К чему приводит скука

Примечание. По совету одного очень хорошего человека, который, я очень на это надеюсь, все-таки когда-нибудь возьмется бетить эту работу, я начала самостоятельно вычитывать работу. Не факт, что я увижу все косяки, поскольку лично я этот текст читаю в надцатый раз, но некоторые предложения изменены. Смысл не изменился, но читать, надеюсь, стало лучше.

***

Часть 1. Когда становится скучно Гарри.

***

«Лето… И кто же такой умный сказал, что ЭТО — самое теплое время года… Ага. Девять месяцев зимы, остальное — осень… Вот и сегодня ничего не изменилось. Благодаря крестному, дядя с тетей меня практически не замечают. Точнее, как не замечают. Они просто почти не выпускают меня из комнаты. Нет, конечно, сидеть взаперти помещения площадью семь квадратных ярдов намного лучше, чем в четырёхярдовом чулане. Однако все учебники как раз таки заперты именно там. Ну какой смысл учиться магии, если ты не можешь использовать эти знания для выживания или выполнения домашнего задания? Вот и я думаю, что никакого… Но учить надо… Надеюсь, что смогу дожить до того светлого мига, когда уже можно будет пользоваться всеми своими способностями на, так сказать, законном основании».       Юноша сидел на подоконнике в гордом одиночестве в своей комнате в доме ненавистных родственников, смотря через оконную решетку на улицу. Большим разнообразием дни вынужденного безделья не отличались. Четвертый учебный год закончился три недели назад победой в Турнире Трёх Волшебников, смертью Седрика Диггори и возрождением Волдеморта. А теперь самый молодой победитель турнира наказан в очередной раз за то, что родился. Во всяком случае, так думал Гарри. Официальная же причина заключалась в разбитом любимом сервизе тети Петуньи. И хоть парня на тот момент даже рядом с домом не наблюдалось, все равно именно его назначили виновным. Наказания особым разнообразием никогда не отличались. Вот и в этот раз его так же заперли в комнате на неделю, с правом выхода в ванную комнату два раза в день и одноразовым питанием вечером. Поскольку сделать уроки из-за отсутствия доступа к чулану возможности не было, а незнамо как оказавшиеся в его комнате магловские учебники он прочитал еще в первую неделю заключения за приезд из школы, единственное, что оставалось мальчику доступным — мыслительный процесс и переписка с друзьями. Но пергамента и чернил было мало, и приходилось экономить. Поначалу мысли ускользали, перескакивая с одного объекта на другой, сознание туманилось, пытаясь отключиться, но постепенно все налаживалось. Вот только Гарри не ожидал такого результата. А точнее - такого списка вопросов к окружающим и к себе.       Как ни странно, но первым, почему-то, всплыл вопрос о проживании после окончания «Хогвартса». Сейчас, пока он был несовершеннолетним, родственники, какими бы они не были, не могли выкинуть его на улицу. А вот после восемнадцати… им будет абсолютно наплевать на всякую Кровную защиту, Волдеморта, магов и все остальное. И что ему останется делать? Куда пойти? К крёстному? Да, он обещал взять его к себе еще после третьего курса, но свалил в закат, наказав «слушаться доброго дедушку Дамблдора», типа он ничего плохого не посоветует. И всё… Далее их общение ограничивалось лишь несколькими письмами в год. А когда Гарри понадобилась поддержка взрослого родного человека, вместо нормального совета по теме «Что делать с драконом?» юноша получил только поздравление с «хорошей шуткой в стиле Мародеров». Так что и с этой стороны он не ждал никакой поддержки. А делать что-то надо было. «Как минимум, у меня есть дом, в который завалился этот змеемордый в восемьдесят первом году. Хоть что-то же от него должно было остаться, если Волдя кидался только Авадами. Хм-м… а это вариант… Надо узнать, в каком он состоянии. Вот только у кого? Кто у нас был на, так сказать, месте преступления? Родители, но они уже никому ничего не расскажут. Я… тем более не в курсе, что там произошло… Волдеморт… как раз возродился… кошмарик… Дамблдор… только глазами из-под очков сверкает… «Мальчик мой»… бр-р-р. Сириус говорил, что он что-то почувствовал и кинулся в Годрикову Лощину. Но он не заходил на второй этаж. Увидев мертвого друга, сразу кинулся за Петтигрю. Меня забирал Хагрид. Но он отказался что-либо говорить на эту тему. Типа, не хочет бередить прошлое и вспоминать тот кошмарный день. Да и я, по его мнению, прекрасно обойдусь без таких ужасов, а то кошмары начнутся. Кошмары… они мне и без этого каждую ночь снятся. Но что-то делать надо».       Второй неожиданной мыслью стал вопрос, на что ему жить после школы. Да, от родителей достался сейф с деньгами, но ключ перед глазами мелькнул только один раз во время первого знакомства с магическим миром. И этот факт сейчас вызывал очень большие сомнения в целости и сохранности родительских капиталов. Самым реальным казалось получение какой-нибудь специальности, но для этого в этом году необходимо было хорошо сдать экзамены уровня С.О.В. Мысль при детальном рассмотрении была здравой, но слабо выполнимой. На данный момент. «Надо повторять все с первого курса… но учебники опять-таки в чулане!» — Гарри от осознания всей ситуации со злостью стукнул кулаком по стене, а потом минут пять прыгал по всей комнате, пережидая приступ боли. — «Еще эти кошмары по ночам! Совсем жизни нет!»       Сделав несколько кругов по доступному для маневров пространству, он сел перечитывать магловские учебники по второму кругу, убеждая себя, что в первый раз мог пропустить что-то интересное. Пытаясь не просто просмотреть книги, а понять, о чем в них пишут, Гарри пришлось вчитываться в написанное, разбираться в новом материале. В это время он все больше и больше жалел, что с такой радостью прервал магловское обучение, посчитав его ненужным для мага. Как же! Зачем магам математика? А физика? Или вот… химия? Да что там физика с химией! Изучение родного языка тоже не обязательно! А оказалось… что сейчас приходится самому все это разбирать. К концу второй недели летних каникул Гарри справился с английским языком и математикой. Остальные учебники ждали своего часа.       Зачитавшись историей Великобритании, юноша не заметил, как открылась дверь в комнату. — Несносный мальчишка! Быстро выметайся в ванную! Я не собираюсь тратить на тебя больше пяти минут!       О, голос тети он узнал бы из тысяч других. И, может быть, даже будучи абсолютно глухим. Быстро подорвавшись со старого колченогого табурета, Гарри метнулся в ванную, совершать нехитрый вечерний туалет. Но не успел он вымыть руки, как в дверь заколотили. — Хватит тратить воду! Ты ни пенса не платишь за свое проживание! Только смеешь тратить все, что Вернон с таким трудом зарабатывает! Выходи быстро! Урод.       Ругнувшись, вспомнив не только черта, но и Мордреда с маманей его Морганой, а заодно и их более ранних родственников, парень вышел из ванной. Тетя тут же схватила его за руку, совершенно не заботясь, что завтра на этом месте будут синяки, и поволокла обратно в комнату. — И чтобы до утра отсюда не было ни звука!       Дверь с силой захлопнулась и раздался мерзкий звук закрывающегося замка. На столе сиротливо стояло блюдце с двумя кусками хлеба и стакан воды. Вздохнув, юный волшебник сел за стол, неподвижно смотря в окно, тайно надеясь, что его любимая Хедвиг принесет ответ на письмо. Да, он экономил пергамент, и писать друзьям было особо нечего. Если бы кто-то из преподавателей попросил бы написать сочинение на тему «Как я провел лето», Гарри мог бы уместиться в один абзац: «Сидел взаперти три недели из четырех. Завтрак, обед и ужин были совмещенными и состояли из куска хлеба и стакана воды в восемь вечера. На все гигиенические процедуры отводилось пять минут — успевай, как хочешь. А неделя «на воле»… состояла в основном из готовки, уборки, ухаживания за садом, разбора завалов старых вещей в гараже… Уроки? Какие? Нет, некогда было. Не успеешь сделать список из двадцати пунктов за день — останешься голодным на два дня. То есть до следующего ужина, который еще тоже надо заслужить».       От кого в таком случае он ждал письма? Это была его самая страшная тайна. Поняв, что в этом мире есть только один, условно говоря, человек — участник тех ужасных событий, Гарри решился на самый идиотский поступок в своей, и так далекой от адекватности, жизни. «Вот прав был профессор Снейп! Я — идиот! И это неизлечимо! Видимо, наследственное…»       Он написал этому участнику, надеясь, что если его и убьют, то быстро. Хотя на это рассчитывать не приходилось. Достаточно большую роль в принятии этого решения сыграли еженощные кошмары, в которых картина мертвого Седрика перемежалась кадрами реалити-шоу «Из жизни Пожирателей Смерти». Почему они ее «жрали», Гарри понять не мог. Промучившись две недели, юноша решительно взялся за пергамент. «Волдеморт! Я сам в шоке, что пишу тебе. Один наш общий знакомый зельевар постоянно на занятиях твердил, что я — идиот, и это неизлечимо. Передай ему, пожалуйста, что теперь и я согласен с этим диагнозом, поскольку пишу тебе первым. Но участие в твоем возрождении настолько сильно прошлось по неокрепшей психике подростка, что я стал задумываться над многими вещами, которые раньше даже не приходили в мою голову. В первую очередь я понял одну вещь: кроме нас с тобой больше никто не в курсе, что же на самом деле произошло в ту Хэллоуинскую ночь в Годриковой Лощине, когда ты попрощался со своим телом, а я с родителями. «Официальная», так сказать, версия с каждым годом нравится мне все меньше и меньше. Перебрав всех претендентов на источник достоверной информации (не смейся, я и такие умные слова знаю), я понял, что кроме тебя больше никто ничего не знает. Ну, может, еще Дамблдор… Но у него зимой точного адреса снега не узнаешь… Все какие-то ребусы, загадки, дольки… не к ночи будь помянут! Чтоб ему во сне Мерлин в панталонах приснился! В розовых, с рюшами… В общем, я был бы благодарен, если бы ты не только рассказал мне, что тогда произошло между тобой и моими родителями, но и какого Мордреда ты туда вообще поперся?! Не с кем было Хэллоуин отпраздновать? Или никто больше конфетами не делился? Так попросил бы вежливо. Не думаю, что они отказали бы в такой малости… А то как-то не вежливо получается: убил моих родителей и смылся, а теперь еще за мной охоту устроил… За что хоть? Г. Дж. Поттер.».       Быстро привязав письмо к лапке совы, он выпустил ее в небольшую щель между створок окна. — Милая, прости, но отнеси это письмо Волдеморту. Очень надо.       Тогда ответа он не дождался ни ночью, ни следующим днем. Еще через два дня он подумал, что Волдеморт в порыве злости убил его любимую Хедвиг. Еще через полдня он решил, что письмо перехватили, и оно просто не дошло до адресата. Но где тогда сова? Проще было бы забрать письмо, отпустив сову, типа адресат не хочет отвечать. Однако ночью, когда Гарри уже отчаялся дождаться хоть какого-нибудь ответа, раздался тихий стук в стекло. Запустив сову, он с удивлением увидел косой кусок пергамента, прикрепленного к лапке. Принесенное послание отличалось от того, что юноша вешал, поэтому он с нетерпением пытался развязать узлы. Хедвиг недовольно ухала, клекотала, пыталась отползти от сумасшедшего хозяина, но тот не поддавался. И вскоре ее лапа была освобождена. Вздохнув с облегчением, птица грациозно спустилась к себе на жердочку в клетке, а Гарри с еще большим нетерпением разворачивал пергамент. В последний момент мелькнула мысль, что письмо может быть отравлено или служить порт-ключом. Но проверить не вовремя поднявшую голову паранойю в условиях жизни парня не было возможным. Решив, что против порт-ключа он все равно ничего не сможет сделать, а яд… когда-то на одном из уроков профессор Снейп показывал универсальный индикатор — определитель ядов в предметах. Ловкость рук, выработанная за тринадцать лет жизни с Дурслями, позволила стать счастливым обладателем того фиала. И по чистой случайности флакончик как раз завалялся в кармане брюк, когда Гарри собирался уезжать из школы на каникулы. Сейчас его содержимое могло очень сильно выручить юного волшебника. Капнув пару капель на пергамент, Гари убедился, что тот безопасен, и сломал печать. «Мистер Поттер, Не могу сказать, что ваше письмо было для меня радостным, как и факт вашего существования, но этикет предписывает отвечать на поступающую корреспонденцию, от кого бы она ни была. Если это не несет угрозы жизни тому, кто ее вскрыл. Признаться, увидев, от кого письмо, я согласился с нашим общим зельеваром в вашей оценке: необходимо обладать огромной наглостью, чтобы написать мне. Но… что ж. Шаг сделан. Вопросы, поднимаемые вами, слишком сложны. Да и обсуждать такое в письмах, которые могут перехватить, слишком глупо. Так что позвольте, я на него отвечу при следующей личной встрече. Лорд Волдеморт.» «При следующей личной встрече», — тихо повторил Гарри. — «Он действительно думает, что, встретившись, мы сможем просто поговорить? И он надеется, что я в это поверю? Что он не запрет меня в пыточной? Или не убьет сразу?»       Разочарованно вздохнув, юноша перевернулся на другой бок, пряча пергамент под подушкой. Сон сморил уставшего после трудового дня парня моментально. Но выспаться не получилось: уже через полчаса началась очередная серия шоу «Из жизни Темного Лорда».       В этот раз шли разборки из-за какого-то проваленного задания. Как понял Гарри, пока пытался вырваться из марева кошмара, Эйвери должен был достать какой-то редкий дорогой фолиант по темным целительским заклинаниям, использовавшимся еще три века назад. Волдеморт о нем узнал совершенно случайно: по ссылке в одной монографии, хранящейся в библиотеке Малфоев. Кристиан Хименес Масиас — испанский целитель, живший в XVI веке, автор монографии «Ритуалы для сохранения жизни, разума и магии» — описывал большое количество указанных ритуалов, применяемых в различных уголках Земли, со всеми схемами, пентаграммами, зельями, катренами. А так же в каком случае какими заклинаниями можно было провести диагностику или лечение. Что в этой книге было настолько важным для Волдеморта, Гарри не понимал, но сам Лорд находился в крайней стадии бешенства из-за неудачи своего подчиненного. Сложность поиска состояла в том, что этих фолиантов было всего четыре, и один из них мелькнул в книжной лавке не совсем честного букиниста, куда, собственно, и был послан Эйвери. Сам неудачливый пожиратель пытался оправдаться тем, что за ним следили авроры, и он не решился привести «хвост» в книжную лавку.       На этом месте невольному свидетелю как-то удалось вывалиться из сознания Темного Лорда. Промокшая простыня, сброшенное на пол одеяло и сбившееся дыхание наглядно показывали, насколько тяжело Гарри перенес этот сеанс связи. Влажное тело резко охладил легкий ночной ветерок из приоткрытого окна. «Вот влип!» — подумал юный волшебник, вставая на нетвердые ноги, пытаясь на ощупь найти полотенце и вытереться. — «И чего он злится? Было бы лучше, если б этот блондин привел авроров? Тогда шансы найти книгу стали бы равны нулю. А так придет туда завтра или в другой раз… Да хотя бы другого пошли! Чего сразу круциатить, да еще устраивать прямую трансляцию из этого…»       Закончив с нехитрыми процедурами, он поправил простынку, подушку и поднял одеяло, но сумасшедшая мысль, пришедшая в растрепанную голову, не дала спокойно вернуться в кровать. Бросив одеяло на его место, Гарри рванул к письменному столу — пока не передумал. Схватив ручку и первый попавшейся кусок листа бумаги, он написал: «Дорогой Волдеморт, Ты не представляешь, но твое незабываемое лицо снится мне каждую ночь в не самом благоприятном виде. Маглы говорят, что если кто-то тебе снится чаще, чем три раза в неделю, то этот человек постоянно думает о тебе. Мне это лестно, ты не переживай. Но исправь, пожалуйста, фэйс… Реально страшно! Я скоро уже не смогу найти достойное объяснение, почему каждое утро простынку можно отжимать! А предположения некоторых личностей о моём повышенном либидо вследствие переходного возраста только повышают это либидо и действуют на нервы! Гарри.»       Позвав Хедвиг, он привязал ей на лапку письмо, попросив отдать лично в руки адресату. А сам лег досыпать последние два часа.

***

      И опять безрадостные дни, наполненные домашней работой, тумаками кузена, криками дяди и тети потекли своим чередом. В этот раз Гарри боялся признаться даже самому себе, что на самом деле он живет от ночи к ночи. Ведь только тогда он оставался в комнате сам с собою, а точнее с письмами. И это было страшной тайной: мальчик-который-выжил активно переписывался со своим злейшим врагом.       Ответ на свое второе письмо он получил вечером следующего дня. Однако радостных для юноши известий в нем не было. Сначала. Отвязывая от лапки своей совы достаточно вместительный мешочек вместо обычного пергамента, он пытался представить, что же мог прислать Волдеморт. То, что ничего хорошего, Гарри понимал. Но какая-то его часть, отвечающая за веру в чудеса и постоянное детство, тянулась к раскрытию этой тайны. И он осторожно капнул зелье-проявитель ядов прямо на мешочек. В этот раз оно повело себя как-то странно: показывая, что угрозы для жизни содержимое не несет, но и совсем безопасным его назвать нельзя. Пожав плечами, юноша подошел к окну и высунул за пределы дома полученную вещь. Под окном раздалась очередная трель одного из пушистиков миссис Фигг, неизвестно что забывшего на чужом участке. Гарри, глядя на пятно зелья, все еще меняющее свою расцветку, осторожно развязал горловину, вытащил пергамент, намокший в зелье, и положил его на подоконник. Но вес мешочка особо не изменился, и юный волшебник полез дальше. Следующим и последним сюрпризом стал темный фиал с плотно притертой пробкой. И в этот момент сошлись два фактора: на появление фиала среагировало зелье-проявитель, резко поменяв цвет с темно-зеленого на кроваво-красный, а под окном раздался истошный громкий протяжный вой, бьющий по нервам. Все это привело к тому, что пальцы юноши разжались, и красивый, но опасный фиал полетел на землю, закончив свой путь характерным «бдзынь». И наконец-то настала долгожданная тишина. Попытки увидеть, что случилось с котом не увенчались успехом из-за непроглядной темноты на улице. А вытащить в эту щель свечу так, чтобы не спалить занавески не получалось. Поэтому Гарри решил воспользоваться передышкой и лечь спать: до подъема осталось четыре часа.       Однако стоило ему вернуться в комнату, как взор упал на полученное письмо. «Мистер Поттер, Я понимаю, что вы воспитывались маглами. И только это делало вам скидку на ваши манеры, а точнее на их отсутствие. И то, только первый месяц на первом курсе. Сейчас же вы не просто юноша-волшебник, но и самый молодой победитель Турнира Трех волшебников! Однако, что я вижу? Что жизнь вас ничему не учит… А ваши манеры так же далеки от идеала, как, по вашему мнению, моя внешность. Хотя хочу заметить, что акцентирование внимания на таких вещах уже моветон. Но вам этого явно было мало! Вы решили, что вам настолько все позволительно, что прислали мне письмо посреди ночи, лишив меня заслуженного отдыха, и на куске… чего-то, что больше напоминает туалетную бумагу, нежели пергамент для писем! Впредь, если вы все же хотите поддерживать нашу переписку, прошу проявить хотя бы зачатки уважения к собеседнику на несколько десятилетий старше вас, и писать на нормальной бумаге. И тогда, когда нормальные люди уже или еще не спят. Вы не мой родственник, от которого я мог бы ожидать вестей в любой момент. И не мой подчиненный, у которого есть важное задание. Вы всего лишь наглый мальчишка! Лорд Волдеморт.» «Дожили… Волдеморт меня не только отчитывает, но еще и травит… Интересно, зачем он прислал тот фиал? И что в нем такого было? Ладно, завтра узнаю», — с такими мыслями Гарри наконец-то лег спать.       Однако ни утром, ни следующим днем он так и не понял, для чего ему прислали яд. Хотя службу он все-таки сослужил. Это выяснилось рано утром, когда дядя собирался ехать на работу. Если бы Гарри еще спал, то он бы проснулся. Если бы он в этот момент что-то держал бы в руках, то этот предмет сразу бы разбился. А все из-за сильного, грудного рыка раненого зверя. Или носорога, попавшего в капкан. Дядя под окном племянника нашел осколки стекла и умершего кота миссис Фигг нереальных размеров. Что больше его поразило: само наличие инородных материалов или их местоположение под окном племянника — не известно. Но неопознанный летающий объект типа «взбешенный Вернон» влетел обратно в дом, вытащил «любимого» племянника на улицу и, потыкав, как нашкодившего щенка в лужу, в получившейся натюрморт, потребовал немедленно убрать данное непотребство. Заодно «обрадовав» юношу, что тот за свои художества остается под домашним арестом и голодовке еще на два дня. — Дядя! Но что кот миссис Фигг делал на вашем участке?! Ведь ее дом даже не соприкасается с вашим забором!       Вернон на минуту задумался, потом тяжело вздохнул и выдал: — Бери этого кота и иди за мной! Я сам разберусь!       Через десять минут Гарри стал свидетелем милых соседских разборок в стиле: «Живодеры, как вы посмели убить моего Лапочку! Он же был таким милым котиком!» — «Миссис Фигг, а что ваш «лапочка» делал на частном участке?». Бедный Лапочка, который уже никогда никому ничего не сможет сказать или объяснить, и племянник второго действующего лица создавали тихий антураж, стоя около стенки. В ходе долгих тяжелых переговоров, насквозь пропитанных попытками шантажа, угрозами и грубой лестью с обеих сторон, было достигнуто мирное соглашение: Гарри оставляет тушу кота его хозяйке, она не подает жалобу в полицию за смерть несчастного животного, а Вернон Дурсль не подает жалобу за систематическое нарушение частных владений. Довольный собой и итогами переговоров, глава семейства отправился на работу, не видя, каким оценивающим взглядом милая старушка смотрит ему вслед.       Следующим вечером в ставку Темного Лорда полетело следующее письмо. «Дорогой Волдеморт, Я оценил яд, присланный мне в ответ. Реально забористая штука! Теперь можно поспать спокойно, поскольку очередной «шедевр» миссис Фигг не орет мартовским переростком у меня под окном. Тоже мне, нашел «самочку». Можно мне еще флакончик, на всякий случай? Вот только я так и не понял, для чего ты мне его прислал-то. Не мог же ты знать, что я уже третью ночь не высыпаюсь из-за его воплей? А насчет пергамента и времени прошу меня извинить, но днем сова слишком заметна, да и нет у меня возможности днем писать… И бумага… Извини, какая есть. Другой просто нет, честно, совсем нет. И до конца августа уже не будет. Тут бы эта не закончилась еще вчера. А чарами, сам понимаешь, я не могу воспользоваться — несовершеннолетний все-таки. Гарри.» «Интересно», — глядя на удаляющуюся белую точку в ночном небе, думал Гарри, — «мне показалось, или сова действительно посмотрела на меня как на умалишенного, когда я назвал адресата? Дожил, осталось только своей же сове крылом у виска покрутить, характеризуя меня… Ладно, пора спать. С питанием или без, но домашние дела никто не отменял».       И Гарри рыбкой нырнул под то, что ему заменяло одеяло.