Сумасшедший

«Когда больше года живёшь в сумасшедшем доме, начинаешь разбираться в психах...»

То, что окутывало мальчика (именно мальчика, хоть он и был 16-летним подростком) на протяжении всех четырех лет его заключения в пугающей клетке, было сравнимо с девятым кругом Ада. Такое чувство, словно его жарят на сковородке, одновременно с этим прокалывая ноги и уши металлической проволокой, вливая в ноздри и рот обжигающее, раскаленное железо. Хуже всего – страдания были не физические. Когда болела душа, парень незаметно проходил все круги ада и страдания, он терялся в рутине пустоты; в голове переставали рождаться хоть какие-либо мысли, а одним единственным желанием, которое гнетет его с самого пребывания в дурдоме, являлось одно: «Умереть». Умирая, Тэхен решил, что совсем скоро он избавится от давящей пустоты в душе, вновь обретет беззаботность и жизнерадостность, только уже не в этом мире, а в куда более лучшем – на Небесах. Умирая, парень радовался. В тихое время были слышны нервные и сразу истеричные смешки больных, и громче всего – Ким Тэхена, который прислонялся к стене и смотрел безумными глазами прямо перед собой, представляя долгожданный момент свободы не тела, но души! Санитары и врачи даже не глядели на него. Много ли в психотерапевтической больнице таких сумасшедших? Они повсюду. Они на каждом шагу, самые разные, один хуже или забавнее другого. Впервые войдя в стены до тошноты белого здания, Тэхен был уверен, что он – нормальный. Был. В окружении психов парень был уверен, что все вокруг – отсталые маньяки, психопаты, что сама больница скорее смахивает на концлагерь, где травить начинают не таблетками, а сумасводящими лекциями. Тэхен говорил врачам и всем вокруг – он нормальный! – он не псих! Но такие слова тут произносит каждый третий пациент… и вскоре Тэхен замкнулся, думая лишь о смерти. Какой смысл проживать оставшиеся 4 года в сбродном месте, после них выйти на свободу и оказаться выброшенным всеми на улицу? У него отныне нет ни друзей, ни родных, ни простых сторонников его невиновности. Не лучше ли умереть, напоследок написав записку о том, чтобы его исхудавшее страшное тело закопали на кладбище, а не в саду психбольницы? И в возрасте 18-ти лет Тэхен стал часто смеяться, когда узнал, что умирает. Теперь он ничем не отличался от присутствующих в больнице людей, что коротали свои дни в монологах с самим собой.

***

- Скажи мне, какого хера мы клеим на дыру в стене плакаты со старого мужского журнала? – ворчал русоволосый парень, откидывая чуть ли не с нервностью в сторону скотч и ножницы. – Обычно такую дырень заклеивают либо гипсом, либо досками заколачивают…совсем больные люди идут на крайняк: туалетную бумагу мотают. Но плакаты голых девушек?.. Шатен усмехнулся и поднял кинутые инструменты, прокручивая в голове снова и снова эту смешную ситуацию. Откуда он мог знать, что гипсокартон легко ломается кирпичом, кинутым в него по случайности? Чонгуку (парню, который кинул кирпич через плечо, не видя его падение) было совсем не обидно и даже не совестно. Может, решишь ты, парень просто эгоист? Совсем нет. Просто за той стеной, где зияла дыра, находилась другая квартира, где жили очаровательные девушки, над которыми Чонгук любил, как следует, постебаться. Его ближний друг Пак Чимин помогал ему клеить на дыру плакаты голых женщин, так как другого материала для починки дырки не было, а эти старые журналы хоть зря валяться не будут. Не подумай, что Чонгук легкомысленный парень с ветром в голове, ведь это был красивый юноша с утонченными чертами лица и трезвыми мыслями. Ближе чем на 1 бокал шампанского он к спиртному не подходил и близко. - Клей давай, - усмехнулся Чонгук. – Эти истерички мне все мозги проедят, если я не заклею их дыру. - Звучит двусмысленно, не находишь? – хмыкнул Чимин. Пока за окном бушевал апрель, вызывая шторм гормонов внутри, Чонгук, задумавшись, наклеивал последний плакат на стену. Сегодняшний день обещает быть запоминающимся, и это вовсе не из-за его наказания за пробоину. Давний друг Чонгука – настолько давний, что парень не мог четко воссоздать его образ, - должен был встретиться с ним сегодня вечером за важным разговором. Подумать только, прошло всего 4 года, а Чонгук успел забыть, как выглядит та, которую когда-то любил всем сердцем. Помнит только черные, как уголь, длинные волосы, которые она часто мечтала обрезать; ее веселые и мечтающие глазки; невысокий рост и родинку возле носика. Четкого образа в голове у парня не имелось, ведь даже фотографий не осталось с их последней встречи. Чонгук закинул на кровать скотч и услышал громкий возглас Чимина: - Эй, у тебя телефон разрывается уже минуты четыре. Кто-то тебя сообщениями закидывает. Шатен выхватил телефон из рук любопытного друга и посмотрел на четыре сообщения, присланные от недавно добавленного контакта в телефоне.

«Сегодня в 3 свободен?»

«Встретимся на площади, я буду в красном»

«Черт. Я освободилась рано. Уже еду на площадь»

«Жду нашей встречи»

Чонгук нервно сглотнул, в то время как внезапное волнение окутало его пятки и голову. Почему он так волнуется? Может быть потому, что не видел свою подругу уже несколько лет? Ему – парню с холодными эмоциями – было впервой так сильно волноваться. Тем более волнение увеличилось, когда Чон посмотрел на время. - Без пятнадцати три… - онемевшими губами произнес он и выскочил в коридор. – Чимин, если уйдешь куда, закроешь квартиру и отдашь мне ключи вечером, хорошо? - Без проблем, а ты куда?.. - На встречу с прошлым. Пробормотав последнюю фразу себе почти шепотом, Чонгук выскочил на лестничную площадку и уже через минуту набирал номер местного такси. Она будет в красном… она любила красный. Сидя в салоне такси, шатен прислонился к стеклу автомобиля и тяжело вздохнул. Водитель пытался завязать веселую болтовню, но мысли парня были далеко отсюда. Они витали и кружили вокруг своего детства, от которого парень пытался долгое время бежать. Их было пятеро: пять лучших друзей, четыре парня и одна девочка, тесно дружившие с малолетнего возраста. Они часто собирались между дворами или в саду, как и все дети любили играть во что попало и просто смеяться, не думая, что маленьким детям свойственно когда-то повзрослеть. И ведь повзрослели же. В тот самый момент их дороги разошлись, и каждый из пяти друзей избрал свой путь, который он должен пройти в одиночку, закинув подальше юношеские отношения. Конечно, развилка их жизней произошла не только из-за протрезвления ума. Но Чонгук не хотел вспоминать ту самую ужасную причину, буквально - переворот в жизни каждого… - Ваша площадь, юноша. Парень протер рукой запотевшее стекло и услышал, как сильно бьется его сердце. Сейчас он волновался намного больше, чем тогда в квартире. Выйдя из машины, Чонгук постоял на месте несколько минут, взвесив все «за» и «против» того, чтобы идти на встречу. - Это глупо, - сказал сам себе парень, медленными шагами идя по площади и разыскивая девушку в красном, - я буду похож на труса, если сбегу. Да и чего мне бояться? Что за глупости… - Молодой человек, вы – Чон Чонгук? – зазвенел мелодичный голос сзади. «Мне не послышалось», - замер парень и обернулся. Девушка в красной водолазке – это была она. Все было так, как и представлял Чонгук: родинка возле аккуратного носика, все такой же маленький рост, но только волосы оказались укороченными – она подстригла их до плеч. Сама девушка замерла, увидев лицо Чонгука – она его узнала. Молодые люди стояли так несколько минут, всматриваясь в лицо друг друга. Несомненно, слова были не нужны для того, чтобы описать их состояние – то ли радость, то ли мимолетную грусть и не комфортность. - Дольчон, - улыбнулся, наконец, Гук, глядя сверху вниз на ее смущенную улыбку и покрасневшие щечки. - Здравствуй, Чонгук, - кивнула она смущенно, заправив прядь волос за ушко. – Рада тебя видеть. И они обнялись, впервые за все время сметя в стороны неудобства и легкое волнение.