Драмиона. Колдографии

Она снова закрывает глаза и пытается представить чудовищ из своей головы. Прямо здесь, представить их, сидящими на диване в метре от себя, увидеть, как их острые зубы впиваются в ее сердце, заставляя последние чувства притупиться. Гермиона поправляет подол своей сливовой мантии, попутно присматриваясь к дальнему углу комнаты. Силуэт. — Виновата, — эти голоса будто шепчут на ухо. Как карамель растекается по тарелке. Эхом повторяются то ли во всем кабинете, то ли всего лишь в голове Грейнджер, лишний раз принуждая задуматься, все ли с ней хорошо. Конечно, нет. — Она виновата. Гермиона никогда не отвечала голосам. Что-то внутри кольнуло и начало подходить к горлу. Ненависть? Злость на себя саму? Или понимание, что она больше не владеет своим рассудком? Или все вместе? — Виновата, Гермиона, — чудовища не утихают, наоборот, только громче повторяют заветные слова. — Виновата в твоем одиночестве. Как сложно найти выход, когда ты слеп. В пустой комнате приходится на ощупь распознать дверь и пытаться ее открыть. Открыть, если за ней все же бурлит жизнь со всеми своими красками. Тогда в разы проще сделать первый верный шаг. Открыть, если ты слышишь зов собственного сердца, бьющегося ради того, чтобы просто выжить. Видимо, Гермиона была слепа и глуха. — Виновата, — это больше похоже на крик. Чудовища на глазах растут, будто питаясь ее неуверенностью. — Раньше наши слова не ставились под сомнения, Гермиона. Виновата. — Это можно избежать, вы же знаете? Драко продолжит приходить ко мне, я уверена, — тихо, но они услышат. — Виновата! — Гермиона закрывает уши и падает на пол, приказывая предателю-голосу не дрожать сейчас. Не дрожать. — Нет. / несколькими днями ранее / «Судья Визенгамота — Гермиона Грейнджер — снова оправдала главного подозреваемого. Напомним, что это прошло уже два судебных заседания по делу об убийстве двух чистокровных волшебников». Гермиона еще раз читает заголовок нового выпуска «Пророка» и кидает его в первый попавшийся мусорный бак. Информационные крысы. Джейн — новая помощница — говорит, что им нельзя давать повода сочинять о себе сплетни, а главное — не давать повода людям в это верить. Не читать газеты. Не обращать на всякие обвинения внимание. А еще Джейн говорит, что пора бы признать хоть одного подозреваемого виновным, пока министр не подключился к этому делу, и Гермиона не слушает. Ведь Джейн никогда не упоминает, что в ее столе лежат все выпуски газет о несправедливости судьи и личный дневник с красочным описанием ее мыслей. Гермиона знает, Джейн — такая же информационная крыса, просто немного ближе и каплю двуличнее. Под подошвой ее новых сапог скрипит недавно выпавший снег. На работе уже ждут — Гермиона знает это. А еще знает, что вопрос, висящий в воздухе, так и не испарился. Кто убийца? В дневнике Джейн полно теорий и никакой конкретики. Еще несколько шагов, и она будет на месте. Снова холодно поздоровается с министром магии, кивнет Рону при входе и долго, но осторожно будет рассматривать, как Драко Малфой уходит из отдела тайн к своей обожаемой жене, не задерживаясь ни на секунду и снова не удостоит ее даже словом. — Женщина-судья — горе для Лондона, — ворчит пожилой мужчина, стоящий возле дверей Министерства. — Неужели Гарри Поттер не мог предложить более достойную кандидатуру? Вот и удивляйся потом, почему убийца еще не осужден. — Благодарю, — двери Министерства на мгновение открываются, запуская немного раздаженную Грейнджер и холодный мартовский ветер внутрь. Джейн говорит, не стоит принимать эти слова близко к сердцу. У Гермионы почти получается. * * * Ее сумасшествие началось задолго до этих убийств, множества дел и судебных решений. Война. Потери. Война. Как ошибался Гарри, когда говорил, что Гермиона с достоинством прошла эти испытания, даже не предполагая, что последние за нее проходил кто-то другой. Война. Потери. Война. Гермиона точно помнит каждый момент из того промежутка времени. Помнит кровь и слезы, разочарование, найденные в другой стране, но уже мертвые родители. Сорвавшиеся канаты мостов, что жглись на протяжении многих лет. Горели и гнили, но никак не могли порваться. Война. Потери. Война. Как глупо было ставить Гермиону на место судьи, опираясь на ее знания, жажду справедливости и здравый рассудок, который уже не являлся таковым. Реальность. Чертов Малфой, который упорно не обращает на нее внимания. Такой нужный, моментами даже слишком, Малфой, вечно спешащий к жене. Демоны говорят, это можно исправить одним движением руки. Все зрители десятого зала с замиранием сердца ждут решения, пока Гермиона в дымке воспоминаний пытается разобраться, что к чему. Джейн незаметно дергает ее за рукав сливовой мантии с вышитой буквой «В». Дело о матери, убившей своего ребенка. Какой бред. Гермиона знает, и документы доказывают, эта женщина не могла совершить убийство. Убить собственное дитя. Гермиона почти открывает рот, но демоны в ее голове делают это гораздо быстрее. — Признается виновной, — «ты знаешь, мы правы, Гермиона». Крик женщины и стук судебного молотка сливаются воедино. * * * Астория каждый раз с улыбкой встречает мужа с работы, заваривает ему чай без сахара и накрывает на стол. Всегда жизнерадостный и счастливый человек. Ровно до тех пор, пока не приходит смертельная опасность. Драко говорит, такого никогда не произойдет — он не допустит. Астория всегда улыбается. — Где Чарли? — она тихо подходит к Малфою, сидящему возле камина, и крепко обнимает. — Спит в своей комнате. Этот дом полон уюта, кажется, даже тогда, когда дрова в камине не трескаются, а язычки, отражаясь от всего, чего только можно, не встречают хозяев повсюду. Даже когда маленький Чарли ночует у своей дорогой бабушки и не просит отца рассказать ему сказку или историю с работы. Даже когда Астория не садится рядом и не держит Драко за руку, будто боясь отпустить. Нет, даже вовсе не в этом. Гермиона и ее демоны никогда не понимали, почему именно так. Не понимали, да и, видимо, не поймут никогда. Не правда ли, терять все и сразу — больно? Стук в дверь, и авроры уже влетают в дом, держа палочки наготове. Минутный страх превращается в ужас, и только через несколько секунд после звуков возле входа в гостиную Драко может распознать знакомый голос своих коллег. Астория Малфой — следующий подозреваемый. * * * Драко не привык сразу же бросать все то, что строил годами. Драко водит Грейнджер на прогулки, чтобы заглушить свою боль /вычеркнуть/, чтобы достичь своей цели. Нет, все не будет рушиться на его глазах. Чарли не останется без матери. Драко не останется без жены. Он не останется без Астории. Своей Астории. — Здравствуй, — а Грейнджер так любезно принимает все его приглашения, наивно полагая, что он приглашает, потому что любит. Любовь — ужасное чувство. — Здравствуй, — ужасное, потому что слишком редко бывает ответным. — Здравствуй, — она повторяет, собираясь с каким-то продолжением закончить очередную прогулку. Драко поможет осуществить все, что ее душа пожелает ровно до тех пор, пока она не снимет обвинения с его жены. Ровно до тех пор. * * * — Это можно избежать, вы же знаете? Драко продолжит приходить ко мне, я уверена, — тихо, но они услышат. Раньше она даже не замечала, как часто голоса подталкивал ее на действия, которые ей не хотелось совершать. Осуждать беззащитных. Убивать невиновных. Приговаривать к пожизненному заключению. Кажется, бежевые стены ее личного кабинета сужаются и становятся бледнее, почти серыми, с каждой секундой, а она все еще не знает, что предпринять. — Виновата! — Гермиона закрывает уши и падает на пол, приказывая предателю-голосу не дрожать сейчас. Не дрожать. — Нет. Кто же знает, что могут демоны? Открывать любые двери? Залезть в голову любого человека и получить нужную информацию? Показать, о чем думает Драко Малфой, проводя с ней часы? Действительно. Демоны могут. Гермиона стряхивает слезы, поправляет мантию и безмолвно покидает кабинет. Даже видит Драко по дороге в зал суда и слышит тихое «оправдай ее» во мраке широкого коридора. Какие глупости. Как она могла не заметить, что происходит. Какой горький вкус разочарования на языке. Гермиона сжимает руку в кулак и пытается восстановить дыхание, пока демоны, словно домино, смирно стоят позади нее один за другим. * * * — Виновна, — молоток и волшебные цепи «обнимают» Асторию прямо в десятом зале. Демоны улыбаются.