Драмиона. Колдографии

Вот уже месяц роза на кровати Гермионы Грейнджер в ее маленькой квартирке в самом центре города лежит нетронутой. Лежит обиженной, ни разу не услышав бездумное «ох» девушки, в руки которой она должна была попасть. Должна была, да так и не попала. Шел третий год впопыхах заправленной постели, незаполненной миски для кошачьего корма и купленной, но не открытой плитки любимого шоколада. Изо дня в день в этой квартире меняются лишь количество света, попадаемого внутрь с помощью окон и количество писем, которые валяются на коврике возле входной двери. Этот городок никогда не казался его жителям маленьким. Деревья, дороги. Почти все, если не все, что нужно простому наблюдателю жизни. Если бы Гермиона все еще жила здесь, если бы Гермиона могла что-то сказать про улицы этого города, то она бы назвала его коротко безразличным. Город, в котором любое событие остается без реакции даже не из отсутствия информации. Холодный и чужой — за пределами ее квартиры. В ней — теплой и уютной, вечно тихой, оттого прекрасной — совершенно иной. Гермиона сказала бы и, несомненно, поделилась бы мнением с бабушкой-соседкой, которая до сих пор готовит невероятный черничный пирог. Даже прочитала бы все письма и написала что-нибудь в ответ. Заправила бы кровать нормально, насыпала в миску корм. Нужно всего лишь работающее сердце и наличие пульса у тела, которое вот уже три года является частью городского кладбища. * * * «Через неделю я вернусь домой, веришь? Наконец-то вернусь. Ты представляешь, как я соскучился? Конечно же, представляешь. Эти четыре года были пыткой. Наконец-то закончилась. Подожди еще немного, Грейнджер. Я люблю тебя.» — еще одно письмо. Одно из /Драко не считал/ множества. Неизменный адресат, прописанный на конверте и полная уверенность в завтрашнем дне. Куда же лучше, когда скоро возвращение домой. В их маленькую квартирку в центре. Малфой знает, что такое расстояние и достаточно близко знаком с понятием «долго не видеть». Так долго, что почти забываешь, как выглядит человек, а после коришь себя за такую вроде бы маленькую оплошность. Такова работа — быть дальше от родины. Немаловажная часть игры, приводящая к победе. Часть со слежкой и специальным укрытием для агентов. Та самая часть, к которой Драко Малфой четыре года прикладывал свою руку. — Джимми, будь добр, отправь письмо, — наконец-то со спокойной душой. — Джимми! — Конечно, сэр, — из рук в руки передается описание самого важного события за последние несколько лет, и Драко, сгибаясь пополам, почти уверен, что теперь все будет хорошо. У них все будет хорошо. * * * Комнату переговоров никогда не посещала тишина: либо голос, либо всегда включенный телевизор на канале новостей не давали ей пробраться внутрь. — Их самолет в Лондон вылетел полчаса назад, — темноволосая​ женщина лет сорока оглянулась на внезапное заявление премьер-министра. — Если мы не будем предпринимать определенных мер, агенты Великобритании отдадут своему правителю всю собранную информацию. Это будет сильный удар, миссис президент. Нам нужно сделать это. — Я прекрасно понимаю, что нам нужно сделать это, — ведь никогда не поздно наконец-то перестать жалеть о каждой потерянной жизни. — Делайте то, что следует. Премьер-министр кивает головой и, медленно отдаляясь от комнаты переговоров, пытается найти телефон в заднем кармане широких штанов. Передать одно слово — операция начнется в. ту же минуту и тогда же закончится. Президент страны, смотря в ящик, слышит экстренные новости о падении недавно взлетевшего самолета и минимальных надеждах на то, что кто-то выжил. * * * Он почти поверил, что погиб за несколько мгновений до желанной встречи и почти готов был кричать о несправедливости судьбы. Выжил. Выживший, направляющийся куда-то дальше Лондона. Капли крови по дороге домой. Капля за каплей, а Драко идет, вот уже несколько часов идет в их маленькую квартирку, с каждым шагом все лучше вспоминая Грейнджер и все, что с ней связано. Ничего не мешает. Разве что небольшая рана на ноге и частично затуманенный мозг, сейчас больше напоминающий прощальную открытку с важными датами. Драко вспоминает каждое письмо, с самого начала, с первого года разлуки. Драко уже видит момент встречи, слезы любимой Грейнджер, ее оханье, вызванную скорую и ежеминутный вопрос о том, как самочувствие. Еще бы. Еще несколько ступенек. Сколько же можно оттягивать событие, которого так сильно и долго ждал? Что может быть лучше, чем после всего пережитого обнять хрупкое тело Гермионы, вдохнуть запах ее волос и наконец понять, что все хорошо? Когда-то это должно было случиться, и если не сегодня, значит завтра, правда? Раздается звонок в /пустую/ квартиру.