Кто ты, Чон Чонгук?..

Чонгук мчался, не разбирая дороги. В горле пересохло, слезы на щеках и перед глазами – мерцающая темнота. Сердце глухо отдавало в висках. Больно щемило в груди. Лишь спустя пару кварталов парень остановился перевести дух. Какого черта он вообще бежал? От себя не убежишь. Ладонь саднило от режущей боли. Чонгук опустил взгляд. Десятки крохотных осколков пронзали тонкую бледную кожу. Парень небрежно стряхивал острую россыпь стекла с окровавленной ладони. Боль невыносимая. Ладонь прожигало. Наверняка останутся шрамы. Прожигало в груди. Наверняка эти шрамы не затянутся никогда.* Кровь редкими багровыми пятнами окропляла снег под ногами. Чонгук бездумно слонялся по улицам. Где он, кто он, зачем он тут… какая к черту разница? Холодно, и горло скребет от слез. Почему он плачет? Тэхен не сделал ничего особенного. Тэхен – не его собственность. Тэхен не давал никаких клятв верности, да и отчитываться не обязан. Они ведь и не вместе вовсе. Однако отчего-то так рвет душу. Отчего-то противно щемит под ребрами, не давая вдохнуть полной грудью. Чонгук отлично понимал абсурдность своего поведения, но контролировать его сейчас был абсолютно не в силах. Младший слишком скучал. Слишком ждал встречи. Но он совсем не ожидал, что встреча произойдет так скоро и при таких обстоятельствах. Жизнь – та еще сука. Слезы неспешно стекали по щекам и подбородку, скрываясь за широким вырезом белой футболки. Чонгук не замечал жгучего холода улиц. Внутри – куда холоднее. Чонгук не замечал редких прохожих, что с непониманием и ужасом косились на «раздетого» заплаканного ребенка. Хоть бы один спросил, что случилось и почему так вышло. Чонгук, конечно, не ответил бы. Но мысль о том, что не было даже жалкой попытки откуда-то извне, заставляла одиночество разливаться по венам с новой силой. Чонгук паршивый товарищ. Чонгук бросил Чимина одного посреди кучки пьяных озабоченных отбросов. Что ему мешало хотя бы попрощаться с рыжеволосым? Что мешало бросить короткое «прости» или «увидимся позже»? Что мешало вернуться обратно? Чертов эгоист. Чонгук не спеша плелся вдоль пустынных улиц, не поднимая глаз. Время давно перевалило за двенадцать. Впервые за столько лет почему-то так сильно хотелось домой. Увидеть маму, вдохнуть родной запах ее волос. Завалиться на любимую кровать и с головой укутаться в теплое одеяло. Чонгук всегда был донельзя самостоятельным и не нуждался в излишней заботе. Однако сейчас почему-то так хотелось кого-нибудь обнять. Уткнуться носом в чью-нибудь теплую шею и выплакать все то, что засело так глубоко. Все, что травит душу уже который год подряд. На смену раздражению и злости медленно прокрадывалось гулкое отчаяние. Тело будто немело под натиском усталости и печали. Чонгук чувствовал себя опустошенным. Использованным. Чонгук еще никогда не был так счастлив оказаться на пороге своего маленького обшарпанного домика. Полвторого ночи. Мать выбежала в коридор, вся в слезах и с томной грустью в глубоких карих глазах. Женщина долго отчитывала бессовестного сына. Чонгук молчал. Миссис Чон была в замешательстве. Сын редко упускал возможность вставить свои «пять копеек» в спорах с ней. Чонгук тихо выслушал причитания матери, крепко обнял ее и поцеловал в висок. Женщина опешила. – Доброй ночи, – едва слышно прошептал парень и скрылся за дверью своей комнаты. Щелчок замка, и звук удаляющихся шагов. Миссис Чон смотрела сыну вслед с полным непониманием на лице. Когда ее мальчик стал таким? Чонгук обессиленно осел на пол и запрокинул голову назад. Где-то на фоне крутились блеклые мысли, но парень не замечал их. Не хотел замечать. Чонгук смотрел немигающим взглядом перед собой и не видел ровным счетом ничего. Не хотел видеть. Жгучим холодом разливалась по телу усталость. Чонгук опустил голову и сквозь пелену полумрака окинул взглядом бледную окровавленную ладонь. Не чувствует. Ничего не чувствует. Парень осторожно провел подушечками пальцев другой руки по истерзанной коже. Надавил. Чонгук крепко сжал бледную ладонь и... Вновь ничего. Совсем. В глазах – ужас, в руках – ржавый канцелярский нож. Живым. Так хочется почувствовать себя живым. Почувствовать себя частью этого мира. Человеком, а не блеклой тенью. Убедиться, что все это – не сон. Не вспышки больного сознания. Так хочется почувствовать хоть что-нибудь. Почувствовать боль. Никогда не давай обещание, которое не сможешь сдержать. Фантомные крылья пестрых стрекоз медленно, но уверенно рассыпáлись под натиском ржавого лезвия. Слезы мешались с кровью, руки дрожали. Ничего. Совсем ничего. Холодный металл все глубже проникал под бледную тонкую кожу. Чонгук смотрел на происходящее будто со стороны. Неотрывно, без тени эмоций. Щелчок. Старый нож со звонким лязгом ударился о стену. Чонгук с ужасом рассматривал окровавленные руки и тяжело дышал. Парень испуганно пятился назад, мотая головой. От себя не убежишь. Чонгук судорожно размазывал липкие капельки крови по коже, часто моргая и едва не крича от нарастающего страха. Сердце громко стучало в висках, заглушая бледные мысли. Темнота обволакивала тонкое подрагивающее тело, скрывала его немые страдания под пеленой ночи. Чонгук чувствовал, как редкие бусинки крови стирают белизну любимой футболки. Чувствовал легкий холодок на коже и сухость во рту. Проснется ли он утром? Найдут ли его? Спасут? Не важно. Все не важно. Парень с глухим стуком рухнул на бок, крепко прижимая руки к груди. Редкие капли срывались с пушистых длинных ресниц, обжигая бледные щеки, пачкая солью тонкую шею. Больно. Наконец-то хоть немного больно.

***

Тесная мрачная комната озарялась блеклыми лучами зимнего солнца. Настойчивый стук в стекло узенького окна неприятно бил по вискам. Продрогшие пташки часто попрошайничали у ребятишек. Часто стучали в их окна в надежде хорошенько позавтракать. Сознание неохотно пробивалось сквозь вязкие толщи сна. Чонгук болезненно поморщился и тихо простонал. Все тело ломило. Парень медленно приоткрыл глаза. Знакомый дощатый пол под щекой, знакомые серо-фиолетовые стены напротив. Жив. Чонгук попытался привстать. Перед глазами плыло, во рту – сухость; затекли ноги и руки. Вчерашний день казался совсем далеким. Призрачным воспоминанием. Страшным сном. Чонгук выпрямился и попытался вытянуть руки. Вскрикнул. Футболка намертво прилипла к тонкой коже. Парень аккуратно отстранял бледные руки от некогда белоснежной ткани, стараясь обойтись без новой волны кровоподтеков. Однако боль, что пронизывала, казалось, каждый миллиметр истерзанной кожи, надломила терпение, и уже спустя пару минут Чонгук резко выдернул конечности из хлопкового плена. Россыпь кровавых бусин вновь опутала тонкие руки парня. Чонгук с отвращением осматривал свежие рубцы. Парень осторожно приподнялся на ноги, цепляясь бледными пальцами за светлое покрывало. Футболка противно липла к телу. Чонгук не без усилий скинул ее и постарался отдышаться. Часы на тумбе мерцали ярко-синим, оповещая о том, что уже 10:47 утра. Чонгук облегченно выдохнул. Дома он один. Парень на всякий случай в последний раз прислушался к тишине и неспешно шагнул в сторону двери. Щелчок замка. Зыбкая прохлада зимнего утра. Чонгук, слегка пошатываясь, дошел до кухни. Каждый глоток кристально чистой воды вдыхал жизнь в слабое тельце подростка. Стало чуть легче. Шум в ушах стих. Чонгук встал под горячий душ и прислонился лбом к холодному кафелю. Больно. Щиплет. Зато живой он, блять. Зато, блять, чувствует. Парень наскоро оделся и вышел из дома. Для него в новинку идти на полтора-два урока, да еще и на последние. Особенно, не зная, что это за уроки. Особенно, после такой веселой ночки. Но Чонгук просто больше не мог оставаться наедине с собой. Боится. Парень тихо вошел в класс, не привлекая внимания. На самом деле, даже если бы он зашел под аккомпанемент огромного оркестра, никто бы не посмотрел в его сторону. Чонгука не любят. Чонгук – невидимка. Он есть только тогда, когда от него что-то нужно. Больно? Больно. Но Чонгук привык. Парень пришел совсем не за знаниями. Просто так спокойнее. Так он в безопасности. Чонгук молча смотрел в окно, не замечая ничего и никого вокруг. Лишь когда в классе прозвучало имя Тэхена, парень дернулся и перевел взгляд на источник шума. Учитель что-то недовольно восклицал в адрес старшего, мол, от рук совсем отбился да того и гляди отчислен будет. Чонгук посмотрел на такую родную сердцу парту, что в этот раз была совершенно пуста. Ни Чимина, ни Тэхена. Чимин. Сердце глухо екнуло. Чонгук грустно обвел взглядом стул приятеля. Парень не простит себе, если узнает, что с рыжеволосым что-то случилось. Звонок с урока. Ребята гурьбой выбегали из класса, радостно крича. Чонгук неспешно собрал сумку и подошел к преподавателю. – Учитель?.. – робко начал парень. – А, Чонгуки... Ты что-то хотел? – Да. Дело в том, что Тэхен приболел, и он попросил взять для него несколько заданий по каждому предмету. Не могли бы Вы мне с этим немного помочь? – Таки нашел себе еще одного друга? Похвально, – учитель мягко улыбнулся. – Подожди здесь, я что-нибудь придумаю. Преподаватель поправил очки, прикрыл классный журнал и покинул кабинет. Чонгук тяжело вздохнул. Правильно ли он поступает? – Держи, – учитель вывел парня из мыслей. – А?.. Ой, спасибо, – Чонгук низко поклонился учителю и взял в руки папку с заданиями. – Передавай Тэхену, чтоб выздоравливал скорее. – Угу, – Чонгук грустно улыбнулся. – Кстати, Гукки... Ты сам-то как себя чувствуешь? Бледный такой опять. – Все хорошо, учитель. Спасибо за заботу, – парень вновь низко поклонился. – Всего доброго. – До встречи. Не болейте, – мужчина тепло улыбнулся вслед. Чонгук медленно плелся домой, лениво вороша рассыпчатые хлопья снега под ногами. Ком мыслей и воспоминаний с новой силой сдавил под ребрами. Вчерашний вечер эхом отдавал в шатком сознании парня, переворачивая все с ног на голову. Чонгук не заметил, как оказался на пороге родного жилища. Взгляд парня зацепился за огромный дом напротив, на двери которого все еще крупными красными буквами пестрило «сдается». Тяжело вздохнув, Чонгук трижды провернул ключ в замке и прошел вглубь коридора. Воспоминания – это больно. Парень свернулся калачиком на любимой кровати и устало прикрыл глаза. Только не оступись. Пожалуйста, не оступись. Чонгук осторожно закатал рукава, и прошелся взглядом по своим тонким истерзанным рукам. Тэхен, наверное, огорчится. Чонгук не сдержал обещание. Парень сморгнул подступившие слезы и присел на кровати, опуская рукава. Чонгук достал из-под подушки пачку терпких сигарет и вытащил сразу две. Приятная слабость разлилась по телу. Чонгук вновь расстелился на глади простыней и протянул руку к телефону, что покоился на прикроватной тумбе. Как давно он его не включал? Поток уведомлений разрывал хриплый динамик. Мама, Намджун, Чимин... Чимин. Чонгук строчит короткое «Прости меня. Ты как?» и кладет телефон под боком. Устало выдыхает. Ответ приходит незамедлительно.

от кого: Чимин Гука? Пишет первым? Да еще и извиняется? Ущипните меня, я, кажется, сплю.

кому: Чимин Иди к черту, дурак. Я волновался.

от кого: Чимин Так впредь не поступай так, чтобы потом волноваться!

Чонгук закатил глаза и мягко улыбнулся. Он прямо-таки видел лицо, с которым приятель это писал. Шутливо-злое, в лучших традициях.

от кого: Чимин Ладно, так уж и быть! Нормально все со мной. Даже компанию нашел себе вчера. Сам-то как? Что там с Тэхеном?

кому: Чимин Не знаю. Мы почти не поговорили.

от кого: Чимин Ты ответил не на все вопросы!

Парень вновь закатил глаза и усмехнулся.

кому: Чимин Все окей. Цвету и пахну.

от кого: Чимин Правда окей или как всегда?

кому: Чимин Ой, иди в задницу, Пак-проницательный-Чимин. Все в порядке. Ладно, я рад, что ты там живой, и я с чистой совестью могу идти спать.

от кого: Чимин Злюка!

Чонгук улыбнулся и бросил телефон за спину. Немного поразмыслив, парень вновь потянулся за гаджетом.

кому: Чимин Можешь послезавтра заглянуть на пару минут?

от кого: Чимин Не терпится загладить вину?

кому: Чимин Чим-Чим. Я уже устал посылать тебя. Передать кое-что в школу.

от кого: Чимин Так сам и отдай?

кому: Чимин Чимин, будь человеком, а.

от кого: Чимин Гука, не будь ленивой задницей, а.

кому: Чимин Чимин.

от кого: Чимин Понял-понял. Окей, зайду.

кому: Чимин Спасибо.

от кого: Чимин Держись там, ладно?

Чонгук грустно улыбнулся. Пак-проницательная-задница-Чимин все еще помнит.

кому: Чимин Иначе и быть не может.

Тягучая дремота быстро завладела сознанием парня. Чонгук выронил телефон и глухо засопел. Переживания сильно выматывают. Сквозь сон парень слышал приглушенные голоса родителей и гулкую ругань. Чонгук сильно хмурился и сжимал простыни, тихонько хныкал и ворочался. Даже во сне парню не удавалось уйти от проблем. Даже во сне кошмары реальности нагоняли его.

***

«Я обязательно загляну, как освобожусь, ладно?..» Чонгук неохотно разомкнул глаза. Тянущая пустота разъедала изнутри. Тэхен тоже не сдержал обещание. Весь день парень провел за решением сложных задач и чтением нудных параграфов. Чонгук осоловело склонялся над толстой пачкой бумаг с кружкой крепкого кофе в обнимку. Парень решал задачу за задачей, упорно борясь с усталостью. Он должен постараться. Школьная жизнь Тэхена сейчас в его руках. Как бы ни было больно и неприятно, как бы ни душила обида – Тэхен ему не чужой человек. Тэхену нужно помочь. Заполнив последний лист, Чонгук со звонким хлопком откупорил бутылку дешевого вина. Затем еще одну. И еще. Голова поплыла, мысли улетучились, и вновь стало чуть легче. Вновь жизнь стала чуть более сносной. Только жизнь ли это? Чонгук усмехнулся. Алкоголизм в пятнадцать** лет? Такой себе повод для гордости. Парень усмехнулся вновь и запил горсть разноцветных таблеток парой глотков второсортного пойла. Идиот. За дверью мельтешила мать, громко причитая о том, что ее сына вновь где-то носит. Чонгук едва разбирал слова женщины, но не переставал глупо усмехаться. Даже дома он – невидимка. Чонгук уснул, сидя за компьютерным столом. На этот раз крепким спокойным сном.

***

Громкий стук в окно и крайне недовольное «Чон-блять-Чонгук, я уже всю жопу отморозил». Так себе пробуждение. Чонгук медленно расправил плечи и сладко потянулся. Голова безбожно трещала. Парень лениво прошагал к окну и засмеялся, увидев недовольную моську приятеля, что ежесекундно сыпал проклятиями и переминался с ноги на ногу. Чонгук быстро сгреб листы с заданиями в папку, накинул свитер и вышел на улицу. – Это так ты за меня волнуешься, да?! Заморозить решил, да?! – прямо с порога накинулся на парня разъяренный Чимин. – Айщ, Чим, и так голова раскалывается, – Чонгук поморщился и потер висок. – Пошли, отмороженный. Чаем, так уж и быть, напою. Чонгук едва сдерживал смех на все эти «что значит так уж и быть?!» и «кто тут еще отмороженный?!». Аж воспоминания накатили. Раньше утро младшего частенько начиналось именно так. – Так чего тебе? – пробормотал Чимин, потягивая любимый клубничный чай. – Вот, – Чонгук положил папку прямо перед носом приятеля. – Отнеси в школу, пожалуйста. – Это что? – Домашнее задание Тэхена. Чимин подавился. – Так вы все же виделись после? – Не совсем, – Чонгук грустно отвел взгляд. – Это как? – Чимин даже чашку отставил. Так, на всякий случай. – Просто отнеси и отдай от имени Тэхена, ладно? – Не знаю, есть ли смысл… – задумчиво произнес старший. – То есть? – Он приходил сегодня в школу. То ли на заочное обучение переводиться собрался, то ли и вовсе документы забирать… – Чимин грустно посмотрел на младшего. У Чонгука внутри что-то оборвалось. – Ему отказали, конечно. Сказали, что этим родители должны заниматься, – едва не шепотом бормотал Чимин. – Все равно передай, ладно? – еще тише лепетал Чонгук. – Вам нужно поговорить. – Чим, не лезь, а. Знаю, что нужно. Вот только в тот клуб я больше ни ногой. А других вариантов нет. – А позвонить? – Я не знаю его номера. Чимин удивленно вскинул брови. Парень достал из кармана ручку и телефон, и ровные цифры тут же запестрели на цветастой салфетке. – Дерзай, – довольно ухмыльнулся старший. – Видеть не могу твою грустную рожу. Чонгук с улыбкой закатил глаза и толкнул приятеля в бок. – Вали уже отсюда, мать Тереза. – Фу, как грубо! Я твой хен, вообще-то! – Чимин наигранно всплеснул руками. – Спасибо, Чим. – Обращайся, – рыжеволосый тепло улыбнулся, потрепал приятеля по волосам и вышел из-за стола. Чонгук проводил парня и прошагал в свою комнату, крепко сжимая в руках тонкую бумажную салфетку. Как только подросток остался наедине с собой, призраки прошлого вновь атаковали его. Хочет ли Тэхен, чтобы он его тревожил? Ждет ли его звонка? Встречи с ним? Чонгук редко звонил кому-то первым. Парня трясло. Чонгук затаил дыхание и быстро набрал номер. Даже он, казалось, был особенно красив. Как-то прямо-таки подходил Тэхену. Долгие мерные гудки заставляли сердце уходить все дальше и дальше в пятки. Наконец, гудки прервались бархатным хриплым голосом автоответчика. «Перезвони позже, котенок! Сейчас я мурлычу на ушко кому-то другому.~ Не отчаивайся, у Тэхени найдется время для каждого! Мур-мур-мур.~» Чонгук выронил из рук телефон. Нахуй.

***

– Джин-хен? – О, Гукки! Давно не слышались! Как ты, солнышко? – задорный голос разрывал динамик. – Ты еще держишь связь с Шугой? – холодно, тихо, с надрывом. – И что у нас случилось? – Сокджин стал серьезен как никогда. – Хен, я задал вопрос. – Допустим. – Можешь организовать нам приватную встречу неподалеку от старой точки? – Ты хорошо поду… – Можешь или нет? – голос Чонгука звучал чересчур раздраженно. – Джин-хен может все, солнце, – с усмешкой процедил Сокджин. – Опять за старое? – Пусть прихватит в тройном размере. – Ты с ума сошел?! – Надеюсь на тебя, хен, – Чонгук сбросил вызов. Оступился. Чонгук с какой-то особой тоской и смирением окинул комнату взглядом и поспешил покинуть помещение, заперев дверь на замок. Парень грустно осмотрел свое скромное жилище и вышел прочь. «Простите».

***

Чонгук решительно двигался в сторону одного из самых сомнительных заведений города. Власти обходят это место стороной. Слишком уж криминальный район. – Давно не виделись, – Шуга коротко усмехнулся и затушил сигарету. – И тебе не хворать. Принес? – Чонгук смотрел под ноги, игнорируя внимательный взгляд старшего. – Обижаешь, – светловолосый парень вплотную подошел к младшему и просунул руку в его карман. – Только зачем так много? – Не твое дело, – Чонгук выдернул чужую ладонь из своей куртки. – Цена та же? Шуга довольно кивнул, ухмыляясь. Сегодня он неплохо разбогатеет. Чонгук протянул парню внушительную пачку, дождался одобрительного кивка и развернулся на сто восемьдесят градусов, лениво махнув рукой на прощание. – Только больше двух не… – но парень уже не слушал. Да начнется веселье.

***

Чонгук без труда прошел в очередное сомнительное заведение. Люди Сокджина были повсюду, что младшему только на руку. Громкий стук битов, кричащего оттенка стены и фриковатая аудитория. Чонгуку не впервой здесь бывать. Парень, не раздумывая, вытянул две разноцветные таблетки из кармана, и реальность растворилась в аляпистых узорах и какофонии отвратительных звуков. Чонгук кричал и двигался в такт бешеному ритму, довольно закатывал глаза и смеялся. Завтра не наступит. Есть только здесь и сейчас. Глаза закрывались. Приятная слабость окутывала с головой. Но Чонгук продолжал. Продолжал двигаться. Продолжал кричать и истерично смеяться. Парень на ощупь продирался сквозь толпу в сторону барной стойки. – Налей чего-нибудь покрепче, – с дикой улыбкой тараторил Чонгук. – Чонгук?! – Эй, ты уснул там? – новая волна едкого смеха. – Какого хера?! Что с тобой?! – родные медовые глаза с ужасом смотрели в стеклянные омуты парня. Чонгук не видел. Не видел цветастой барной стойки. Не видел Тэхена, что стоял за ней в стильном белом фартуке с полным непониманием на лице. Чонгук не слышал ни звука. Все сливалось в одно большое черное пятно и отдавало в висках гулом отбойного молотка. – Ай, да и пошел ты! – Чонгук развернулся на сто восемьдесят градусов, но хватило его лишь на шаг. Тэхен с криком ужаса скинул с себя фартук и вылетел из-за барной стойки. Парень истошно орал и бил младшего по щекам. Чонгук не реагировал. Лишь синеватые губы подростка и слегка подкрашенные темными тенями веки мерно подрагивали. – Какой же ты идиот! – Тэхен дрожащими руками старался нащупать пульс. Едва ощутимое биение все еще отстукивало хаотичный ритм под бледными пальцами. Тэхен крикнул напарнику, чтобы тот его подменил, взгромоздил податливое тело младшего на плечо и со всех ног помчался в уборную. Старший уверен, что Чонгук принял эту дрянь совсем недавно. Тэхен силой вливал в Чонгука воду и толкал в глотку пальцы в надежде вызвать рвотный рефлекс. Тело младшего долго не реагировало на жалкие попытки парня. Однако спустя какое-то время дело все же пошло. Чонгук кричал и вырывался, кашлял и харкался кровью. Тэхен сквозь слезы вновь вливал в него воду, шипел, орал и проталкивал пальцы в самую глотку. Неизвестно, сколько прошло времени. Тэхен обессиленно сидел на полу, прислонившись спиной к ледяной стене. На его коленях покоилась родная русая макушка. Чонгук беспокойно дремал, нарушая тишину хриплым неровным сопением. Тэхен, не моргая, смотрел в одну точку на потолке и размеренно гладил младшего по волосам. Ворот фирменной рубашки давно пропитался слезами, и прозрачная белая ткань неприятно липла к ключицам. Старший не замечал этого. Не замечал, что сам едва дышит. Не замечал громких насмешек посетителей. Тэхен чуть не потерял Чонгука. Его маленького Чонгука. В уборную завалился напарник. – Какого черта происходит? С тебя начальник грозился три шкуры спустить, – парень с мятными волосами обеспокоенно изучал открывшуюся картину. – Вызови такси, пожалуйста, – едва слышно прохрипел Тэхен. – Тэхен, я серьезно. Он пиздец злой, – Юнги присел на корточки возле измученного парня. – Подмени, пожалуйста? – Тэхен умоляюще посмотрел на напарника, и слезы с новой силой хлынули из его глаз. – Хэй, да чего ты? Кто это вообще? – Юнги кивнул в сторону подрагивающего Чонгука. – Такси, – Тэхен протянул парню листок с адресом. – Бля-я-ть, – Юнги устало закатил глаза. – По гроб жизни должен будешь, если удастся твою задницу тут удержать. Тэхен бездумно кивнул, прикрывая глаза. – Спасибо, Юн. Парень с мятными волосами достал из кармана телефон и вышел прочь. Тэхен крепко прижал к себе Чонгука, и тихие вымученные всхлипы вновь разнеслись по пустому помещению.

***

Тэхен сидел на полу подле огромной светлой кровати и наматывал мягкие пряди светло-русых волос на тонкие пальцы. Пухлые губы Чонгука все еще слегка подрагивали. Грудь дергано вздымалась. Парень тихо скулил и рвано дышал, цеплялся пальцами за мятые простыни и сжимал во сне челюсти. Пустой взгляд скользил по чужому лицу, заново изучая такие родные черты. Заострился подбородок, губы – более обкусанные. Лицо бледнее, и холоднее руки. Руки. Тэхен крепко сжал здоровую ладонь младшего и припал к ней губами. Сердце старшего разрывалось от боли. Будто свежие рубцы покрывали именно его, а не чужие тонкие руки. Будто именно в него вонзалось острое ржавое лезвие. Хрустальные соленые капли возобновили ход. Старший все еще с ужасом представлял, что бы было, если бы он не успел. Если бы Чонгук подошел к другой барной стойке. Если бы не подошел вовсе. Тэхен всего лишь хотел, чтобы у них с Чонгуком было счастливое будущее. Хотел вместе засыпать и просыпаться. Хотел, чтобы они ни в чем не нуждались. Тэхен хотел быть достойным Чонгука. Хотел заработать много-много денег и баловать своего маленького Гукки едва ли не каждый день. Тэхен забыл одну важную вещь. Тэхен забыл спросить, чего хочет Чонгук.