Кто ты, Чон Чонгук?..

#np Nickelback - Lullaby

[Flashback] Холодный бетон под щекой недвусмысленно намекал на то, что Чонгук не на улице. Но и не дома. Парень едва открыл глаза. Веки никак не хотели размыкаться. Чонгук попытался привстать, но невыносимая боль в груди заставила подростка вновь согнуться напополам и издать какой-то слишком неестественный гортанный стон боли. Сколько дней он не пил таблетки?.. – А, очухался. Чонгук только сейчас понял, что его рот чем-то залеплен, а руки сведены и связаны за спиной. Хорошо, блять, повеселился. Развеялся, блять. Чонгуку нравились фильмы про бандитов, и он примерно представлял, какая участь его ждет. Вместо страха был, скорее, интерес. Его убьют? Изнасилуют? Накачают наркотиками и бросят подыхать с передозом? Или, может, раскроят горло и вытащат через него кишки? Погруженный в раздумья парень не заметил, как в двух шагах от него оказался тот самый крупный детина. Чонгук медленно перевел на него взгляд и закатил глаза. Пока что слишком банально. Он надеялся увидеть кого-то другого. Чонгук вновь почувствовал глухой удар ботинком в бок. Фантазии совсем нет? Или у него настолько классные бока, что так и манят? По правде говоря, парню уже начинало казаться, что между шеей и пупком у него одна большая гематома с начинкой из костной стружки. Поэтому он уже практически не чувствовал боли – все онемело. – Ты очень обидел нашего лидера, малец. Негоже так поступать. Чонгук был готов засмеяться в голос. Настолько бесподобных реплик он не слышал даже в самом дешевом сериале, снятом на камеру телефона начала 2000-х. Какие уж там расчлененка да кишки из горла. Тут максимум коленом в пах заедут. Бугай за шиворот поднял Чонгука над землей. На лице подростка расцвела гримаса боли. Парень был бы куда больше рад, если бы ему глотку перерезали. Теперь картина открылась сполна. Похоже на какой-то гараж. В одном из углов на стуле сидел тот самый предполагаемый лидер. Гараж достаточно большой и темный. По центру – дохленькая лампочка, едва подающая признаки жизни. Если бы не клейкая лента, смыкающая губы Чонгука, он бы сейчас закричал в голос от смеха. Настолько все было нелепо и однообразно. Парень окончательно расслабился. Унести отсюда задницу проще простого. Чонгука поднесли к лидеру и бросили так, чтобы приземлился ровненько на колени. Красивый бросок. Больно только, сука. – Извинишься перед лидером – отпустим, – откуда-то издалека проговорил детина. Парню было как-то плевать. Извиниться? Да без проблем. – Почему он молчит? – лидер пренебрежительно дал Чонгуку пощечину и посмотрел в сторону напарника. Чонгук посмотрел в сторону лидера взглядом а-ля «совсем тупой, да?». Парню было уже не смешно. Такой непроходимой тупости он давно не встречал. Чонгук начинал злиться. Ему не сдалась его гордость. Он без проблем мог бы извиниться перед кем угодно. Но, кажется, это тот самый случай, когда парню показалось действительно унизительным просить прощения. – Ах да, у нашего мальчика закрыт ротик, – лидер приподнял Чонгука за волосы и посмотрел в глаза хищным взглядом. Тело парня содрогалось от боли. Где-то внутри начинали зарождаться признаки липкого страха. Чонгук ошибся?.. – Как обидно! Ведь когда моя рука блуждала по его телу, его ротик издавал такие сладкие стоны, – лидер наигранно надул губки. – Я к тебе со всей любовью, а ты мне носик полез ломать, – надзиратель показал пальцем на пластырь на своем носу. – Негоже так делать, а-я-яй! – Мужчина вновь поставил парня на колени. Чонгук ошибся. Сюжет, конечно, в какой-то степени банален. Но что-то новое в нем явно проскальзывает. – Взять. Чонгук не знал, начинать ли ему брыкаться. Его неожиданно объял ступор. Парень почувствовал холодное острое лезвие чуть ниже кадыка и чьи-то сильные руки на пояснице, силой пригвоздившие нижнюю часть его тела к полу. Лидер присел на корточки. Его лицо оказалось прямо напротив лица подростка. Новая волна воспоминаний ударила в голову. Торговый центр. Кафе. Чонгук осознал, насколько он идиот, и устало прикрыл глаза. Окей. Ему пиздец. Лезвие слегка вонзилось в нежную молочно-белую кожу парня. Мужчина пошло ухмыльнулся и провел ладонью по груди подростка. Чонгук взвыл. Ему было нестерпимо больно и противно. – Снять. Клейкая лента в долю секунды была сорвана вместе с частичками сухой кожи. Кровь небольшими бусинками проступила на пухлых губах Чонгука. Лидер шайки приблизился лицом к непоколебимому лицу парня. Подросток попытался отстраниться, но лезвие лишь глубже вошло в кожу. Внутри Чонгука что-то оборвалось. Он начал смиряться со своей участью. Парень попытался расслабиться. Нужно. Просто. Перетерпеть. Мужчина провел языком по пухлым губам Чонгука, слизывая капельки крови. К горлу подступила тошнота. Но парень не дрогнул. Он с ненавистью смотрел в глаза напротив. – В тот день ты был куда отзывчивее. Рука насильника скользнула ниже. Чонгука трясло от отвращения и боли. Губы лидера растянулись в пошлой улыбке. Он вытащил руку из чужих штанов и привстал. – Самое время извиниться, малыш, – мужчина притянул Чонгука за подбородок, не обращая внимания на то, что лезвие входило под кожу парня все глубже, и появились первые капельки крови. Парню становилось тяжелее дышать. Сердечные удары отдавали темными пятнами перед глазами и гулом в ушах. Чонгук слишком давно не принимал лекарства.

***

Парень не помнит, когда и как все закончилось. Он помнит громкий скрип замка чужой ширинки, стоны. Чонгук помнит глубокие толчки в самую глотку и нестерпимый поток слез. Парень помнит, как он давился и старался не проблеваться. Помнит чужие реплики в духе «бери глубже!» и «хороший мальчик». Помнит томное «а ты умница» в самое ухо и кончик острого ножа, скользящий от челюсти до самого кадыка. Помнит стекающие по губам и подбородку белесые капли. Чонгук сидит посреди пустого, открытого настежь гаража и не может пошевелиться. У него свободны руки и ноги. Боль в груди немного унялась. Он просто не может. Его выебали в рот, как последнюю шлюху. Из глубокого пореза на шее до сих пор порой слегка сочилась кровь. Но Чонгуку было абсолютно похер на это. Он был бы не против, если бы эта самая кровь вытекла полностью. Все моральные потрясения, что были до этого, казались такими незначительными. Чонгук очень хотел увидеть Тэхена. Если его улыбка не сможет стянуть необъятную пропасть в душе парня, то ничего не сможет. Сам виноват. Чонгук смог встать лишь с четвертой попытки. Он долго карабкался вверх по стене, стараясь устоять на ватных ногах. Приложив максимум усилий, парень выбрался из гаража и осмотрелся кругом. Его местонахождение неожиданно недалеко от дома. Чонгук знал этот район, он здесь часто гулял в одиночестве. Обычно парень доходил до дома за 15 минут. Но это не тот случай. Неизвестно, сколько часов прошло, пока Чонгук, постоянно спотыкаясь и падая, добрался до знакомого переулка. Сил не было. Парню очень хотелось сдаться. Но Чонгук не мог. Он слишком сильно хотел увидеть Тэхена. Спустя какое-то время, уже под ночь, парень увидел вспышки света от экрана телевизора в знакомом окне. Перед глазами плыло. В одной рваной футболке в мороз было невыносимо холодно. Чонгук поскользнулся на Тэхеновом крыльце и расстелился на ступенях. Все, на что парню хватило сил – самыми кончиками пальцев постучать по деревянному покрытию массивной двери. Тэхен не услышит. За дверью послышалось движение. Или услышит?.. Такой знакомый скрип такой знакомой двери. Такие знакомые спортивные штаны на таких знакомых ногах. Чонгук из последних сил дернул за краешек штанины приятеля, пытаясь обратить на себя внимание. Парни встретились взглядом. – Т... Тэ...хен. Я скучал. Тэхен с глухим стуком упал на колени перед самым лицом Чонгука. – Я тоже скучал... Гукки.