dance me to the end of love.

Прошел день, другой, третий. Баки больше не ходил к Наташе. Не мог заставить себя. У ее кровати дежурил Стив, говорил с ней, рассказывал… она помнила многое. Она помнила, как Зимний Солдат чуть не убил ее в Одессе, в Вашингтоне, в Берлине. Но не помнила ничего про Баки Барнса. - Баки, мы справимся с этим. Она тебя вспомнит, - повторял Стив. - Если бы ты мог прийти к ней, если бы она взглянула на тебя, может быть, это бы помогло… - Я больше не пойду к ней. Я не хочу пугать ее, и не хочу, чтобы из-за меня ее кололи транквилизаторами. - Значит, я буду рассказывать ей о тебе, пока она не вспомнит. - Нет, не будешь. - Баки, ну нельзя же просто так сдаваться. Ты же вспомнил меня. - Да, но перед этим я чуть не утонул. Вмешательство в память – это всегда больно, Стив. Чтобы что-то забыть или вспомнить, нужны жестокие меры. Я не позволю, чтобы с Наташей что-то делали. Стив казался шокированным. - Ты же не хочешь оставить всё как есть. - У меня нет выбора. - Неужели ты просто ничего не будешь делать? - Кое-что я могу. – Баки стащил перчатку с левой руки, сжал и разжал стальные пальцы, будто разминая их – хотя в этом не было никакой необходимости. – Я найду тех, кто сделал это с Наташей, и тогда они… пожалеют. - Ты же не всерьез? - Почему нет? - Ты будешь снова убивать? – тихо спросил Стив. - Я хорошо это умею. - Наташа бы не хотела этого. - Наташа понимала меня лучше, чем ты. Ты думаешь, что я хороший человек, что можно пройти через ад и остаться невинным. Ты смотришь и видишь того Баки, который еще не пошел на войну. Это было не совсем так. Стив был в курсе, что не до конца знает нынешнего Баки, и ему было больно от этого. - Если ты даже найдешь их, это ничего не изменит, - сказал он. - Наташе не станет лучше от этого. Не делай этого – ради нее. - Неужели ты не понимаешь, Стив. Они разлучают нас с ней, каждый раз. Она танцует, а потом я теряю ее, снова и снова. Я думал, можно жить в покое, но покой всегда заканчивается кровью. Для такого, как я, иначе быть не может. Мирная жизнь – это иллюзия, сон. А потом – пробуждение. Желание, ржавый, семнадцать… - Баки, не надо… - рассвет, печь, девять, добросердечный, возвращение на родину, один, товарный вагон. Больше не действует, Стив. Но все равно – ты просыпаешься и идешь убивать. Стив смотрел на него, всё еще отказываясь верить. - Я надеюсь, что ты сможешь остановиться, Баки. Я не смогу тебя удержать, но ты можешь передумать. Мы можем сделать всё по-другому. Найти тех, кто это сделал, и отправить их в тюрьму. Пожалуйста, подумай. Баки кивнул, но он знал, что никаких “мы” не будет. Так было еще на войне – Баки отправляли на задание, на которое Стива бы не послали. Потому что у Баки была снайперская винтовка, а не щит со звездой. Потому что Баки мог делать вещи, которых Капитан Америка себе позволить не может. Кэпа не будет мучать совесть за те вещи, о которых он не узнает. А у Баки со своей совестью особые отношения. *** Баки вернулся через месяц. Теперь единственным местом, где они встречались со Стивом, была больница. Баки не спросил, вспомнила ли Наташа. Лицо Стива, мрачное и отчасти виноватое, лишило вопросы смысла. Стив обнял Баки – почти без радости, но утвердительно, будто напоминая, что он будет рядом, даже после всего этого, и дальше, что бы ни случилось, что бы Баки ни сделал еще. - Она вспоминает, Баки. Она помнит почти всю свою жизнь, в России, и после… помнит Мстителей… всё, кроме… - Кроме меня. - Она помнит, что Зимний Солдат трижды пытался ее убить. Я каждый день говорю ей о тебе… но она… Она думает, это какой-то заговор, план Гидры – выдать их агента за… Она не верит мне. – Стив с досадой качнул головой и уточнил: - Пока не верит. - Когда ее отпустят из больницы? – спросил Баки, обрывая Стива. - Надо подождать, пока она не станет… стабильнее. Ей становится лучше с каждым днем, Баки, я сам это вижу. Баки ничего не ответил. - Ты нашел… того, кого искал? – серьезно спросил Стив. - Да. - И… - Это был один из тех, кого я тренировал в Сибири. Через Наташу он хотел отомстить мне, как ему казалось. – Баки помолчал. – Он был сломанным внутри. Больным на всю голову. Когда я нашел его, он смеялся… он хотел, чтобы я убил его. И я это сделал. Не знаю, из ненависти или из жалости… Но никакого удовлетворения я не получил. Стив даже после этого признания продолжал принимать Баки. Принимать его со всем грузом грехов, плюс одно убийство, но Стив вынесет и это. Стив всё вынесет. - Моя месть была еще одним самообманом, - произнес Баки. Стив хотел пощадить его, но он сам себя не щадил. – Всё, к чему я прикасаюсь, рассыпается, как пепел. - Теперь это позади. Баки качнул головой. Это и правда больше не имело значения. - Стив, прекратите ставить опыты над Наташей. Ей нужно покинуть это место и жить нормальной жизнью. Стив больше не мог лгать. - Ее опасно отпускать, пока она думает, что ты за ней охотишься. Прости, Баки. Баки знал решение проблемы – в глубине души он уже давно знал, но это было легче знать, чем сказать. - Тогда скажи ей, что Зимнего Солдата больше нет, - проговорил он. - Я говорю ей это каждый день. - Нет. Скажи, что Зимнего Солдата убили. Что ей больше нечего бояться. Стив пришел в ужас. - Я не могу такого сказать. - Можешь, и скажешь. – Баки тяжело смотрел на Стива, пока тот не поежился под его взглядом. – Я не хочу быть ее ночным кошмаром. Освободить ее – это гуманно, Стив. Это не может противоречить даже твоим принципам. - Я… ладно, я попытаюсь. Но я надеюсь, что мне недолго придется лгать ей. Она вспомнит тебя. - Мне придется снова уехать, - сказал Баки, уже не слушая Стива, отстраняясь. - Куда? - Подальше отсюда, чтобы Наташа меня не видела. Не возражай, Стив. Пообещай, что позаботишься о ней. - Конечно, - Стив сглотнул. – Я обещаю. - Спасибо. Спасибо тебе за всё, Стив. – Баки помедлил. – Наташа сейчас спит? - Да, уже поздно. - Я посмотрю на нее перед отъездом. Стив не смог найти слов. Просто положил руку Баки на плечо и стиснул. Баки кивнул ему. *** Баки помедлил, прежде чем подойти к ее палате. Из приоткрытой двери сестринской тихо доносилась какая-то песня. Мелодия была мечтательной и привязчивой, и Баки она не нравилась. I’d rather be a forest than a street Yes, if I could, I surely would* “Я предпочел бы быть лесом, а не улицей”. Если бы всё было так просто. Он бы предпочел быть Баки Барнсом, а не Зимним Солдатом, только теперь всё смешалось. Он предпочел бы, чтобы Наташа называла его milii moi, только… Баки замер перед стеклом палаты. Она спала – даже во сне она выглядела сосредоточенной, будто решала какую-то проблему. Ей это шло – слегка нахмуренные брови, серьезные губы. Рыжие волосы разметались по подушке. Она была такой красивой и такой близкой, что у него перехватывало дыхание, и в то же время немного другой, немного незнакомой. Ведь нельзя сказать, что ты знаешь человека, если он тебя не знает? Наташа повела головой, будто ей мешал его взгляд, и она хотела стряхнуть его. Баки отступил на шаг назад, но Наташа не проснулась. Она не выглядела счастливой – вот единственное, что было важно. Баки достал из кармана кнопку, которую ему когда-то дал Тони Старк. Ему было все равно, что эта кнопка сделает – отключит его руку, отключит его сознание. Даже если бы это убило его. Это уже не имело значения. И Баки нажал на кнопку. *** Ничего не произошло. Он нажал еще раз. Кнопка не работала. Тони обманул его. Даже в этом. И тут его будто облили холодной водой. Что он творил? Как он мог захотеть такого, позволить себе такое? Баки швырнул кнопку на пол. - Не стоит швырять вещи, это все-таки больница, - произнес размеренный, слегка саркастичный голос. Баки повернулся. Рядом стоял врач в голубом халате. Баки не мог вспомнить, видел ли он этого врача раньше – он не запомнил ничьих лиц в больнице, его никто не интересовал, кроме Наташи. - Вы лечащий врач Наташи? - Нет. Баки отвернулся. - Вы много потеряли, - сказал врач. – Наверно, думаете, что вас никому не понять. - Я не совсем в себе, будет лучше, если вы не будете со мной разговаривать. – Баки сжимал и разжимал стальные пальцы. – Безопаснее для вас. - Самое худшее со мной уже случилось. После этого я уже ничего не боюсь. – Врач поднял руки, показывая их Баки. Баки не сразу понял. Его руки были покрыты шрамами и дрожали. Искалеченные, полусогнутые пальцы. Такие руки не могли оперировать. - Вы не врач. Кто вы такой? Врач спокойно улыбнулся. - Теперь вы думаете, что опасность исходит от меня? Как легко люди меняются ролями. Вы меня не знаете, а вот я вас знаю. Баки Барнс. Зимний Солдат. Хороший человек. Плохой человек. И всё, что посередине. Баки казалось, что он попал в какой-то дурной сон. Вниз по кроличьей норе, всё страньше и страньше. Этот абсурдный врач с искалеченными руками был оксюмороном, побочным действием этого кошмара, вроде говорящего цветка в Стране Чудес. - Что вам нужно? - Вы могли бы быть и повежливее. Все-таки вы сами меня вызвали, - сказал врач. - Я вас не вызывал, - ответил Баки. - Но вы же нажали на кнопку. - Вы пришли, потому что я нажал на кнопку? – недоверчиво переспросил Баки. - Да. - Кто вы такой? – теперь уже всерьез повторил Баки. - Можете звать меня Доктор Стрэндж. Вниз по кроличьей норе. - Судя по выражению вашего лица, вы обо мне слышали? – спросил Стрэндж. - Это Тони всё устроил? - Да, мистер Старк предупредил меня, что вам может понадобиться моя помощь, и тогда вы меня вызовете. Он упоминал, что вы можете потерять контроль, но, вопреки вашим и его словам, я не вижу ничего подобного. Ложный вызов, мистер Барнс. У вас всё в порядке. - Ничего не в порядке, - сорвался Баки. - Разве вы не видите, что с ней случилось? Это всё моя вина! Вместо ответа доктор Стрэндж тонко улыбнулся. Баки захотелось врезать ему. А через секунду до него, наконец, дошло. - Вы можете вернуть Наташе память? – в отчаянии спросил он. - Я думал, вы уже не спросите. - Вы можете? - Исцелить себя она может только сама. - О чем вы? - Я могу научить ее, как обрести силу, чтобы вернуть себе память. Но она должна захотеть этого сама. - Обрести силу? Как? - Древнее искусство. Вы можете называть это магией, если хотите. - Магия, - повторил Баки. – Я готов поверить даже в магию, вот только… Стрэндж терпеливо ждал, пока Баки боролся сам с собой. - Того, что пережила Наташа, хватит на десять жизней, - наконец сказал Баки. - Она заслуживает нормальной жизни, а не этого. - Значит, вы готовы пожертвовать вашей любовью? - Если иначе никак – то да. - Я бы сказал, что вы совершаете ошибку. - Страдать буду только я, не она. - Я в свое время тоже сделал выбор, - произнес Стрэндж. – И могу сказать одно – вы не можете предугадать, куда вас заведет тот путь, что вы выбираете. - В хорошем смысле или в плохом? - К счастью или к несчастью – неизвестно никому. - Я думаю, мне известно. – Баки посмотрел на Наташу через стекло. Она была далекой, как никогда. – Ничего хорошего меня не ждет. Ему не хотелось снова привыкать к этой мысли. Но придется. *Песня Simon and Garfunkel – El Condor Pasa