Кто ты, Чон Чонгук?..

Не то чтобы Чонгук сильно стремился покинуть свое скромное жилище… Однако в школу почему-то пришел. Причем пришел неожиданно вовремя. Многие одноклассники молча удивились, увидев младшего в классе сразу после каникул. Обычно парень продлял себе отдых еще на пару-тройку недель. Чонгук просто слишком соскучился. По Тэхену, конечно же. Младший едва ли не секунды считал до наступления заветного дня начала нового полугодия. И каково же было удивление, негодование и разочарование парня, когда он не увидел в осточертевшем классе полюбившуюся мордашку. Внешне Чонгук не изменился совершенно. Однако внутри у парня сейчас бушевали океаны, разливались моря и чайки кричали жалобно, с надрывом. В голове мелькали мысли разной степени ужасности: от переезда Тэхена в другой город до серьезных болезней. И спорный вопрос, что из этого казалось младшему хуже. С каждым отсиженным уроком Чонгук становился чуть мрачнее. Желание что-либо слушать или делать все стремительнее катилось к минусовой отметке. Голова становилась все тяжелее и с каждой минутой опускалась все ниже. К четвертому уроку Чонгук уже вовсе неподвижно лежал лицом в стол и рассматривал царапины на лакированном покрытии. Чимин частенько оглядывался назад. Он тоже был в легком замешательстве. Даже Чонгук жив-здоров, сидит себе скучает на любимой последней парте, а Тэхена нет. Рыжий хотел бы, наверное, позвать младшего присесть к нему за парту на денек-другой. Чимин – существо крайне социальное, и у него прямо-таки ломка по глупым разговорам ни о чем. Однако нести несвязный бред в этом классе он может с кем угодно, но только не с Чонгуком. Поэтому парню оставалось лишь с завистью поглядывать на трещащих без умолку тут и там одноклассников. Чонгук и сам не заметил, как задремал. Парень ощутимо дрогнул, когда его потеребили за плечо. Где-то на задворках сознания теплилась мысль о том, что сейчас младший откроет глаза и увидит родную квадратную улыбку. Чонгук поспешил избавиться от пелены сна. Младший с надеждой вскинул лицо и… Будь парень чуть более бестактным, он бы, наверное, закатил глаза, увидев в полуметре от себя рыжеволосого приятеля. Чимин виновато улыбался. Он прекрасно понимал, что является едва ли не последним в списке людей, которых Чонгук хотел бы видеть. – Гука… – Чимин сразу же немного пожалел об этом «привете из прошлого». С чего он взял, что все еще может так называть младшего? Однако Чонгук, кажется, был не против. Ему, кажется, вообще все равно было, кто и как его сейчас называет. – Не знаешь, где Тэхен? Чонгук неохотно пожал плечами. Парень мысленно выругался на себя за этот пренебрежительный жест секундой позже. Младший соврал бы, если б сказал, что не соскучился по обычному человеческому общению. Чонгук не выходил из дома с того самого дня, как распрощался с Тэхеном. Телефон и вовсе не включал. Поэтому сейчас ему было даже слегка стыдно перед рыжеволосым, что наигранное равнодушие привычным потоком струится со всех щелей. Но Чимин – это Чимин. Хоть он и знает Чонгука не намного дальше понятия «никак», даже это «почти-никак» больше, чем у кого-либо. Не считая Намджуна, конечно же. – Поговорить не хочешь? – Чимин вновь коротко улыбнулся. Осторожно, исподтишка. Чонгук с секунду подумал и так же коротко кивнул. Сидеть в осточертевшем за столько лет классе не хотелось от слова «совсем». Парень быстро взгромоздил на плечо сумку и поспешил покинуть кабинет. Чимин нагнал его в коридоре уже спустя полминуты. Туалет в старом здании школы, где было лишь несколько рабочих кабинетов, изначально был именно их местом. Обшарпанные бледно-зеленые стены слышали очень и очень многое из уст нынешних девятиклассников. Секреты, разговоры ни о чем, громкие задорные крики и тихий вымученный плач. Когда-то Чимин и Чонгук были приятели - не разлей вода. Сейчас же парни молча жмутся по разным углам, смущенно изучают свои ботинки и изнывают от тягучего напряжения, витающего в воздухе. Слишком много воды утекло. Слишком давно они говорили просто так, без повода. Чимин, как и всегда, сидел на подоконнике, прижав колени к груди. Чонгук – чуть поодаль, возле раковины, скрестив ноги и прислонившись спиной к стене. Старший прервал тишину первым. – Правда не знаешь, где его носит? – Чимин с грустью посмотрел на подавленного Чонгука. Младший притянул колени к груди и крепко обвил их руками. – Ему срочно нужно было сменить жилье. Виделись последний раз больше недели назад, – Чонгук положил подбородок на колени и уставился в белизну потрескавшегося кафеля. Даже странно, что в этом помещении до сих пор убираются. – Вот оно что… Тогда понятно, – Чимин тяжело вздохнул. Чонгук поднял глаза на приятеля и вопросительно кивнул. – Он ужасно выглядел в день нашей последней встречи... Я узнал у преподавателя его адрес на каникулах, чтоб навестить. Пришел – табличка о том, что дом продается, и внутри никого. В голове Чонгука один за другим всплывали кадры тех счастливых и не очень дней, что они с Тэхеном провели под одной крышей. Под крышей того самого дома. Чимин внимательно наблюдал за приятелем, чье лицо ежесекундно принимало различные выражения. – Гука, – рыжеволосый поспешил прервать мыслительные процессы младшего, чье лицо становилось все мрачнее раз за разом. – Мм? – Чонгук поднял на Чимина взгляд. Пустой и глубокий. В лучших традициях. – Где ты был тогда, в конце декабря? Нечасто твои родители о пропаже скандируют, – Чонгук нахмурился. Он впервые слышит, что его искали. – Что говорили? – младший проигнорировал вопрос Чимина. Его куда больше сейчас волновали байки родственников. – Пропал мол, на звонки не отвечает, у друзей нет. Ничего необычного для такой ситуации, в общем-то. Забавно, но я сначала даже подумал, что Тэхен с этим как-то связан, – Чимин и сам не понял, зачем это произнес. Рыжему очень хотелось сейчас влепить себе оплеуху, да покрепче. – Тэхен? С чем именно – поиском или пропажей? – Чонгук был и удивлен, и возмущен. – С поиском, конечно, дурной ты человек, – рыжего даже слегка задел вопрос младшего. Чимин слишком хорошо относится к Тэхену, чтобы в чем-то его подозревать. На маньяка парень совсем не тянет. – И как же он должен был быть с ним связан? – Просто вы исчезли едва ли не одновременно. А потом, спустя неделю, он пришел таким замученным, что жутко стало. Однако оказалось, что он понятия не имел о твоей пропаже. Но Пак-длинный-язык-Чимин его об этом уведомил и потом все каникулы грыз локти, боясь, что Тэхен дров наломает или вляпается куда, – рыжеволосый устало потер глаза. Чонгук слегка усмехнулся. Его всегда забавляла самокритика Чимина в подобных ситуациях. – Не наломал, – Чонгук вновь усмехнулся и даже приподнял уголок губ. – Хотя, похоже, искать все же искал. И почему-то мне кажется, что не без твоих усилий, – младший хитро посмотрел на приятеля. Чимин никогда не умел читать его глаза. Черт знает, осуждает Чонгук или благодарит. А может, ему и все равно. Просто так сказал. – Прости, – на всякий случай сказал Чимин. – Я просто волновался. Правда волновался. Твои родители никогда еще до этого тревогу об исчезновении не били. – Почему же сам не пошел меня искать, раз так волновался? – Чонгук сказал это будничным тоном, без тени упрека. Ему было, скорее, интересно услышать ответ Пака. Чимин же всерьез задумался. – Сомневаюсь, что ты бы оценил это, – честно признался рыжий. – Да и… Кто я такой, чтобы бегать за тобой? Тэхен определенно лучше меня. Ты ясно дал понять, что мои усилия напрасны и что мне лезть к тебе не стоит, – Чимин же, казалось, хотел задеть как можно сильнее. В нем говорили старые обиды. Чонгук затих. Младший не из тех, кому правда режет глаза. Он всегда умел проглатывать колкости и молча их переваривать. Однако в душе осадок оставался. Каждый раз что-то внутри парня затухало, когда он слышал подобное в свой адрес. «Я знаю, что я – дерьмо. Не обязательно постоянно об этом напоминать». Чимин испугался, что перегнул палку. Мысль о том, что, вообще-то, тяжело могло быть не только тебе, приходит обычно слишком поздно. «Знаешь, почему Тэхен? Когда дело касалось чего-то действительно важного – он делал все и наперекор всему. Всем моим запретам и негодованиям. Да, меня это неописуемо раздражало порой. Но и удивляло. В конце концов, я был ему очень благодарен. И знаешь… Я был бы правда рад, если бы кто-то вытащил меня из того дерьма, в котором я оказался». Эти слова безумно сдавливали глотку, рвались наружу, но Чонгук не толкает слезливые речи и не давит на жалость. Не в его интересах. Парень молча проглотил словесную желчь, глядя в пол. – Прости, Гука… Пожалуйста, прости, – калейдоскоп эмоций в глазах младшего заставил Чимина осечься. Чонгук коротко кивнул. Не простил. – Так куда ты пропал? – рыжеволосый всегда отличался настойчивостью и старался получить ответы на все интересующие его вопросы, не задумываясь, раздражает ли этим человека. – С компанией немного прогадал, – Чонгук частенько отвечал загадками, что всегда вымораживало приятеля. Младший никогда не пояснял смысл своих ребусов, сколько Чимин ни пытался до него достучаться. – По клубам опять рейды совершал, поди? – Чонгук усмехнулся и вымученно кивнул. – Вроде того. Не очень удачно вышло в тот раз. – Тоже как-то не задалось последний раз. Попал в тот день, после которого забегаловку Джина прикрыли. Правда, свалить успел до приезда полицейских. Слышал еще, сброда разного было там полно. Мальчишку какого-то мелкого отмудохали. Как пустили – черт знает, – Чонгука душил истерический смех. Не такого уж и мелкого, Пак Чимин. – Прикрыли? – Чонгук действительно не знал об этом. – Угу. Кто-то слил информацию, что вечерок был жарче обычного, и всех повязали. – То есть, на Джина можно больше не рассчитывать? – Гука, не смеши, пожалуйста. Ты Сокджина не знаешь? Изворотливый, скользкий засранец. Уже на следующий день, как выпустили, он вновь погрузился в индустрию разврата. Правда, в другой точке города. В паре кварталов отсюда, к слову. Чонгук задумался. Ему очень хотелось сейчас забыться. В голову невольно проникали колкие воспоминания того вечера. В душу же – липкий страх и безмерная тоска. Нажраться. Хочется взять и нажраться. – Может, сходим туда? Сто лет вместе нигде не были, – будто прочитал мысли младшего Чимин. – Только переоденусь.

***

Чонгук и Чимин медленно плелись ко входу в клуб. Младший выглядел достаточно блядовато, но со вкусом. Он напролом шел вперед, без тени сомнения на лице. Чего нельзя было сказать о Чимине. Старший дергался от каждого шороха, переминался с ноги на ногу и с опаской смотрел на дешевые неоновые вывески. Видок парня не сильно отличался от внешнего вида младшего. Однако смотрелся Чимин так нелепо, будто не ему здесь 17 лет, а Чонгуку. И тот впервые тащит «младшего» во взрослую жизнь. – Пак, блять, Чимин. Успокой свою дрожащую задницу. Люди Сокджина давным-давно знают нас в лицо. – Во-первых, не нас, а тебя. А во-вторых, старое место было как-то поуютнее и выглядело… безопаснее. Чонгук молча закатил глаза и запрокинул руку на плечо Чимина. – Просто выгляди, блять, естественно, – рыкнул приятелю в ухо Чонгук возле самого входа в клуб. – Пароль? – амбал на входе был слишком знаком младшему. От воспоминаний к горлу подступила тошнота, но парень был мастер держать маску. – Бабетта*, – с невозмутимым лицом выдал Чонгук. Охранник удивленно приподнял бровь и впустил двух подростков в волшебный мир алкоголя, разврата и веселеньких таблеток. – Бабетта? Это что еще за хрень заморская? – младший прыснул со смеха и отмахнулся от парня. – У Сокджина при встрече спросишь. Чонгук убрал руку с плеча приятеля и сразу двинулся к барной стойке. Чимин едва поспевал за решительно настроенным парнем. Старший уже не считал идею «развеяться» такой прекрасной. Парень прекрасно знал, на что способен пьяный в доску Чонгук, и в душе уже вовсю орудовали задатки страха. Чимин хотел одернуть руку младшего, в которой уже покоился стакан какой-то дряни, но не успел. Чонгук гневно, с нескрываемым раздражением вскинул взгляд на приятеля, уведомляя о том, что слушать его не намерен. Младший отвернулся от рыжеволосого, сделал пару глотков и… подавился. В другом конце зала, на усыпанной различными диодами, блестками и мишурой тумбе, в такт сдавливающим уши битам, крутил задницей Ким-угадайте-какой-Тэхен. В голове у Чонгука одно большое «какого хуя», в руке – треснувший от мертвой хватки стакан. Младший ничего не ответил возмущающемуся бармену. Он резко поднялся на ноги, не обращая никакого внимания на десяток осколков в собственной ладони. Чонгук шел напролом через ворох обдолбанных тел. Слишком не вовремя у танцоров произошла «пересменка», и знакомая мордашка скрылась за кулисами. На аляпистую тумбу, под свист и гоготание пьяной толпы, поднялось новое тело. Чимин что-то кричал вслед Чонгуку, но тот его не слышал. Парень решительно двигался в сторону кулис, но крепкий и несговорчивый охранник откинул его обратно в толпу. Чонгук сидел на полу посреди неонового марева, игнорируя толчки в плечо от Чимина и обеспокоенные взгляды старшего. Младший резко поднялся на ноги и подошел к другой барной стойке, у самой сцены. – Эй, парень, не знаешь, что за тело сейчас на тумбе справа извивалось? – Да новенький. Понравился? – бармен пошло подмигнул Чонгуку. – На него сейчас самый высокий спрос. Чонгука вышибло из реальности. Какого хуя, Ким Тэхен? – А вот и он, – вывел из ступора младшего бармен. – Попытай удачу. Ты красавчик. Глядишь, заметит. У Чонгука едва не искры из глаз от злости. Удачу, блять, попытай. Заметит, блять, глядишь. «Да пошел ты нахуй с такими умозаключениями». Тэхен уверенно шагал на выход, игнорируя парад озабоченных старых извращенцев и шлюховатой наружности девушек. Парень уже был одет в самые обычные джинсы и самую обычную футболку. Лишь кислотных оттенков макияж выдавал наличие недавних событий и причастие старшего к ним. Чонгук так же уверенно пошел за Тэхеном. Чимин наконец-то увидел причину странного поведения младшего и отступил. Теперь нажраться надо ему.

***

Чонгук выбежал из клуба ненамного позже старшего, но едва успел зацепить того за рукав. Тэхен собирался было уже захлопнуть дверь машины, не обращая внимания на «очередного надоедливого ублюдка», но, услышав до боли знакомое «хен!» до боли знакомым голосом, – обернулся. Повисло молчание. – Гукки… Почему ты… – Тэхен растерянно смотрел на Чонгука, что едва мог сдерживать слезы. – Где твоя куртка, мелкий? Последняя капля. – Это все, что ты можешь сказать? – холодно ответил Чонгук, глядя Тэхену прямо в глаза. – Я объясню все позже, ладно? Прости, я должен ехать. Это очень важно, правда. Каждое слово, как кинжал в сердце. Тэхен спешно начал снимать с себя куртку, но Чонгук сжал пальцами чужой рукав и покачал головой. – Не нужно. Тебе пора, хен, – голос парня звучал неестественно, мертво. Младший опустил глаза. – Гукки… Я правда все объясню позже. Прости. Я обязательно загляну, как освобожусь, ладно?.. – Чонгук кивнул, скорее, на автомате и отпустил рукав Тэхена. – Я не вправе тебя удерживать, – младший закусил щеку изнутри, лишь бы не заплакать. Слишком двусмысленно. За спиной Тэхена послышалось недовольное «быстрее, блять, развели тут драму!». Старший буркнул тихое «сейчас» и попытался посмотреть Чонгуку в глаза. Сердце Тэхена сжалось. «Глаза напротив были абсолютно нечитабельные. Они были… пустые?.. Неживые?.. Они выражали все оттенки жизни и не выражали ничего. Парень смотрел точно в душу, пронзая. И не смотрел никуда».** Чонгук махнул рукой, не поднимая глаз, и поспешил скрыться в ближайшем переулке. Тэхен сел в машину и закрыл лицо руками. Он только что стал причиной той самой пустоты в тех самых глазах. Причиной мертвого взгляда живого человека. Самого дорогого в его жизни человека.

***

Кулон Тэхена пробирал раскаленную кожу шеи холодом разочарования. Лед полумесяца не таял от тепла. Кулон Чонгука обжигал промерзшую кожу шеи жаром сожалений. Огонь полумесяца не согревал от холода. Чертовы парадоксы чертовой реальности.