Сон наяву, как тебя зовут?

      Донхэ услышал слово "уют" совсем недавно. Думая о нём, он почему-то представлял что-то светлое и приятное, хоть и боялся, что в реальности это слово означает настолько плохое, что даже противно будет его произносить. Донхэ представлял, как он сидит с этим "уютом" на диване, куда ему садиться категорически запрещалось, как пьёт чай из красивой белой чашки, а не из своей расколотой стеклянной...       Вот и сейчас Донхэ стоял у ворот дома и ждал, пока опекун расплатится за такси. В голове вспышками мигает это странное слово "уют" и Хэ понимает, что этот дом не такой, каким он себе его представлял. Не тёмный и не полузаброшенный, где над ним снова будут издеваться, приятный и тот самый "уютный".       Неужели сейчас он уйдёт и начнётся новая жизнь? Со всеми этими людьми, которые с таким интересом смотрят на него сквозь редкий железный забор? И с тем человеком? Донхэ не смог вспомнить его имя. Как тебя зовут? Хотя, он в любом случае это узнает, не стоит торопиться.       Хёкдже наблюдал за мальчиком и радовался происходящему ровно до того момента, пока двое младшеньких проказников не решили в шутку напугать новенького. Если бы только Хёкдже лучше присматривал за ситуацией! Ему б сейчас не пришлось ловить странные взгляды прохожих, пока он пытается приблизиться к постоянно убегающему, как оробелый заяц, парнишке. Спустя десять минут непрерывной охоты, Хёкдже остановился и, запрокинув голову наверх, постарался как можно спокойнее вдохнуть и выдохнуть. Сложив руки на груди, мужчина цокнул и, найдя взглядом мальчика, спрятавшегося за углом, стал просто ждать. Потихоньку отходя к воротам, он не выпускал ребёнка из виду.       Махнув рукой, приказывая замешкавшимся у ворот воспитанникам идти в дом, Хёкдже присел на скамейку и стал настойчиво ждать. Ждать, пока мальчик наконец успокоится и хотя бы посмотрит в сторону его нового дома. Спустя полчаса непрерывного наблюдения, Хёк вздрогнул от скрипа калитки. Появилась Санми, как ни странно весёлая и одетая в своё лучшее платье. Сзади она везла за собой небольшой чёрный чемоданчик, по виду, набитый доверху. На вопросительный взгляд Хёкдже она только презрительно хмыкнула и, подержавшись еще несколько секунд за ставшую такой родной за столько лет железную калитку, резко развернулась. Осмотревшись, она направилась в противоположную Хёкдже сторону, не оборачиваясь.       ‒ Что? ‒ ответила девушка бесцветно на вопросительный взгляд Хёкдже. Дёрнув рукой, она попыталась освободиться от оковы, которой сейчас была сильная мужская рука. Хёкдже молча смотрел в её глаза, начиная злиться и готовый сейчас просто взять и потащить девушку обратно, хотя где-то в глубине души он был рад её такому скорому уходу. ‒ А если ты и дальше продолжишь просто смотреть и ничего не делать, то твой новенький окончательно свихнётся.       Хёкдже сначала даже не понял, о чём говорила ему эта теперь уже совсем чужая девушка. Как в замедленной съёмке повернувшись в сторону своего головоломного воспитанника, он увидел рядом со сжавшимся в дрожащий комочек ребёнком странного парня. Он сидел на корточках и, наклонив голову, пытался дотронуться до мальчика, но у него никак не получалось это сделать. Возможно из-за страха, ведь комок вздрагивал при каждом приближении.       Хёкдже почти задыхался от того, что не понимал, как ему сейчас поступить. Всё ещё крепко держа руку девушки, он переводил взгляд то в одну сторону, то возвращался обратно.       ‒ Отпусти меня. Я больше не нужна тебе, я давно это заметила. Ты ведь ненавидишь меня, правда?       Хёкдже внезапно нервно засмеялся и наконец отпустил руку, на которой уже проглядывали первые признаки синяка. Последний раз взглянув на Санми, он кивнул ей и улыбнулся. Отвернувшись, он быстрыми шагами покинул девушку, направляясь на помощь мальчику.       Как оказалось, парень реально не хотел причинять неприятности. Он и сам испугался, когда какой-то незнакомый блондин направился ровно в его сторону. Шатен подскочил и убежал, спрятавшись за угол и осторожно выглянув из-за него. Но мужчина абсолютно не обратил на него внимание. Хёкдже был настроен просто взять и увести мальчика за собой, если даже понадобится, то силой, но очень удивился, когда Донхэ разрешил взять себя за руку и, осторожно встав, сделал шаг в сторону приюта.       Совершенно не понимая, почему так изменилось поведение ребёнка, Хёкдже просто пошёл к дому, наблюдая за Донхэ, который, кстати говоря, не показывал теперь совершенно никаких эмоций, даже того же страха, и от этого казался ещё загадочней.       Войдя в холл, Донхэ услышал, как за ним тихо закрылась дверь. На плечо мальчика аккуратно легла тёплая рука, но тот быстро снял её. Пройдя вглубь, Хэ недоверчиво заглянул в одну из комнат. И сразу же прижался к стене, выпучив глаза и слегка задыхаясь. Хёкдже, наблюдая за ним, сделал только один вывод ‒ там кто-то стоял. И этот кто-то скорей всего тоже не ожидал такой внезапной встречи. Покачав головой, управляющий покачал головой и жестом подозвал мальчика обратно к себе.       Донхэ, переведя дух, от греха подальше вернулся к Хёкдже и встал позади него. Мужчина, так и не понимая, что творится с настроением мальчика, решил просто позвать всех и познакомить наконец уже с новеньким. Дальше уж как-нибудь сориентируются по ситуации. Хотя, какая может быть ситуация... Хёкдже даже не представлял этого.       Громко крикнув, он вздохнул, проверяя само наличие мальчика около себя. Сжавшийся комок всё ещё находился рядом и сжимал кулаки, собираясь с мыслями. Выходило у него не очень, но Хёкдже почему-то стал меньше волноваться. Чего не сказать о воспитанниках, которые осторожно, словно стайка зверей, выбираясь из своих уголков этого дома, стекались посмотреть на чужака, которого они должны были принять в свою семью. Или не принимать ‒ всё решит собрание.       Такой тишины ещё никогда не было. Все чувствовали эту леденящую нить напряжения, но никто не решался её оборвать. Никто, даже Хёкдже, но он уже понимал, что должен это сделать, ведь главный... Старший. Он просто обязан это сделать. Сделав шаг вперёд, он поправил одежду и прокашлялся, призывая обратить внимания на него.       ‒ Меня зовут... Донхэ... ‒ мальчик стоял впереди опекуна почти на три шага. Его заметно трясло, но кулаки всё так же были сжаты. ‒ Пожалуйста, позаботьтесь обо мне... Я...       Хёкдже успел среагировать на уровне инстинкта, его мозг ещё не понял, что мальчик потерял сознание. Встряхнув Донхэ и слегка похлопав его по щеке, Хёкдже отдёрнул руку, вдруг подумав о том, что будет, если парнишка расценит это как полноценные удары. Отогнав лишние рассуждения, Хёкдже взял мальчика на руки и, осведомившись у девочек, готова ли комната, осторожно понёс его. Дверь была приоткрыта, Хёкдже следил за даже незначительными изменениями в лице мальчика, но их всё не было. Уложив Донхэ на аккуратно заселенную кровать кровать, Хёкдже попросил принести ему аптечку. Трое воспитанников кинулись исполнять, но не уместились в дверной проём и, подравшись за первенство, упали, чем получили неодобрительный взгляд со стороны опекуна. Поняв свою ошибку, они перекинулись парой слов и выбрали "победителя".       Хёкдже, ожидая нужной вещи, осмотрел комнату. Да, девочки хорошо постарались, нужно будет их как-нибудь отблагодарить потом. Сама по себе комната была в серых тонах, выбивались из общей картины только лёгкие голубые занавески, которые сейчас были украшены разноцветными бумажными цветами-оригами. С потолка свисал новогодний серпантин, который был приделан непонятным для Хёкдже образом, а письменный стол закидан маленькими сложенными бумажечками ‒ письма от всех воспитанников. Хёкдже улыбнулся, вспоминая, как такое же проворачивали при встрече предыдущих новеньких. Оставшись довольным работой прилежных женских рук, он вернулся к Донхэ, который потихоньку приходил в себя. Подоспевшая аптечка оказалась больше не нужна, что расстроило принесшего её парня.       ‒ Донхэ, ты как? ‒ тихо спросил Хёкдже, беря его за руку. ‒ Очнулся? Слышишь меня? Ты упал в обморок...       Парень с минуту лежал неподвижно, двигались только его глаза, разглядывающие каждого, кто находился в комнате. В комнате стало душно от присутствия такого большого количества народа, поэтому Донхэ с трудом встал и, под непонимающие взгляды своей новой семьи, направился к окну. Хёкдже поспешил и преградил мальчику путь к окну, несмело выставляя вперёд руку.       ‒ Думаешь, с этой высоты можно разбиться? ‒ Донхэ набрал полные лёгкие воздуха и шумно выдохнул. ‒ Если я захочу умереть, я уж найду место повыше и поудобнее. А теперь просто открой его.       Хёкдже смутился, но поспешил исполнить просьбу, больше похожую на приказ. Свежий воздух из настежь раскрытого окна быстро наполнил помещение, разливаясь даже по самым укромным уголкам комнаты. Все стояли, наслаждаясь им, однако напряжение всё еще не уходило, так и давя на бедные головы, желающие, наконец, спокойствия.       ‒ Тебе понравится у нас, обещаю... ‒ пролепетала младшенькая девочка, теребя край своей майки. Она покраснела от волнения и, казалось, вот-вот заплачет.       ‒ И ты думаешь, что я прям сразу поверю тебе? Знаешь, в прошлый раз мне сказали точно так же и, основываясь на этом опыте, мне лучше бежать отсюда. Бежать и не оглядываться, понимаешь?       ‒ Донхэ, здесь так разговаривать нельзя. Я никого не ограничиваю, но определённые рамки приличия абсолютно для всех одинаковые.       ‒ Я ещё не здешний... Но, думаю, у меня нет выбора и мне нужно остаться здесь. Только... ‒ Донхэ запнулся, обдумывая, стоит ли говорить об этом или нет. Но после того, как он поймал несколько заинтересованных взглядов, продолжил. ‒ Только тот парень тоже должен будет жить с нами.