На разломе реальности

Постскриптум. Казнь Полгода спустя Святые инквизиторы редко могли продемонстрировать толпе «истинные» лица «преступников» — замученные, в крови, с едва зарубцевавшимися ранами те мало походили на кровожадных и опасных фанатиков и героев страшных баек. Сегодняшний день стал редчайшим исключением — сжигали перекинувшегося в зверя оборотня. Снейп, как доверенное лицо короля, был допущен на казнь в качестве почетного гостя и занимал вместе с учеником отдельную комнату Белой башни [12]. Когда они уже заходили в выделенное помещение, его отвлекли, и Гарри самостоятельно занялся подготовкой места обзора — с трудом открыл толстые ставни, изрядно испачкав перчатки и, по привычке, активировал очищающие чары. Отсюда было видно только часть площади, впрочем, место казни — как на ладони. То, что нужно. «Жаровню» инквизиторы подготовили на совесть. Огромный столб установили ближе к внутренней стене Тауэра, к нему были подведены пока пустые подмостки. Крупные ветки были аккуратно сложены в центре. Низкие облака, еще не успевшие набраться влаги, рваными кляксами проплывали над площадью, отбрасывая на камни и собравшихся людей серые тени. От Темзы начинал подниматься вечерний туман. Вокруг будущего костра неподвижными глыбами застыли инквизиторы, которых отличали длинные красные туники из плотной грубой ткани и сюрко [13], покрытые крестами. Часть из них держали в руках длинные пики, остальные — двуручные мечи. Городская стража тоже присутствовала, и солдаты, грубо покрикивая, теснили толпу, не давая вплотную приблизиться к помосту. Ровный гул голосов иногда разрывал резкий вскрик недовольства. Людей, пришедших на казнь, было много. Внутренняя площадь Тауэра заполнилась их темной, тихо гудящей массой. Костры Инквизиции были относительно редким «удовольствием» для Англии [14] и в прошлом, а уж сейчас, после охлаждения отношений между Генрихом и папой Римским, католические организации и вовсе затаились в ожидании развязки. Публичная казнь темной твари была тем компромиссом, который удовлетворял все стороны — и политиков, и церковь, и обывателей, жаждущих новых впечатлений. Гарри легко выделил в толпе торгашей сладостями и алкоголем, цинично призывающих выпить пива за здравие охотников за головами и стойкость веры; мелких воришек, беззастенчиво пользующихся теснотой; хмуро-угрюмые лица одиночек и праздно оживленных зевак. Даже детей, притихших, прячущихся за юбками матерей. Внутренний зверь этих людей пока мирно дремал в ожидании обещанной Святой Инквизицией еды — острых эмоций, которые не принято обсуждать и демонстрировать в «обществе», но которые разрешены здесь, в толпе. Вспышки страха перед смертью и мощью Церкви, стыдной радости от чужой, не-твоей, боли, ощущение сопринадлежности живым... — Никакой магии, — укорил Северус, появляясь в комнате. Он оттеснил Гарри от оконного отверстия и бросил внимательный взгляд наружу. Один из паладинов, приподняв голову, смотрел в их сторону. — Паладины — маги? — недоверчиво удивился Гарри, наблюдая за быстрым обменом жестами между мужчинами. — Некоторые. Религиозные организации — одно из самых соблазнительных для карьеры поприщ. Власть и безусловный кредит доверия со стороны верующих — весьма соблазнительный дуэт мотивов. Гарри с любопытством оглянулся на наставника. — Генрикус Инститор [15] в Германии, — подсказал Северус. — Он же отправил на смерть десятки женщин! — возмутился Гарри. Перед глазами возникли пылающие вдоль дороги костры, пожирающие грубые саваны, накинутые на изможденные женские плечи — изображение с фрески, выкупленной на месячной давности ярмарке. — Трудно любить женщин после того, как мать собственноручно продала тебя за пару монет. — Северус приобнял его за плечи и легонько поцеловал в висок. — Оправдываешь его желание содействовать уменьшению числа магглов? — невольно грубо сыронизировал Гарри. Рассуждать о смерти с ироничной улыбкой на губах казалось ему стыдным и оскорбительным. — Сообщаю факты. Генрих снимал обвинения с попавших под подозрения магов, некоторым помог бежать. И не только он. Добавь тот факт, что в середине четырнадцатого века было решено, что эффективнее не противостоять религиозным фанатикам, а внедряться в их структуры и действовать изнутри. Одна из их задач — проследить, чтобы опасный для нашего сообщества маг не смог раскрыть наши секреты религиозным фанатикам. Началось. Гарри задумался, наблюдая как на помост взбирается фигура в красном одеянии. Толпа замерла в ожидании, и площадь накрыла гнетущая тишина. — Марволо поймали, потому что кто-то наверху дал отмашку, да? — тихо спросил он, лишь бы не услышать речь священника. Не запомнить слов, интонаций, не дать возможности воображению оплести холодные слова страхами, исказить до неузнаваемости и вытолкнуть во тьму ночных кошмаров. И только уловив обрывки фраз, понял, что тот молится. — Твоя проницательность замещает все остальные мыслительные процессы, — хмыкнул Северус, внимательно рассматривающий толпу, словно в поиске конкретных людей. — Да, да, да, ты потом расскажешь все о моих недостатках, — отмахнулся Гарри. — Я прав? — Прав. Марволо организовал удачное нападение на Августу Лонгботтом, получил вожделенный портключ, после атаковал несколько магазинчиков на Косой аллее. — Северус аккуратно провел ладонью по его волосам, убрал непослушный вихор за ухо. — Он повинен в смерти трех магов, Гарри, не оставил Конфедерации другого выбора, нас слишком мало. Тогда, полгода назад, они по обоюдному согласию скрыли происшествие от властей, недооценив амбициозность молодого вожака, за что и расплачивались теперь. — Не проще ли тогда было убить его? Во время охоты. Или уже здесь, в темнице. — Акция устрашения. Их стая не единственная ходит по грани. Марволо нашпиговали пулями со специальным составом, это не дает ему перекинуться обратно, и говорить он не может. В подтверждение его слов по узкой, охраняемой паладинами, дорожке повели... существо. Обросшее, сутулое оно передвигалось на... уродливых задних ного-лапах. Передние конечности все же были больше похожи на переломанные в нескольких местах руки, с когтями, островками выдранной шерсти и подпалинами. Его почти тащили, как подозревал Гарри, в полузадушенном состоянии — шею перехватывала плотная удавка [16]. Вся спина Марволо была исполосована до обнажившихся из-под лопнувшей кожи мышц, часть из которых покрывали черные струпья ожогов, местами гноящиеся. Толпа потрясенно ахнула. Кто-то торопливо начал креститься, и из толпы послышались крики: — Оборотень! — Ату его! — Всеблагой Господень! — Изыди, Сатана! — Да пребудет с нами Господь. Марволо вжал голову в плечи и шарахнулся в сторону, отчего паладинам пришлось грубо возвращать его на место. Гарри почувствовал, как длинные цепкие пальцы больно сжали плечо — Северусу тоже не нравилось происходящее — и отвернулся. — Остальным дали бежать? — Инквизиторы полагают достаточной нейтрализацию вожака. Торквемада [17] как-то говорил, что своре достаточно отсечь голову, чтобы она распалась, а ее члены полностью деградировали. Желающих объяснить ему ошибочность этого суждения не нашлось. Гарри передернул плечами — не мог представить одичалыми величавого Малфоя и улыбчивого Лестрейнджа. — Взгляни на те две фигуры слева от помоста. Гарри вгляделся, стараясь отрешиться от всего остального. Семья. Мать, отец, ребенок, горожане, мастеровые, два зажиточных крестьянина, еще горожанин с беременной женой. Беременной... — Белла и Родольфус, — констатировал он. Мгновенно представил, что может натворить боевая пара магов. Нет уж, лучше бы они по лесу носились. — Тш-ш, не дергайся, они предупреждены о последствиях вмешательства. Инквизитор, что сопровождал пленника, зачел приговор, текст был коротким — внешний вид приговоренного не оставлял никаких сомнений и возможности для разгула фантазии. Марволо никак не отреагировал — он и стоял-то едва на вывернутых ного-лапах. Зарычать и дернуться его заставил метко запущенное кем-то яйцо, что попало в лоб и растеклось бело-желтой жижей по глазам, носу, щекам. Один из паладинов, усмиряя, грубо огрел оборотня пикой по бедрам, вызвав крик боли. Толпа взбудоражено загомонила. Гарри видел, как рванулась вперед Белла. Родольфус, терпя укусы, удержал жену в крепких объятиях и что-то зашептал на ухо, изредка бросая взгляды на ближайших паладинов. Белла опустила голову и притихла. Казнь неизбежно шла к развязке. Двое монахов подтащили жертву к столбу, где и закрепили с помощью веревок и цепей. Помост откатили в сторону, теперь ничто не мешало привести приговор в исполнение. Факелы поднесли к хворосту с трех сторон, давая огню стечь на сухие ветки. — Что будет со стаей? Гарри почувствовал, что Северус пожал плечами. — За право стать альфой схлестнутся Родольфус и Малфой. У Люциуса больше шансов вывести банду в полулегальное положение, Родольфус сделает ставку на силу, и тогда высока вероятность, что стая будет полностью уничтожена. Огонь подобрался к ногам жертвы и жадно побежал вверх, оплавляя шерсть, облизывая кожу, на которой вспухли кроваво-ржавые пузыри. Марволо забился, вскинул голову. В мертвой тишине площади можно было услышать болезненный скулеж. Вонь паленой шерсти смешалась с запахом жареного мяса, и Гарри побледнел, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу. — Нам обязательно здесь находиться? — выдавил он, пытаясь не дышать. Северус повернул его к себе лицом и ткнул в плечо. — Ты же знаешь, я обязан находиться здесь, — тихо проговорил ему в волосы, мягко касаясь их губами. В толпе раздалось улюлюканье. Еще одно. Но не поддержанное остальными зрителями сошло на нет. Марволо дергался сломанной куклой. В какой-то момент ему удалось освободить руки-лапы, и он когтями содрал оставшиеся, уже частично сгоревшие веревки. Тело свалилось и выкатилось из огня под ноги паладинов. Северус видел, как дернулась вперед Белла, как прижал ее к себе, закрывая рот, Родольфус, как паладины откинули обугленное тело под дружный вздох зевак обратно в костер. Северус сильнее прижимал к себе Гарри, не давая обернуться. Тело Марволо еще несколько минут извивалось в болезненной агонии, вороша прогорающие ветви, прежде чем замерло. Все было кончено, и Северус аппарировал их. Через несколько мгновений в помещение заглянул один из паладинов и, убедившись, что сотворенная магия не несет угрозы, тихо притворил дверь. Дом встретил их тишиной и пустотой — у Джорджа сегодня был выходной. Выбравшись из объятий, Гарри стал остервенело срывать с себя одежду, царапая коротко стриженными когтями кожу. — Гарри? — Трахни меня. — Он буквально вытряхнул себя из штанов, отбросив их ногой, уперся ладонями в стену и глухо, лишь чуть повернув голову в сторону Северуса, прохрипел: — Мне надо почувствовать себя живым. — Гарри... — Ну же, помоги мне. — Будет больно. — То, что нужно. Северус рванул завязки на собственных штанах. Пока он справлялся с ними одной рукой, другую протянул к губам Гарри, нажал на них, заставляя взять пальцы в рот, облизать их. — Мой, — прошипел он в ухо, прикусывая кожу. — Да. — Гарри выгнулся в спине и шире расставил ноги. Голова покорно опустилась. Северус не миндальничал, загнав сразу два пальца, он сделал несколько круговых движений, развел пальцы ножницами, согнул, повернул еще раз. Почувствовав, что мышцы расслабились, добавил третий. Бархатные стенки мягко сжимали плоть, податливо раздвигались навстречу движению, будоража воображение. Вторую ладонь Северус облизал сам, обильно смачивая слюной. Чертовски мало! Еще немного слюны на пальцы, обвести ими вокруг припухшего от столь резкого вторжения ануса... Гарри тряхануло, и он невольно застонал, еще сильнее прогибаясь в спине. Обхватив член рукой, Северус направил его, проталкивая головку. Рывок, болезненный вскрик. — Гарри! — Северус замер, молчаливо прося прощения. — Продолжай. Северус нежно поцеловал его в висок, сплел пальцы с гарриными и, только почувствовав слабое пожатие, начал с мелких фрикций, постепенно наращивая амплитуду. Гарри тяжело дышал, подмахивая, изредка со свистом выдыхал сквозь зубы. Почувствовав приближение оргазма, Северус обхватил член Гарри и несколько раз передернул, доводя до разрядки. И замер сам, изливаясь. — Спасибо. — Гарри повернул голову, мазнул губами по щеке. — Глупый. — Живой. Примечания [12] Белая башня (англ. White Tower) — центральная башня лондонского Тауэра. Построена Вильгельмом Завоевателем. [13] Сюрко — в XII веке длинный и просторный плащ-нарамник, похожий по покрою на пончо и часто украшавшийся гербом владельца. Обычно сюрко был длиной чуть ниже колена, имел разрезы в передней и задней части, без рукавов. [14] Инквизиторы в Англии постоянно чувствовали враждебность населения и случаев сожжения на костре в Англии известно не так много. Это не значит, что в Британии не было религиозных гонений, но они не отличались таким фанатизмом, как на континенте. [15] Генрих Крамер (нем. Heinrich Kramer, также известный как Генрикус Инститор (лат. Henricus Institor); ок. 1430, Вольный город Шлеттштадт — 1505, Брно или Оломоуц, Моравия, Священная Римская империя) — немецкий монах доминиканского ордена, автор известного трактата по демонологии «Молот ведьм». [16] Удавку надевали с одной единственной целью — не дать приговоренному сказать лишнего. [17] Основатель Инквизиции.