Такой характер

Алексей/?       Первой мыслью, мелькнувшей в мозгу, было: «Бляаааа, ну и что на этот раз?». Налицо были все признаки отхождения от мощной дозы наркоза. И сушняк присутствовал, и голова казалось набита ватой, а тело болело так, словно меня как минимум трактор переехал. Пожалуй, не стоит отрицать, что такое тоже могло произойти. Пить хотелось просто адски, хотя, если реально был наркоз, сейчас мне разве что влажной марлей губы протрут, но и это лучше, чем ничего. Так что нужно хотя бы глаза открыть, чтобы поняли, что я пришел в себя. Ну, это при условии, что в палате хоть кто-нибудь есть. Веки казались налитыми свинцом и подниматься категорически не хотели. От прилагаемых неимоверных усилий в голове, как будто набатом зазвонил колокол. Но я проявил упорство, таки приоткрыв на несколько миллиметров правый глаз, левый ушел в глухую несознанку и сотрудничать отказался.        Краем уха, как раз откуда-то справа, уловил кусок диалога:        — Что вы хотите, у него травматическая кома второй степени. Не самый обнадеживающий диагноз, и при нем две недели в бессознательном состоянии -вовсе не срок, — я готов был покивать, соглашаясь с суховатым надтреснутым голосом. Ваще не срок, я видал ребят, которые месяцами на койке валялись, получив осколочное в голову. Но я так не хочу, не-не-не!!! Часть из них так на моей памяти и не проснулась, а вторая, которой повезло больше, столько времени и сил тратила на реабилитацию, что я им только сочувствовал. Так что надо заставить себя подняться на ноги как можно быстрее. — Я понимаю Ваши чувства, но мы сейчас можем только ждать, — я скосил взгляд открывшегося глаза, чтобы увидеть говорящего, но заметил только кусок спины в белом халате.        Нет, ну тут всё логично, я ж в больнице. Мне больше было интересно, кто его собеседник, Катюха, что ли? Или Ромка? Больше, вроде как, за меня беспокоиться некому. В голове как будто начали яростно скрести по стенкам черепа кошки, появилось ощущение, что мне жутко необходимо что-то вспомнить. Но что? От внутреннего зуда, ставшего почти физическим раздражителем, я дернул рукой, к которой было что-то прицеплено. Раздался противно оглушающий писк аппаратуры. Успел разглядеть склонившееся надо мной лицо мужика солидного возраста, с цепким взглядом. Врач — отметила одна половина сознания. Бета — постановила другая. Пока я пытался осознать, почему мой мозг использует греческий алфавит применительно к людям, справа замаячило еще одно лицо. Довольно симпатичный парень, примерно моего возраста, может, чуть младше. Взгляд зацепился за совершенно нереального цвета аквамариновые глаза. Я был полностью уверен, что вижу его впервые в жизни, даже успел удивиться, откуда такая тревога за незнакомого человека, как память подкинула мне сюрприз, утверждая, что мы с этим парнем не просто знакомы. Он мой папа. Причем мой папа-омега.        Какой еще, нахрен, папа?! Я своих родителей знать не знаю, говорил же, что вырос в приюте. А тут так в этом уверен. В голове опять начала набирать обороты пульсирующая боль. Мой, кажется, родитель начал плакать, что за мужик-то такой… Да, блин, он же реально младше меня! Так, надо уточнить у Катьки с Ромкой, может они меня в дурку сдали? Ромка… в мозгу что-то щелкнуло, и я все вспомнил: и Сашку, и машину, в которой мы ехали, и дрова эти дурацкие, за которыми нас послали… и взрыв. Вот, бля!        В моей голове тоже произошел небольшой, локальный такой, взрыв боли, и я снова погрузился в темноту.        Валяясь в бессознанке, просмотрел замечательный сюжетный ролик о том, на что способны гормоны и подростковая дурость. Или не подростковая уже? Что примечательно, смотрел я это все от первого лица и с полным, так сказать, погружением.        Началось все с того, что я куда-то шел, целенаправленно пер практически напролом, я бы сказал. Задавшись вопросом, а куда это собственно я чешу, совершенно неожиданно для себя получил ответ, что в данный момент моя тушка направляется к дачному домику некоего Бренана Альта. Моего истинного альфы. И так эта мысль пафосно, с апломбом даже, прозвучала, что мне захотелось поржать. Не спорю, возможно, это первые признаки истерики, но я б на вас посмотрел на моем месте. Тело с проявлением разума в виде желающего поржать меня, сотрудничать не спешило, продолжая упорно двигаться к своей цели. Мне кажется, цель была не совсем в курсе и совсем не рада, судя по охреневшему взгляду.        А парень прям брутален, здоровый такой, как я… был. Почему-то внутри поселилась твердая уверенность, что с бытностью своей в качестве Алексея Аксенова я могу попрощаться. Не последнюю роль в этом играл взрыв, который я теперь помнил отчетливо. После такого не выживают. Значит, жить мне теперь тут, похоже, в этом вот парне. Или за этого парня. Я пока не разобрался. Но отказываться не собираюсь, как говорится: «дают — бери». Я еще молод, и пожить мне хочется. Не думаю, что тут так уж плохо. Судя по всему, семья у меня любящая, вон как отец беспокоился… правда, при таком хлюпеньком папашке боюсь себе представить маменьку. Хотя, может быть, она такая же хрупкая. Я-то видимо в них пошел, так как явно дышу оказавшемуся за время моих размышлений совсем рядом альфе куда-то в грудину. То есть ростом я ему даже до плеча не дотягиваю.        А кстати, кто такие эти альфы? Да и беты, вроде, из той же категории, и омеги… я вроде как омега. Решил тряхнуть память тела…        АААААА!!! Блять! Что за ебанный пиздец… АААААА!!!!!!! Что я там говорил про то, что все неплохо?! Забудьте, беру свои слова назад! Это не плохо — это УЖАСНО! Я — самка мужика! Ну, а как еще это назвать?! Если ты по имеющимся половым признакам — мужик, но при этом можешь рожать?! То ты кто?! ААА! Мать вашу! Что за гребанная альтернативная анатомия?! Нет, хочу обратно!        Через пятнадцать минут истерики мне удалось все-таки взять себя в руки. Так. Я же не обязан прям брать и рожать, даже в нашем мире были девушки, которые не хотели заводить детей, типа фигура портится и все такое. Вот и я как-нибудь выход найду. Больше как-то напрягает, что омеги априори снизу. Я не согласен! Парня я, конечно, подумывал завести, видимо, на фоне этого, факт того, что этот мир совершенно однополый, как-то усвоился мной относительно безболезненно. Но рожающие мужики… Уууу… и я один из них… ууу… так, всё, спокойствие. Будем решать проблемы по мере их поступления. Меня же никто и ничто под мужиков ложиться не заставляет.        Вас когда-нибудь пыталась оборжать собственная задница? В данный момент у меня возникло четкое ощущение, что надо мной глумится собственный филей.        Решив вернуться к просмотру воспоминаний, надо же мне иметь представление о том, что творится в моей новой жизни, уловил обрывок фразы:        — … я хочу эту течку провести с тобой, — судя по тому, как обожгло уши и щеки, фраза эта далась бывшему владельцу нелегко.        Внимание как-то само собой заострилось на слове «течка», пока мозг подготавливал информацию, от жопы пошли какие-то сладостные волны, заставившие спину покрыться мурашками от нехорошего предчувствия.        Не буду описывать, как я в очередном приступе истерики бегал по потолку своей новой черепушки. Процесс ничем особо от предыдущего не отличался, разве что матов я вспомнил чуть больше. Позволив мне еще немного мысленно повыдирать на жопе волосы от отчаяния: я совершенно не готов дважды в год на несколько дней становиться инфантильной сукой, способной лечь под любого мужика; мозг решил проявить милосердие. И милостиво подсунул мне информацию о блокираторах этой самой течки, с помощью которых её спокойно можно перетерпеть. Да и нашедший своего альфу омега течки переносит куда проще. Вторая часть требовала уточнения, но меня больше волновала первая, я прям почувствовал себя заново родившимся. Если главная проблема решаема, значит, жить можно. С мрачным удовлетворением отправил заднице посыл, что не будет ей счастья. В ответ жопа пообещала мне кучу «приятных» ощущений в ближайшем будущем, таблетки делали течку (фу, что за слово-то ужасное) переносимее, но от большей части симптомов не избавляли. Так что получив снизу обещание исторгнуть из себя полведра смазки как минимум, я еще на пару минут стал для мира недоступен: подвывал и царапал воображаемые стены.        Потом собрал волю в кулак. Вообще, такие истерики мне не свойственны от слова совсем, характер, как говорится, нордический. Был, видимо. Судя по всему, бушующие гормоны имеют свойство неслабо так давить на психику. Тем не менее, силу воли никто не отменял, так что на ближайшее время она мой лучший друг и товарищ. Вместо того, чтобы умереть, я был одарен новой жизнью и семьей. Осталось выяснить, насколько новое тело здорово, и если всё способно функционировать нормально, то жаловаться не на что. Все решаемо. Таким образом настроившись на позитивный лад, вернулся к воспоминаниям.        Этот самый брюнет, которого прежний хозяин тела назвал своим альфой, как раз что-то нам выговаривал:        — Мне точно не нужен омега, настолько гоняющийся за деньгами, что способен заявиться в чужой дом и так нагло предлагать себя. Даже если он считает меня своим истинным, — угол обзора изменился, и лицо альфы стало ближе, похоже, тот подцепил парня за подбородок, заглядывая в глаза. — Мне не нравятся шлюхи, малыш, — жесткая ухмылка искривила красивые губы. — Стивен, отвези его домой или еще куда, куда эта куколка попросит. Здесь ему делать нечего.        Очертания широкой спины удаляющегося прочь парня начало размывать. Значит, я плакал. Ну да, я. Нужно привыкать к своей новой личности потихоньку. Тем более, мне бонусом устроили ознакомительный экскурс, повезло. Я прямо ощутил, как сердце свело от боли и обиды, мальчишка был девственником. Может, ветреным и пустоголовым он и был, но блядью абсолютно точно нет. Тем труднее ему было вообще на такое решиться. Кстати, поставил себе зарубку покопаться в памяти и выяснить, чего меня сюда понесло, место явно за чертой города, а значит путь не ближний. Ладно, это потом. Пока же наблюдал, как водитель бета, видимо, тот самый Стивен, садит* меня в машину, и ощущал жгучий стыд напополам с душевной болью, фоном доставшиеся мне от мальчишки. Отчасти я согласен, что реально был неправ, но можно ж было и как-то помягче. Хрен с ним, воспоминания об этом я решил отложить в дальний угол памяти, снова переключившись на картинку.        О, мы уже едем, водитель, вроде, пытался меня утешить и, оглянувшись через плечо, что-то еще добавил. А, попросил пристегнуться, дальше идет опасный участок дороги. И как раз стоило мне защелкнуть замок, как на нас из-за поворота вылетел какой-то мудак.        Машину, судя по всему, вынесло с трассы в лесной массив и пару раз перевернуло, а потом Алем, так зовут «везунчика», в чьем теле я теперь, отрубился. Какое-то время я еще потратил на уточнение информации о себе любимом… ну, новом себе.        Итак, что мы имеем:        Алем Шейни, девятнадцати лет отроду, учится на первом курсе по специальности «финансовый менеджмент». Омега (прости Господи), в голове ветер и альфы (это мы пресечем), учеба идет ни шатко, ни валко, чему капитально так способствует конкретная избалованность.        В наличии имеются три отца (охренеть не встать), папа-омега (тот, который соответственно родил. Родил! Так. Спокойно.) — Вик Шейни, домохозяин, а также отец еще трех детей, по совместительству, тот самый парень, который сидел у моей койки, когда я очнулся. В плюсик этому миру поставим то, что бонусом идет долголетие, средняя продолжительность жизни тут сто двадцать — сто пятьдесят лет. Реально нехилый такой плюс.        Папа-бета — Клод Шейни. Беты, кстати, не рожают, как и альфы. Неужели меня хотя бы в бету закинуть нельзя было?! Не говоря уже о том, что по всем внешним признакам в нашем мире я был альфой. Эдакий самец. Я даже загордился на секунду и тут же сдулся. Здесь вам не там. Теперь-то омега, вот и живи с этим… эх.        Так, по папе-бете, он у нас хрупенький, больше на омегу похож (о, я их уже различаю осознанно! Быстро учусь, однако), работает кем-то, связанным с деньгами вроде. Алем, как выяснилось, не слишком-то этим интересовался, тоже исправим.        И отец-альфа, суровый мужик, военный в отставке. И здесь военные, ладно, не я же. Я вообще нежный цветочек, блин. Был. Итак, у отца-альфы свое маленькое охранное агентство, ну то есть совсем небольшое. Короче, мажором мне не быть, но в целом обеспечены мы неплохо. Тем более, что старшие уже зарабатывают самостоятельно.        Старших братьев у меня трое — два альфы и бета. Пожалуй, на этом я пока прекращу усваивание новых знаний, а то черепушка уже грозит лопнуть. Все первостепенно важное, я, вроде как, разузнал. И меня выбросило в мир снов.

***

       Пробуждение во второй раз было немногим лучше, чем в первый, но я хотя бы осознавал, где я и кто я теперь. Даже признал склонившегося надо мной доктора. Слева, на стуле, спало тело, которое мне подходило идеально. Это несправедливо, даже похныкать захотелось. Вообще, пока спал, понял, что я не совсем оккупант, хозяин тела никуда не делся, как бы просто подстроившись под мою личность. Короче, не силен я в этой метафизической дряни. Но Алем Шейни это теперь мы, и памяти у меня две. А вот характер, однозначно, преобладает мой, всех ждет сюрприз. И не для всех приятный, избалованный мальчик скоро канет в небытие. Внутри поднялась волна возмущения, но я её придавил, ибо прав. Возмущение колыхнулось еще раз, но уже как-то без энтузиазма.        Вернемся к телу, продолжающему дрыхнуть на стуле. Порядка ста килограммов чистых мышц в сочетании со смазливой в общем-то мордой и убойным обаянием. Мечта большинства течных омег в городе, ловелас и тот еще ублюдок. Знакомьтесь, младший альфа семейства Шейни и мой брат — Дин.        Пока врач бегло осматривал меня, а я завистливо брата (ну, вот почему меня не могли вот в эту тушку подселить?), тот, видимо почувствовав взгляд, пару раз моргнул и, сообразив, кто на него смотрит, рванул к кровати. Доктор, как Вы могли? Как Вы могли бросить пациента? Я понимаю, что отошли на секунду… Ай, бляааа. Если что-то недоломанное после аварии у меня еще оставалось, то этот медведь только что это исправил.        В нос ударил запах вишни и шоколада, блин, ненавижу вишню. А он ей пахнет, приходится терпеть. О, а у Дина, оказывается, веснушки есть, если не приглядываться, то и не заметишь. Мило даже. Так, стоп, мужик, а ну взял себя в руки, что еще за сопливые нежности? Я суров и брутален. Нет, иметь две слабо сочетаемые личности, я вам скажу, это тот еще трындец. Я отчетливо слышал хмык, зуб даю! А потом меня долбануло волной нежности, идущей изнутри: вон какие у брата круги под глазами, на панду похож, сколько же он не спал? Беспокоился, вот этот вот здоровенный самец ночами не спал у моей кровати… Все, я понял, хорош. Дозируем сопли, дозируем, если уж их совсем не избежать. И все-таки брутальная нежность — это жёстко. Интересно, вот то, что сейчас хрустнуло, это было ребро?        Потом я от души повеселился, наблюдая как маленький сухонький врач-бета гоняет по палате здорового альфу, прикрывающего голову руками, будто его кто-то собирался по ней бить. Просканировав общее состояние организма, пришел к выводу, что все совсем не плохо. Болела в основном голова, руки и ноги на приказы мозга отзывались. Видимо, мне посчастливилось отделаться ушибами, но без переломов. Это было отлично, общая слабость мне настроения ни капельки не портила. С этим мы справимся быстро, пара недель в зале, и я как огурец. Изнутри пришла какая-то лениво отрицательная волна эмоций, которую я и распознал-то не сразу. Ага, значит спортзалы мы не любим. Ну ничего, это в прошлом. Нынешний Алем Шейни — спортсмен, комсомол* и просто красавец. Придавленному моим психологическим превосходством внутреннему голосу пришлось угрюмо согласиться.        Пока я вел внутренний диалог, комната начала наполняться людьми: первыми прибежали папы, оба замерли перед кроватью, а потом Вик повис у меня на шее, обливаясь слезами и захлебываясь, рассказывая, как они волновались, как он рад, что я проснулся, что все будет хорошо. Я только и смог, что растерянно приобнять плачущего омегу, постфактум отмечая, что у Клода тоже глаза на мокром месте. Спустя буквально десять минут к папе присоединился еще один омега — молоденький кареглазый шатен, продолжил славную традицию орошения моей больничной робы слезами. На краю кровати примостился симпатичный бета. Это появился старший брат со своими мужьями. Сам альфа стоит у ширмы и обменивается радостными взглядами с Дином. То, что они тут так быстро оказались, тоже вполне объяснимо. Велар — хирург, и если бы авария прошла более неудачно, собирал бы меня, скорее всего, именно он. Кстати, это значит, что мы, наверняка, в больнице, где он работает. Наличие и его мужей тут не удивительно: Сани — омега, изначально очень ласковый и домашний, а если уж он кого-то любит, то от всей души. Так что сходил с ума от беспокойства он ничуть не меньше папы, и есть подозрения, что ночевали они тоже тут, мне даже стало стыдно, что заставил их так переживать. Конечно, большей частью это были чувства прежнего Алема, но я проникся.       Последними, спустя примерно полчаса появились отец и Марк. Судя по всему, они приехали с работы, у Марка какой-то важный проект, он все же ученый (самый умный в нашей семье), а отец не может забросить свое агентство, совсем недавно открытое и требующее постоянного внимания. Брат ограничился радостной улыбкой и потрепыванием меня по голове, а отец (да, братья-альфы однозначно в него удались) почти в точности повторив движения Дина, взял меня в захват, им самим, видимо, считаемый простым родительским объятием. Хрустнуло еще одно ребро, на этот раз справа, наверное, для симметрии.        Все это время я молчал, слушал, как тараторят счастливые омеги, да и папа-бета тоже не слишком от них отставал. Около двери Велар со своим бетой внимательно слушал рекомендации по уходу. О том, что меня заберут домой сегодня же, он коллеге сообщил сразу, отбив возражения своим медицинским статусом и сверху придавив кучей непонятных мне терминов, на старого врача произведших впечатление. Так что теперь дело оставалось за малым: выслушать рекомендации, получить лекарства и, собственно, забрать меня.        Оглядев всех собравшихся в комнате, я вдруг осознал, что у меня есть семья, большая и дружная. В носу подозрительно защипало, а картинка начала терять четкость. Я честно хотел бы списать этот позорный момент слабости на бывшего единоличного хозяина тела. Но совесть не позволила врать самому себе, слабину дала именно моя психика, оказавшаяся в непривычной ситуации, а под гнетом гормонов тело среагировало так, как привыкло, дав волю слезам. С этим я тоже пообещал себе разобраться. Мужик я или где? А пока что, нежно прижатый к груди родителя-омеги, вдыхая такой родной запах ванили и мяты, в очередной раз удивлялся, как все-таки легко я воспринял ситуацию в целом. И успокаивался, позволив себе, наверное, впервые за последние лет так двадцать полностью расслабиться и насладиться таким странным незнакомым, но очень уютным ощущением полной защищенности.        Выбраться из больницы мы смогли только спустя неполные три часа. Пожилой доктор на всякий случай и со мной решил провести беседу, несмотря на то, что у меня от слабости глаза закрывались. Покормили бы хоть сначала, что ли. Сиплым голосом сообщив, что общее самочувствие у меня не самое хреновое, ответил на пару стандартных вопросов и выслушал, как мне стоит дальше реабилитироваться, даже почти со всем мысленно согласился. Знаем, плавали уже. Небольшой ступор у дока вызвала моя счастливая рожа, при известии о том, что в ближайший год течки скорее всего не будет, так как организм пережил сильный стресс. На лице дохтура так явно нарисовалось желание отправить меня к психиатру, что я поспешил уверить его в том, что рад тому, что ничто не будет отвлекать меня от учебы, а я очень горю желанием получить хороший диплом. Бета расчувствовался, выдал что-то из разряда: «побольше бы таких ответственных молодых людей среди омег», но за здоровьем все же наказал следить. В машину меня на руках нес отец, оба папы и остальное семейство умелись домой, чтобы подготовить все к моему прибытию. Остались только отец и Дин, к которому под бок меня и сунули, а тот моментально подгреб меня поближе. Нет, я однозначно не перевариваю запах вишни.

***

       Итак, прошла уже неделя с моего возвращения, которое для меня прошло довольно грустно. Нет, я безусловно люблю свое семейство, за эту неделю личность Алема уже почти полностью слилась с моей, так что воспринимаю я их как родных. Но жрать я тогда хотел, как конь, и мяса, а можно было мне только бульончик и чуть-чуть. Правда через час я уже спал сном младенца, организм начал восстанавливаться, хотя, казалось бы, за две недели уже должен был наспаться впрок.        Первые два дня я передвигался исключительно у кого-то на руках, меня таскали в основном либо отец, либо Дин. Я просто не мог не предпринять попытки в первый же день встать и пойти самостоятельно. Был пойман в полете к полу Веларом и обруган. Строго и по существу. Устыдился и обещал включить голову. Поэтому без истерик терпел то, что меня носили даже в туалет, усаживали и ждали пока закончу. Ну, хоть подтирался сам, и ладно. В конце концов, это все равно не сравнить с больничной уткой, а я и такое проходил — не помер.        Рядом всегда кто-то был, (чаще всего папа Вик, у остальных работа) так что я был присмотрен, напоен и накормлен. Готовит Вик потрясающе, это я почерпнул еще из памяти Алема, а через три дня, когда уже можно было нормальную пищу, убедился лично. Я чуть язык не проглотил, такой вкуснятины мне даже в ресторане не довелось попробовать. Впрочем, был я там только пару раз, дорого же. И, естественно, я обожрался, а потом мучился еще и желудком. Меня баловали все, включая отца, что крайне сложно было предположить, глядя на суровую внешность. В общем сейчас я стоял у зеркала (добрался до него в кои-то веки) и рассматривал то, с чем мне теперь придется жить.        Черт, ну девка девкой. Мелкий (интересно, хоть до метра шестидесяти дотягиваю?), рыжий — правда цвет красивый и яркий такой, наследство от отца; таким только я получился, альфы оба имеют пшеничного цвета гривы, видимо, от смеси рыжего и пепельного блонда папы, а у Марка волос темно-каштановый. От родителя-омеги мне достался тот самый аквамариновый цвет глаз. Лицо с правильными чертами и чуть курносым носом, кожа светлая, веснушек замечено не было. Как и особого волосяного покрова, волосы были только на голове и все. Остальное так, легкий пух. Вообще отсутствие бороды — это плюс, бриться не надо, а вот к лысому паху и совершенно безволосым яичкам я как-то пока привыкнуть не могу. Про член вообще молчу, так-то все вполне пропорционально и было вполне себе ожидаемо. Но я все равно расстроился. Вот будто друга потерял. А, ладно, переживем, с этим уже ничего не поделаешь, природа же. Зато было еще кое-что:        — Это что? — вопрошал я у отражения, тыча пальцем себе в пузо. На котором колыхались две вполне приличные жировые складки. Смотрящий на меня из зеркала симпатичный пухляш, делал вид, что он ни при чем и вообще сам ужасно раздражен такой проблемой. — Никаких больше булок на ночь! — я был неумолим, а желудок жалобно заныл, вспоминая тающую во рту выпечку папы.        Вырисовывалась проблемка. Помимо того, что Вик нереально вкусно готовит, он очень расстраивается, когда приготовленное им не съедают. Всерьез расстраивается, а заставлять грустить этого омегу, уже ставшего мне таким родным, не хотелось от слова совсем. Не моглось даже, протестовал весь организм. Вик, он как солнечный зайчик, весь такой светлый и теплый. Я бы и сам на таком женился, но вот туше, предположительно, я должен примерно таким же быть. А я не буду. Увы и ах. Короче ситуация такова: в доме есть омега, который охрененно и очень много готовит, отказать ему — все равно, что пнуть котенка, а жрать и не толстеть в таких количествах могут только альфы с их ускоренным метаболизмом (верните мне мой!). Скорее всего папа готовит по привычке, раньше детей в семье было четверо, а молодые растущие организмы всегда хотят жрать.        Только вот сейчас Велар живет со своей семьей, Дин купил квартиру и тоже съехал, все-таки он молодой альфа, а Марк последние пару лет и вовсе пропадает в своей лаборатории, появляясь дома хорошо если на ночь. Но привычка готовить на всю ораву осталась. В итоге отдуваться приходится мне и двум отцам. Причем мне сильнее, я дома больше всех времени провожу.        Так что пока я живу тут, приведение фигуры в должный вид мне не светит, а я хочу нормальное тренированное тело, привык. Значит, выход один, надо перебираться в общежитие. Организм попробовал взбрыкнуть, но я быстренько его успокоил, привычная уже практика. Кстати об учебе, универе и иже с ними, что-то там такое было… О!        Сколько новых интересных фактов. То есть к альфе я поперся потому, что какие-то общажные подстилки, считающиеся популярными у нас на курсе и прикидывающиеся моими друзьями, взяли этого лопуха на слабо. Замечательно, супер просто. Да этот Бренан нас знать не знает. Еще бы, один из самых популярных альф университета, богат, красив, учится курсом старше. Ага, ясно. Видимо, эти шалашовки тоже пытались к нему клинья подбивать, а их послали, так они на Алеме решили отыграться. А этому дурачку еще хватило ума им сказать, что он по запаху Бренана своим альфой признал. Мдя, все-таки без мозга можно жить, вот это вот тело жило же как-то. В общем, он поперся к совершенно незнакомому мужику, чтоб получить одобрение каких-то шалав. Альфа еще очень по-доброму поступил, я бы послал отнюдь не домой, если б ко мне с такими претензиями завалился какой-нить незнакомый пацан или девица. Горестный вздох вырвался сам собой, оставалось только надеяться, что по универу история не разошлась. Иначе будет сложнее. Все же мысль о переезде в общагу крепко осела у меня в мозгу. Все-таки семья — это замечательно, но как-то я уже привык быть самостоятельным, и подобная опека даже слегка душила.        В итоге к концу месяца, когда я уже полностью оправился от аварии даже по мнению обоих пап, сам я считал себя абсолютно здоровым уже день на пятый, но им было не доказать. Пришло время возвращаться к учебе, Вик что-то лопотал о том, что стоит взять академ до конца года, ведь я так пострадал, мне нужно оправиться не только физически, но и душевно. Про душевно это он, наверное, о моем капитально изменившемся характере. Кто бы знал, как я благодарен доктору и Велару, которые почти в голос заявляли, что при полученном сотрясении такое вполне возможно, и надо радоваться, что больше никаких проблем не наблюдается.        Так вот, уже с утра я стоял с огромным чемоданом у дверей дома, ожидая, пока отец подгонит машину. Рядом, вцепившись мне в рукав, вытирал слезы платочком и грустно вздыхал Вик. Если честно, не думаю, что смог бы провернуть все сам, но я смалодушничал и пошел за помощью к отцу. Сказать, что тот был удивлен, ничего не сказать. Прежний Алем отца побаивался (абсолютно, на мой взгляд, беспричинно) и старался находиться под крылом у любимых папочек.        Альфа меня внимательно выслушал, уточнил, почему именно я хочу перебраться в общежитие. Я объяснил, что, во-первых, уже не ребенок и нужно учиться жить самостоятельно (про то, что я так привык, естественно, умолчал), во-вторых, нужно подтянуть учебу, потому как оценки мои прискорбно низки (что, кстати, правда), а там это сделать проще: под боком и библиотека, и однокурсники, чаще всего отличники, почему-то отличники именно в общагах и живут. Третьим доводом стало то, что себя в порядок нужно привести физически — я посмотрел на выпирающий из джинс жирок.        Отец с доводами согласился, хотя и не особо поверил, скорее всего, как и Вик (чуть позже) решив, что я хочу выбраться из родительского гнезда, чтобы тусить и бегать на свиданки с альфами. Разубеждать не стал даже пытаться, учитывая свой «бывший характер». Батя согласился со мной по поводу того, что сложнее всего будет удержать от расстройства Вика, тому одиноко, вот он и держится за младшего ребенка. Но и тут я подготовился, предложив две неплохие, на мой взгляд, идейки. Первая — папу нужно чем-то занять, например, записать на какие-нибудь курсы, собственно, я предложил языковые: готовить он умеет и так, дизайн и вышивка его не особо интересуют, а компьютер он считает адской машиной, предпочитая интернету сериалы для омег, которые крутят по телику весь день.        Вторым я предложил уболтать-таки Клода уйти с его завода, где он работает финансистом (я уточнил!), в фирму отца. Да, там бета получает неплохие деньги, но ездить приходится в Тьмутаракань, и график ненормированный. А так сплошные плюсы: отцу в любом случае нужен грамотный специалист — фирма новая, и впереди куча проверок. Клод же стопроцентно обладает огромным опытом общения с проверяющими органами, знает, какие необходимы документы, да и кто может стать лучшим доверенным лицом, чем любимый муж? По поводу денег тоже волноваться не стоит, времена, когда надо было зарабатывать, чтобы содержать большую семью прошли, трое из четырех детей зарабатывают сами, двое вполне неплохо, третий и вовсе способен посадить всех остальных себе на шею. Определенные затраты составляет оплата за мое обучение, но на счету средств вполне достаточно, а вообще я планирую хорошо закрыть две ближайшие сессии и перейти на бюджет. Зато вовремя возвращающийся с работы папа-бета (за чем будет следить сам альфа), будет составлять компанию вернувшемуся с курсов папе-омеге. И тому не будет одиноко. А языковые курсы пригодятся, когда фирма будет работать стабильно, и отец сможет свозить мужей посмотреть другие страны.        Закончив свой мини-скетч, посмотрел на отца. Мне кажется, если бы не военная выправка, то челюсть бы он уронил, а так приходилось держать лицо. Не каждый день твой избалованный сыночек, желая съехать из уютного родительского дома в общежитие, на-гора выдает еще и неплохо обдуманный план, позволяющий реализовать операцию с наименьшими потерями. План был одобрен и начал приводиться в действие в тот же день. Так что к моему отъезду Клоду уже подписали заявление. Отец умеет убеждать. Две ночи убеждал, я все слышал, вообще не рад был, что слух у меня такой хороший. Правда, тело не реагировало, видимо, слабость умерила размеры либидо.        О, вспомни черта… эм, нехорошо так об отце. Ладно, моя карета прибыла. Быстро чмокнув папу в щеку (иначе обиды не избежать), пулей залетел на пассажирское сиденье, пока отец так же быстро покидал в багажник сумки. Нужно успеть свалить, пока омега не раскис совсем. Иначе ни у одного из нас не хватит силы воли его бросить.       Но Вик старательно держал себя в руках и даже помахал нам на прощание.       Ну, снова здравствуй студенческая жизнь!