Кто ты, Чон Чонгук?..

[Flashback] Четыре-пять. Быстрые шажки. Улыбка до ушей. Когда ты маленький — все интересно и весело. Мама дергает за капюшон и шутливо кричит, чтобы малыш бежал чуть медленнее. Но малыш не слушается. Бежит, как заведенный, и постоянно недовольно оборачивается. Никакой свободы! А ведь уже аж четыре! Не то чтобы Тэхен бился обо все, что попадется или мог убежать. Просто так спокойнее. Держать за капюшон и наблюдать за недовольным кряхтением и возней. Миссис Ким слишком любит своего маленького Тэ. Слишком боится отпускать. Тэхен искусно выворачивается и бежит за бабочкой. Их осталось так мало. Осень давно хозяйничает на шумных улицах большого города. Две минуты сладостной свободы, широкая квадратная улыбка. Топот маленьких ножек, и воздух — как будто свежее. Но вот, снова заботливая мама ловит своего непослушного сына за капюшон. Бабочка вырывается из цепких пальчиков, а личико вновь недовольно куксится. – Ишь какой шустрый, — смеется мама и треплет сына по волосам. Тэхен тяжело вздыхает и обиженно рассматривает любимые светло-голубые ботинки. Недолго счастье длилось.

***

– Бабушка, а что значит «визгливые кретины»? Старушка отставила кружку с чаем подальше и прыснула со смеху. Смех у нее громкий, заливистый. Заразительный такой. Малыш Тэ смущенно захихикал в унисон, густо краснея. Он сказал что-то не так? – Это ты где такое услышал? — просмеявшись и вытерев тыльной стороной ладони подступившую слезинку, спросила бабушка. – Папа вчера включил музыку, а мама кидалась в него сырым картофелем и кричала «выключи этих визгливых кретинов!» — малыш скорчил гримасу, с которой его мать атаковывала мужа и вновь посмотрел на старушку. Бабушка вновь разразилась хохотом. – Ты их не слушай, милый, — прокашлявшись, начала она. — Просто твои родители не сошлись в музыкальных вкусах. – Не знаю, что значит «визгливый кретин», но мне папина музыка тоже не очень понравилась, — мальчик недовольно фыркнул и кивнул в подтверждение своих слов. Старушка улыбнулась и погладила малыша по голове. – А мамина музыка тебе нравится? — как бы невзначай поинтересовалась бабушка. – Ага, она красивая. Мне нравится, что там нет слов, — мальчик с секунду поразмыслил. — Можно подумать о чем-нибудь или придумать свои! Бабушка немного удивилась сказанному. Нечасто малышам нравится классика. – А хочешь покажу кое-что? — с добрым прищуром сказала старушка, глядя на мальчика. – Конечно! — медовые бусинки озорно засияли. – Тогда за мной! Тэхен раньше не бывал в этой части дома. Ему не разрешали сюда заходить, потому что повсюду царила творческая разруха его покойного дедушки. Повсюду лежали его пьесы и недописанные романы; все еще стоял терпкий аромат табачного дыма и чернил. Бабушка позвала заплутавшего малыша, и его взгляду предстал старый проигрыватель с черной блестящей пластинкой внутри. Старушка поставила его на ветхий столик в углу, а сама примостилась на кресле-качалке подле него. – Иди ко мне, Тэ, — бабушка приглашающе похлопала себя по коленям. — Сейчас у тебя будет мно-о-ого времени на подумать. Малыш удобно устроился на коленках у бабушки. Из старого патефона полилась дивная музыка. Тэхен слышал похожую раньше — мама включала ее, когда готовила. Но чтобы такую — никогда. Мальчик сидел с открытым ртом и завороженно смотрел, как проигрыватель раскручивает пластинку.

***

– Папа, — дверь в небольшую каморку робко приоткрылась; мужчина обернулся на звук. — Пап, а это правда, что ты того лебедя из дерева сам для мамы вырезал? — малыш склонил голову набок, заинтересованно изучая стеллажи с разным хламом. – А, Тэхен~а. Конечно, правда, — отец увидел в глазах сына огонек. — А что? – Научи меня тоже? — мальчик шагнул в комнату и прикрыл за собой дверь. — Пожа-а-алуйста, — Тэхен похлопал длинными ресницами и мягко улыбнулся. – Ох, Тэ, боюсь, тебе пока не под силу такое. Ты еще маленький. Отчего-то слова отца сильно ранили малыша. Тэхен не любит, когда в него не верят. Мальчик прикусил язык, чтобы не заплакать, натянул подобие улыбки и шагнул ближе, все еще ластясь, как котенок. – Ну па-ап, — мальчик подергал мужчину за рукав. — Ты мне покажешь, и я обязательно справлюсь! – Малыш, у меня много работы... Поиграй с мамой? – Ты мне уже вторую неделю это говоришь, — Тэхен опустил глаза и крепче прикусил язык. Мальчик развернулся на пятках и покинул отцовский кабинет. Воцарилось молчание. Тэхен не спеша семенил босыми ногами по коридору, рассматривая трещины на стене. – Хватит грустить, пошли сделаем лебедю подружку, — малыш обернулся и увидел за спиной ясно улыбающегося отца с инструментами в руках. Тэхен радостно подорвался с места и сбил мужчину с ног своими объятиями. Тэхен любит папу.

***

Малыш сидел на крыльце и с усердием раскрашивал обезьянок в ярко-розовый цвет. Так ему больше нравилось. – Тэ, тебе не бывает одиноко? — мама присела на ступеньку повыше и приобняла сына. – Только когда папа уезжает, — пожал плечами мальчик, не улавливая сути разговора. – Мы с папой подумали... Может, ты хочешь ходить в детский сад? Будешь играть с другими ребятами. Тэхен нахмурился и помотал головой. – Мне нравится быть дома, с тобой и папой. – Но малыш, всем нужны друзья. Мы с папой не сможем их заменить, — миссис Ким внимательно следила за реакцией мальчика. – Я не хочу в садик. Тогда мы будем видеться с папой еще реже, — Тэхен грустно посмотрел на мать. Взгляд малыша был очень осмысленным. Женщина на секунду даже почувствовала себя крайне неловко. Мол, такая взрослая, а не понимает таких элементарных вещей! – Хорошо, я поняла тебя... Но все же подумай, ладно?.. Мальчик кивнул головой и продолжил старательно красить обезьянке хвост.

***

Тэхен наблюдал за соседской ребятней через кованые прутья забора. Малыши резвились и громко смеялись, играли в прятки и чехарду. Мальчик неспешно вырезал лапки глиняному зайцу — дерево ему так пока и не доверили — и косо посматривал во двор. Яркое летнее солнце опаляло смуглые щеки и щекотало лучами темную макушку. Тэхен то и дело подходил к крохотному прудику и омывал лицо. Малыш удивленно смотрел за соседской детворой, которой, кажется, было совсем плевать на то, что на улице не меньше тридцати пяти и даже дышать тяжеловато, — не то что бегать. Отец снова уехал на неделю, и дома стало совсем скучно. Тэхен слушал музыку и читал; слушал музыку и вырезал глиняных зайцев; слушал музыку и пытался писать стихи. Выходило как-то глупо и нескладно, но он правда старался. Впервые за пару месяцев малыш всерьез задумался о предложении матери. Одному грустно и одиноко. Хочется тоже бегать и резвиться с другими ребятами, вставать ни свет, ни заря и мчаться к кому-нибудь играть в приставку или объедать соседские ягоды прямо с куста. Тэхену этого не хватает. Малыш видел других ребят только летом. Зимой они куда-то исчезали, и становилось совсем уныло. Тэхен в последний раз грустно взглянул за забор, поставил на деревянную доску глиняного зайца, — мальчик правда не специально сделал его таким поникшим, он сам загрустил — и шагнул за порог небольшого кирпичного домика.

***

Шесть-восемь. Тэхен сидел на размашистом деревянном подоконнике и болтал ногами на весу, поедая вишневое мороженое и напевая какую-то приставучую песню. Мальчик любил наблюдать за стрекозами на пруду. Тэхен частенько рисовал этих забавных насекомых на обоях за диваном. Так, чтобы мама не увидела. Отчего-то они ему очень нравились. Тэхен смотрел, как соседские дети бегают с сачками за стрекозами и бабочками и безобидно усмехался — ему не нужно ловить, сами садятся. Бабушка в шутку называла мальчика повелителем насекомых. Вот и сейчас на волосах у малыша пристроилась бабочка с размашистыми пестрыми крыльями. Совсем не вовремя вошедшая мать тут же согнала ее с макушки сына. – Ким Тэхен, — начала свои тирады женщина, — во-первых, хватит цеплять на себя всякую дрянь. Насекомые — переносчики самых опасных инфекций! — мальчик уже закатил глаза в ожидании второго пункта и раздраженно запустил в рот очередную ложку мороженого. — Во-вторых, не делай такое лицо. Это серьезно, между прочим! И в-третьих, сколько раз тебе повторять: не сиди на подоконнике, это опасно. Упадешь и расшибешь себе голову. Тэхен демонстративно поставил плошку рядом с собой и спрыгнул вниз. Первый этаж, лететь недалеко. – Тэхен, что ты творишь! Мальчик сидел посреди подсолнухов, радостно скалясь остатками молочных зубов. – Ты живой там?! — выбежала на порог обеспокоенная мать. – Да, все хорошо, — малыш отряхнулся. — Мам, ну в самом деле. Мне уже целых шесть лет! Миссис Ким снисходительно прыснула в кулак и отряхнула сына по-своему. – О да-а, совсем взрослый парень! — женщина цокнула языком, якобы высмеивая свою недальновидность. — А теперь иди и приведи свою заячью армию в порядок, взрослый ты мой. – Да-а, мам, — Тэхен вновь закатил глаза и неспешно поплелся в свою комнату. Когда-нибудь он обязательно докажет маме, что совсем не нужно так его опекать!

***

– И давно ты тут? Раньше тебя здесь не видела, — бойкая на вид девчонка с двумя толстыми косичками внимательно осматривала Тэхена. – Я... Я-я... Я всегда тут жил, — мальчик пожал плечами и потупил взгляд. – Тебе точно шесть? Ты какой-то... странный. – Да, шесть. Почему я странный? — мальчик обиженно выпятил губу. – Ну, не знаю. Слишком... домашний какой-то, — девочка почесала затылок. — Ну что, ребят, возьмем его к нам? — девчонка явно была тут заводилой. У Тэхена незнакомка вызвала двоякие чувства. С одной стороны, его обижало такое пренебрежение его стремлением наладить контакт. С другой же, ему очень понравилось, как ловко она управляется с другими. Тэхену чужды качества лидера. – Он правда странный, — начал малыш на год-полтора помладше Тэхена. — Но смотрите, какая у него милая родинка на носу! – С-спасибо, — малыш засмущался. — Я не принесу вам хлопот, честно. Я очень хочу дружить, — Тэхен грустно улыбнулся. – Ну ла-а-адно, родинка у тебя и правда милая, — усмехнулась девочка. — Посмотрим, из какого ты теста, — незнакомка протянула ладошку. — Ханыль. – Тэхен. Мальчишки постарше и помладше радостно захлопали в ладоши и принялись шутливо щипать малыша за бока.

***

– Папа, смотри, — мальчик незаметно подкрался к отцу, что внимательно рассматривал какие-то бумаги, и вытянул вперед нечто отдаленно напоминающее деревянного медведя. — Смотри, я могу теперь и по дереву работать! – Угу-м, здорово, — мужчина продолжил разглядывать отчеты. – Ты даже не посмотрел... — Тэхен закусил щеку изнутри и отвел взгляд. – Прости, сынок, я очень занят, — отец отхлебнул холодный кофе из кружки, не отрывая глаз от бумаг. – Ты снова уедешь, да?.. — Тэхен внимательно следил за тем, как быстро бегают между строк глаза отца. – Боюсь, что да, — на секунду зрачки остановились, мужчина кивнул, скорее, самому себе и продолжил дела. — На этот раз, возможно, на всю зиму. Тэхен выронил фигурку из рук, и только тогда отец встрепенулся. Мальчик до крови кусал нежную кожицу губ и как мог сдерживал слезы. – Ты обещал, что мы вместе покатаемся на снегоходе... И... И-и... — слова давались все сложнее. — Что мы будем вместе всю эту зиму, — малыш на секунду замолк. — Ребята разъехались, и мне не с кем играть. – Прости меня, — мужчина встал из-за стола и присел на одно колено перед сыном. — Тэ, пойми, во взрослой жизни случается, что приходится делать не то, что хочешь. Понимаешь? Я работаю, и то, как я проведу зиму, зависит от того, что мне скажут. Я не в силах делать все, что хочу, милый. Тэхен не слушал, что говорит ему отец. Он старался натянуть понимающую гримасу и сдержать слезы. – Да, я все понимаю, папочка, — малыш поставил медведя на край стола. – Прости, что побеспокоил, — Тэхен растянул губы в улыбке, поцеловал отца и вышел прочь, так и оставив мужчину посреди рабочего хаоса. Тэхен правда не плакал. Просто ресницы еще не высохли после душа.

***

Юркие ручонки летней прохлады забирались под тонкую ткань ветровки и пускали по телу сотни приятных мурашек. Ребята сидели на берегу небольшого озера и бросали в воду камешки, рассуждая обо всем на свете. Несмотря на то, что на землю уже опустились сумерки, никто не спешил покидать насиженные места. Это озеро давно стало их тихим пристанищем. Нигде не было так тепло и уютно, как здесь. – Смотри, Тэ, а это созвездие Водолея, — тихонько вещала девочка на ухо малышу. – И что вы только находите в этих звездах... — Тэхен действительно не понимал, как можно часами сидеть и таращиться в небо. – Ты серьезно? — немного разочарованно отозвалась Ханыль. — Звезды — это прекрасно! – Не вижу ничего прекрасного, — фыркнул Тэхен и скептически осмотрел небо. – Хмм... Ну, не знаю. Мне становится теплее, когда я на них смотрю, — мальчик взглянул на подругу. — Мы с Сунаном приезжаем сюда только на пару месяцев. Но нам грустно без вас, оболтусов, — Ханыль усмехнулась. — Тогда я смотрю на небо и вижу знакомые звезды. Смотрю и понимаю: над нами одно небо, а значит — мы рядом. Тэхен задумался. Мальчик действительно проникся по-взрослому осмысленными выводами подруги. Ханыль лишь на два года старше него, но умна не по годам. За это ее все очень любили и уважали. – Смотри, видишь ту яркую звезду? – Да, вижу, — Тэхен не сразу понял, о какой именно идет речь, но сделал вид, что это не так. – Там мой дом, — девочка тепло улыбнулась, и Тэхен улыбнулся следом. Мальчик вновь взглянул на звездное небо, и что-то в нем дрогнуло. Что-то теплое разлилось внутри, когда он нашел ту самую звезду. От нее действительно веяло домом и материнской заботой. – Ханыль... – Да? – Я понял. Ребята улыбнулись друг другу.

***

Тэхен плутал между стеллажами с растрепанными папками и мятой бумагой, вычитывал случайные заголовки и обрывки историй. Бабушка дремала в кресле-качалке, позабыв обо всех заботах и горестях. Женщина любила внука и старалась давать ему хоть немного свободы, — знала, что дочь слишком уж сильно опекает ребенка. Мальчик увидел очередную незамысловатую стопку листов и аккуратно вытащил ее из-под толстой книги. Тэхен принялся жадно вчитываться в написанное, представляя себя на месте главного героя. Его дедушка был отличным писателем. Тэхен поклялся себе, что в один прекрасный день он обязательно покажет миру его талант — при жизни старик так и не выпустил ни одного рассказа, все хотел «довести до ума». То, что на самом деле давно было доведено. Мальчик и сам не заметил, как стал читать вслух, все набирая обороты. Тэхен читал выразительно, смело; жестикулировал и кивал головой в унисон словам. Старушка стояла за спиной малыша и удивлялась. Как только внук закончил свое приватное выступление, бабушка захлопала в ладоши, радостно улыбаясь. Тэхен вздрогнул и смущенно обернулся. – Ой, баб, прости, я... Я не хотел трогать все это, правда, но... – Все в порядке, милый. Думаю, дедушка был бы только рад, если бы у него нашелся читатель! – Он очень красиво писал, — Тэхен снова взглянул на исписанный черными чернилами лист бумаги. – А ты замечательно сыграл! Нужно сказать твоей матери, чтобы отдала тебя в театральную школу! Тэхен густо покрылся румянцем и стал смущенно мотать головой. Бабушка лишь заливисто смеялась и трепала малыша по волосам.

***

Тэхен радостно прыгал вокруг новогодней ели. Папа приехал! Тэхен обожает Новый год. Подарки, салют, куча разной стряпни — все это скрашивает достаточно скучные будни и наконец-то собирает родных и близких за одним столом. Малыш редко видит теперь отца и рад каждой минуте, проведенной с ним. – Тэхен~а, смотри, что тебе принес Дед Мороз! — прямо с порога подозвал мальчика отец. Малыш радостно бросился к дверям. В его руки сразу же попал набор для резьбы по дереву — его собственный! Минутой позже мальчишке вручили еще и старенький, потасканный, но тоже — теперь его собственный! — MP3-плеер с тремя сборниками классической музыки. – Папка-а, спасибо! — Тэхен повис на шее у отца. Телевизор вещал что-то веселое, по всему дому витал запах спелых мандаринов и вся семья, радостная и довольная, сидела за праздничным столом и щебетала без умолку обо всем на свете. Тэхен обожает Новый год. Его главное желание — увидеть отца — всегда сбывается.

***

Девять-одиннадцать. Обрывки фраз. Приглушенные крики. Тэхен сидит, свесив ноги с кровати, и слушает звуки, доносящиеся из соседней комнаты. Тэхен не понимает. Он слышит громкое «...он мешает нам двигаться дальше!..» отца и «что ты несешь! ты — эгоист!» еще громче, от матери. Слышит «...да как ты не понимаешь, мы не сможем тут остаться...» и «...нас держит только он и его школа...». Тэхен тихонько спрыгивает с кровати и на негнущихся ногах идет прямо по коридору. Крики становятся громче, отчетливее. Теперь мальчик слышит весь диалог, а не обрывки. Кажется, отцу предложили новую работу. Но где-то далеко, не здесь. Кажется он, Тэхен, становится между отцом и этой самой работой. Малыш долго пытался понять, почему натянулись отношения в семье. Мама постоянно что-то таит за грустной улыбкой, отец стал более раздражительным и совсем не уделяет мальчику время. Тэхен сел на пол под дверью родительской комнаты и поджал колени к груди. Он мешает. Все проблемы из-за него. Малыш коротко всхлипывает, напоследок прикладывает ладонь к двери родительской спальни и неспешно плетется к себе. Любопытно-смущенный взгляд малыша сменился виновато-разочарованным. Но это его маленькая тайна.

***

– Как?! Насовсем?! — Ханыль ошарашенно смотрела на поникшего друга. – Папа сказал, что да. Ему предложили работу в более крупном городе, и она не на неделю-две, как бывало раньше, — мальчик тяжело вздохнул. – Ты только не забывай нас, ладно? — Сунан крепко вцепился в Тэхена и захныкал. – Ни за что, — мальчик погладил друга по волосам и прикусил язык. Дурацкая привычка. – Тэ, помни, мы под одним небом, — Ханыль улыбнулась сквозь слезы и протянула мальчишке нарисованную от руки карту звездного неба. — Обязательно найди нас! Мы это почувствуем! — девочка похлопала друга по плечу. Тэхен кивнул, и по щеке его все же скатилась одинокая слеза. Внутри все горело синим пламенем, рушилось и ломалось вдребезги, разбивалось о скалы разлуки. Привязываться не больно. Больно терять.

***

– Тэхен, ты уверен, что это того стоит? — миссис Ким в ужасе охватывала взглядом объем предстоящей работы. – Да! — мальчик состроил щенячьи глазки. — Пожалуйста, ма-а-ам. – Ну хорошо, поехали... Женщина взяла в руки валик, обмакнула его в темно-синюю краску и принялась елозить им по потолку. Тэхен завороженно изучал трафарет звездного неба и любовался переливающейся в свете люстры золотистой краской. – И чего тебе только приспичило с открытым космосом связи налаживать? — бурчала изрядно подуставшая женщина, стирая пот со лба. – Звезды красивые, — тихо пробормотал мальчик. – Когда-то ты говорил, что люди, что смотрят на звезды — сумасшедшие, — точно подметила мать. – Значит, я схожу с ума, — мальчик развел руками и широко улыбнулся, превращая раскосые глаза в узенькие щелки. – И не поспоришь, — шутливо отметила миссис Ким. Тэхен так же шутливо нахмурился, и они пошли пить чай. Спустя полтора дня работы над макушкой мальчика мерцало личное звездное небо, глубокое и насыщенное. Тэхен дождался ночи и взгромоздился на высокую стремянку. Мальчик долго выискивал родные просторы. Небольшая ладошка мягко коснулась до боли знакомого места, и парень просиял грустной улыбкой. Кажется, он действительно понял.

***

Дверь нараспашку, сквозняк. Счастливые лица семьи Ким сменяются испуганно-разочарованными. Первым заходит отец, затем — мать. И только потом уже тихонько прокрадывается Тэхен. – Этого не может быть! Почему не сработала сигнализация?! — мистер Ким в ярости метался по разворошенной квартире. Миссис Ким обеспокоенно осматривала шкатулки с украшениями, и на глазах у нее выступали слезы. Тэхен совсем не понимал, что происходит. Мальчик недоуменно хлопал большими глазищами и наблюдал за родителями. – Ключи! У всех на месте ключи?! – мужчина перевел взгляд на сына. – Где твои, Тэхен? Малыш рассеянно похлопал ладошками по пустым карманам и испуганно пожал плечами. Отец вмиг подлетел к сыну и принялся разъяренно трясти ребенка. – Тэхен, ты понимаешь, что из-за тебя нас обокрали?! Понимаешь, что нельзя так халатно относиться к таким важным вещам?! – Перестань кричать на сына! Ты что, сам никогда ничего не терял?! — миссис Ким дернула мужа за руку и оттащила его от сына. Мистер Ким взвыл и принялся нарезать круги по квартире, то и дело обзванивая каких-то людей. Мать гладила сына по спине и шептала на ухо разные успокаивающие глупости. Тэхен же стоял ни жив, ни мертв. В глазах малыша застыли слезы. «Из-за меня». «Снова все из-за меня».

***

– Эй, это не ты обронил? Тэхен не сразу заметил худенького низкорослого мальчугана с веснушками и чернющими, будто вязкая смола, глазами. MP3-плеер тихонько хрипел малоизвестную симфонию, и все внимание мальчика было зациклено на ней. – Ты меня слышишь? – настаивал незнакомец. Тэхен нехотя разлепил глаза и принялся рассматривать того, кто нарушил его покой. На секунду парень подвис. Внешность незнакомца завораживала. Паренек же принялся в очередной раз размахивать кепкой перед лицом заторможенного мальчика. – А, ой… – Тэхен протянул руки. – Да, это мое. Спасибо, – парень смущенно улыбнулся. – Впредь будь внимательнее, – шутливо наказал незнакомец и поспешил скрыться из виду. – Хэй, а как тебя зовут? – Тэхен спрыгнул с насиженного места и нагнал случайного знакомого. – Кито. А тебя? – Тэхен. – Красивое имя, – мальчик тепло улыбнулся, и на его щеках появились едва заметные ямочки. – С-спасибо, – Тэхен залился румянцем и снова застыл на месте. – Ладно, я пойду, пожалуй. Еще раз спасибо за кепку. – Всегда пожалуйста, – Кито обернулся и помахал парню рукой. Тэхен еще долго смотрел ему вслед, нервно теребя ремешок на головном уборе.

***

– Держи, малыш. С Днем рождения! – мать заботливо вложила в руки сына внушительного размера коробку и коротко улыбнулась. – Папа не смог приехать, но попросил передать тебе это. Еще сказал, чтобы ты пользовался этой штуковиной с умом! – миссис Ким ласково поцеловала Тэхена в макушку и вышла из комнаты. Парень сонно и лениво потер глаза. Тэхен уже не ждет ни Дня рождения, ни Нового года. Его единственное желание давно перестало сбываться. А без его исполнения в этих праздниках просто не было смысла. Парень покрутил в руках тяжеловатую картонную коробку, наскоро обклеенную цветастой бумагой, и принялся аккуратно ее раскрывать. В руках Тэхена оказался дорогущий игровой ноутбук, о каком мечтает практически каждый современный мальчишка. Парень же слегка усмехается и откладывает подарок на подушку, пряча лицо в бледных ладонях. Обиднее всего, когда от тебя откупаются. Тэхен прекрасно чувствовал людей. Знал, что и у кого на душе и за душой. И Тэхен не чувствовал искренности от человека, что преподнес ему этот подарок. Он давно уже не чувствовал что-либо кроме раздражения в свой адрес от отца. Мальчик вновь взглянул на ноутбук, провел кончиками пальцев по лакированной крышке. Приоткрыл, нажал на кнопку. Экран загрузки, рабочий стол. Все выглядело таким новым, неизведанным. Тэхен соврал бы, если б сказал, что ему была совсем неинтересна новая «игрушка». Парень давно уже был наслышан об одной компьютерной игре, что помогала убежать от реальности почти половине его знакомых мальчишек и даже парочке девчонок. Тэхен ставит игру на загрузку. Тэхену больше не нужен реальный мир.

***

Школа никогда не являлась для Тэхена чем-то особенным. Как говорил он сам: «Я просто прожигаю там часть своей жизни, шучу тупые шутки и смеюсь над такими же от других». Тэхен не любил говорить о школе, относился к учебе весьма халатно и не особо интересовался школьной жизнью. Все внимание парня было занято ноутбуком и онлайн-играми. Тэхен мог круглыми сутками зависать в виртуальном мире, совсем не беспокоясь ни о зрении, ни об оценках. В школе мальчику нередко было одиноко. Он боялся начинать общение с кем-либо, боялся привязываться. Семья Ким уже дважды переезжала за последние полтора года, и с каждым разом переезд давался все тяжелее, когда дружба с кем-то набирала обороты. Правда, порой в школе случались какие-то забавные вещи. Вот и сейчас толпа ребят свисает над двумя забияками-спорщиками, что вечно ищут приключений на пятую точку путем взятия друг друга на «слабо». Такие моменты Тэхен отчего-то любил. – А спорим, ты не сможешь выкурить 10 сигарет подряд! – ребята зашушукались и заохали. – А спорим, смогу! Толпа улюлюкала. Тэхен же смотрел на все огромными глазами. С каждым разом задумки двух балбесов-друзей становились все более дурными и опасными для жизни. Но их, кажется, это не волновало. Ребята собрались за школой после уроков и принялись соревноваться в абсолютно бестолковом, по мнению Тэхена, занятии. Запах стоял такой, что у парня подкосились ноги, и он чуть не упал. Тэхен долго кашлял и старался унять «дрожащее» сердце. В последнее время с ним все чаще стали происходить странные вещи. Мальчик досмотрел бессмысленную «борьбу» одноклассников и не спеша поплелся домой в сопровождении товарища, который вызвался его проводить. Тэхен лишь пожимал плечами на вопросы о самочувствии или же отвечал, что все в порядке. Ребята сухо распрощались и разошлись по домам. Нельзя привязываться. Нельзя привязывать.

***

– Парень, ты чего такой грустный? – старушка, что торговала на этой улице каждый день с семи утра и до девяти вечера, окликнула неспешно бредущего мальчика. – Все в порядке, мэм, – Тэхен слабо улыбнулся. – Я же вижу, что тебя что-то тревожит, – женщина тепло улыбнулась в ответ. – С подругой поссорился, – наобум выпалил Тэхен. Ага, как же. Откуда у него вообще подруге появиться. – Хмм, подойди-ка ко мне, – женщина поманила Тэхена рукой. Парень спокойно подошел к старушке и застыл в ожидании. Он никуда не торопится. Ноутбук все равно в ремонте. – Смотри, – женщина достала из-под прилавка две поблескивающие на солнце подвески. – Возьми своей подружке? Они парные. Девчонки любят такие штучки. Покажешь, что она тебе небезразлична, и помиритесь! – старушка вновь тепло улыбнулась. Тэхен горько усмехнулся. Но и умилился наивности и простоте женщины. – Знаете… Думаю, это отличная идея. Парень накинул пару купюр старушке, хоть она и предлагала взять украшения даром. Тэхен крепко сжимал два серебряных полумесяца в руке и думал о том, что подарит их только самому-самому близкому человеку. Осталось всего-то найти такого. А он обязательно найдет.

***

– Я – неотесанное полено. Самое бревенчатое бревно из самых бревенчатых бревен, – бурчал под нос Тэхен, наблюдая за пластичными и гибкими ребятами, что с легкостью садились на шпагат или вставали на мостик. – Поверь, все так говорят, – отмахнулся преподаватель по танцам. – Я не просто говорю. Я правда совсем не гибкий, – грустно пролепетал мальчик. – Скажи мне, Тэхен, а зачем тогда оно тебе? – парень задумался. – Знаете, я люблю разыгрывать небольшие пьесы дома… Просто нравится, – засмущался Тэхен. – Но бабушка говорит, что у меня слишком скованные и резкие движения. Что не всегда это выгодно… Во-о-от. Учитель улыбнулся и слегка кивнул. – Значит, мы имеем дело с начинающим актером! – Тэхен быстро замотал головой, краснея. – Не скромничай, парень. Мы обязательно поможем тебе немного раскрепоститься и поработать над пластикой, – мужчина тепло улыбнулся. – Выше нос, хэй! Тэхен медленно, но верно осваивал все новые техники, двигаясь с каждым разом все грациознее и элегантнее. Тэхену нравилось танцевать. Парень забывал о семейных невзгодах и одиночестве, забывал о плохих оценках и натянутых отношениях с одноклассниками. Он просто танцевал, собирая на себе все более восхищенные и завороженные взгляды. И он бы соврал, если бы сказал, что ему это не нравится.

***

Двенадцать-четырнадцать. – Собирайся, Тэхен~а, нас ждут великие дела, – нараспев промурлыкал мистер Ким, слишком довольный новым выгодным предложением по работе. – Да, пап, – едва слышно пробормотал Тэхен и скинул одеяло. С самого утра парню нездоровилось. Синюшные губы, бледное лицо и какая-то нелепая одышка. Тэхен присел на кровати и едва подавил рвотный рефлекс. Перед глазами плыло. Парень посмотрел наверх, в синеву бетонного неба, и грудь пронзила новая волна тупой боли. «Давай же, ты справишься». Тэхен вытянул из-под кровати огромный чемодан и поспешно скидал в него вещи. Глаза застилала пугающая темнота. В конце концов, Тэхен свернулся клубочком на полу и взвыл. Слишком больно. Слишком темно. И слишком страшно. – Ну и чего ты разлегся? – в голосе миссис Ким промелькнула нотка раздражения. – Я что, зря стирала эту футболку?! – П-прости, мам, – Тэхен через силу поднялся на ноги, стараясь не выдавать себя. – Балбес маленький, – женщина снисходительно улыбнулась. – Машина вот-вот приедет, иди на улицу. – Хорошо. Тэхен дождался, пока мать покинет комнату, и вновь обессиленно рухнул на ковер. Внутри все горело огнем, но парень, цепляясь за покрывало, все же поднялся на ноги. Последнее, что Тэхен запомнил – падающий из рук чемодан, крик матери и холодный линолеум под щекой. Больно.

***

– Я здесь со скуки помру, – канючил мальчик лет девяти. – Скоро ты поправишься, и я заберу тебя. Обещаю. Тэхен не видел лиц. Не хотел. Из окна палаты, на самом деле, немногое можно увидеть. Зато слышимость здесь отменная. Парень небрежно выдернул многочисленные трубки из тонкой руки и подошел к окну. Голос. Тэхен готов поспорить, что этот голос ему знаком. Парень успешно поборол головокружение и усмешку соседа по палате. Возле корпуса, спиной к окну, сидели двое – молодая девушка и маленький мальчик. Девушка крепко обнимала парня за плечи и тихонько покачивалась с ним. Тэхен дрогнул. Темные глаза, веснушки. Худенькие ручки и белая кожа. Перед глазами всплыла та самая теплая улыбка и милые ямочки на щеках. Парень пошатнулся и крепко вцепился в подоконник, попутно сворачивая горшок с цветком прямо на тротуар. Хорошо, что под окнами ходить запрещено. Все, кто сидел в тот момент в парке, обернулись на звук. Тэхен встретился с испуганным взглядом темных глаз, и его собственные расширились от ужаса с примесью искреннего удивления. Спалился. – Тэхен?.. – мальчик прищурил взгляд и посмотрел в открытое настежь окно на третьем этаже второго корпуса кардиологии. – Ивасава, посиди тут, ладно? – А?.. Хорошо, – девушка недоуменно посмотрела на брата, что уверенно двинулся к разбитому горшку. Мальчик осторожно поднял с земли все еще целый и практически невредимый цветок, посмотрел наверх, в уже пустующее окно, и двинулся ко входу. – Добрый день. Подскажите, пожалуйста, у Вас здесь есть мальчик по имени Тэхен? – паренек поднялся на носочки, чтобы увидеть охранника за высокой стойкой регистрации. – Как минимум четверо, – сухо отозвался мужчина; парень закусил губу. – Высокий такой, худой. Ему лет… двенадцать, наверное. – Сейчас гляну, – все еще не очень приветливо отозвался охранник и принялся просматривать списки больных. – Возможно, он на третьем этаже. Восьмая палата. – Большое спасибо! – мальчик мило улыбнулся. – А это у тебя что? – мужчина кивнул на распластавшееся в небольших ладошках растение. – Да так… Подарок, – мальчик просиял загадочной улыбкой. – Так что, могу я пройти? – Иди. Только накидку возьми, – равнодушно пробормотал мужчина. – И имя свое впиши в журнал, – охранник указал на список посетителей, что висел на противоположной стене. Парень нерешительно плелся по коридору, выискивая нужную палату. Взгляды столкнулись. Обоим стало неожиданно тепло и радостно на душе. – Хэй, Тэ, не ты потерял? – ямочки на щеках, веснушки. – Да, думаю, это мое. Спасибо… Кито, – Тэхен подошел к мальчику вплотную. – Проходи.

***

Они лежали на крыше больницы и смотрели на небо. Чистое, безоблачное. Светло-голубое. Кито лежал на коленках Тэхена. Тот же, в свою очередь, запустил длинные пальцы в отросшие темные волосы парня. Младшенький едва не мурлыкал от удовольствия. Они стали очень близки в мгновение ока. Ты привязался. Ты привязал. Кито был первым, кого Тэхен гордо мог назвать своим другом. Настоящим другом. Судьба ли свела их или это была чистая случайность – не важно. Тэхену никогда не было так тепло. Не омрачало даже то, что такие вылазки были настоящим испытанием для обоих. Ребята постоянно огребали от лечащих врачей, постоянно клялись, что будут послушнее… Но практически каждый вечер они сообща выходили на крышу и долго-долго разговаривали обо всем на свете. Или молчали. Все было в радость. – Тэ~, – парень обожал, когда Кито его так называл. Из его уст это звучало особенно ласково и приятно. – Да? – Тэхен опустил взгляд на друга. В глазах Кито отражалось небо. Тысячи ярких бликов растворялись во тьме притягательных глаз. «На космос похоже», – частенько отмечал про себя Тэхен. – Ты ведь не умрешь? – мальчик грустно приложил ладонь к груди друга, где рвано билось сердце. – Нет. Мы оба будем жить, – спокойно и тихо ответил Тэхен на выдохе. Тэхен привык к таким разговорам. За два месяца, что они здесь находятся, он видел смерть много раз. Сама больница пахнет смертью. Порой Тэхену очень хочется перестать дышать. – Тэ, обещай, что мы будем вместе всегда-всегда! – Конечно будем! Лучшие друзья навеки! – Тэхен ласково накрыл руку Кито холодной ладонью. Младший довольно прикрыл глаза. Тэхен поднял свои ввысь. Всегда ли?.. Старший помотал головой, отгоняя дурные мысли. – Тэ, ты будешь рядом, когда мое сердце устанет биться? – Я буду рядом всегда. Зачем еще нужны друзья! – парень с секунду подумал. – Тем более, твое сердце биться точно не устанет, глупыш. Мое – да, может. Но твое будет биться. – Твое тоже обязательно выдержит. Ты не умрешь, – тихо прошептал Кито и уткнулся лицом в футболку Тэхена. Старший мягко поцеловал мальчишку в макушку и обнял покрепче. – Да. Обязательно, – еще тише. Привязываться не больно. Больно терять.

***

– Тэ, нам надо поговорить, – парень поморщился. Ему никогда не нравилось, как звучит это прозвище из уст родителей. – Значит, давайте поговорим, – Тэхен поднял на отца равнодушный взгляд. – О тебе ходят разные слухи. И они отрицательно сказываются на моей репутации, – было видно, что отец держится на одном честном слове и что еще немного и он сорвется. – И что я с этим сделаю? – Тэхен действительно не понимал, что от него хотят. – Хватит общаться с этим, из онкологии. – «Этого» зовут Кито. И он мой друг, – Тэхен сжал челюсти. – Мне плевать, как его зовут и кто он. Ты меня позоришь, – голос отца дрогнул от возмущения. – А ты – эгоист, – подметил парень и скрестил руки на груди. – Но я принимаю тебя таким, какой ты есть, папочка! – горько съязвил Тэхен без тени улыбки. – Совсем страх потерял?! – мужчина подорвался встать, но миссис Ким резко одернула его за плечо. – Тэхен прав. Ты свихнулся на своей работе. Меня это очень волнует, – тихо промолвила женщина. – А то, что твоего сына считают пидором, тебя не волнует?! То, что о нашей семье плетут всякую грязь – это нормально?! – Мне все равно. Это всего лишь слухи, – женщина перевела взгляд на сына. – Верно же, Тэхен? Парень усмехнулся. – Может, верно. А может – нет, – парень криво оскалился, глядя, как отец раздувается от злости. – Будешь свидетелем, – мистер Ким повернулся к жене. – Если это все – правда, то этот выблядок мне не сын, – мужчина вновь повернулся к парню. – Из-за тебя я едва не лишился работы. И если я ее все же лишусь, помяни мое слово, я выбью из тебя каждую копейку за лечение. Звук пощечины. В глазах миссис Ким застыли слезы. – Чудовище, – женщина вышла из палаты. Мужчина приложил ладонь к щеке, вновь с ненавистью посмотрел на сына и удалился следом. Аппарат истошно пиликал о том, что ситуация критическая. Но Тэхен не замечал. Тэхен смотрел прямо перед собой, не моргая и не дыша. Вокруг суетились врачи, кричали медсестры. Тэхен не чувствовал ничего. Только невыносимо обжигающую боль в груди. Время смерти – 15:24.

***

«Твое тоже обязательно выдержит». – Он очнулся! Белый потолок. Трубки. Аппарат противно пищал в такт ровно бьющемуся сердцу. – Моргни, если слышишь нас, Тэхен. Парень моргнул. В голове – каша. В горле – пустыня. Тэхен отчетливо слышал, как бьется его сердце. Видел, как суетятся врачи. Но не верил. Время смерти – 15:24. Парню не особо хотелось знать, что произошло и отчего он плохо ощущает свое тело. Не особо хотелось знать, что сейчас чувствует мама и екнуло ли что-то у отца. Тэхен просто не понимал. Как такое возможно? Ровный звук аппарата; тяжелое, но все же свободное дыхание. Парень легонько помотал головой, и врач обеспокоенно посмотрел на него. – Прости, парень. Еще хотя бы пару часов ты должен побыть в маске. Пересадка сердца – наисерьезнейшая операция. И тебе пока опасно дышать самому. Пересадка? «Ты не умрешь». Пульс участился, дыхание сбилось. Укол. И Тэхен вновь провалился в беспамятство.

***

– Малыш, покушай, – мать сидела возле кровати сына с тарелкой куриного бульона в руках. – Тэ, пожалуйста. – Не называй меня так больше. Никогда, – глухо отрезал Тэхен, не поднимая глаз. – Хорошо, милый… – женщина тяжело вздохнула и поставила тарелку на прикроватную тумбу. Воцарившееся молчание сдавливало. Сильно. Казалось, еще немного, и захрустят кости. – Тэхен… – миссис Ким не знала, правильно ли поступает. – Расскажи о нем? Парень вздрогнул и поднял пустые глаза на мать. На секунду женщине показалось, что в них наконец-то промелькнула едва заметная искорка. Бледные искусанные губы дрогнули. Пустота. Тэхен чувствовал, как внутри него бьется не-чужое сердце. Слышал стук. Видел шрам. Но не понимал. Не понимал, отчего так пусто. Не понимал, как такое могло случиться. Тэхен завис между жизнью и смертью. В первый день, когда ему сообщили, кто стал донором, парень был зол. Из его глаз крупными бусинами падали слезы. Тэхен не хотел жить. Но его останавливала мысль, что жертва Кито была бы напрасной. Мысль о смерти прочно поселилась в палате номер восемь. Но жажда жизни, жажда справедливости по отношению к не-чужому поступку пресекала все попытки. Тэхену казалось, что он сходит с ума. Сознание раскололось. Так хотелось умереть. Так хотелось жить. – Он был замечательным, – Тэхен начал неуверенно и тихо, но вскоре его голос стал набирать обороты. – Мы познакомились случайно. Не думал, что когда-нибудь увижу его вновь. Тэхен долго вел свой рассказ, а мать внимательно слушала и лишь кротко улыбалась. Ей все равно, что в ее сыне «не так». Она любит своего малыша больше жизни. Таким, какой он есть. И готова ради него на все. Тэхен давно не чувствовал себя так легко. Он плакал, улыбался, хмурился и с нежностью устремлял взгляд вдаль во время рассказа. Тэхен жалел о многом. Но постоянно крутилось в голове одно. Подвески сверкнули в свете закатного солнца. Он не успел.

***

– Помоги, пожалуйста? – Тэхен дрогнул и едва разлепил заспанные глаза. Он снова уснул прямо посреди парка. Тэхен быстро восстанавливался, и ему уже разрешают иногда гулять. Врач удивленно восклицал, что если все и дальше будет так стремительно улучшаться, то уже в самое скорое время парень сможет считать себя абсолютно полноценным и здоровым человеком, и единственным индикатором наличия какой-либо операции останется лишь шрам. Тэхена радовало, что он вскоре покинет это место. Каждый день в больнице был сущим адом. Каждая ступенька, каждая капельница и каждый клочок ясного неба напоминал о нем. Тэхену все чаще хотелось вырвать себе глаза. Парень тяжело вздохнул и внимательно осмотрел малыша, что обеспокоенно смотрел на Тэхена. Парень заметил лиловый браслет на руке мальчишки, и дыхание перехватило с новой силой. Всем детям в этой больнице надевали разноцветные браслеты. Цвет зависел от отделения, в котором ты находился. Ребятишки частенько терялись и забредали не туда. С браслетами было легко «вернуть» малыша на место. – Тэ, мне же идет лиловый? Тэхен любил детей. Тэхен не мог не помочь другому человеку. Но сейчас Тэхену очень хотелось просто убежать. Зарыться в одеяло и взвыть от досады и тоски. – Конечно, что случилось? – Тэхен давит из себя самую добрую улыбку и мягко укладывает ладошку малышу на плечо. Фальшивка. – Я ничего не вижу. Помоги мне дойти? – К-конечно. Тэхен взял малыша за руку, и они неспешно пошли в сторону его корпуса. Парень старался сдерживать слезы. Он не был здесь уже четыре месяца. Боялся. Обходил стороной. Закрывал глаза. Взрослые учат детей смотреть страхам в лицо. Но отчего сами взрослые порой не могут даже посмотреть друг другу в глаза? Отчего так тяжело видеть некоторые вещи? Раньше Тэхен думал, что взрослый = сильный. Теперь же, становясь взрослее, ему кажется, что он все беспомощнее с каждым днем. Тэхен боится зданий. Боится ясного неба. Боится лилового цвета. Тэхен видит обшарпанный корпус номер четыре отделения онкологии. Тэхен смотрит в лицо своему страху... Но не чувствует себя победителем. Ему не легче от того, что он смог посмотреть. – Мы пришли? – парень дрогнул и сморгнул пелену слез. – Да. Я передам тебя медсестре, хорошо? – Спасибо большое, – малыш улыбнулся. – Не болей, – Тэхен потрепал мальчика по волосам. – И ты тоже. Пока, – малыш помахал парню рукой, прежде чем его забрала медсестра. Тэхен помахал вслед. Нельзя привязываться. Нельзя привязывать.

***

Тэхен беспокойно елозил по смятым простыням. Ясный день. Тэхен хорошо его помнит. Они с Кито сбежали из больницы с утра и вернулись только под вечер. Вместе встретили закат и поели мороженого. Сейчас же это всего лишь сон. А снам свойственно искажаться. Превращаться в кошмары. – Ты не можешь меня бросить! Лучшие друзья навеки, ведь так? Меня без тебя не будет! – Я устал так жить. Хен, мне больно. Отпусти. – Я не могу тебя отпустить! Этот день Тэхен помнит тоже. Помнит, как крепко прижимал к себе мальчика. Как боялся, что что-то пойдет не так. Раз в месяц администрация города устраивала во всех детских больницах что-то вроде «родительского дня». Дети могли провести с родными и близкими целый день; приезжали музыканты, устраивалось множество веселых конкурсов. Подобные мероприятия нравились всем. Всем, кроме тех, к кому родители не приезжали. Кито воспитывался старшей сестрой. Они были вынуждены покинуть Японию, когда он был совсем маленьким. Родителей решили родительских прав. Но Ивасава всегда была рядом. Она была и за мать, и за отца, и за сестру. Ивасава – самый сильный человек на памяти Тэхена. Она смогла принять выбор брата. Смогла не возненавидеть Тэхена. Смогла пережить потерю. Но в тот день и она не смогла приехать. Кито украл из процедурного кабинета целую коробку мощных лекарств. И все бы прошло «гладко», если бы не Тэ, что так не вовремя зашел проведать друга. – Тэ... Пусти, больно. Тэхен навсегда запомнит этот взгляд. Взгляд человека, который действительно устал от своей жизни. В тот день Тэхен долго то кричал, то шептал разные глупости, крепко обнимал друга и целовал его в нос и щеки, просил не бросать его. И Кито не бросил. Тогда не бросил. Тэхен проснулся в холодном поту, крепко сжимая ладонью под ребрами. Парень резко присел на кровати и перевел дыхание. Глубокая ночь. Тэхен вытянул из-под подушки пачку сигарет и на цыпочках прошел мимо охраны. Тэхен прекрасно понимал, чем ему сулят такие привычки. Но отчего-то было совсем плевать. Отчего-то сигаретный дым дарил покой. Пусть и отзывался горечью на языке, покалыванием в легких и одышкой. Тэхену нужно было сделать хоть что-нибудь. Тэхен все еще не мог отпустить.

***

– Ты почему еще не собрал сумку? – отец стоял в дверях комнаты сына и недовольно косился, как тот тупо смотрел в потолок. – Я не хочу уезжать. – Не понял. Это что еще за дела? – мистер Ким подошел к кровати Тэхена и скрестил руки на груди. – Меня задрали все эти переезды, – так же без эмоций бормотал парень. – А меня задрали твои выпады! – мужчина схватил сына под локоть и стащил с кровати; парень зашипел. – Да-да. Я тебя позорю, я неблагодарный, я тупой, все беды из-за меня… – Тэхен сидел на полу и пародировал интонации отца. – А что, разве не так?! Сейчас всех тормозишь только ты! Тэхен подскочил на ноги и яростно взглянул отцу прямо в глаза. – Так и скажи, что просто больше не знаешь, как привлечь мое внимание, – усмехнулся парень. – Я не тряпичная кукла, меня достали твои наезды. Я тоже человек, и у меня тоже есть чувства, – голос Тэхена дрогнул. – Раз я не твой сын, так не пекись обо мне так. Брось прям тут. Не все ли равно? – горько выплюнул парень прямо в лицо отцу. – Я – не твой сын... О-о-о нет. Это, скорее, ты – не мой отец, – Тэхен всхлипнул. – Мой отец, кажется, однажды уехал на неделю и не вернулся. Подослали так, клона какого-то. Чтобы б… – монолог Тэхена был прерван ударом. – Я тебе тоже не дружок, чтобы ты так со мной разговаривал, – мистер Ким дрожал от сожаления злости. – А я хотел бы, чтобы ты мне был дружком! – выкрикнул Тэхен громче обычного и заплакал. Вновь удар. Тэхен сполз по стене. – С пидорами не вожусь, – отец вышел из комнаты, потерев кулак и громко хлопнув дверью. Тэхен закусил рукав просторной футболки и закричал. Слезы сами лились из глаз бесконечным потоком. Парень метался в истерике. Кусал и царапал руки, плакал и кричал. Забыть. Просто забыть. Щелчок замка. Удар. Еще удар. Тэхен чувствовал, как бровь начала кровоточить. Видел, как светло-голубые обои покрываются красными вкраплениями. Слышал, как стучатся в дверь. Тэхен бился до тех пор, пока что-то внутри не щелкнуло. Пока картинка не стала блекнуть и исчезать. Пока на смену боли не пришла пустота. «Ты не умрешь».

***

Пятнадцать-шестнадцать. Тэхен впервые за полтора года идет в школу. В совсем незнакомую и чужую школу. Очень многие наслышаны о нем, о его отце. Тэхен не всегда понимает, что речь идет о нем. Тэхен плохо помнит, кто он и что послужило причиной сотрясения. Тэхен долго пытался вспомнить, откуда у него на груди такой огромный шрам. Он даже спрашивал об этом у той красивой женщины, что представилась его матерью. Тэхен не мог поверить – они совсем не похожи. Тому угрюмому и несчастному мужчине, которого Тэхену нужно было называть «папа», он верил больше. С ним у них действительно есть что-то общее. Как бы то ни было, эти коварные родители-интриганы на его вопросы о прошлом отмахиваются и говорят, что еще не время. Не время для чего? Тэхен быстро влился в коллектив, хотя у него и было несколько недоброжелателей. Парень не отставал от других ребят – играл в онлайн-игры, слушал музыку, от которой из ушей била фонтанами кровь, и подшучивал над учителями. Миссис Ким смотрела на сына и не узнавала своего малыша Тэ. Ей все еще кажется, что тогда, в комнате, был не Тэхен. Это не Тэхен в кровь разбил себе лоб. Не Тэхен пролежал неделю в коме. Не Тэхен вот уже месяц страдает от амнезии. Женщине не дает покоя и то, что причины поступка сына ей совсем неизвестны. Муж лишь пожимает плечами и отводит опустошенный взгляд на все ее расспросы. Дни летели один за другим. Тэхен разбил окно. Тэхен подрался. Тэхен расписал туалет нецензурными словами. Миссис Ким все чаще плакала и все реже ходила на работу. Ей постоянно приходилось посещать кабинет директора местной школы и отчитываться перед строгим мужчиной за каждый шаг своего сына. Казалось, это не кончится никогда. Все продолжалось бы вечно. Если бы только в один отвратительный прекрасный день Тэхен не нашел бы в ящике стола два блестящих полумесяца на тонких серебряных цепочках. Парень долго смотрел на них, и с каждой секундой сердце заходилось все сильнее. Шрам заныл. Загудела голова. А из глаз отчего-то брызнули слезы. Тэхен стоял и глупо хлопал ресницами, не понимая, что происходит. Перед глазами одна за другой всплывали незнакомые (знакомые?) картинки. Полумесяцы выпали из холодных бледных ладоней и глухо стукнулись о деревянный пол. Кито.

***

[POV Taehyung] Я смотрел, как уходят в небытие пять лет моей жизни, и что-то внутри надрывно трещало по швам. У меня отныне был новый ноутбук. Но старенький, ужасно зависающий порой и обжигающий голые коленки своим жаром... с ним связано так много. Мне всегда было тяжело расставаться со старыми вещами. Казалось бы, ничего особенного — я просто отдаю вещь отцу. Она остается в семье. Но она уже не моя. Мой запах и мои отпечатки пальцев со временем исчезнут. Файлы, что усердно копились не один год, будут стерты. Частенько я подпинывал своего старичка и недовольно закатывал глаза, когда он вновь не хотел нормально работать. Теперь же я стираю нажитые с ним воспоминания с жесткого диска, и на глаза наворачиваются слезы. Гигабайт за гигабайтом, файл за файлом. Исчезает история. Исчезаю я. Каждый раз, когда от чего-то приходится отказываться, запирать дверь в прошлое, кажется, что ты меняешься сам. Кажется, что начнется совсем новая жизнь. И действительно. Чем сильнее пустеет жесткий диск, тем сильнее опустошается душа. Будто стирают подчистую все, что было внутри. Стирают меня. Тэхен опрокинул голову назад и устремил взгляд прямо в центр своей бетонной Вселенной. Парень словил себя на мысли, что краска стала совсем блеклой, хотя ремонту нет еще и трех месяцев. Тэхен тяжело вздохнул. «Лучше бы не ноутбук новый подарили, а проектор звездного неба». Звуковой сигнал оповестил о том, что отныне жесткий диск чист. Тэхен с грустью прикрыл крышку ноутбука и прижал его к сердцу. Пуст здесь не только жесткий диск.

***

С появлением новой «машины» Тэхен перестал вылезать из комнаты вовсе. Парень вспомнил практически все. От этого хотелось лезть на стены. Оно сводило с ума и давило на мозг. Тэхен мало ел и много спал. Тэхен редко ходил в школу, но никто не был против. На самом деле, парня это удивляло. Мать делала для него многое. И даже чересчур. Уже через несколько недель затворничества Тэхен мог похвастаться отменными персонажами и скиллами в любимых играх. Мог бы, если бы было кому. Долго в одиночестве парень сидеть не смог. Воспоминания душили, ломали, оголяли каждую нервную клеточку и вонзали десятки тонких иголочек сожалений. Тэхен нашел подработку прямо недалеко от дома. Мать, опять же, на все закрывала глаза. Отец тоже вел себя подозрительно спокойно. Тэхен сказал о том, что он «что-то немножко вспомнил», только матери. И едва не на коленях умолял об этом молчать. И женщина действительно молчала. Тэхен варил кофе почти целыми днями. Парню казалось, что еще немного, и запах кофе пропитает его до самых костей. Но ему это нравилось. Общение с клиентами, рабочая атмосфера и постоянная нужда что-то делать отбивали ненужные мысли, и постепенно былые раны затягивались. Через пару недель Тэхен даже вышел в школу. Правда, окон он больше не бил. Да и с «друзьями» пришлось расстаться. Нельзя привязываться. Нельзя привязывать.

***

[POV Taehyung] Скучаю ли я? Очень. Каждый чертов день начинается с мыслей о нем. С мыслей о том, что я не успел. Я ненавижу свою нерешительность. Ненавижу то, что не смог сделать такую до смешного простую вещь – подарить подвеску. С другой стороны… Если бы я успел, то что бы изменилось? Изменилось бы хоть что-то? Я очень долго не ходил в школу. Было много времени подумать. Кажется, я все еще помню не все. Но, честно говоря, я больше не хочу ничего вспоминать. Мне стало казаться, что, узнай я еще что-то, мое… его?.. наше сердце не выдержит. Я устал думать. Все еще кажется, что истинной причиной той истерики было именно это, а не слова отца. Иногда я понимаю, что еще немного, и я сорвусь – повторю это снова. Снова провалюсь в беспамятство и темноту. Снова буду громко и искренне смеяться, а не глотать слезы по ночам, будучи другим человеком. Я постоянно вижу его силуэт. Его лицо. Веснушчатое забавное лицо. Темные глаза и ямочки на щеках, бледную кожу. Любил ли я его? Конечно. Не знаю, что именно это была за любовь. Но то, что он был мне дороже всех, кого я знал, что-то да значило. Я любил в нем каждую мелочь. Любил его смех и сияние глаз. Мне нравилось быть рядом с ним постоянно, запускать пальцы в его темные волосы. Я любил его, скорее, как младшего брата. Возможно, чуть больше. На самом деле, это не так уж и важно. Важно то, что я совсем не хотел его терять. Период восстановления был долгим и муторным. Но я рад, что все закончилось. Рад, что больше никогда не увижу ту больницу, четвертый корпус онкологии. Врач постоянно дивился моих успехам. Дивился, что сердце так прижилось. Наверное, Кито действительно хотел, чтобы я жил? Я чувствую себя запутавшимся, уставшим. Мне кажется, что я повзрослел лет на двадцать. На деле же прошло всего два года. Хотелось бы мне не знать, что такое рак. Не знать, что значит «порок» и «пересадка» сердца. Хотелось бы или никогда не ронять ту злополучную кепку, или не допускать приступа. Хотелось бы. Но все так, как оно есть, и это нужно принять. Все раны затянутся. Останутся лишь некрасивые шрамы. Нужно лишь время.

***

Тэхен сидел на подоконнике, свесив ноги вниз, и любовался воздушными хлопьями снега. Два месяца терапии, три недели антидепрессантов, и раны действительно перестают зудеть так, как это было прежде. Парень кутается в теплые рукава растянутого свитера и смотрит вдаль. Холодно. Но хорошо. Тэхену действительно становится легче. Парень сменил еще три школы за последние полгода, но это давно перестало быть проблемой. Тэхен вытянул руку вперед, и несколько снежинок растаяли на его теплой ладони. Тэхен любит зиму. Тэхен ненавидит белый цвет, но отчего-то снег совсем не вызывает отвращения. Он холодный. Он способен остудить даже самые горячие воспоминания. Тэхен любит вдыхать свежий морозный воздух и пропускать его через дрожащее тело. Блеклые цвета совсем не смущали. С наступлением холодов Тэхен и сам, казалось, терял краски. Каштановые волосы становились какими-то серыми. Глаза тускнели. Белела кожа. Зимой легче затеряться в пространстве и времени. Раствориться. Тэхен любит зиму. Но он так надеется, что скоро придет весна.