Любовь, объятая пламенем

Томоэ неподвижно сидел в позе мученика, потупив взор глаз, кажущихся на тот момент пустыми. Сколько он сидел так ― неизвестно. Да и зачем знать, если больше нет смысла так стараться ― сокровище, которое ему доверил Микаге, украли. Уму непостижимо. ― Томоэ, ― донеслось до него. ― Эй, Томоэ… Уронив, нежели опустив, голову, лис стал искать глазами источник голоса. Встретившись с карими глазами Нанами, он слегка опешил. Особенно, разглядев выражение ее лица ― испуг. Не страх, а просто испуг, смешанный с удивлением и… Сочувствием? Теплая ладошка, коснувшаяся его щеки, подействовала, как бодрящий душ ― сознание вмиг прояснилось, вернув чувство реальности. ― Нанами, ― прошептал демон, встречаясь взглядом с шоколадными глазами Момозоно. ― Прости, это я виноват в том, что случилось с храмом. Все из-за меня. Увидев боль в глазах, которые так любила, богиня почувствовала, насколько сильно и болезненно сжалось сердце. Ее рука, на которую хранитель даже не обратил внимания, бессильно упала на потрескавшийся и обветшалый пол. ― Не нужно, Томо… ― Это моя вина! ― вдруг вскрикнул он, резко поднимаясь с пола. ― И не говори, что это не так! Ты не знаешь всей правды! ― Так расскажи, ― спокойно сказала девушка. Взглянув в эти большие глаза, полные доброты и нежности, Томоэ почувствовал неприятное покалывание в груди. Сердце саднило при виде улыбки, излучающей понимание и желание помочь. Невыносимо. Особенно, при мысли, что эта улыбка исчезнет вместе с хозяйкой. «Больно… Впервые за прошедшие столетия настолько больно». Подняв взгляд на луну, светившую сквозь небольшую дыру в крыше, лис криво усмехнулся. Потом по всему храму разнесся его смех. Безудержный и неприлично громкий, с каждой секундой он все больше походил на сумасшедший. И теперь демон смеялся во всю мощь, широко раскрыв глаза, в которых сверкнул янтарный проблеск звериных инстинктов. Подняв одну руку над головой, хранитель словно пытался дотянуться до круглого диска, находившегося столь близко и далеко одновременно. ― Луна такая хитрая… Каждую ночь дразнится своей красотой и ярким свечением, а в руки не дается. Эгоистка, ― демон вновь начал истерично смеяться, при этом довольно ухмыляясь. Сумасшествие и отчаянье уже нараспашку раскрыли свои двери, приветливо приглашая желанного гостя. И вот, он уже стоит на пороге, вглядываясь в непроглядную бездну темноты. Оттуда веет холодом и пустотой, зато там можно забыться, растворившись в пучинах беспамятства. Но, так странно… Когда Томоэ уже сделал первый шаг за порог, его что-то вытолкнуло, после чего двери закрылись. Смех, отдающийся в ушах звонким эхом, затих. ― Томоэ, ― услышал он тихий, едва подрагивающий шепот за своей спиной. Очнувшись, хранитель понял: то, что вывело его из состояния аффекта ― хрупкие руки богини, сомкнувшиеся на животе. Спине стало тепло, а через какое-то время она просто пылала. Темно-сиреневые глаза удивленно распахнулись, так как сейчас демон испытывал противоречивые чувства – облегчение и боль, тяготившую душу. На протяжении нескольких минут он просто стоял, прислушиваясь к собственному сердцебиению, внезапно ускорившему ритм. Стоял, до крови закусив губу, чтобы не завыть, как какая-то дешевая шавка. ― Нанами… Ты плачешь? ― тихо спросил ёкай, отведя голову чуть в сторону. Если честно, то он боялся услышать ответ, хоть и ощущал все спиной ― руки девушки периодически дергались, взмывая вверх вместе с плечами. Так же уши демона изредка подрагивали, реагируя на еле слышные всхлипывания. ― Н-ничего. В глаз что-то попало, не переживай. В следующую секунду Момозоно разомкнула объятия, принеся в сознание Томоэ нотку легкого разочарования. Когда он обернулся, то удивился ― на лице играла та беззаботная и любящая улыбка, которую богиня дарила только ему. Сердце снова как-то неприятно засаднило. ― Нанами, ― вторил лис. ― Что ж, надо перевязать твою рану, ― довольно бодро произнесла богиня, идя к выходу из комнаты. Через минуту она вернулась с аптечкой в руках. Открыв довольно хорошо сохранившееся седзи, девушка присела на крыльцо и похлопала справа от себя, приглашая Томоэ тоже сесть. Тот особо не сопротивлялся, поэтому уже через минуту он недовольно цокал, периодически отдергивая ногу от ватки с перекисью. Вся правая лодыжка была разодрана в кровь, а из некоторых участков торчали занозы и были видны комки грязи и земли. ― Ох, ― только и сказала Нанами, взглянув на все это. Весь ее напущенный оптимизм покатился коту под хвост. Сначала Мизуки, потом храм. Теперь Томоэ… Девушка изо всех сил пыталась не разрыдаться от собственной беспомощности и глупости, создающей кучу проблем из ничего. Но здесь… Здесь все было иначе. Дышать становилось тяжело, а перед глазами все начало плыть ― до чего паршивое чувство. ― Ты ведь хочешь знать, что произошло с храмом? ― неожиданно спросил Томоэ, прервав гнетущую тишину. Посмотрев в сторону богини всего мгновение, екай продолжил, вновь смотря прямо перед собой: ― Храм начал разрушаться, так как потерял свою главную святыню. Бог, хранители, верующие ― все это хорошо, весело и замечательно… Вот только, все это ничего не стоит, когда исчезает святыня ― катализатор силы Бога. ― Катализатор? ― Да. В каждом храме святыня различна по внешним признакам, но суть одна ― она дает и усиливает силу Бога того или иного храма. Пока она находится на территории храма в целости и сохранности ― все хорошо. К примеру, в храме змея святыней служила сакура ― она была источником жизни той скорлупы, что придумал себе этот белобрысый идиот, ― запустив руку в серебристые волосы, ёкай горько усмехнулся. ― И, что случается, если святыня попадает не в те руки? ― Храм начинает умирать вместе с Богом, ― замогильным голосом прошептал Томоэ, взглянув на девушку с нескрываемой болью в глазах.