Сон наяву, как тебя зовут?

      ‒ Что? ‒ Хёкдже опешил от такой неожиданной наглости и опёрся о подоконник, пытаясь сохранить спокойствие. ‒ Что ты только что сказал? Мне не послышалось?       ‒ Извините, ‒ стушевался Донхэ. Он и сам не ожидал от себя такого, но где-то в глубине души он обрадовался этому порыву. Обрадовался тому, что ещё может говорить что-то, нужное именно ему, а не его хозяину... Он ещё может постоять себя. Но здравый смысл всё-таки взял верх, пусть и немного запоздало. ‒ Я не должен был такого говорить.       ‒ Что "извини"? Что "не должен"? ‒ Хёкдже уже начинал злиться, но не понимал из-за чего больше. Из-за такого бесстыдства, которое было так необычно услышать от Донхэ, либо от его странных оправданий.       Хёкдже нахмурил брови и посмотрел на мальчика тем самым взглядом, которого так боялись все его воспитанники. Впрочем, парнишка был в этот момент настолько подавлен, что даже не смотрел в сторону мужчины. Разглядывая дощатый пол, он тяжело дышал, напряжённо перебирая пальцами.       ‒ В следующий раз, ‒ Хёкдже запнулся, когда Донхэ дёрнулся от его слов, прозвучавших так внезапно. Покачав головой, он вставил: "Переставай так реагировать, бить тебя или делать что-то ещё плохое никто не собирается". Почти забыв, что он хотел сказать перед этим, продолжил. ‒ В следующий раз, пожалуйста, не говори таким тоном. Если что-то хочешь попросить, например, такое глобальное, как сейчас, то подходишь и спрашиваешь. После обсуждения со всеми, мы уже решаем, что делать. Хотя, я даже не представляю, к чему тебе вообще просить за кого-то. О ком ты вообще? Впрочем, оставляю этот вопрос на вечернее обсуждение. Приготовься много говорить, малыш!       Донхэ искоса следил за детьми, которые начали потихоньку выходить, понимая, что сейчас новенькому надо освоиться в своей небольшой комнатке. Хёкдже тоже шагнул в их сторону, по дороге потрепав мальчика по волосам. Не выдержав такого непривычного отношения к себе, Донхэ упал на колени и заплакал, сгибаясь пополам от накативших эмоций и почти ударяясь головой о пол. Сжавшись, он нервными рваными движениями то утирал слёзы, то хватался за волосы. Дав себе волю такого поведения, он и не заметил, что Хёкдже наблюдает за ним и шаг за шагом подходит к нему, тянет руку, чтобы успокоить. Сам еле сдерживаясь, чтобы не заплакать, закусив кожу руки, опекун, почти не касаясь, провёл рукой по спине дрожащего мальчика.       Но тот, казалось, даже не заметил чужого присутствия. Настолько зациклившись в этот момент на своих собственных чувствах, парнишка почти сходил с ума. Всхлипы становились всё громче, слёзы не собирались останавливаться, а руки тянули волосы всё сильнее, практически выдирая их.       Хёкдже уже не мог терпеть. Рывком схватив мальчика за руку, он обнял его, прижимая к своей груди. Уткнувшись носом в затылок подопечного, Хёкдже наблюдал, как по взъерошенным волосам скатывались его слёзы. Да, давно он не чувствовал себя так жалко, как сейчас.       Спустя десять минут, Донхэ стал приходить в себя и осознавать, в каком положении он оказался. Опекун с силой сжимал его, буквально вдавливая щёку парня свою тяжело вздымавшуюся и иногда сотрясавшуюся от очередного порыва плача грудь.       Донхэ попытался освободиться, но от этого кольцо рук, обвивавшее его, стало только сильнее.       ‒ Донхэ, пожалуйста, ‒ шептал Хёкдже на ухо мальчику. ‒ Начинай приучайся к этой новой жизни. Здесь до тебя никто не доберётся, доверься мне. Доверься нам. Ох, если бы я знал о тебе раньше, я бы давно забрал тебя...       ‒ Сколько раз Вы уже это повторили? ‒ мальчик всё-таки дотянулся рукой и вытер щёку, покрытую мокрыми дорожками. О второй даже думать не пришлось ‒ ткань рубашки впитала абсолютно всё. ‒ Я уже сбился со счёта...       Хёкдже усмехнулся и, шмыгнув покрасневшим носом, встал и, немного покачиваясь, вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Донхэ старался не думать вообще ни о чём, полностью абстрагироваться от всего, что его окружало, но выходило очень плохо и неумело.       Растянувшись на полу, он лежал, бездумно уставившись в потолок. Слишком многое произошло с ним за столь короткое время, слишком многое...       В голове на секунду мелькнули мерзкие картинки из совсем недавнего прошлого, которые снова больно царапнули нервы. От усталости Донхэ почувствовал, как его глаза неумолимо закрываются, а противостоять происходящему просто не хватает сил. Да и желания особого не возникало...       Проваливаясь в спокойную, такую необходимую сейчас дрёму, мальчик поудобнее улёгся на холодном полу, даже не думая о том, что можно впервые в жизни ощутить под собой мягкую кровать, а не эту жёсткую поверхность.       Как ни странно, сон был совершенно пустым, оттого драгоценно спокойным. Конечно же, он оставался таковым ровно до того момента, как мальчик почувствовал на себе неотрывный заинтересованный взгляд.       Повернувшись, Донхэ упёрся носом во что-то приятно тёплое. Не сразу сообразив, что это лишь вторая небольшая подушка, он резко вскочил на кровати, неуклюже балансируя на так и норовившем провалиться под ногами матрасом. Зачем-то прикрываясь одеялом, ещё минуту назад так аккуратно укрывавшим его, Донхэ перепугано смотрел на ошарашенного парня. Прислонившись к стене, он медленно отступал от гостя. Кое как успев спрыгнуть на пол, парень глубоко вдохнул.       ‒ Ты меня трогал? Зачем?       ‒ Да сдался ты мне, ещё чего, ‒ парень усмехнулся, раскачиваясь на противно поскрипывающем стуле. ‒ Это по-любому Хёкдже-хён тебя перенёс. Он дверь оставил приоткрытой, всегда так делает... Вот. А я просто мимо шёл, заглянул, а тут такая милашка спит, раскрылся весь только. Накрою, опять одеяло скинешь! Аж взбесил разок.       ‒ Почему ты это сделал? ‒ слегка расслабившись, задумчиво произнёс Донхэ. ‒ Ты же меня не знаешь даже...       ‒ Придётся привыкать, парниш, ‒ гость, нарочито покачиваясь, встал, неторопливо поставил стул на место. Окинув беглым взглядом разнообразные висюльки, созданные кропотливыми девочками, он улыбнулся. Подойдя, парень положил руку на плечо Донхэ. ‒ Привыкать. Мы все здесь друг о друге заботимся. А знаешь почему? ‒ специально выдержанная пауза добавила словам немного пафоса. ‒ Потому что больше некому. Хён не успевает за нами, хоть и старается изо всех сил. Теперь следить за порядком нашей общей жизни одна из твоих основных обязанностей.       Парень ожидавший хоть какого-то ответа, немного завис, смотря на новенького. Не получив никакой реакции, он беззаботно пожал плечами.       ‒ Кстати, меня зовут Роун. Можешь обращаться по любым вопросам! ‒ сделав сердечко из пальцев и подмигнув, парень улыбнулся ещё шире.       ‒ Донхэ... ‒ стараясь не заикаться, прошептал новенький. Он не знал, успел ли услышать это его гость, который как-то слишком быстро покинул комнату.       Из-за двери уже послышался раскатистый смех и Донхэ сразу же приписал его своему новому знакомому. А ещё еле различимое милое хихиканье как минимум двух девочек.       На письменном столе Хэ заметил аккуратно сложенную одежду и листок с некой инструкцией. Всё начиналось с осторожного: "Пока не знаю, умеешь ли ты читать, но на всякий случай оставлю это здесь".       Сжав в руке листок, Донхэ вспомнил, как монстр, который именовал себя его матерью, учил его алфавиту. Одна неверно произнесённая буква ‒ уже слышен свист плётки. Неверная фраза ‒ останешься голодным на два дня. Всё это торжественно называлось "родительским воспитанием".       Немного углубившись в текст, он понял, что это основные правила приюта и примерный распорядок дня. Решив оставить более подробный разбор написанного на потом или даже на завтра, Донхэ переоделся в неказистую чёрную, кажется, абсолютно безразмерную майку и свободные штаны, которые были слегка ему длинноваты.       Завязав на поясе шнурок штанов, Хэ остановился на минуту у зеркала и, собравшись с духом, опасливо шагнул в общий коридор. Основной шум доносился снизу, поэтому Донхэ, стараясь быть как можно тише, почти на цыпочках пошёл вниз по лестнице на звук веселившихся голосов.