Драмиона. Колдографии

Игры пожирателей с пленниками были не всегда жестокими, но всегда с летальным исходом. В тёмной комнате два стула, стол с белой скатертью, отдающей желтизной из-за плохого освещения. Два человека с неуравновешенной психикой, нездоровым цветом лица и кривыми улыбками, которые не видно в свете двух свечей на круглом столе. Два человека в комнате без выхода и входа, с оружием в руках и полным сдвигом крыши. В такие моменты не о чем говорить. — Мы сыграем, — произносится тихим, под стать колыхающему огню свечи, голосом. Парень проводит подушечками пальцев по своей щеке, будто пытаясь поймать тусклый свет на коже. Совсем малость не получается, — в правду или ложь. Всё продумано заранее: есть план и решение проблемы. Драко — освободитель, Драко спасёт девушку от вечных пыток и поможет ей и себе обрести покой. Просто два выстрела, чтобы спастись из ада, в котором каждый день Пожиратели заставляют их молить о смерти. Гермиона не требует от Малфоя разъяснения правил игры, потому что они не помогут им выжить. Потому что игра слишком лёгкая — легче только получить пулю в лоб. Гермиона совсем не глупа: ей было несложно догадаться, чем кончится игра для обоих игроков. Колыхания огня напоминают танцы, теперь безумные, но знакомые танцы. Драко может поклясться, что видел в нём очертания людей, черты лица сидящей напротив девушки. Тихое перетаскивание не-в-этом-освящении-белой скатерти на себя и вздохи, как предшествующий выстрел. — Вопрос для проверки, — как змеиное шипение в тишине и мраке. — Мы ненавидели друг друга в школьные годы. — Да, — её голос мягкий и успокаивающий. Именно это Драко и нужно сейчас. — Правда, — подтверждающий шепот собеседника влияет на девушку, как разряд. И широко открытые глаза, и дёргающиеся уголки губ тому подтверждение. Гермиона ждёт следующего, самого ожидаемого и предсказуемого вопроса из трёх слов. — А сейчас? Секундное молчание и почему-то тихий нехарактерный ей шепот. Про то, что сейчас все по-другому. Сейчас они любят, она так точно — звучит таким неуверенным голосом. Драко смотрит с увлечением и уже готов закончить игру, выйти из комнаты и закрыть дверь, но Малфой помнит, что здесь нет прямых выходов. Драко знает, что пистолет в его руках не просто так. И ему, конечно же, будет жаль. И сейчас, когда её бездыханное тело упадет на холодный пол, Драко точно знает, что пожалеет, даже слезы наворачиваются. Но он не остановится. Совсем нет. — Я люблю тебя, — неуверенно с её уст, как итог. Малфой усмехается. Нужно играть свою роль: нужно выстрелить в неё, а потом в себя. Всё легко и просто. — Ложь, — секундное молчание собеседницы расценено одним выстрелом в голову. А после дуло к виску и нажатие на курок. Драко не чувствует боли — только соль на щеках. Он слышит смех пожирателей откуда-то издалека и готов ненавидеть себя ещё больше — до остатка своих жалких дней. Свечи всё ещё играют свой безумный танец, освещая багровый свет крови на полу. Драко понимает, что пуля была одна.