Любовь, объятая пламенем

«Я умру, ― на пару секунд руки Нанами замерли, перестав делать перевязку. ― Но, почему именно сейчас? Я не хочу… Не хочу, ведь…» ― Нанами, ― в голосе ёкая боли было куда больше, чем во взгляде. Это заставило богиню вздрогнуть и продолжить перевязку. Ей не хотелось смотреть в эти глаза сейчас… В момент, когда они излучают лишь страдания. «Не хочу, но должна. Почему вместо меня всегда страдает он? ― медленно подняв взгляд, Момозоно улыбнулась настолько ласково и нежно, что у демона остановилось сердце, пропустив пару ударов. ― Черт, не могу сдержать слезы». ― Нанами… В следующую секунду Томоэ обнял ее. Крепко, но, при этом, ласково и нежно. Его губы оказались возле уха девчушки, а ее ― возле лисьих ушек. Теплое дыхание щекотало, от чего оба начали тяжело дышать. Их сердца бились в унисон и, казалось, что даже от боли они сжимаются синхронно, словно чувствуя друг друга. «Такой теплый… Не хочу терять это тепло», ― богиня старалась сохранить улыбку, но вместо этого слезы ручьем полились из глаз, капая на хаори хранителя. – Черт! Почему так больно? Я ведь знаю, что люблю, но это что-то другое…» Почувствовав влагу на своей одежде, ёкай горько усмехнулся и погладил девушку по голове, после чего прижал уши и зажмурил глаза, сильнее обнимая свое сокровище. «До чего же я себя ненавижу», ― сжав зубы настолько сильно, что они скрипнули, он продолжал слушать периодические всхлипывания хозяйки. ― Не хочу… ― прошептала Нанами, сжав рукав демона. ― Не хочу… ― Не волнуйся, я найду святыню, ― уверенно прошептал Томоэ. ― Я не дам тебе умереть, поэтому, не бойся. ― Идиот! ― неожиданно вскрикнула девушка, подняв заплаканные глаза на хранителя. ― Я не боюсь смерти! Просто, не хочу умирать… Потому что вы останетесь одни! От удивления глаза ёкая широко распахнулись, а объятия чуть ослабли. Но Момозоно все продолжала, теперь окончательно перестав плакать: ― Я не хочу, чтобы Мизуки, Котецу и Оникири скучали! Не хочу, чтобы им было больно и одиноко! Но, больше всего я не хочу, чтобы снова страдал Томоэ! Ведь я ― богиня Земли! Я должна дарить лишь тепло и счастье! Сейчас, в свете луны, Нанами была действительно прекрасна: ее темные волосы отливали серебром из-за падающих лучей белоснежного света. Глаза лучились добротой и уверенностью, а остатки слез блестели, словно бриллианты. На губах девушки была искренняя улыбка, в которой она выразила все свои чувства: боль, печаль, страх, счастье и, конечно, любовь… ― Моя богиня, ― склонив голову, демон нагнулся к хрупким ручкам и поцеловал одну из них. ― Я выбираю тебя своим хозяином. Прошу, не бойся и впредь. На секунду карие глаза широко распахнулись, а слезы грозились вновь политься через край. Только вот, с чувством безудержного счастья пришла и вселенская усталость. Почему-то захотелось прилечь и отдохнуть. ― И ты не сдавайся, мой хранитель. Не разочаровывай людей, которые тебя любят, ― томно прошептав, Нанами закрыла глаза ― сознание помутилось, а тело обмякло. ― Нанами? ― медленно подняв удивленный взгляд, лис понял, что девушка падает. ― Нанами! Его руки мгновенно оказались на талии Момозоно, заключив в объятия. Губы безостановочно шептали: «Нанами!», а глаза цвета темного ириса взволнованно вглядывались в каждую черточку девичьего лица, пытаясь понять, что произошло. Неожиданно в сознании Томоэ всплыли его же слова: «храм начинает умирать вместе с Богом». ― Нет! ― истошно закричал хранитель. ― Не может быть! Нет! «Хоть бы оно билось, ― положив богиню на крыльцо, лис приложил ухо к ее груди. Ответом послужили тихие, даже робкие, но стабильные удары сердца. ― Слава Богу». ― Еще слишком рано, ― убито прошептал знакомый голос. ― Бог не может умереть настолько быстро. Даже такой полубог, как Нанами. ― Мизуки? ― повернувшись к источнику голоса, демон встретился взглядом со змеем. ― Ты все это время был здесь? ― Знаешь… Раньше я думал, что ненавижу тебя всем сердцем, ― зрачки превратились в узкие щелки, а глаза загорелись самой настоящей яростью, игнорируя последний вопрос. ― Ох, как же я ошибался. Отведя взгляд, Томоэ впервые стыдливо прижал уши перед кем-то, кроме Нанами и Микаге. От этого стало настолько паршиво, что он закусил губу, а ногти вновь впились в ладони до крови. Ситуацию ухудшало то, что Мизуки был прав. ― Эх, ты безнадежен. Что, так и будешь каждый раз утешать свое эго пафосными разглагольствованиями о своей жалкой беспомощности? ― в голове лиса раздался настолько знакомый голос с нотками ехидства, что по телу словно пробежался заряд молнии. «Это ты украл святыню?! Живо, отвечай!» ― подняв взгляд, ёкай сфокусировал его на полосе леса, темнеющей вдали храма. ― Томоэ? ― удивленно спросил Мизуки, увидев столь странную перемену во взгляде. ― Да не крал я ничего. Нафиг мне сдались деревянные четки, которым уже больше двух сотен лет? Я не коллекционирую подобный хлам. «Тогда, откуда тебе известно, как выглядит святыня нашего храма?!» ― Мне Микаге рассказал, когда у нас была очередная «посиделка». Теперь доволен? ― как-то устало пробормотал голос. ― Ничего не понимаю, ― прошептал демон. ― Ты о чем? ― спросил змей, выгнув дугой одну бровь. ― А тебе и не нужно. Помнишь, я говорил, что у меня есть послание? Так вот, его просил передать Микаге. Слушай внимательно. И, на этот раз, не разочаруй меня. Да и, своего бывшего хозяина тоже…