Сон наяву, как тебя зовут?

      ‒ Ну, на самом деле, слышать от тебя такое странно, ‒ Хёкдже сидел в кресле в своей комнате и озадаченно смотрел на мальчика, которого до сих пор пробирала мелкая дрожь.       ‒ Не хочу, чтобы Вы думали, что я чего-то требую, ‒ Донхэ набрал воздух, но закашлялся. Приняв от опекуна стакан воды, он снова продолжил. ‒ Просто рассказал то, что услышал тогда от него.       ‒ Но ведь он не мог просто подойти и сказать "Я тоже хотел бы жить в этом доме".       ‒ Он ещё добавил: "Тебе повезло".       Хёкдже развёл руками ‒ ему уже нечего было ответить. Не похоже, что мальчик врёт, да и какой ему от этого толк? Раньше Хёкдже никогда не видел того парня. А может, просто не замечал, думая лишь о своих делах.       Что же так могло понравится в этом приюте? Ведь он просто наблюдал, здесь особо много не узнаешь.       Спустя некоторое время управляющий обратил внимание на Донхэ и мягко улыбнулся. Тяжёлые мысли при виде спящего мальчика ненадолго ушли на второй план. Мальчик тихо спал около стены ‒ прямо там, где стоял до этого. Прикусив большой палец левой руки (так он делал редко, но потом заметил, что такое происходит в основном при крайнем замешательстве), Хёкдже удивился самому себе.       Решив не будить мальчика, мужчина хотел дать ему немного времени поспать. Но ожидание несколько затянулось ‒ Донхэ заснул уж очень крепко. Что ж, в его состоянии это действительно нужно.       Опекун подошёл и присел рядом со спящим ребенком. Погладив мальчика по голове и ещё раз всё взвесив, Хёкдже взял мальчика на руки и, осторожно открыв дверь в коридор, понёс Донхэ в его комнату. По-доброму нахмурив брови, Хёкдже остановил воспитанницу, собирающуюся огласить всем, что мальчик нашёлся. Хорошо, что она вовремя увидела его знак. Спешно прикрыла рот рукой ‒ уж больно звонкий у неё голос.       Возле комнаты стоял Роун, уныло наблюдавший сообщения на своём побитом телефоне. Хёкдже вспомнил, как мальчишка выпрашивал разрешение пойти на подработку... Но он был мал даже для самой простой работы. Хёкдже понимал, что поступил неправильно, но всё же давал воспитаннику небольшие задания, которые оплачивались "баллами". Когда было набрано нужное количество очков, опекуну пришлось раскошелиться на желанный сотовый. Как же светились глаза Роуна в тот день!       Роун встрепенулся и открыл дверь, следя за тем чтобы опекун не задел косяки. Так же тихо Хёкдже накрыл Донхэ одеялом, поправил подушку. Снова погладив мальчика по волосам, он почти на цыпочках вышел и встретился с непонимающим взглядом Роуна. И Миры. И еще нескольких воспитанников, подкрадывающихся сзади.       Покачав головой, Хёкдже указал на гостиную, сказав подождать там. Скрывшись в своей комнате, мужчина привалился к двери. Он слышал отдаленный гул детских голосов внизу, скрип кухонных дверец. Что-то упало, кажется, разбилось.       Хёкдже не мог двинуться, всё тело сковала усталость. "Это только первое время будет так сложно" ‒ уговаривал он сам себя. "Всегда по-началу с новенькими много проблем". Желанное успокоение от таких мыслей не приходило.       Выдохнув, опекун пришёл в гостиную. Его ждали старшие ‒ двое парней и девушка. И Мира, сидевшая в углу и с недоверием следящая за происходящим. Ох уж эта плутовка, везде ей нужно свой нос сунуть!       Рассказав всё, что услышал от Донхэ, Хёкдже потёр глаза. Воспитанники нерешительно переглядывались, явно не зная, как поступить.       ‒ Нет, ну поискать его нужно в любом случае... ‒ старшая развела руками. Всего семнадцать, но соображает лучше многих взрослых. ‒ Комнаты есть. Тем более, что скоро некоторые уже смогут покинуть дом. Они будут уже совершеннолетние... Не знаю только, действительно ли всё так, как сказал Донхэ, и нужно ли это тому парню. Не знаю.       ‒ Даже если ему это не нужно, то мы должны найти его и узнать об этом точно. Думаю, он может жить где-то неподалеку.       Разговор закончился решением начать поиски утром.

***

      Проснувшись, Хёкдже первым делом подумал,что в доме крайне тихо. Проверив комнаты, он увидел только Донхэ, всё ещё мирно спящего в своей кровати.       Выбежав на улицу, мужчина закрыл глаза рукой. Беспощадное солнце ослепило его на некоторое время.       Привыкнув к яркому свету, Хёкдже увидел одного из своих подопечных, который махал ему с другой стороны улицы. Он помахал в ответ, уже ожидая зелёного сигнала светофора.       ‒ Мы кажется нашли того парня. По крайней мере те, кто заметили его в прошлый раз, сказали, что похож. ‒ Хёкдже зевнул, слушая это. ‒ Надеюсь он не убежал, такое чувство, что он нас побаивается...       ‒ Разберёмся, надеюсь. Вы не говорили ему, что он может жить с нами, если хочет?       ‒ Нет, мы боимся что-то сказать не так. Поэтому я и побежал за Вами, ‒ мальчишка улыбнулся во все зубы.       ‒ Нужно было просто разбудить меня сразу, ‒ покачал головой мужчина.       Пройдя буквально пару домов, они свернули во дворы. Было безлюдно, только вдалеке маячила кучка детей. Хёкдже узнал некоторых своих воспитанников, которые смешались с дворовой шпаной.       Хёкдже подошёл ближе и увидел парнишку, сидящего на скамейке, неуклюже поджав ноги. Увидев главу приюта, брюнет сорвался, чтобы убежать, но дорога к отступлению была безнадёжно перекрыта.       ‒ Привет, ‒ Хёкдже не знал, что сказать. Присев на лавочку рядом, он постарался улыбнуться. ‒ Донхэ... Тот парень, которого ты тогда встретил... Он рассказал мне о тебе. Ты правда хотел бы жить с нами? Я...       Предложение осталось незаконченным. Хёкдже смотрел на худого паренька, который пытался сдержать слёзы. Синяки под его глазами явно были приобретены за много недель без должного сна, а может даже и месяцев. Спутанные чёрные волосы на свету оказались с тёмно-коричневым отливом. Руки длинные, мозолистые. Явно рабочие.       ‒ Сколько тебе лет?       Парень пробурчал что-то невнятное, уткнувшись носом в колени. Детворы вокруг поубавилось, что было только на руку.       ‒ А зовут как? ‒Хёкдже постарался наклониться поближе, чтобы расслышать ответ.       ‒ Кюхён.       Как ни странно, это было сказано довольно чётко. Кюхён поднял взгляд на мужчину, но тут же снова спрятался в свой кокон.       ‒ Давай немного поговорим? Я не услышал сколько тебе лет. Извини за это. Ты живёшь один, да? ‒ Хёкдже остановил себя. Слишком много вопросов, нельзя так давить.       ‒ Мать сильно болела и умерла полгода назад. Сейчас мне девятнадцать, почти двадцать.       Совершеннолетний. Глава приюта первым делом подумал о том, что не сможет оформить его как воспитанника. Остаётся только один оптимальный вариант. Мужчина вздохнул, разминая внезапно затёкшее плечо.       ‒ Где ты живёшь?       ‒ В пристрое за тем домом, ‒ Кюхён указал куда-то вправо.       ‒ Работаешь? Вижу, что да, но где?       ‒ Где подвернётся. В основном на разгрузке.       Кажется, парень немного расслабился. Хёкдже боялся поторопиться и испугать бедолагу, но и если оставить его так, то это навредит ещё больше.       ‒ У меня есть работа для тебя. Не особо сложная, не особо оплачиваемая... Но очень важная, ‒ Хёкдже понял, что сказал что-то не так, но изменить уже было невозможно. ‒ Конечно, если ты хочешь. Я не буду настаивать.       Мужчина постарался улыбнуться как можно мягче и дружелюбнее. Кюхён застыл, почти не моргая. Рот изумлённо приоткрылся, а щёки зарделись. Наверное, это покраснение перед слезами.       Парень отчаянно закивал. Но и слёзы не заставили себя долго ждать. Хёкдже обратил внимание на детей, которые расположились на детской площадке неподалёку. Поймав взгляд одного из них, он знаком руки подозвал его.       Дав несколько указаний для старших, которые уже вернулись домой, мужчина встал и потянулся. Тело ломило, как будто при простуде. Но сейчас болеть было просто непозволительной роскошью.       ‒ Нужно собрать твои вещи, мы быстренько всё перетаскаем! ‒ Хёкдже сжал кулаки, пытаясь приободрит Кюхёна как можно больше. Брюнет встал и повторил жест, тоже сжимая кулаки. Вышло жиденько.       Комната была похожа скорее на подсобку, чем на жилое помещение. Хёкдже осмотрелся и не нашёл ничего, чтобы могло задержать здесь Кюхёна. Это плохие мысли, но глава уже решил, что парень будет помогать ему в приюте.       ‒ Просто забери всё, а на месте разберёмся.       Кюхён первым делом кинулся к ободранному письменному столу, столешница которого была нещадно изрезана. Кровать ‒ самое лучшее, что было в этой каморке. Она выглядела более-менее новой и была аккуратно застелена одеялом, в одном месте которого зияла прокуренная дыра. Окон не было, всё освещала единственная лампочка под потолком. Хотя, "освещала" ‒ это явно не про эту бесполезную лампочку.       Кюхён уже сгрёб в кучу некоторые личные вещи и несколько рваных тетрадей, которые сразу заинтересовали Хёкдже.       ‒ Могу ли я посмотреть? ‒ Хёкдже указал на одну из них. Получив одобрение, мужчина открыл её. Все страницы были исписаны буквами и словами, как будто их писал ребёнок, только начинающий учить алфавит.       ‒ Я не умею читать и писать. Извините, ‒ промямлил Кюхён и положил только что вынутую майку обратно на покосившуюся полку.       ‒ Так, тетради и вот эти вещи переносим первыми, ‒ повернувшись к двум подошедшим мальчикам, сказал опекун. ‒ На полке стоят какие-то старые книги, их тоже надо забрать. Книги это всегда хорошо. А вот мебель, думаю, можно оставить.       Хёкдже своевольничал, но так он хотя бы показал, что переезду ничего не помешает. Кюхён видимо своими негативными предположениями сильно подпортил себе настроение, которое так старался поправить мужчина.       Но оно быстро вернулось, когда перед Кюхёном открылись ворота его нового дома. Детского дома.