Сумасшедший

Тот, кто считает, что монстр имеет облик самого монстра с красными и бездонными глазами, с ядовитыми клыками и уродливым по своей природе видом, - тот либо глупец, либо ребенок. Монстры имеют удивительную способность иметь червивое сердце, изувеченное ранами от своей злобы и коварства, но...также иметь бесподобную внешность. В одном глупцы и дети не ошибаются никогда – у монстров действительно бездонные глаза, в которых можно, если осмелиться вглядеться, найти красный, злобный огонь, который они прячут очень глубоко… И если тебе, читатель, когда-нибудь попадется красивый и улыбчивый парень, по природе своей имевший идеальные черты юношеского личика с темными скулами, складной худощавой фигурой и добрым взглядом – присмотрись внимательнее. Может, ты сможешь разглядеть в его глазах насмешку Сатаны? Может, этот дьявол вышел из своего темного логова с целью, противоречащей добрым намерениям? Найти правду и выбраться из коварства будет уже поздно. Зови на помощь. …Или молись.

***

Пока желтая луна лила свет на одинокий домик в поле, окруженный аккуратными миниатюрными полевыми цветочками, вокруг царила мертвая тишина. В эту роковую ночь даже ветра не было слышно, словно он предчувствовал беду и боялся лишнего раза дунуть в сторону трехэтажного особняка, - а вдруг, от одного лишь шума что-то случится? Вдруг неожиданно разобьются стекла в доме, и послышатся завывания привидений, или другие прочие выдумки из детских страшилок? Пугали не страшилки, пугала тишина. Глубокая, гробовая…мертвая. Да, именно мертвая. От особняка расходились три дороги: в открытое поле, в город и на главную трассу. Ты подумаешь, читатель, кому вздумается строить такой богатый замок в безлюдном месте, да еще и недалеко от дачного участка? Понимаешь, в жизни есть люди, которым неприятно и порой даже отвратно общество людей. Конечно, семья Мун выбиралась сюда лишь в редкие дни, в основном она жила в городе, в таком же богатом роскошном доме в центре Сеула. Но разве это не прекрасно: наслаждаться тишиной и спокойствием, гармонией, на небольшое время воцарившейся в твоей душе и отдохнуть от городской суеты… Неудачное время – это когда судьба подстраивает тебе подножку в жизни. Роковое время – это когда ты спотыкаешься об эту подножку и больше не встаешь. Засыпаешь, возможно, мертвым сном. Семья Мун – а точнее, лишь мать и дочка, - выбрали именно «роковое время» для того, чтобы отдохнуть в загородном особняке. Звезды затрепетали. Небольшая тень скользнула по белоснежной стене дома и исчезла так же мгновенно, как и появилась. Тяжелое дыхание – явно, даже не мужское, а юношеское, - нарушало звонкую тишину. Оставалось всего лишь пару метров до распахнутого окна…один…пять сантиметров. Юноша остановился. И через пару секунд оказался в доме. Лестница…второй этаж… спальня. На алой кровати раскинула руки и ноги довольно некрасивая женщина лет эдак 34-40, немного раскрыв рот и шамкая во сне губами. Постель из красного атласа удачно подходит под грязное дело – ибо белая постель сразу бы выдала океан красных пятен от трупа женщины. Вот он – источник всех его бед. Вот эта женщина – она мешает ему, очень сильно мешает… И если не сделать этого сейчас, потом будет уже поздно. Во имя любви женщину надо убить, на Небесах ей найдется место лучше Земли. Там душа может парить и обрести гармонию, не страдать и не мучиться. На Небесах хорошо, на Небесах…хорошо…

***

- Мамочка! Мама! Мама! Дольчон не хочет отпускать все еще теплые руки мамы, которые с каждой третьей минутой становились на градус холоднее. Частичка жизни еще теплилась в душе женщины, отказываясь подняться в «место, лучше Земли». Семнадцатилетняя девушка роняла на белое лицо мамы горячие слезы и покрывала поцелуями каждый сантиметр ее кожи – как будто все эти действия могли вернуть ее к жизни. Врачи приказали полицейским отвести Дольчон подальше от матери, но девушка кусалась и кричала, будто она сама умирает… А словно так и было. Разве ее душа не увядала вместе со смертью матери? Ведь, как говорится, «Человек умирает, когда теряет что-то важное». - Мисс, пройдемте с нами, - попросил майор, с сочувствием и стойкостью глядя в лицо зареванному подростку. Дольчон проводила мать прискорбным взглядом и не без грустных нот встретила глазами отца, который приехал посредине ночи из города в особняк, едва получив звонок от полиции. Дрожащими руками и заикающимся голосом господин Мун притрагивался к шее жены и все время говорил одну и ту же фразу: «Кто же…как же…» Кто же… как же… Кто? Он! Дольчон подавила в себе чувство скорби и глубокой утраты и пробудила в себе чувство ненависти и злобы. Резко развернувшись и укусив за пальцы полицейского, державшего ее ласково за плечи, девушка вырвалась из его объятий и преодолела расстояние между ней и парнем, который пугливо озирался по сторонам, бросал взгляд, полный слез, на наручники, на полицейских и на машину «скорой помощи». Такой юный, почти ребенок, как котенок пугливо прижимался к полицейскому, боязливо озираясь вокруг и даже не понимая, что происходит. Со стороны было видно, как он напуган не меньше Дольчон и господина Муна. Кажется, будто он тут оказался по ошибке, будто это просто насмешка судьбы. Но ты наверняка удивишься, читатель, узнав, что этот мальчишка – убийца. Душе уже некуда падать, но юноша все равно трясется, особенно когда чувствует на своем горле цепкие пальчики Дольчон и ее громкий голос: - Ты! Ты убил ее! Ты убил! Мою! Маму! И с каждым выделенным словом девушка бьет по лицу преступника, опрокидывая его на пол, буквально вырывая из лап полицейских. Как загнанный кролик парень поднимает к лицу обе руки, но Дольчон вскакивает и как сумасшедшая избивает его бока и живот ногами. Но ей и этого мало. Пока полиция не спешит вмешиваться в это, думая, что парню от этого не убудет, девушка схватывает с полки фарфоровую статуэтку и с треском разбивает ее о костяшки пальцев убийцы, проламывая ему кисть. Следующим ударом – снова кулаком по лицу, а потом осколками от статуи по ключицам и плечам… Сильные руки обхватывают Дольчон сзади и заставляют подняться, внезапно прижав к себе дрожащее тело девочки. Она роняет осколки и снова ревет вместе с отцом, теперь уже говоря другие слова сквозь слезы: - Будь ты проклят… Умри, Тэхен… умри! Парня поднимают, раздается голос: - Мальчик, тебе придется ехать с нами. Тэхен совсем теряется, плачет, пусть и не в голос, но тихо, судорожно облизывая губы и пытаясь собрать все мысли в единую картину. Он пытается сказать что-то, но подбородок предательски дрожит, как будто его сверлят… Мальчишка не сопротивляется хваткам полиции, его тело обмякло. Еще чуть-чуть, и он упадет, кажись, в обморок. Но он находит в себе силы сказать последние слова. Как стойко иногда проявляется мужская душа! Даже в раннем возрасте, если в характере парня есть все черты рыцаря и честного человека, они дают о себе знать и проявляются, когда необходимо. Собрав все свои оставшиеся силы на свой крик, Тэхен закричал: - Я не убивал ее! Дольчон, это был не я! - Тэмун, ты нашел документы парня? – игнорируя убийцу, спросил майор. - Да. Только паспорт и медицинскую справку в его сумке, - лейтенант протянул в руке скомканный листок голубой бумаги и паспорт в твердой обложке. Внимательно пробежавшись глазами по паспорту и еще более внимательно – по справке, майор Лин печально усмехнулся и поглядел на Тэхена. «Бедный, - подумалось полицейскому, - такой молодой… и такой больной. Природа одарила его красивой внешностью, но забрала его разум». В подтверждение своих мыслей майор Лин произнес: - Мы доставим тебя в психиатрическую лечебницу, у тебя раздвоение личности. Не бойся, тебя в тюрьме никто не обидит. - Это был…не…я! – прошептал Тэхен, роняя слезы. - Да, я не осуждаю тебя, парень, - ласково произнес майор. – Ты болен, и это оправдано. Но от тюрьмы не уйти, тебе уже есть 14 лет, так ведь? О, к тебе будут хорошо относиться! Твой психиатр будет все время рядом. Пошли, пошли. Обращение – как к жалкому отребью, как к изгою. Тэхен все же повиновался, еле передвигая ноги и глядя в пустоту. Это не он убил мать лучшей подруги. Это не он… Это был о н. Точнее, о н о. Тэхен знал его имя, и этот дьявол в человеческой плоти был истинно больным. Последний раз, поглядев на плачущую Дольчон, Тэхен внезапно выкрикнул. И нет, не в качестве своего оправдания, а потому что внезапно его накрыл страх. Липкий, темный страх окутал его с головы до пят, что если Дольчон не услышит его крик, то вскоре ее не может стать в живых… - Дольчон! – крикнул Тэхен, хватаясь руками за решетки полицейского автомобиля. – Это был не я! Это был он! Уезжай из города! Ты не должна находиться рядом с ним! Послушай меня! Я не убивал ее, это был он…! Но разве его слова теперь что-то значат для девушки? Он навсегда потерял ее доверие, в ту самую минуту, когда кровь на его руках осветили проблески лунного света. Дольчон ненавидела его всей душой и желала ему лишь смерти. Он – убийца. Но все же, когда кто-то теряет друзей, разве он не испытывает печали от утраты? Сколько бы зол на бывшего друга не был, человек все равно почувствует в дальних уголках души отголоски печали и скорби. Ведь этот друг был для Дольчон когда-то всем в ее жизни… и в какой миг его не стало! Но нет, прочь грусть! Теперь уступает лишь место ненависти. А в ненависти нет грусти. И нет Тэхена.