Странные дети у меня дома.

От нашего смеха все кто был в комнате впали в некий ступор. По щекам Ксюши уже вовсю лились слёзы, а я, закрыв ладонями лицо, «подпирала» головой стену. Вскоре закрытую дверь комнаты стал царапать огромный Лайк, прося его впустить, а наперебой ему орал Коржик. Красиво конечно, но слушать этот концерт «Коржика с оркестром» было просто невыносимой пыткой, поэтому глубоко вздохнув, я, кое-как разогнувшись, нажала на железную ручку, открывая дверь и впуская животных внутрь. Первой в проёме появилась огромная башка пса, после чего он сам, чуть не снеся с петель дверь, кинулся к брюнету, который с интересом рассматривал моих хрустальных куколок, подарок мамы на шестнадцатилетие. Рухнув вместе с ним на пол, парень, что-то прохрипел, пытаясь столкнуть с себя животное, но, как он не старался, серо-белая ласковая махина, не поддавалась, что не удивительно. — Помогите… — вытянув перед собой руки, прошептал ОʼКоннор, но попыток вырваться не оставлял. По комнате разносились противные чавкающие звуки и хихиканье Ксюши. — Вин, справишься? — выдавила из себя я, переводя взгляд на девочку, чьи глаза, в ту же секунду, радостно засияли. Коротко кивнув мне, она подошла к псу и обхватив руками, с лёгкостью его подняла. Животное недоуменно заскулило, а парень, наконец сел на полу и вздохнул полной грудью, но моё внимание приковывала к себе одна деталь: рубашка брюнета была разорвана и теперь лоскутами свисала в различных местах, заставляя меня заливаться краской и кровью из носа. — Ох, чёрт, моя рубашка! — цыкнув языком, Енох поднялся с пола и критично оглядел себя. — Да, неприятно, — подтвердил Гораций, — Это будет очень тяжело зашить. — А зачем зашивать? — вдруг радостно воскликнула Ксюша, приковывая к себе внимание всех присутствующих. — Да? Мне что, голым ходить? — брюнет нахмурился и раздражённо скрестил руки под грудью, сверля девушку ледяным взглядом, но та даже не вздрогнула. — Я имею в виду у По целый шкаф рубашек! А так же маек, футболок и прочего барахла! — подруга широко улыбнулась и посмотрела на меня, в комнате воцарилось неловкое молчание. — Я конечно всё понимаю, — неловко начала Эмма, по-видимому, сдерживая смех, — Но Енох — парень, а Полина — девушка. Он что, будет ходить в женском? Теперь в ступоре были мы с Ксюшей. Минут пять мы молча переглядывались, пытаясь осмыслить сказанные девушкой слова, а затем, я, так же молча, отошла к шкафу и вытащила из него, довольно увесистую, стопку вещей. Разложив их по дивану, я скрестила руки под грудью. — Выбирай. Парень недоверчиво поморщился, но всё-же подошёл к дивану и стал разглядывать предложенные варианты. Спустя недолгий промежуток времени, взгляд Еноха остановился и он, взяв одну из вещей, исчез за дверью. Были слышны тихое шуршание одежды, тихое бормотание парня и недовольные вздохи, но вскоре, он вновь появился в комнате и стоял чуть поодаль от двери. Теперь серую, умело разорванную в клочья, серую рубашку, заменяла новая, тёмно-синяя, рубашка-плед. Названа она была так никем иным, как мной любимой. Тёплый плотный и невероятно мягкий материал придавал домашнее тепло и уют, что мне аж показалось, что черты лица Еноха стали мягче, а на бледном лице появился чуть заметный румянец. — Ты такой милый в этой рубашке! — высказала своё мнение Бронвин, подбегая к парню и обнимая его, на что тот лишь молча провёл ладонью по вьющимся волосам девчушки и чуть дёрнул уголками губ. — Теплее хоть? — рвано выдохнув ртом, спросила я, смотря Странному в тёмные глаза. — Немного, — черты лица брюнета снова напряглись, но вскоре он, кажется, нехотя добавил, — Спасибо. — Ой, хватит строить из себя крутого! — наконец воскликнул невидимка Миллард, я увидела, как взмыли вверх рукава промокшей насквозь куртки, — Все мы знаем, что где-то глубоко-глубоко внутри ты — Розовый Единорог! От сказанного глаза ОʼКоннора распахнулись, а мы с Ксюшей вновь разразились смехом. — Да, с ними будет сложно… — пробормотала от моего стола Эмма.