Дневник астральной путешественницы

После переезда, когда Пат был маленьким, это было, пожалуй, самое лучшее время. Наверное, все-таки здорово, когда у тебя есть младший брат – всегда есть с кем поиграть, хоть иногда мы жутко ссорились, но, во всяком случае, нам было весело. Как и многие мальчишки, в детстве Пат часто распускал руки – иногда было очень больно – но за это ему, как правило, ничего не бывало. Но стоило мне дать ему чуть-чуть сдачи, как он тут же ревел в голос, и мне доставалось от родителей. Это было мое второе разочарование в жизни – неравенство, несправедливость. Девушки, у которых есть младшие братья, меня поймут. Потом началась школа. Скучное и бесполезное время, ну кроме разве что самых первых лет. Особенно старшие классы. Друзей у меня там практически не было. Парни увлекались, в основном, футболом и выпивкой, а девушки – шмотками и прочими дорогими и бесполезными вещами, в общем, мне было с ними неинтересно. Единственной моей подругой была Леника, девушка из Словакии, с которой мы познакомились при очень интересных обстоятельствах. Изредка мы с семьей ездили в гости к тетушке Эмилии, которая держала турбазу на том берегу реки Арно, на которой стоит Флоренция. Тетя в молодости собирала алюминиевые и жестяные баночки из-под напитков, которые оставляли посетители из разных стран, позже те прознали об этом и стали специально дарить их ей, пополняя коллекцию, которая стояла на видном месте и радовала глаз. В том числе, и мой, потому что она меня очень заинтересовала. Эти баночки были разной высоты и формы – длинные, низкие, округлые, прямые… Разной была и форма дырочек – круглые, овальные, даже треугольные. И надписи… как на привычной латинице, так и на неизвестных мне восточно-европейских языках и даже на совсем непонятных иероглифах. Заметив мой интерес, тетушка решила подарить мне свою коллекцию, чему я была несказанно рада. Вот только везти ее пришлось к бабушке с дедушкой, потому что родители запретили тащить «это добро» домой. Я разместила баночки на балкончике, и они прекрасно смотрелись там. Но каково же было мое удивление, когда приехав к ним какое-то время спустя, я не обнаружила их там. «Выбросили, – небрежно отмахнулась бабушка, – нечего всякий мусор домой тащить». У меня даже слезы выступили из глаз – на этот раз мне было особенно обидно и не только за себя, но и за Эмилию, которая собирала эти редкости так долго. Кхм… о чем это я? Ах да… Кроме баночек у тетушки еще был список адресов посетителей из разных стран, которые были не прочь пообщаться, и она дала мне один. Так мы познакомились с Леникой. Мы писали друг другу письма, обычные, бумажные. Как же было здорово, когда тебе приходил конверт, внутри которого был еще один, который Леника склеивала и разукрашивала сама, своими руками, а в нем письмо. Она рассказывала о своей жизни, а я о своей, хотя мне мало что было рассказать. Леника играла в компьютерные игры, каталась на велосипеде и сочиняла забавные истории, которые были почти в каждом ее письме. Сначала я думала, что у нее просто хорошая фантазия, но потом подруга призналась, что занимается сновидением и черпает вдохновение оттуда, уверяла, будто может перемещаться туда и гулять там, как по улице. Я ей не верила, мне казалось, она все придумывает. Но Леника сказала, что и я могу этому научиться и даже порекомендовала пару книжек, например, Карлоса Кастанеду. Я пожала плечами, поняв это по-своему – что когда читаешь интересную книгу и правда можно представить, что ты в другом мире, и насочинять историй. Леника неоднократно звала меня в гости, но у меня совсем не было денег на поездку, а если бы даже и были, родители все равно не отпустили меня. О, как мне хотелось приехать к ней! Поиграть вместе в компьютер, покататься на велике… У меня самой здесь не было ни того, ни другого. Так мы переписывались около года, а потом она перестала писать – пропала, исчезла, и я впала в тоску. Потянулись старшие классы – самое унылое время, в которое я полностью разочаровалась в людях и в жизни. Наступил проклятый переходный возраст, и будто что-то щелкнуло – словно радость, которая периодически приходила сама, подпитывая позитивной жизненной энергией, куда-то улетучилась и перестала поступать. Словно кто-то наверху перекрыл вентиль. Меня все раздражало. Глупые одноклассники с их примитивными интересами, глупые учителя с их бесполезными предметами и любимчиками, в число которых я никогда не входила, скорее наоборот – обладала потрясающей способностью сразу попадать в нелюбимчики, причем абсолютно ничего для этого не делая. Папа большую часть времени работал, поэтому я его практически не видела, а в свободное время ему было не до нас – пил пиво с друзьями-фанатами. Мама занималась хозяйством, пытаясь загрузить им и меня. Причем если я что-то делала, это принималось как само собой разумеющееся, а если нет – то я сразу становилась эгоисткой и бездушной тварью, у которой сердца нет. Любили они больше Пата, обделяя меня вниманием. Иногда они, конечно, проявляли его, но, мне казалось, лишь затем, чтобы поругать – неважно, за что. Все мои ошибки и промахи, да и просто несоответствие их жизненным принципам, расценивались как вселенское зло, которое нужно было непременно покарать. Денег карманных мне никогда не давали, отчего я не могла порадовать себя какими-то новыми вещами или чем-то вкусным, как другие. А довершал картину сосед, который делал ремонт каждый день в течение нескольких лет, отчего создавалось ощущение, что твой мозг постоянно либо сверлят, либо бьют по нему чем-то тяжелым. Другая же соседка была злобной и сварливой, отчего-то с первого дня невзлюбив нас с Патом, особенно меня. Вот такое было безрадостное время… Когда Пат пошел в школу, у нас наконец появился компьютер. Я просила его и раньше, но в итоге родители купили его к поступлению брата. Для учебы. Ну, во всяком случае, они так думали. Пат же думал по-другому, и каждый день из моей комнаты, где его поставили, доносился рев гоночных машин, звуки стрельбы и крики убиваемых им людей и монстров. Но, к счастью, родители не разрешали ему играть много, и вечерами, когда Пат уходил спать, наступало мое время. Я предпочитала игры более спокойные, мне нравилось блуждать по незнакомым мирам, любоваться графикой и пейзажами других планет, морскими глубинами и ледяными просторами, зелеными лесами и воздушными городами. Я была исследователем, а не стрелком. И даже в популярной игрушке в стиле «городской экшен» я старалась проходить миссии осторожно и без лишней крови. У меня даже была аккуратность 49% – выше, чем у Пата и всех его друзей, которые как ни старались, выше 47% добиться не могли. Правда, рейтинги и статусы у них были намного круче и говорили сами за себя – «Мясник», «Киллер» или хотя бы «Стоящий горожанин», в то время как у меня – «Ненадежный». Несколько раз, основательно зависнув в виртуальном мире, я вообще не ложилась спать, изменив своему прежнему любимому занятию. Но в компьютере были не только плюсы, но и минусы – он был страшным орудием манипуляции нами с братом. Видя, как он нам нравится, родители периодически лишали нас его за разные провинности. Причем меня, что, в общем-то, неудивительно, гораздо чаще. Пат, совершая разные шалости, до которых мне даже было далеко, будучи наказан, ныл, изображая несчастнейшего человека на Земле, и ему иногда скашивали срок, а то и вовсе амнистировали. Меня – никогда. Так как компьютер был под запретом, мне ничего не оставалось, как уходить из дому. Вообще я очень любила гулять. За то время, что жила в Д., я обошла его много раз, выучив буквально каждый закоулок, каждый камешек и могла бы спокойно перемещаться по нему с закрытыми глазами. Гуляя, я уходила подальше, чтобы ненароком не встретиться с кем-то из знакомых, которые меня, откровенно говоря, бесили. Больше всего мне нравилось переходить дорогу и отправляться в другой район, на север, где меня никто не знал. Со временем, я обошла все границы Д. и выяснила, что окружает его. На западе стоял какой-то завод, который, как я думала, заброшенный, но после того, как попыталась залезть туда и была выставлена, поняла, что ошибалась. Рядом было болото, а дальше, за ним, шли маленькие частные домики. На востоке была трасса, уходящая в другой маленький городок, как я потом выяснила, не менее унылый, чем наш. Еще там был аэродром. На юге располагались гаражи. Много гаражей. Они шли плотными рядами, иногда многоэтажными, настоящий город гаражей! Кажется, там находилось какое-то предприятие, связанное с машинами или деталями для них. У одной из одноклассниц там работал папа, и она как-то предложила прогуляться и полазить по «городу». Закончилось все тем, что я свалилась с одного из гаражей, да так, что даже встать долго не могла. На этом мой интерес к этому «городу» как-то пропал. Наконец, на севере была железная дорога. Мне нравилось сидеть на большой длинной трубе и наблюдать за поездами. Иногда очень хотелось вскочить в один из них и свалить куда-нибудь подальше отсюда. Но меня останавливало. Я знала, что если что-то пойдет не так, и меня выловят и вернут – гнев родителей будет страшен.