брюнета, — мне захотелось попробовать что-то новое. Неужели ты записался в проповедники, сидя рядом со своими друзьями, которые занимаются этим при тебе? — Я им не отец, — пожал плечами Альберт, — как и тебе, в общем-то. Просто… Надеюсь, ты знаешь, что делаешь и последствий у тебя никаких не будет. — Что ты имеешь ввиду? — нахмурился Никита, пытаясь вспомнить хоть какую-то информацию об амфетамине, тем самым, осознать, насколько плачевно для него может закончиться желание уйти от действительности. — Блять, Алик, не нагнетай ты, — закатил глаза сидящий рядом блондин, — я Илья, кстати, — добавил он, тут же протянув Никите руку, которую тот с неохотой, но все-таки пожал, — Альберт постоянно бесится, что я время от времени так расслабляюсь, но поверь, ничего плохого с тобой от скорости точно не случится. Единственное, придумай способ, куда выбросить энергию. — То есть? — выгнул бровь Никита, напрягаясь всем телом и старясь придумать действительно стоящую причину для себя самого, чтобы просто отсюда сбежать. И первое, что пришло в голову — Миша. Если бы этот человек сейчас позвонил или хотя бы написал, Никита бы точно отбросил все свои глупые мысли и стойкое желание уйти от реальности, тут же бы послал всех этих людей и выскочил из квартиры с желанием бороться с самим собой, своими демонами и страхами ради человека, который до сих пор его любил. — В общем-то, плевать, что это за хрень, — отмахнулся Орловский, наклоняясь к столу, — я никогда не пробовал, но… — Сделай глубокий вдох и аккуратно занюхай, — со знанием дела объяснил ему Илья, — только давай не резко, а то может слишком ударить в голову, особенно с непривычки. Никита кивнул, свернул зажатую в руках купюру, закрыл глаза и втянул носом ту белую дрянь, что специально для него насыпал сидящий рядом и внимательно смотревший на него Илья. Белый порошок, проникший в его носовую полость тут же как будто бы разъел все вокруг и ударил парню сразу в мозг, заставив Никиту закашляться и сдавленно зашипеть, проклиная себя самого за то, что он снова пошел на поводу у своих демонов и решил сбежать от реальных проблем подобным способом. — Как долго мне ждать эффект и какой приход я вообще должен словить? — настороженно спросил Никита, внимательно глядя на улыбающегося и расслабленного Илью, что откинул голову на спинку дивана и смотрел на него спокойным ленивым взглядом. — Ну… — медленно протянул Илья, — у всех по-разному, но, если ты первый раз, то накроет достаточно скоро. Обещаю, тебе будет весело и кайфово. Единственное, на скорости будет очень много энергии, которую обязательно нужно выбросить куда-то. Надеюсь, ты знаешь, чем себя занять? Мы с парнями собирались в клуб, я обычно перед тусовками этим балуюсь, чтобы отрываться всю ночь и не хотеть спать, очень помогает — в общем-то, это весь приход. Обещаю, что не заснешь до следующего дня точно, пока не словишь отходняк. — И после этого вы будете говорить, что это я плохой человек, — закатил глаза Денис, глядя на закашлявшего Никиту, — чему этот ублюдок детей учит? — Просто заткнись, — хмыкнул в ответ Илья, смерив друга раздраженным взглядом, — я ведь никого не заставляю. Тем более, меня Альберт попросил, и я решил помочь нуждающимся. — Джем, можешь мне тоже налить выпить? — насмешливо спросил Никита, стараясь игнорировать чужие препирания и не поддаваться панике и тем дурным мыслям, что воспалились в его голове, стоило только вдохнуть в себя белую, рассыпанную по журнальному столику дрянь. — Тебе не стоит еще и пить, — нахмурился Альберт раздраженно глядя на Никиту, тем самым, начав бесить его еще сильнее, — может быть, ты просто выйдешь со мной на кухню, и мы поговорим? У тебя что-то случилось? Я никогда не видел тебя таким… — Каким таким? — тут же ощетинился Никита, снова злясь из-за того, что очередной, ничего не значащий в его жизни человек, пытается научить его правильным и нужным вещам. — Ты сам мне говорил, что мы не друзья. Если это так, то тебя вообще не должно волновать, что со мной! — Эй, давай полегче на поворотах, — встрял в их разговор русоволосый парень, имени которого Никита так и не узнал, хотя это было ему абсолютно неинтересно, — мы просто хотим весело провести время, а не ругаться по пустякам. И да, Алик, не влезай. Ты сам согласился помочь Никите с этим. Зачем теперь лечить его или Илью? — Делайте, что хотите, — махнул рукой Альберт и снова уткнулся в свой телефон, тем самым поставив жирную точку в желании вывести Никиту на разговор, что в общем-то Орловского более чем устраивало. Никита сделал глубокий вдох и прикрыл глаза, стараясь не думать о том, в какую пропасть он себя тащит вместо того, чтобы просто взять себя в руки, найти смелость, собраться с духом и поговорить с человеком, без которого его жизнь теперь казалась пустой и нелепой. Но спасение он почему-то решил найти не в разговоре с Максимом, не в алкоголе, а в компании почти незнакомых ему парней и в белом порошке, который когда-то презирал, ненавидел всех тех, кто впаривал эту дрянь Зарецкому, а теперь сам сидел рядом с теми, кто просто смотрел, как он тонет, не пытаясь даже попробовать его спасти. Хотя обижаться или винить их в подобном Никита точно бы не смог. Как можно спасти того, кто не хотел быть спасенным? --- — Ты уверен, что тебе это нужно? — серьезным и поучительным тоном спросил Альберт, внимательно глядя на улыбающегося ему в ответ Никиту, настроение которого значительно улучшилось спустя три часа посиделок рядом с этими людьми, алкоголем и той дрянью в организме, которая наконец-то принесла ему пускай и очередное нервное возбуждение, заставляющую Никиту беситься на подобные нравоучения еще сильнее, чем обычно, но при этом, помимо раздражения появилась легкость, желание жить, двигаться и ни о чем не думать, чем он в общем-то и планировал заняться, стараясь не реагировать на неодобрительные реплики Альберта, что не разделял его желания поехать в таком состоянии в гей-клуб. — А что мне нужно, по-твоему? — с вызовом спросил Никита, насмешливо глядя на нахмуренного парня напротив. — Может быть, ты прекратишь читать мне нотации? Я взрослый мальчик и, если я хочу повеселиться, значит — так тому и быть. — Ты думаешь я не понимаю зачем ты едешь именно в этот клуб? — ухмыльнулся Альберт, заставив Никиту театрально закатить глаза. — Я видел, что твой парень отметил Олега на фотографии из клуба, судя по фото, именно того, куда ты тащишь моих друзей. Я не знаю, что у вас там произошло и какую хрень ты творишь, но тебе не кажется, что… — Блять, Альберт, может быть, ты прекратишь лечить всех и каждого? — встрял в разговор Илья, что стоял позади Никиты и ждал пока тот обуется. — Ты сам позвал сюда своего знакомого и кстати, ты действительно не имеешь права указывать, что ему делать. Если ты не хочешь поехать с нами, то можешь просто остаться у меня в квартире, как это решил сделать Денис. — Пожалуй я просто поеду домой, Илья, — скривился Альберт, с раздражением глядя на друга, — ты прекрасно знаешь, что я думаю насчет этого и если на мои слова тебе плевать, то я умываю руки. Хорошо повеселиться. Я просто вызову такси и свалю отсюда, свою тачку заберу завтра. — Алик, ты не можешь быть проще хотя бы сейчас? — усмехнулся темно-русый парень, которого как оказалось звали Сашей и который уже достаточно сильно напился, еще больше расслабился и тоже собрался в клуб вместе с Никитой и Ильей. — На кой черт ты снова лезешь кому-то в душу и в чьи-то отношения? — Вы можете делать, что хотите, я не ваш отец, — пожал плечами брюнет, после чего быстро обулся, схватил свою куртку и тут же вышел из квартиры, нарочно задев плечом стоявшего у выхода Илью, при этом не реагируя на оклики ему в спину. — Прости, он постоянно злится, если что-то происходит не так, как он хочет, — пьяно улыбнулся Саша, хлопнув Никиту по плечу. — Мне это знакомо, — кивнул Орловский, вспоминая, как бесился Джем на соревнованиях их мотоклуба, когда он все-таки проигрывал или вообще оказывался за чертой призеров в очередном заезде. — Ну что, погнали? — встрял в разговор Илья, также, как и Никита, заметно повеселевший. — Я уже вызвал такси, думаю, мы будем не в том состоянии, чтобы вести машину. — Погнали, на встречу приключениям! — кивнул Саша, расплываясь в улыбке. — Ты как себя чувствуешь, чувак? — добавил он, хлопнув стоявшего рядом Никиту по плечу. — Я прекрасно, готов к легендарной тусовке! — ухмыльнулся Орловский, при этом с недоумением ощущая, что чужие прикосновения больше не вызывают отвращения, как это было раньше после ссоры с Мишей, а наоборот провоцируют толпу мурашек по коже. И это было хорошим знаком. Да, какой-то частью мозга Никита понимал, что совершает ошибку, ведет себя, как кретин и не решает проблему, а еще больше усугубляет ситуацию, но в тоже время именно сейчас он ощущал себя расслабленным, живым и счастливым, чего не случалось с ним достаточно давно. И плевать, что такого состояния он достиг благодаря синтетическому наркотику, который всегда презирал, как и всех, кто его употреблял. Но сейчас, стоя рядом с этими парнями и ощущая себя максимально расслабленным, он кажется начал понимать Макса, который плотно подсел на кокс после смерти матери. Это был отличный способ убежать от реальности, и кто Никита такой, чтобы отказываться от подобной перспективы? --- В клубе было шумно, душно и громко. Никита буквально растворился в музыке, мешанине запахов и чужих похотливых взглядов, от которых он давно отвык и не обращал внимания на всех тех, кто пялился на него или на его компанию стоило только зайти в гей-клуб. Но сейчас все было иначе. Наркотик как будто бы пробудил в нем ту самую спящую и такую втайне любимую сторону его болезни, что иногда приходила к нему, сопровождаемая ярой любовью к жизни, бодростью и огромным желанием реализовать все свои идеи, а также фонтаном энергии, что в этот период бил из него через край. Конечно же, потом подобная эйфория, как правило, сменялась затяжной депрессией и Никита прекрасно понимал, что отходняк не обойдет его и сейчас, но даже был готов перетерпеть это мифическое «случится потом» ради того, что он чувствовал в эту минуту и самое главное — ради того, что не ощущал ничего. Абсолютно. Больше не было больно, обидно, холодно и страшно. Его кровь превратилась в жидкую лаву, что разлилась у него по венам и тем самым, заставляла парня воспламеняться изнутри с ярым желанием выбросить весь этот поток энергии наружу. Именно поэтому Никита не брезговал любыми напитками, что он не глядя заказывал на баре вместе с Ильей и Сашей, а также проводил, как можно больше времени на танцполе, расслабляясь по полной, отдаваясь в такт музыке и ощущая на себя восхищенные внимательные взгляды многих парней, что буквально раздевали его глазами и желали заняться с ним сексом прямо здесь, тем самым поднимая его самооценку и заставляя парня снова почувствовать себя нужным и желанным. Однако стоило только оттесниться вместе с толпой в глубь танцпола и зацепиться взглядом за компанию, что сидела за столиком на диванчиках и состояла из двух парней и девушки, как все настроение и желание жить и веселиться пропали по щелчку пальцев. Они смеялись, пили какую-то дрянь из своих бокалов и выглядели полностью счастливыми и довольными жизнью, тем самым вызывая у Никиты новый приступ злости, раздражения и тошноты, от чего тут же захотелось просто наплевать на все свое желание повеселиться, выскочить из клуба, вдохнуть свежего воздуха, а после вызвать такси и просто убраться отсюда подальше. Для чего он вообще это все задумал? Кому и что захотел доказать? Хотел убедить себя в том, что он и без Миши может быть счастлив, расслаблен и наполнен жизнью? Или же доказать Зареченкову, что страдать из них двоих будет не он, а сам Миша, что все время игнорировал его и не выходил на контакт, тем самым раз за разом топя Никиту в его собственной боли и безысходности. Ну что ж, если это действительно так, то обе миссии провалены. Во-первых, потому что, только заметив улыбающегося Мишу в компании Олега и Жени, Никите сразу захотелось побиться головой о стену за то, что примерно час назад он зашел в социальную сеть, увидел чужую фотографию в Instagram и почему-то решил, что должен оказаться там же, где сейчас был человек, который обещал никогда его не бросать, но при этом тоже ушел. Да, по вине самого Никиты, но все же ушел, хотя обещал быть всегда рядом. Впрочем, ничего удивительного. Во-вторых, Миша действительно выглядел расслабленным, счастливым и абсолютно не переживающим из-за их ссоры, от чего Никита вновь почувствовал себя полнейшим идиотом, сталкиваясь с чужим теплым, но при этом настолько ледяным взглядом, что все внутри застыло, а глупое сердце разбилось за долю секунду, разлетелось на маленькие кусочки льдинок, разрывая на части все внутри него и заставляя парня задыхаться от тонны презрения, ненависти и отвращения, что отчетливо читалось в до безумия любимых глазах, в которых больше не было тепла и обожания по отношению к нему. — Я сейчас вернусь, — резко произнёс Никита, хлопнув застывшего Илью по плечу и тут же перешёл на шаг, натянув на губы очередную лживую и совсем не доброжелательную улыбку. Да, он знал, что никакого разговора при его состоянии сейчас не выйдет, особенно здесь, он прекрасно понимал насколько сильно разозлится Миша, если поймёт, что он под какой-то дрянью, но в тоже время он банально не мог сделать вид, что не замечает того человека, что изо дня в день разрывал на части его и без того израненное сердце. Никита прекрасно понимал, что он виноват, знал, что он сам разрушил их отношения и не имеет права предъявлять Мише претензии, но в тоже время ему было до ужаса обидно и больно из-за того, что Зареченков вот так просто и быстро вычеркнул его из своей жизни, а теперь решил расслабиться, гуляя с друзьями по гей-клубам и как будто бы не замечая того, кому он говорил уже давно забытое и никому ненужное: «Я тебя люблю». — Какая встреча! — расплылся в ядовитой улыбке Никита, с удовольствием наблюдая за растерянной Женей, испуганным и напряженным из-за его резкого появления Олегом и за Мишей Зареченковым, лицо которого не выражало никаких эмоций, кроме отвращения и презрения. — Привет, Никита, тебе чего? — громко произнесла Женя, стараясь перекричать музыку. — Да вот, увидел одноклассницу, решил подойти и поболтать, — ухмыльнулся Никита, буравя хмурого Мишу тяжёлым и напряжённым взглядом, — не против, если я присяду? — Против! — выдержки Зачеренкова надолго не хватило, от чего Орловский только невольно улыбнулся, вспоминая, каким вспыльчивым может быть его парень. — Чего тебе надо, Орловский? Тебя никто не звал и не ждал здесь. Если хочешь выяснить отношения, поговори со мной нормально — приди ко мне, веди себя как взрослый человек и я возможно тебя выслушаю. Что за детский сад ты устраиваешь? — Что?! — выгнул бровь Никита, с недоумением и злостью глядя в любимое, но такое чужое теперь лицо. — Я звонил тебе и писал сто раз, ты сам меня игнорируешь! — Ты ведёшь себя, как ребенок! — рыкнул в ответ Миша, окончательно выходя из себя. — Неужели ты не понимаешь, насколько глупо выглядит твое поведение?! Ты пришел сюда, вмешался в нашу компанию и стоишь качаешь права, которых у тебя вообще нет! Чего ты добиваешься, Орловский?! Чтобы я тебе врезал? Признаюсь честно, еще чуть-чуть и я действительно загорюсь желанием это сделать! Миша с силой сжал кулаки и поднялся со своего места, подходя вплотную к Никите и с вызовом глядя на ухмыляющегося Орловского, которого сейчас не волновал вскочивший позади Миши Олег, Женя, что смотрела на них с нескрываемой тревогой и волнением и уж тем более, те немногие из клуба, что в парах алкоголя и за завесой громкой музыки заметили их стычку. Единственное, что казалось важным — это чужие злые глаза, что буравили его душу насквозь, при этом заражая Никиту не злостью и презрением, что открыто в них читалось, а азартом и осознанием того насколько сильно он по этому человеку скучал. — Давай мы просто выйдем и поговорим? — ухмыльнулся Орловский, ощущая как пусто и спокойно в его голове то ли благодаря наркотику, а то ли просто от того, что он наконец-то мог увидеть того человека, без которого давно не представлял свою жизнь. — Никита, — Миша сделал глубокий вдох, крепко сжал кулаки, а после сел обратно вместе с Олегом, тем самым заставив Орловского разочарованно выдохнуть, — просто уйди, хорошо? Я не хочу разговаривать с тобой в клубе, особенно когда мы оба пьяны. Да и какова цель этого разговора? Снова будем предъявлять претензии по поводу и без? Тебе не кажется, что мы оба сыты друг другом по горло? Чужие слова оказались сильнее самой крепкой пощечины. Они били наотмашь и доставали своими длинными невидимыми костлявыми ручонками до самого его сердца — прогнившего, одинокого и до безумия уставшего. — Ты ведешь себя так, просто потому что не хочешь больше быть со мной? — хрипло произнес Никита, ощущая, как внутри него все обрывается и падает в бездну. Черную, холодную и непроглядную — в ту самую, из которой он бы уже точно не выбрался. — Давай мы просто поговорим не здесь, хорошо? — тон у Миши стал теплым и поучительным, как будто бы он разговаривал с ребенком или с душевно больным, которого пытался успокоить. Хотя… Наверное, все это время Никита и был для него душевно больным — психом, который изо дня в день доводил его, портил ему жизнь и потом сам же его прогнал. А теперь, когда Миша наконец-то смог от него избавиться, он, конечно же, не хотел снова быть с тем, кто доводил его, кто вел себя безрассудно и кто был невменяем. Он больше не хотел быть с Никитой. От осознания этого факта очень захотелось смеяться. Громко, сломлено и истерично, что Никита в общем-то и сделал, не обращая никакого внимания на недоумение на чужих лицах и на тревогу, что застыла в расширенных зрачках Зареченкова. Уже было неинтересно, теперь наплевать. — Мы действительно насытились друг другом, ты прав, — кивнул Никита, стараясь взять себя в руки и улыбнуться не маниакально, а сдержанно, — я, в общем-то, подошел просто потому, что хотел сказать одно — я больше тебя не потревожу. Давай закончим именно так, хорошо? Единственное, чего я хотел бы — это чтобы ты на меня не злился. Я сделал много дерьма и не хочу, чтобы это было единственным, что ты будешь обо мне помнить. — Никита, что ты творишь опять? — Миша снова тяжело вздохнул, а после поднялся со своего места, подошел к нему и без предупреждения сжал его ладонь в своей, заставив Орловского вздрогнуть всем телом и устало прикрыть глаза, наслаждаясь чужим, таким необходимым ему теплом. Единственное, чего хотелось сейчас парню — это по-детски расплакаться, обнять Мишу и уткнуться носом ему в шею, дурея от чужого запаха и утопая в этом безумно любимом, но таком далеком теперь человеке. Однако Никита прекрасно видел, каким он делал Зареченкова, видел усталость и боль в его глазах и, наверное, впервые в жизни не хотел, чтобы кто-то страдал по его вине. Ни Максим, ни Миша не заслуживали ломать свои жизни из-за какого-то маленького, глупого и никому не нужного психа. — Мне пора, Миша, береги себя, — с улыбкой произнес Никита, отпуская чужую руку, резко разворачиваясь и переходя на шаг, еле-еле сдерживая себя от желания сорваться и броситься в чужие объятия. Честно говоря, где-то в глубине души он надеялся, что Миша кинется ему вслед, схватит его за руку, развернет на себя и никуда не отпустит, пускай наорет, пускай ударит, но главное, чтобы не отпускал. Однако, Зареченков остался там — позади него, тем самым поставив жирную точку в том, что до сих пор держало Никиту на плаву, в том, что он впервые прочувствовал так остро и болезненно, в том, что было их историей и их любовью. — Чувак, с тобой все в порядке? — настороженно спросил Илья, стоило парню только вернуться обратно к бару, где он и обнаружил блондина, что снова пил и лениво что-то листал в своем телефоне. Никита только насмешливо улыбнулся, кивнул в ответ, а после бросил настороженный взгляд в сторону, сталкиваясь взглядами с нахмуренным Мишей и почему-то с удовольствием думая о том, что больно сейчас не только ему. И, наверное, самым правильным, чтобы наконец-то покончить с этим — это сделать еще больнее. Им обоим. Никита знал, что подобные мысли — самая большая глупость в его жизни, где-то в глубине души он понимал, что с ним не все в порядке и что предложение матери приехать к ней в Израиль, заодно и пройти лечение было не самым плохим, но тем не менее, сейчас он был здесь, в клубе, рядом с людьми, которых он почти не знал и на которых ему было наплевать, в то время, как единственный человек, которого он хотел себе, сейчас сидел на другой стороне зала, смотрел на него в упор и наверняка не видел в нем никого, кроме жалкого никчемного психопата. — Иди сюда, — насмешливо произнес Никита, притянув к себе как можно плотнее замершего и явно удивленного Илью, а после, не колеблясь ни секунды, накрыл его губы своими и с раздражением подумал о том, что чужие влажные и пропахшие алкоголем губы вызывают у него не легкое возбуждение или любопытство, а стойкое отвращение к самому себе. — И что ты, блять, творишь? — ухмыльнулся Илья после того, как Никита сам оторвался от него, при этом не впадая в истерику и не отталкивая парня, за что Орловский был ему благодарен. Никита сделал глубокий вдох, ухмыльнулся и вновь повернул голову влево, в ожидании увидеть чужой раздраженный взгляд, но к полному разочарованию он обнаружил, что за столиком, где еще несколько минут назад расположились Миша, Олег и Женя, больше никого не было. Они просто ушли. Он просто ушел, оставив Никиту один на один с самим собой и своими демонами, которые теперь уже точно одержали победу над ним. Окончательно и бесповоротно. — Слушай, мне кажется, тебе уже хватит! — донесся до него насмешливый голос Ильи. — Пошли, я вызову тебе такси и отправлю тебя домой. — Не хочешь продолжить? — выгнул бровь Никита, снова притянув к себе улыбающегося ему в ответ Илью. — Не хочу, чтобы ты потом жалел, да и мне это ни к чему, — хмуро ответил парень, после чего схватил Никиту за руку, забрал их куртки из гардероба и вывел парня на улицу, прочь из душного клуба, где остался не только ушедший куда-то Саша и их недопитый алкоголь, но и глупое сердце Никиты, разбитое чужими ботинками и навсегда брошенное там, у уже опустевшего столика. --- Утреннее пробуждение оказалось обеденным и безумно тяжелым. Кое-как разлепив глаза, Никита сделал глубокий вдох, сел на кровати и совершенно внезапно осознал, что после клуба он пришел к себе домой, смотрел сериалы всю ночь, не в силах заснуть и уснул только под вечер следующего дня в субботу, чтобы проснуться сейчас. В понедельник. Потеряв не только два дня из своей жизни, но по ощущениям и всю жизнь. И самое смешное, но в тоже время, и печальное, что он прекрасно понимал — дело не в наркотиках. Дело в нем самом. В его голове. В тех мыслях, что менялись с безумной периодичностью, заставляя его сначала верить в правильность своих решений и понимать, что ссора с Мишей — была единственным выходом, а потом злиться и на себя и на него одновременно просто за то, что вместо нормального разговора они вылили друг на друга лишь ушат дерьма, от которого теперь было не отмыться. Особенно ему. Никита усмехнулся и сделал глубокий вдох, подумав о том, что единственное, чего ему хотелось — это найти машину времени, вернуться в момент знакомства с Мишей и сделать все так, чтобы он никогда не узнал о его болезни, чтобы не помнил в каком дерьме живет Никита и чтобы не жалел психопата. Зачем жалеть таких людей? Зачем вообще о чем-то жалеть? Никита снова усмехнулся и подумал о том, что стыдиться ему в общем-то было нечего. Все ведь люди и всем свойственно болеть? Когда заболевали его знакомые, они шли в поликлинику на прием к врачу, а в случае, если без врачебного вмешательства было не обойтись, ложились в стационар, чтобы в последствии чувствовать себя лучше и здоровее. Он делал точно также. За исключением того, что его поликлиникой был психиатрический диспансер, а врачом — психиатр, что смотрел на него внимательно, серьезно, но при этом с явным снисхождением, от чего Никите всегда хотелось рассмеяться ему в лицо, послать все к черту и выйти. Но не за дверь, а в окно. Парень прикрыл глаза и усмехнулся, ощущая себя растерянным, одиноким и совершенно пустым. Он снова чувствовал себя тем самым ничего не понимающим растерянным мальчишкой, узнавшим о своем странном и как будто бы не касающимся его диагнозе, о котором во времена своей юности он просто слышал от знакомых или по телевизору. А после окончательным выстрелом в висок оказалась еще и эпилепсия, после которой все стало иначе. Он стал не только слышать, но и чувствовать все это, ощущать. И если раньше еще можно было делать вид, что все хорошо и прекрасно, то теперь личный ад стал окончательно невыносимым. Не помогали даже таблетки, алкоголь и наркотики. Хотя они и не должны были помогать, лишь усугубляя и маскируя под проблемой то, с чем он уже давно смирился и что почти полюбил. Пускай и казалось странным полюбить то, что тебя изо дня в день медленно и мучительно убивало. Да, в период маний и подъема настроения он всегда чувствовал себя богом, королем этого мира и тем самым человеком, способным не зависить ни от кого, способным свернуть горы и выполнить за один день все поставленные цели. Однако после любого подъема следовал спад. Долгий. Продолжительный, похожий на бегство по кругу, в период которого он чувствовал себя белкой в колесе, что бежала-бежала-бежала, но в итоге не находила никакого выхода, кроме как остановиться, а после снова бежать. После ссоры с Мишей, каждый его день стал этим самым бегством и та самая последняя капля в виде той дряни, что он нюхал вместе с другом Альберта, вместо спасения окончательно его добила. Он больше не тонул, он провалился в болото и не мог из него выбраться. Пускай еще и дышал, но уже был мертвым. Никита сделал глубокий вдох, пытаясь собраться с силами и ослабленной рукой дотянулся до телефона, понимая, что больше нет смысла бегать от себя, для кого-то держаться и продолжать делать вид, что у него все прекрасно. Он и так сделал все, что мог. Он избавился от человека, которого собственноручно тащил вместе с собой на то самое дно, к которому уже давно привык. Избавился, но до сих пор не выкинул не только из своих воспоминаний, но и из сердца, злясь на самого себя из-за подобного и пытаясь заставить себя думать, что Миша — это просто плод его больного воображения или мания, просто очередная форма его маниакальности. Не любовь, не привязанность, а больное желание. Желание, которое почему-то до сих пор было неистребимо. Длинные телефонные гудки сводили с ума. Они были похожи на биение молотка в его голове. Как будто бы кто-то злой, насмешливый и безумно его ненавидящий, медленно и мучительно стучал своим гребаным молотком в его черепной коробке, заставляя мозг трещать от этого мерзкого звука, не в силах сопротивляться и продолжая слушать. Гудки. Гудки. Гудки. Интересно, от них можно сойти с ума? — Пап, привет, — усмехнулся Никита, при этом радуясь тому, что отец не оказался вновь слишком занят для него, а все-таки ответил. — Привет, сын, — послышался родной, но при этом такой холодный и чужой голос, — что-то случилось? — А я тебя звоню только когда что-то случается? — улыбнулся Никита, ощущая, как по его щекам капают соленые горошины слез и с ужасом отмечая для себя тот факт, что последний раз он плакал именно тогда — в тот самый первый раз, в первое лечение, в первую больницу, в его первую маленькую смерть. — Никита? — голос отца стал напряженным и даже немного испуганным, от чего парень все-таки не смог сдержаться и громко рассмеялся, стараясь не обращать внимания на льющиеся слезы и при этом ощущая себя в каком-то театре абсурда, где он исполнял главную роль. Подобный разговор действительно показался смешным. И не только потому, что их общение сводилось лишь к проблемам самого Никиты, а потому что, как бы там ни было, но отец оставался единственным человеком, к которому он до сих пор мог обратиться, зная, что он ему поможет, даже если чертовски устал от своего собственного сына. — Я больше так не могу, папа. Мне плохо. Решиться на это было куда сложнее, чем просто сказать. Произнести несколько тупых слов куда легче, чем собрать себя воедино, чем решиться и наконец-то признать проблему, которую скрывал не только ото всех, но и от себя несколько месяцев подряд, прячась за новыми отношениями, улыбками и таблетками, которые он уже давно начал принимать вместо обеда и ужина. Куда сложнее было заставлять себя спать, сдерживать свои истерики ради того, кто был рядом и самое сложное — держаться сейчас. Держаться от того самого соблазна, овладевшего его мыслями уже достаточно давно, сдерживать себя от окончательного падения в бездну и от заманчивого желания выйти за пределы этого мира — выйти в окно. — Я сейчас приеду. И все. Короткие гудки. Никаких вопросов, криков, уговоров и недопонимая, как это было раньше и как это было со всеми остальными, кроме, пожалуй, Макса. Ничего такого. Только короткие гудки и ожидание. Страшное. Тягучее. Но такое необходимое. Только вот ожидание чего? Начала или конца? Никита устало улыбнулся и закрыл глаза думая о том, что ему, в общем-то, уже давно все равно. *** Всю неделю после встречи с Альбертом и его друзьями, а самое главное, после того самого мимолетного поцелуя, Олег не находил себе места, потому что мысли о чужих губах, воспоминания разгоряченного тела рядом и те самые зеленые, хитрые и пронзительные глаза, сводили с ума и не давали ему спокойно дышать, заставляя парня раз за разом возвращаться к воспоминанию о том самом дне и злиться на себя самого просто из-за того, что каждый раз его щеки непроизвольно краснели стоило только вспомнить виновника всех его встревоженных мыслей, который, к слову, снова пропал с радаров, не писал, не звонил и не выходил с ним на связь, заставляя Олега почему-то беситься и чувствовать себя еще более глупым и растерянным. Именно поэтому, предложение Миши расслабиться и напиться стало для него пускай и неожиданным, но таким нужным, особенно в компании Жени, с которой он наконец-то начал общаться нормально, помирился и снова мог находиться рядом с этой теплой и уже такой любимой и родной девушкой, которая прекрасно поняла, почему именно Олег не хочет пить именно у себя на квартире, где вместе с ним снова жил Ваня, рассказывать про которого другу совершенно не хотелось, даже несмотря на то, что парни вроде как поговорили и забыли все свои обиды. Олег прекрасно понимал, что в глубине души Миша все равно переживает, не доверяет и презирает того человека, по вине которого он сейчас проходил лечение, забросил учебу и мучился от болей в голове. Да, он стремительно шел на поправку и врачи давали очень хороший прогноз, но Олег знал, что такое никогда не забывается и не хотел заставлять Мишу переживать еще больше или делать вид, что все хорошо. Именно поэтому, он был безумно благодарен Жене за то, что она поняла его без слов и предложила в качестве места для посиделок свою квартиру, которая, к слову, оказалось просторной, светлой и теплой, как и сама девушка, но где они надолго не задержались, потому что просто сидения дома и алкоголя Мише оказалось мало и он заявил, что им давно пора развеяться, отпустить все дерьмо из жизни и начать все с чистого листа. Подобного энтузиазма Олег не разделял, но вот так просто слиться и бросить Мишу одного он не мог, именно поэтому спустя полтора часа, они уже заняли столик в клубе, где когда-то и познакомились все вместе и где Олегу находиться совершенно не нравилось просто потому, что громкая музыка, куча людей, чужих взглядов и прочего дерьма вводили его в ещё большую апатию. Но, как ни странно, в компании веселой Жени и алкоголя, Миша расслабился, начал искренне улыбаться, шутить и действительно по чуть-чуть приходил в себя, тем самым заставив Олега порадоваться за друга и подумать о том, что он может пожертвовать на время своими интересами, если это действительно поможет Мише. Пискнувший телефон, оповещающий о пришедшем сообщении Вконтакте, заставил Олега вздрогнуть, потерять нить разговора, что вели сейчас Женя и Миша, болтающие почему-то о мотоциклах, а после открыть социальную сеть, тут же настороженно замирая, потому что резкое и позднее сообщение от Альберта было последним, что он ожидал сейчас получить. Но почему-то, несмотря на злость и раздражение на этого придурка, что писал ему каким-то злым и агрессивным тоном, Олег поймал себя на мысли, что почувствовал облегчение только увидев чужое сообщение и осознав, что Альберт все-таки его не забыл и до сих пор зачем-то желает общаться с ним. Альберт 01:15 И что же ты забыл в гей-клубе? Oleg 01:16 И тебе привет, Альберт! Альберт 01:16 Не ответишь? Oleg 01:16 Не поздороваешься? Альберт 01:17 Доброй ночи, Олежа. Так лучше? Oleg 01:17 И что ты снова злишься? Альберт 01:17 Я?! Разве? Кто я тебе такой, чтобы злиться из-за того, что ты потащился в гей-клубе и твой дружок постит ваши совместные фотки, где ты счастливый и довольный жизнью. Oleg 01:17 Почему ты позволяешь себе так общаться со мной? Альберт 01:17 Может быть, потому что я ревную? Не думал об этом? Ты же умный парень, Олег, но в каких-то моментах ты настолько глупый и наивный, что мне хочется ударить тебя головой о стену. Альберт 01:17 Извини, что я позволяю себе подобное, но я просто слишком пьян и слишком заебался показывать тебе, что ты мне нравишься. Наверное, я слишком глупо себя веду, навязываясь тебе. Oleg 01:18 Что я должен ответить на это? Альберт 01:18 Абсолютно ничего. Альберт 01:19 Я не имею права ничего от тебя требовать, просто бешусь. Сегодня был плохой день. Oleg 01:19 Не расскажешь? Альберт 01:19 Зачем? Не нужно пытаться быть вежливым со мной. Это мои проблемы. Oleg 01:20 Ты такой сложный, Альберт. Альберт 01:20 Ага, это дерьмово. Oleg 01:21 Я поехал в клуб не потому, что ищу приключения, а потому что хотел поддержать друга. Мише плохо и ему необходимо расслабиться, я не мог оставить его. Oleg 01:21 И кстати, почему ты был в компании с Никитой? Орловский постил фотографии с тобой и с друзьями. Ты ведь не очень дружен с ним, что вы делали вместе? Альберт 01:22 Это допрос, ревность или же просто твой друг попросил разузнать, что Кит делал в моей компании? Альберт 01:22 Последнее предположение самое верное, как я полагаю, да? Oleg 01:22 Никто меня не просил что-то узнавать! Мы стараемся не говорить про Никиту. Мне просто любопытно. Альберт 01:22 Да? В таком случае, я тебе отвечу. Никите тоже было плохо, и он просто захотел расслабиться. Вместе со мной. Oleg 01:23 И что же вы делали? Альберт 01:24 Это допрос или ревность? Oleg 01:24 Альберт, ты придурок. Альберт 01:24 Я в курсе. Альберт 01:25 Ладно, знаешь, я просто должен был убедиться в том, что с тобой все хорошо. Не пей много и добирайся домой на такси, мало ли что может случиться. Я волнуюсь за тебя. Альберт 01:25 И еще… Мы не говорили об этом, так как ты наверняка не хотел со мной общаться, а я просто боялся тебе написать и снова навязываться, но я бы хотел извиниться за то, что было у меня на квартире. Я не имел права целовать тебя. Прости за это. Я снова выпил, стал смелее и не сдержался. Наверное, мне пора прекращать пить хахаха Альберт 01:25 В любом случае, я не хочу тебе навязываться и раздражать тебя. Мне очень жаль. Oleg 01:26 Альберт, ты очень пьян, да? Альберт 01:26 Немножечко ахахах Oleg 01:27 Давай ты просто пойдешь спать сейчас? Альберт 01:27 Зачем? Oleg 01:27 Может быть, потому что это тебе необходимо? Альберт 01:27 Зачем? Oleg 01:28 Альберт! Просто иди. Поговорим завтра. Альберт 01:29 Разве есть смысл в наших разговорах? Я же не дурак, прекрасно понимаю, что навязываюсь тебе. Знаю, что это глупо, что я тебе не нужен и что я слишком много на себя беру. Но ты мне нравишься, я хочу говорить тебе об этом открыто и устал как-то скрывать подобное и делать вид, что все нормально. Я знаю, что я не герой твоего романа и не принц, которого ты ожидаешь или уже нашел, но не в моем лице. Поэтому я просто решил извиниться перед тобой. Я не хочу больше придумывать предлоги для наших встреч, не хочу быть смелым с тобой только, когда напиваюсь. Если бы я знал, что я тебе хоть немножечко интересен, то я бы вел себя иначе. А так… Я знаю, что я не имею права заставлять тебя любить меня, но я устал чувствовать твой холод и скепсис в мою сторону. Давай говорить откровенно, хорошо? Если я тебе безразличен, то мы просто можем перестать общаться. Oleg 01:31 Боже, Альберт, ты действительно слишком пьян. Давай мы поговорим с тобой завтра? Альберт 01:32 Я не хочу никаких завтра. Тем более это «завтра» уже наступило. Раз уж мне хватает смелости и наглости так себя вести только под действием моего дерьмового настроения и алкоголя, то мне нужно высказаться сейчас, чтобы наконец-то отпустить все это. Я не хочу делать больно ни тебе, ни себе. Oleg 01:33 И чего же ты хочешь тогда? Альберт 01:33 Тебя? Oleg 01:33 Альберт! Ты снова ведешь себя, как говнюк. Альберт 01:34 Может быть, потому что я такой и есть или ты меня идеализируешь? Oleg 01:35 Просто иди спать. Альберт 01:35 Мешаю тебе развлекаться. Oleg 01:35 Ты ведешь себя как ревнивая женушка и ты слишком наглый и откровенный. Это сбивает меня с толку. Альберт 01:35 Извини. Oleg 01:36 Давай я сейчас тебе скажу, что мы встретимся завтра? Тогда ты пойдешь спать? Альберт 01:36 Пытаешься меня купить? Oleg 01:36 Да. Ну так что? Альберт 01:36 Если ты делаешь это из жалости ко мне, то не стоит. Oleg 01:37 Ты дурак, да? Впрочем, это был риторический вопрос. Oleg 01:37 Кстати, я хотел спросить, ты же говорил, что у тебя есть собака, но в квартире ее не было. Где твой пес? Или ты снова меня обманул? Альберт 01:37 Ну, наверное, мне стоит радоваться, что тебя хотя бы интересует моя собака. Уже хоть что-то. Он у родителей, я уезжал к ним на время, были небольшие проблемы, оставил его там, в воскресенье заберу. Просто брат его обожает и попросил оставить его поиграться. Oleg 01:38 У тебя есть брат? Альберт 01:38 Ага, младший. Oleg 01:38 Наверное, такой же наглый и раздражающий?) Альберт 01:38 Нет, самый лучший и добрый. Oleg 01:39 Слушай, я тут просто загорелся идеей взять себе собаку. Не смейся надо мной. Когда-то я был близок к этому, но сглупил и не рискнул, побоялся менять свою привычную жизнь. Сегодня снова всплыла эта тема и Женя все же подбила меня решиться, даже сказала, что может подарить мне собаку. Но я тут подумал… Я не хочу породистую, дорогую и с прекрасной родословной. Я хочу маленькую, одинокую и из приюта, но не для того, чтобы она была такой же несчастной, как я, а чтобы сделать ее жизнь счастливее. Альберт 01:42 Олег? Oleg 01:42 Что? Я глупый? Альберт 01:43 Тебе говорили, что ты чудесный, да? Oleg 01:43 Нет, обычно все меня считают наивным идиотом. Альберт 01:44 Тогда я скажу — ты чудесный. Обязательно съезди в приют, можно хоть завтра. Ты же не много выпил, надеюсь, не будешь умирать от похмелья? Мне помочь тебе с выбором пса или я снова навязываюсь? Oleg 01:44 Честно говоря, я об этом тебя и хотел попросить, когда предложил встретиться завтра. Съездишь со мной в приют? Альберт 01:45 Я с радостью! Напишешь во сколько? Oleg 01:45 Я позже определюсь и напишу тебе, хорошо? Также решим, где встретимся. Альберт 01:46 Договорились! Я тогда пойду спать, чтобы проснуться утром бодрым и ждать звонка от тебя. Позвони мне, хорошо? И напиши, как будешь дома, договорились? Oleg 01:46 Хорошо, Альберт. Иди спать, спокойной ночи. Я напишу тебе, как приеду домой. Альбер 01:46 Пока, Олежа. Олег сделал глубокий вдох, закрыл диалог с Альбертом и тут же вышел из сети, отбрасывая мобильный на стол и хватаясь руками за щеки, которые буквально пылали и наверняка были безумно красными, от чего Олег порадовался плохому освещению в клубе, думая о том, что благодаря этому ни Женя, ни Миша не увидят его позора. И какого черта он, спрашивается, так смутился? Почему глупый диалог с каким-то придурком вызвал в нем столько противоречивых чувств, которые он не испытывал раньше даже при общении с Ильей? Почему сейчас ему действительно захотелось впервые в жизни отпустить себя и довериться даже, если потом будет больно? Ответ, в общем-то, был на поверхности, но Олег упрямо не хотел признавать этого, стараясь не вспоминать красивые зеленые глаза, волнистые темные волосы, чужую хитрую улыбку и уж тем более, не думать о том, почему он вообще все это моделирует в голове и почему все чаще и чаще вместо холодного взгляда голубых глаз Ильи, он вспоминает про насмешливые и такие теплые глаза Альберта. — И какого черта он тут делает? — вывел Олега из своих мыслей раздраженный голос Миши, что сидел рядом с ним, крепко сжимал кулаки и не мигая смотрел куда-то в сторону танцпола, где под громкую клубную музыку в такт двигалась огромная разгоряченная толпа. Олег недоуменно выгнул бровь и, проследив за взглядом Миши, посмотрел куда-то влево, с недоумением замечая друзей Альберта, а именно — Сашу и Илью, которые к его нескрываемому удивлению смеялись, что-то говорили друг другу и самое главное были не вдвоем, а в компании Никиты Орловского, что смеялся с ними в ответ, расслабленно и явно умеючи двигался в такт музыке, не замечая никого вокруг и выглядя при этом счастливым и умиротворенным. Олег сделал глубокий вдох и устало прикрыл глаза, понимая, что эта ночь без приключений теперь явно не закончится. По крайней мере, если судить по злому, встревоженному и какому-то поникшему Мише, мордобоя и очередного скандала тут точно не избежать. — Миш, расслабься, пожалуйста! — решил вмешаться Олег, с силой сжав чужую руку и тем самым, пытаясь немного успокоить взволнованного друга. — Что-то случилось? — напряглась Женя, заметив перемены в их поведении. — Вы оба изменились в лице. — Тут Орловский, — скривился Олег, вновь бросая взгляд на Никиту и тут же наталкиваясь на чужой насмешливый и при этом ледяной взгляд, от которого все внутри готово было разлететься на мелкие льдинки, заставляя блондина нервничать еще сильнее от мыслей о том, что эта их встреча без скандала точно не обойдётся. — Просто забей, Миш, расслабься, — улыбнулась девушка, протянув парню стакан с виски, который он медленно пил, весь вечер находясь в своих собственных мыслях, — я училась с Никитой, он полный придурок. Мне Олежа рассказывал про ваши отношения, я не хочу влезать и давать тебе советы, но… Никиту нужно либо принять таким, каков он есть, либо просто вычеркнуть его из жизни. Игнорировать его, злиться на него или пытаться его переделать — бессмысленно и бесполезно. — Может быть, вы прекратите это? — скривился Миша, выдавив из себя улыбку. — Давайте мы просто выпьем, хорошо? Я хочу расслабиться и не думать о своем бывшем парне, которому, похоже, весело и без меня. — Парни рядом с ним — друзья Альберта, — посчитал нужным пояснить Олег, замечая напряженный и ревностный взгляд Миши, который тот бросал на смотрящего на него в упор Никиту, что заставляло Олега мысленно хвататься за голову в попытках обезвредить бомбу, что была встроена в головы этих двух придурков и готова была рвануть прямо сейчас. — Мне наплевать, кто это, — отмахнулся Зареченков, а Олег улыбнулся, отмечая тот факт, что Миша так и не научился врать, — давайте мы просто выпьем и расслабимся. Я не хочу думать о нем, не хочу рассуждать, как он оказался здесь и что будет делать. Мы чужие люди. — Но ты ведь понимаешь, что все не закончится просто так? — не унимался Олег, не желая зарывать голову в песок. — Он ведь подойдет к нам и снова выведет тебя на эмоции. — Может быть, нам стоит уйти? — вмешалась Женя, поняв все без слов, за что Олег был безумно ей благодарен. — Мы можем вызвать такси, поехать ко мне и продолжить наши прекрасные посиделки с полной уверенностью в том, что не встретим здесь бывших одноклассников, бывших парней и всяких придурков, с которыми дружит Альберт. — Злишься из-за того, что с ними нет Дениса? — ухмыльнулся Олег, не в силах удержаться от шпильки в адрес тут же возмутившейся Жени. — Олег, ты придурок! — закатила глаза та, но после громко рассмеялась, подняла бокал и с улыбкой на губах начала говорить, глядя в упор на Мишу, тем самым, стараясь его подбодрить, от чего Олег снова порадовался тому факту, что несмотря на обиду и недопонимание он все-таки смог помириться с этой чудесной девочкой: — Ты безумно классный парень, Миша! Если бы я была геем, я бы обязательно увела тебя у этого самодовольного мудака. Хотя, что я теряюсь? Выходи за меня, хорошо? — Ты тоже самое мне говорила! — надул губы Олег. — Ты подлая изменщица. — Какие же вы придурки, — закатил глаза Миша, осушая свой стакан и улыбаясь при этом, от чего Олег подумал, что он может быть, кем угодно лишь бы этот парень не смотрел взглядом побитой собаки в сторону того, кто, к слову, выглядел ничуть не лучше уставшего, грустного и одинокого Миши, маскируя свою боль за показушным весельем, но проблемы Никиты проблемами Олега в любом случае не были. --- Никита к ним всё-таки подошёл. В общем-то Олег не ожидал ничего иного, но до последнего надеялся, что у Орловского еще остались мозги и он не станет выяснять отношения прямо здесь. Однако, чуда не случилось, а сам Никита всего за пару минут смог вывести только-только начавшего приходить в себя Мишу, который после того, как Орловский вылил на него очередное дерьмо и ушел, снова стал мрачным, замкнулся и молча сидел, бездумно пялясь в одну точку и заставляя Олега переживать все сильнее и сильнее. Олег напряженно молчал, глядя на друга, что накрыл голову руками и сидел, вообще не двигаясь и не подавая признаков жизни, тем самым еще больше заставляя блондина нервничать и злиться на самого себя за то, что не послушал Женю и свой внутренний голос и не увел Мишу отсюда сразу же, как только они увидели Никиту. Женя тоже ничего не говорила, лишь кидала на Олега красноречивые взгляды, молча кусала губы и растерянно оглядывалась по сторонам, явно не понимая, как ей себя вести дальше. Это почему-то умиляло Олега и заставляло его снова думать о том, что он не ошибся в этой девушке, ведь как может быть плохим человеком тот, кто искренне переживал даже не за самого Олега, а за его друга, которого она в общем-то совсем не знала. — Жень, — наконец-то отмер Миша, подняв голову и тем самым, заставив Олега вздрогнуть и внимательно посмотреть на друга, что улыбался им в ответ совершенно лживой и пустой улыбкой, — ты ведь говорила, что мы можем убраться отсюда и поехать к тебе. Предложение еще в силе? — Конечно! — тут же загорелась идеей девушка, с облегчением выдыхая. — Мы можем поехать прямо сейчас! Давайте заплатим по счету, выйдем на улицу, и я вызову такси. — Жень, иди с Мишей прямо сейчас, — решительно попросил Олег, косясь в сторону Никиты, где тот стоял вместе с Ильей и не стесняясь нагло глазел на их компанию, — я сам заплачу и выйду к вам. Мише надо на воздух, а ты вызови такси. — Но деньги… — начал было Миша, растерянно глядя на такого решительного непонятно с чего Олега, которому на какие-то жалкие бумажки сейчас было совершенно наплевать просто потому, что моральное состояние его друга было намного важнее. — Я вчера получил зарплату, — спокойно ответил Олег, улыбаясь, — мне хватит денег расплатиться, не волнуйся. Потом просто переведете мне на банковскую карту, разберемся позже, не парься так. Идите на воздух, думаю, тебе это необходимо. — Ты прав, — кивнул Миша, поднимаясь со своего места, — давай быстрее тут, хорошо. Мы тебя ждем. И Олеж, не разговаривай с ним, если… — Миша, просто иди! — шикнул на друга Олег, тут же переводя взгляд на Женю и умоляя ее позаботиться о потерянном Зареченкове и судя по тому, что Женя в ответ ему кивнула, она его прекрасно поняла. — Мы тебя ждем, — добавила девушка, после чего поднялась, быстро чмокнула Олега в щеку, взяла Мишу за руку и практически насильно потащила его к выходу, заставив Олега облегченно выдохнуть. Дождавшись официанта, Олег быстро оплатил счет и решительно направился к выходу из клуба, стараясь убраться отсюда как можно быстрее и очень надеясь на то, что у Никиты хватит мозгов не подходить к нему и не пытаться снова навязать их компании свое общение. Однако, не сдержавшись и бросив мимолетный взгляд на барную стойку, где стоял Никита и не замечая никого вокруг целовал прижимавшегося к нему Илью, Олег подумал о том, что Орловскому сейчас явно не до них. Стало до ужаса мерзко и противно, а самое главное, Олег внезапно почувствовал, как несвойственные ему злость и гнев полностью заполняют его нутро, двигая его на необдуманные поступки, из-за чего блондину пришлось буквально заставить себя побежать к гардеробу, забрать свою куртку и выскочить на улицу, чтобы не сорваться и не подскочить к этому моральному уроду, разбивая его холеное лицо своим кулаком и совершенно не думая о том, что отдача будет куда сильнее, чем удар совершенно не умевшего драться Олега. — Что-то случилось? — тут же напрягся Миша, стоило Олегу только выскочить на улицу. — Ты очень бледный, на тебе лица нет. — Там просто слишком душно, — тут же соврал Олег, понимая, что пока не имеет права жестоко вылить на друга то, что успел увидеть в клубе пару минут назад, — вы вызвали такси? — Он точно не подходил к тебе? — не унимался Миша, снова сжимая кулаки и как будто еле-еле сдерживаясь, чтобы не наплевать на все и не забежать обратно в клуб для того, чтобы продолжить разборки с Никитой. — Он не подходил ко мне, Миша, — осторожно сказал Олег, невесомо гладя друга по волосам, — успокойся и расслабься, пожалуйста. Все будет хорошо, я тебе обещаю. — Спасибо, что вы рядом, ребята, вы действительно сдерживаете меня от того пиздеца, что творится сейчас в моей голове, — выдавил из себя улыбку Миша, заставив Олега улыбнуться в ответ и подумать о том, что подобные слова — это лучшая награда, которую он мог когда-нибудь получить за свое молчание.