Сон наяву, как тебя зовут?

      Выглянув из-за угла, Донхэ увидел небольшую комнату. Видимо, это место служило гостиной. Сквозь плотные тяжёлые шторы пытался пробиться последний свет вечернего солнца, но это выходило у него с трудом. Сама же комната тускло освещалась двумя торшерами, добавляя теплоты и некоторой сокровенности.       В кресле ближе к окну сидел Хёкдже, напряжённо набиравший сообщение в своём телефоне, мрачно вздыхая и медленно разминая шею. Остальные воспитанники сидели на двух диванчиках, те, кому не досталось кусочка мягкого места, расположились на полу. По комнате стоял тихий гул разношёрстных голосов, изредка переходящий в смех, который так же быстро сходил на нет. Одна из девочек звонко предложила чай, на что получила согласный галдёж. Впрочем, только Хёкдже от этого только ещё больше нахмурился, наконец, откладывая свой телефон на рядом стоящий деревянный столик.       Примерно где-то в этот момент мысли Донхэ наконец собрались воедино и в нём вспыхнула искорка паники. Сейчас она выйдет, увидит его и...       И пока он думал, это действительно случилось. Подхватив Донхэ за руку так резво, что он не успел опомниться, девушка потянула его за собой на кухню.       ‒ Я Мира. Ты же Донхэ, верно? ‒ парень неуверенно кивнул и отступил на шаг назад, пытаясь слиться с холодильником. ‒ Не бойся, ничего не сделаю. Только поможешь мне сделать чай.       Не дожидаясь ответа, она уже вовсю порхала по кухне, рассказывая новенькому где что стоит, что можно трогать, что нельзя. Так продолжалось примерно минут пятнадцать и мальчику даже показалось, что за это время все уже забудут про обещанный напиток и попросту пойдут спать. Изо всех сил надеясь на это, он вздрогнул, когда в его руках внезапно оказался большой заварочный чайник. Мира уже расставляла чашки на поднос, проверяя, сможет ли она поднять такое количество или же лучше не рисковать.       На кухню вошёл ещё один воспитанник, как показалось Донхэ, немного младше него. Подойдя к Мире, он стал покачиваться из стороны в сторону, стараясь слегка наклоняться, чтобы заглядывать прямо в лицо девочки.       Отвесив мальчишке слабый щелчок по носу, она показала на шкаф, куда тот незамедлительно направился. Порывшись, он выбрал оттуда все чайные ложки и положил на тот же поднос. Донхэ всё так же молча стоял, держа в руках уже начавший остывать чайник, чувствуя себя здесь крайне глупо и неуместно.       ‒ Это Хёрим. Он немой, но даже так он просто прекрасный собеседник. Сначала он будет писать всё необходимое на листочке, а потом научишься понимать его по движениям и эмоциям. К этому ты так быстро привыкнешь, что даже не заметишь.       Мира весело подмигнула и, подхватив поднос, чуть пританцовывая, прошла мимо Донхэ. За ней засеменил мальчик, не забывая жизнерадостно улыбаться.       Донхэ ещё раз для себя понял, что вряд ли здесь уживётся. Но как бы то ни было, он должен. Должен хотя бы ради того парня. Хэ на секунду припомнил эти глаза, этот взгляд. Но вспомнив, что всё ещё держит в руках чайник, сразу рванул к остальным.       Предчувствуя бурю, он шагнул в комнату с уже порядком спёртым воздухом. Некоторые воспитанники заинтересованно насторожились, некоторым было откровенно наплевать. И вот они радовали намного больше первых.       ‒ Вы уверены, что вам нужна моя жизнь? ‒ Донхэ чеканил слова, особо не вдумываясь в их смысл. ‒ Не думаю, что знать это так уж важно.       ‒ Ты можешь не рассказывать! ‒ Мира подбежала, спотыкаясь по дороге об столик. Громко зашипев, она уже более спокойно подошла ближе. ‒ Хёкдже и нас заставлял выложить всю свою подноготную. Он твердо уверен, что после этого у нас всех сразу же наладятся отношения.       ‒ И действует? ‒ недоверчиво спросил Донхэ.       ‒ Не очень, если честно... ‒ девушка потупила взгляд и, растеряно оглянувшись, поспешила вернуться на место.       ‒ Тогда я действительно предпочту молчать. Я привык к почти постоянной тишине, привык к тому, что обо мне никто не знает. Это полностью устраивает меня.       Хёкдже встал с кресла и потянулся, вытянув руки вверх. Опустив их, он, как показалось Донхэ, тяжело выдохнул.       ‒ Я понимаю, что твоё прошлое ‒ это то, что бы ты хотел забыть всеми силами. ‒ Хёкдже потёр лоб, обдумывая слова. ‒ Но чтобы мы смогли помочь тебе, нам нужно узнать хоть что-то. Я не прошу рассказывать всё до мельчайших подробностей. Основные факты, которые ты выберешь сам, не более.       ‒ Не надо его заставлять! ‒ выкрикнул из дальнего угла комнаты уже знакомый мальчишечий голос. Наверное, решил заступиться за парня, который судорожно думал только о том, как бы не отключиться от такого количества внимания или как быстрее унести отсюда ноги. А может и обо всём вместе. Донхэ мельком посмотрел на Роуна, вышедшего в центр комнаты. ‒ Я помню, как выложил всю свою подноготную, и что? Это ничем никому не помогло. Так ещё и первое время все косо смотрели.       Повисла короткая угнетающая пауза. Дети осторожно переглядывались друг с другом, но, натыкаясь на оторопевший взгляд их опекуна, сразу же начинали исследовать дощатый пол, боясь даже на секунду поднять глаза.       ‒ Но почему... Я узнаю это только сейчас и... Вот в таком ключе. ‒ Хёкдже смотрел в самый центр маленького столика, стараясь собрать мысли и вывести их хоть в какую-то логическую цепочку. ‒ Я ведь продумывал это, видел, что это помогает. Почему вы молчали, говоря только, что расскажете мне о своих проблемах, если что-то случится. почему?       ‒ Вы думали, после того, что с нами делали, мы сможем кому-то доверять? Да, не все из нас жили с... Хозяевами. ‒ Мира пыталась подобрать нужное слово, но ничего подходящего, чтобы смягчить ситуацию, не нашлось. ‒ Мы благодарны за приют, за твои старания. Но наша личная жизнь всё ещё не так безоблачна, она наполнена воспоминаниями...       Донхэ сжался, чувствуя, как по щеке бежит слеза. Где-то глубоко закралось знакомое чувство предстоящего наказания. Не зная, что делать дальше, Донхэ резко развернулся и со всех ног бросился в свою комнату. Страх торопил его, страх говорил, что если он убежит, что если спрячется, то его никто не тронет. Он спрячется и будет сидеть, пока всё не успокоится. Может он будет сидеть, пока не умрёт. Как скоро это уже произойдёт?       Хорошо, что Донхэ запомнил, где теперь находилось его место. Открыв дверь комнаты, он прошмыгнул внутрь и стал судорожно осматриваться. Куда, куда деться? Сердце начало биться чаще, так как спасительное решение всё не приходило. Единственным возможным местом для укрытия был шкаф, одиноко стоявший в углу. Дверца жалобно скрипнула и темнота деревянного шкафа скрыла Донхэ. Он сидел сжавшись, обхватив руками колени и стараясь не издавать лишних звуков, а если и вырывался случайный всхлип, то он пугал самого мальчика до дрожи.       Спустя некоторое время, парню резко показалось, что воздуха стало меньше. Всё заполнил склизкий затхлый запах, который мешал сделать даже один вдох. Старые полки начали давить. Донхэ пугало это состояние, но ещё больше пугал мир вне шкафа.       Мальчик услышал, что дверь в комнату открылась. Лязгнули крючки по гардине ‒ отодвинулась штора. Кто-то приоткрыл окно и Донхэ почувствовал струю прохладного воздуха, пробежавшую где-то между задней стенкой шкафа и стеной. Поёжившись, Донхэ стал ждать, когда же его снова оставят одного.       ‒ Где же он? ‒ голос Хёкдже был не столько недовольным, сколько растерянным. Мальчик прислушался, напряжённо прикусив губу. ‒ Сбежал? Или просто прячется?       Голос хаотично перемещался по комнате, иногда было слышно, как передвигаются небольшие вещи.       ‒ Надо было дать ему телефон. ‒ Хёкдже устало привалился к дверце шкафа. От неожиданности Донхэ больно ударился локтем. Почти зашипев, мальчик быстро взял себя в руки. Разум ещё помнил, что следует за лишними звуками.       Хёкдже затих. Он приник ухом к шкафу. Изнутри слышалось тяжёлое сбивчивое дыхание. Немного успокоившись, Хёкдже отошёл и сел на стул. Постукивая пальцами по дереву стола, мужчина обдумывал свои дальнейшие действия. Как же лучше поступить? У него было много разных случаев, но этот казался сейчас самым сложным. Мысленно пометив, что нужно подобрать и изучить литературу на эту тему, чтобы было с чего начинать, он обернулся.       Дверь приоткрылась и вошла одна из воспитанниц. Надрывающимся голосом от слёз, которые старательно скрывала, и от напряжения и волнения от поисков Донхэ по всему дому, она объявила, что сейчас все пойдут искать на улице, но некоторые всё же останутся и продолжат ждать здесь.       ‒ Не нужно. ‒ в голосе Хёкдже Донхэ услышал что-то странное, что-то похожее на грусть, но тщательно скрываемое. ‒ Возвращайтесь в свои комнаты и ждите.       ‒ Но ведь... ‒ девочка начала было спорить, но быстро замолчала. Дверь закрылась. Стук пальцев по столу всё не умолкал.       ‒ Может, я сделал что-то не так? ‒ стук прекратился. Донхэ задержал дыхание, прислушиваясь к тихим шорохам, но воздух всё же скоро ему понадобился. ‒ Зря я всё это затеял. Наверное, дети и вправду несчастливы здесь. Кем я себя возомнил, когда решил, что смогу помочь, смогу изменить их жизни? Не имея своих детей, хочу дать что-то другим. По сути не могу дать даже часть любви и понимания, сколько бы могли среднестатистические родители. Я хотел помочь. Но, кажется, это всё бесполезно.       Донхэ вывалился из шкафа. Утирая слёзы, он так и остался сидеть на полу. Смотрел на Хёкдже, который, потупив глаза и подперев голову рукой, так и сидел, даже не двинувшись.       По отсутствию реакции мальчик догадался, что его временное убежище было вовсе не тайным.       ‒ Почему... Вы не вытащили меня оттуда? Вы же поняли, что я здесь. ‒ Донхэ медленно встал и опёрся о шкаф. ‒ Если задуматься, то в такой ситуации Ваша речь была какой-то.... Фальшивой.       ‒ Возможно. ‒ Хёкдже, кивая, встал и пошёл к двери. ‒ Хотя это и правда. В последнее время часто приходит мысль, что я бесполезен для вас всех.       Устало ухмыльнувшись, Хёкдже вышел из комнаты.       ‒ Подождите! ‒ Управляющий остановился посередине коридора и обернулся, вопросительно посмотрев на Донхэ, выскочившего за ним. ‒ Подождите, можем ли мы поговорить на счёт того парня?