Obey

- Здравствуйте, вам паке… - девушка подняла усталый взгляд за кассу и запнулась. – Вам пакет нужен? - Да, пожалуйста! – лицо ответившего ей парня было скрыто черной лицевой маской, а капюшон прикрывал верхнюю часть лица, откидывая тень на глаза, но по приятному мягкому басу всё равно было ясно, что он улыбается. Этот голос был ужасно знакомым, и начав пробивать товары девушка всё никак не могла ухватиться за мысль, где она могла его слышать. Четыре коробки острого рамёна, две бутылки колы, сырные палочки, два йогурта со вкусом черники, упаковка сосисок, салфетки, пачка презервативов, жвачка… Презервативы? Застыв с упаковкой ультратонких и дающих максимальную «чувствительность» девушка смущённо переводит взгляд на двух клиентов, которым явно не терпелось поскорее расплатиться и дать дёру. Кассир быстро возвращается к пробиванию товара с полным безразличием на лице, не зря же она носит гордое звание лучшего работника октября. - И пачку Мальборо, красных, - тихо добавляет второй парень, тот, что пониже. Его лицо так же скрыто маской и шапкой, а низкий и чуть хриплый голос вновь вызывает чёткую уверенность, что где-то она и его слышала. Но где… Хаотично скинув все товары в пакет высокий спешит на выход, пока его спутник расплачивается картой и, поблагодарив, идёт к выходу, озираясь по сторонам.

***

- Ааааах, как я устал! – хнычет Тэхён, растягиваясь на кровати всё ещё обутый и в пальто. Где-то рядом шуршит пакетом Юнги, раскладывая на отельном столике купленные снеки и тут же открывая пачку сырных палочек. Тэхён подобно радостному лабрадору мгновенно реагирует на шуршание упаковки и впивается в Юнги самым жалобным взглядом на свете. Собственно, не зря он носит гордое звание лучшего актёра-новичка года. Но на спокойно жующего Юнги такие приёмчики не действуют, так что он отправляет в рот ещё одну палочку и злорадно кривит рот в ухмылке. Младший обречённо вздыхает и натыкается рукой на пульт, что наводит его на следующее: - О! Сколько времени? Уже 9! Сейчас же будет новая серия «Агента Мамору»! – Тэхён судорожно переключает каналы в поисках своей последней дорамы, где играет одну из главных ролей – одинокого психопата-гения. Сериал уже начался, но Тэхёна на экране пока не было, однако парень потянул Юнги за рукав к кровати и усадил на неё, гордо представляя ему свою работу. - Сейчас он заметит меня, но я прикинусь местным студентом и обведу его вокруг пальца! О! Смотри-смотри! Правда, круто? - Тэ возбуждённо хлопает по коленке Юнги и тот пытается скрыть умиление, которое в нём вызывала эта детская радость в стиле «Мама, смотри, я в телевизоре!». - Оу, в этих очках ты похож на задрота, - замечает Юнги и отправляет в рот ещё палочку, которую жадно провожает взглядом Тэ. - Я их уже половину сериала ношу, а ты только заметил? - Ну, простите, в Нью-Йорке вашу киношку не крутят в прайм-тайме, - защищается Юнги и умалчивает, что все выпуски, равно как и фото со съёмок, он смотрел каждую ночь на ноуте в наушниках, пока все спали или были заняты чем-то ещё. Тэхён понимающе кивает и как-то грустнеет, вновь обращая внимание к экрану. Неожиданно он чувствует, как что-то упирается ему в губы и, чуть отстранившись, видит перед собой сырную палочку. У Юнги не хватает терпения, пока Тэ умилится и с благодарностью возьмёт уже, простите, эту палочку в рот, поэтому просто грубо пихает её ему в рот, а затем валит на кровать и заводит руки над головой. - Жуй-жуй, чего ты… - воркует он и, словно хищное животное из семейства кошачих, грациозно наклоняется к шее, проводя носом от её основания к вискам, оставляя после себя дорожку мурашек. Тэхён жевать не хочет, но с набитым ртом далеко они не уедут, так что он поспешно прожёвывает и проглатывает. - Умм…пить… - подаёт он тихий голос и облизывает губы. - Хорошая мысль, - шепчет Юнги ему в левое ухо и отстраняется, чтобы взять с тумбочки бутылку минералки, за которую потом придётся заплатить на ресепшен. «Хорошо, если только за неё, а не за сломанную мебель» - довольно думает Юнги и откручивает крышку. Тэхён жадно смотрит, как кадык Юнги движется вверх-вниз, и в который раз облизывает пересохшие губы. - М? А, прости, ты же пить хочешь… - наигранно говорит Юнги, набирает в рот воды и наклоняется к Тэхёну, чтобы сделать поцелуй в прямом смысле освежающим. Бутылка летит куда-то в угол, оставляя на бежевом ковре тёмные пятна воды. Пальто и кожаная куртка Юнги приземляются примерно в том же месте, как и прочая лишняя одежда. Лишь обувь требовала отдельного внимания и небольшой паузы между серией бешеных поцелуев (кусаний) и жадных хватаний друг друга за все приличные и не очень места. - Хён, подожди…переключи… - Что? – хмурится Юнги и отрывает голову от внимательного изучения пупка Тэ. - Переключи канал, я не могу делать это, когда я на экране! – хнычет Тэхён и Юнги готов кинуть что-нибудь тяжёлое ему в голову, но послушно берёт пульт и не глядя жмёт на цифру 8. Музыкальные клипы на фоне не отвлекают парней, и они возвращаются к своему любимому делу – друг к другу. Уже тогда, когда рот Юнги оказывается занят, а Тэхён ловит искры в глазах, до ушей обоих всё же доносится прекрасное намджуновское «Hey, what’chathinking ‘boutit, man?» и Юнги застывает, чуть не подавившись, что грозило бы Тэхёну опасной близостью острых клыков хёна. - Нет, это, блять, невозможно! – шипит Юнги, когда на экране появляется он собственной персоной и зачитывает рэп в компании Хосока и Намджуна – нет, J-hope иRapMonster. Тэхён пусть и расстроился от внезапно прерванного удовольствия, но тут же заржал от всего идиотизма ситуации. - Вот что бывает, когда ты и твой парень – знаменитости! – ржёт Тэхён, пока Юнги раздражённо ищет пульт, а когда находит, Тэ вырывает его из рук и не даёт выключить. - Эй! Серьёзно, да? Мы не виделись чёртовых три месяца, пока я был на записи альбома в Америке, и когда с дичайшим трудом выбили в графике время на этот отель, ты хочешь смотреть клип? Клип со мной же?! – протестовал Юнги, но Тэхён только смеялся и завороженно смотрел клип. - Что, в жизни я тебя уже не привлекаю? Нравятся только экранные мордашки? – прищурился Юнги и легонько прикусил сосок Тэ. - Вау, хён! Ты ревнуешь меня к себе? О-хо-хооо! – расплылся в улыбке младший, пытаясь увернуться от атаки кусачего черноглазого парня, который, не смотря на свои действия, казался нежнее, чем обычно и как-то… сентиментальнее? За год со своего дебюта в качестве актёра Тэхён добился большого успеха, у него появился не только менеджер, но и личный стилист, фан-клуб, свои гримёрные и – да, деньги. Он смог отблагодарить родителей за силы и средства, вложенные в него. За веру в его успех и всецелую поддержку, хотя не было никаких гарантий. Больше никаких подработок, но его график был забит всевозможными съёмками, интервью, фан-митингами. Рекламы, обложки журналов, приглашения на развлекательные шоу – мечта любого. Обратной стороной, однако, являлся жирный крест на личной жизни, нехватка сна, полный износ организма, сумасшедшие фанатки, так и норовившие оторвать куски его одежды, волос, засунуть камеры везде, выливать тонну грязи на любую девушку, которой не посчастливилось засветиться хотя бы в двух метрах от «оппачки». Всё это приходилось не просто терпеть, а прятать за самой счастливой улыбкой, за осторожно подобранными ответами на провокационные вопросы. Такова была цена успеха, и он согласился её заплатить. Но каждый раз он не выпускал телефон из рук, до смерти боясь, что кто-то что-то узнает. Узнает про переписки, про ночные звонки и редкие, но ужастно желанные встречи с тем, кого он берёг больше всего. Популярность репера Шуги росла с каждым днём, пусть и не в таких масштабах, как у актёра Ким Тэхёна. Всё-таки целевая аудитория была меньше, да и в айдолы Юнги не лез, придерживаясь исключительно хип-хоп сцены. Однако, даже те, кто не слушал подобную музыку, знали о новом успешном за рубежом корейским хип-хоп проекте, состоявшем из трёх парней. Поэтому прятать лицо в магазинах всё же приходилось, номера в отеле бронировались на другие имена, а показательно открытые встречи происходили в основном в компании старых друзей, где все играли роль знаменитостей-друзей и их старых приятелей. И как же сложно было удерживаться от прикосновений, сжатий руки под столом, нежных взглядов и всего другого, что в один миг могло разрушить абсолютно всё. - Я знаю, ты снова думаешь об этом, - говорит Юнги и тушит сигарету. В комнате абсолютно темно, из окна, возле которого стоял Юнги, был виден ночной город Тэгу, родина обоих парней, куда они приехали «навестить семью». Удачное совпадение. Тэхён прошаркал до Юнги и крепко обнял его сзади, утыкаясь носом куда-то в макушку. Юнги накрыл его руки своими и тяжело вздохнул. - Ты же понимаешь, это… - начал он. - Тсс, я знаю, Юнги, - перебил его Тэхён. – Не нужно. Просто дай мне иногда посетовать на свою пидорскую судьбу. - Эй! Кто тут пидор? – встрепенулся Юнги. - Ты, судьбинушка моя, ты, - хихикнул Тэхён и тут же получил локтём в бок. После приятного недолгого молчания, во время которого Юнги всё крутил в голове слова Тэ про «судьбу» в его лице, он вдруг вспомнил, что забыл про одну вещь, вырвался из объятий и стал рыться в рюкзаке. Тэхён в недоумении смотрел на него, испугавшись, что тот сейчас вдруг уйдёт, потому что «совсем забыл, у меня встреча/работа/собачка заболела». Но Юнги вдруг резко распрямляется, подбегает к Тэ и растерянно хлопает глазами, явно в попытке подобрать какие-то слова. - М, хён? Тебе помочь? – Тэхёна очень веселит такой потерянный суровый репер. - Заткнись, - обрывает его Юнги и хватает за запястье. В темноте плохо видно, что делает Юнги, но когда кожу начинает приятно охлаждать, Тэхён понимает и расплывается в улыбке. - Это серебро, - поясняет Юнги, отпуская руку Тэ, и тот начинает любоваться цепочкой под освещением Луны. - А это… - Тэхён перебирает пальцами небольшую подвеску в форме замка на браслете. - Это – я, - смущённо говорит Юнги и показывает на небольшую подвеску-ключ, висящую на такой же цепочке, только на его шее. – Просто увидел эту безделушку и… Тэхён прерывает речь Юнги самым нежным поцелуем, притягивая парня к себе. - Парные браслеты слишком палевно, инициалы тоже, клеймо на мне не поставишь, но хозяин ведь должен как-то пометить своего раба, так? – улыбаясь в его губы говорит Тэхён и снова целует, когда Юнги кратко кивает головой и начинает улыбаться. - Хён, - отрываться от любимых губ задача не лёгкая, но Тэхёну нужно. - М? - Завтра… пойдем со мной к родителям? Они очень хотят с тобой познакомиться, - Тэхён мысленно готов к отказу, потому что подобный жест очень напоминает знакомство с родителями невесты, что явно не в стиле Юнги, но он не мог хотя бы не попытаться. Да, никто не знает, что их ждёт дальше, и сколько это всё ещё будет продолжаться. Но если даже не пытаться… - Только при одном условии, - говорит Юнги, а Тэхён не верит ушам, готовясь к невыполнимым условиям. - Послезавтра ты пойдёшь со мной. К моим…

***

- «Он резким рывком входит в него, вызывая сдавленные крики боли, но уже через пару толчков крики сменяются стонами и мольбами – ещё, ещё, сильнее!» - последние слова Чонгук едва ли не кричит на всю квартиру, театрально закрывая глаза и хватаясь за сердце. - Ой, блять, ну как ты эту хрень читаешь, не пойму… - скептически оглядывает его Чимин. - Погоди-погоди, щас тут где-то была моя любимая часть… А, вот! «… волны накрывали их с головой, он притянул к себе парня и, не тратя время на растягивание, вошёл в него. Море волновалось меньше, чем их души, когда в неистовой долбёжк.. - Хватит! – скривившись Чимин выхватил телефон из рук Чонгука и, не глядя в текст, закрыл все вкладки.Чонгук же катался по дивану, умирая со смеху. - Нет, ты слышал?! В воде! Они трахались в воде, блять, морскооооой! - он размахивал руками в стороны и колотил ногами диван. – Каким макаром они это вообще делали?! Кто в здравом уме трахается в море?! Чимин попытался представить себя и Чонгука по пояс в море – неплохо. Солёная вода, которая не только щиплет, но и тормозит трения, да ещё и кишит всякими формами жизни, песочком – уже не здорово. Чимин поморщился и потряс головой, прогоняя видения. - … а ему хорошо, да, на третий толчок словил кайф, и никакой боли, угу. Да боже, кто это пишет?! У этих людей явно пятая точка никем не тронута, чего не скажешь о фантазии! - всё возмущался Чонгук. - Так и нахрена ты это читаешь? И вообще, так возмущаешься, будто ты сам только страдаешь и не получаешь никакого удовольствия… - с подозрением придвинулся к нему Чимин. - Получаю, но после того, как пройду все круги ада и не по одному разу! - Чимин воспринял это как комплимент своим габаритам и довольно заулыбался. – Нет, вы только подумайте, в море… - Я смотрю, у тебя это из головы не лезет… Знаешь, в море уже холодно, а вот душ у нас с теплой водой и… - закинул удочку Чимин. Чонгук пулей слетел на другой конец дивана, перелез через ручку, упал, перекатился и спрятался за шкафом, с опаской выглядывая. Остаток дня они к этой теме не возвращались, занимаясь своими делами, однако Чонгук никак не мог выбросить эти мысли из головы. Поэтому Чимин не удивился, когда младший отправился в душ, пригласительно оставив дверь открытой – любопытство берёт своё.

***

-Знаешь, - говорит Чимин, задумчиво глядя в потолок. – Ты вот из разряда тех дебилов, которые знают, что лампочка во рту застрянет, у всех застревает, но всё равно суют эту треклятую лампу в рот, а потом виновато смотрят на врачей… Чонгук кидает подушку в Чимина и тут же охает, хватаясь за зад. Чимина распирает от смеха и нежности, и он придвигается к насупившемуся созданию и аккуратно обнимает. - Убери свои тентакли от меня… - бурчит Чонгук, но чужие руки не скидывает. - Я ведь говорил, что идея так себе… Ничего, до свадьбы заживёт, да? – Чимин чмокает в нос. - Какой ещё свадьбы? - Нашей, конечно. Собирай чемодан, летим в Нидерланды, - серьёзно говорит Чимин. Чонгук какое-то время молчит, пытаясь понять, совсем хён долбанулся или в комики подался. - Ой, ну расслабься ты уже, дурной! – смеётся Чимин. - Чимин… - М? - Чур, ты – жена, я херово готовлю, - очень серьёзно говорит Чонгук. - Да уж кто-кто, а я в курсе твоих кулинарных навыков! Эх, Сонхи так вкусно готовила, надо было на ней жениться… - Чимин пытается изобразить горе, но сдерживать улыбку ему никогда не удавалось. - А это идея! – озаряет Чонгука. - … Чё? - Ну смотри, ты женишься на Сонхи, она будет убирать, готовить, а мы тогда сможем… А… Ну да, не сможем… - расстраивается Чонгук. Чимин сочувственно гладит его по голове, а внутри разливается тепло. - Хён… - Чонгук медленно поднимает глаза на Чимина и смотрит в самую глубь. – Ты согласен всю жизнь питаться только в кафе и моей фирменной яишенкой? - Ого… - Чимин замер. – Это ты что, сейчас предложение мне делаешь? Чонгук смутился и попытался отвернуться, но Чимин крепко сжал его лицо в своих теплых ладонях. - Не волнуйся, кое-что готовить я могу. Плюс у нас есть Джин… А ещё, яичница – не так уж и плохо… - улыбается он и трётся носом о нос Гука. - Кстати о Джине, - говорит Чонгук в перерывах между поцелуями. – Он недавно звонил, звал в гости. Говорит, ребята вернулись из Америки. Хочет собраться, как раньше, выпить, поиграть… - Только не в «правду или действие»! – пугается Чимин, вспоминая, чем кончилась игра год назад. В то время Чимину частенько хотелось придушить Чонгука, ну или изнасиловать. За год многое изменилось. Днем Чонгук заканчивал университет, Чимин ставил хореографию разным группам, а вечером они бежали друг к другу и не расставались вплоть до утра, когда снова нужно было расходиться в разные направления одной ветки метро. Чимин успевал соскучиться по нему за эти короткие часы разлуки, но потом вспоминал про Тэхёна и Юнги, которым приходилось довольствоваться редкими короткими встречами, в постоянном страхе засветиться. Тогда он брал себя в руки и ценил моменты, проведённые с Чонгуком, ещё больше. У него был шанс присоединиться к одному из агенств, что клепают айдолов, но стоило один раз поговорить с Тэхёном, один раз увидеть тот взгляд, чтобы понять ту боль, что испытывал его друг, и дать отказ менеджерам, ничего не сказав Чонгуку. А тот продолжал говорить о чём-то совершенно будничном, вырисовывая на плече Чимина какие-то узоры, периодически спрашивая у него «Ты слушаешь?» и не дожидаясь ответа продолжал «так вот, а потом…». «А мог бы сейчас принимать подарки от фанатов и спонсоров…» - думал Чимин, улыбаясь. Он ни сколько не жалел о своем выборе. Ведь какой дурак откажется от яичницы Чонгука?