Нет больше одиноких рыцарей

      Реджина в одиночестве сидела в дальней кабине, по глотку цедила остывший кофе и равнодушно наблюдала за счастливыми участниками вечеринки. Определённо не те люди, с которыми ей хотелось бы находиться рядом, но такова её плата. И откровенно говоря, несмотря на компанию, она была удивлена и рада одновременно, получив приглашение.       Извинения Эммы за обвинение в убийстве показались на удивление искренними, а потом шериф вдруг заявила, что хочет, чтобы она, Реджина, принимала участие в жизни Генри. Трудно было поверить, что за громкими словами «совместная опека» может скрываться что-то серьёзное, учитывая последовавшее за ними предложение подойти с позиции «разведённых родителей». Брюнетке всего-то нужно было «завязать со злыми делишками» и отказаться от магии.       Спустя несколько дней, когда Реджина начала всерьёз сомневаться в намерениях Эммы, та ей позвонила. Казалось бы, ничего необычного, но внутри тотчас начало разливаться тепло. Обнадёживающее ощущение, что всё может быть лучше.       Снежка захотела собраться всей семьёй и друзьями по случаю того, что Коры больше нет и всё опять вернулось на круги своя. Сама идея проводить больше времени с четой Чармингов не вызывала особого восторга, но всё перевешивало желание ещё раз увидеться с сыном.       После того как Реджина выступила с ними против Коры и помогла спасти Голда, она почти не разговаривала с Генри. Она сама ещё толком не разобралась в своих чувствах, но объятия мальчишки после битвы доказали, что игра стоила свеч. И теперь, по прошествию нескольких дней бывшая королева ужасно по нему скучала. Она не сдержала улыбку, увидев, как Генри беспечно болтает с Николасом и Авой. Затем перевела взгляд на барную стойку, возле которой стояла Эмма, и не без удивления осознала, что с каждым днём извечный гнев по отношению к блондинке становится всё меньше.       Со дня падения проклятия Спасительница делала всё, чтобы сохранить ей жизнь. Они враждовали, не без этого. И у Эммы было столько же причин, если не ещё больше, чтобы желать Реджине смерти или заточения. Взять хотя бы последний раз. Она не воспользовалась возможностью покончить с Реджиной, когда та встала на сторону своей матери. Напротив, даровала ещё один шанс. К радости обеих, брюнетка его приняла.       Внимание женщины привлёк звон столового серебра о стакан. Обернувшись, она увидела стоящих около входной двери Мэри-Маргарет и Дэвида. Счастливых донельзя, с широкими улыбками на лицах. Реджина подавила желание закатить глаза.       — Могу я попросить минутку вашего внимания? — заговорила Снежка жизнерадостно, и взгляды всех устремились на неё. Поставив стакан на столешницу, Эмма повернулась лицом к родителям. — Прежде всего, мы хотим поблагодарить вас за то, что вы пришли. Вообще-то у нас есть небольшая новость, — и, не делая паузы, продолжила: — Мы хотели, чтобы вы, наши друзья и семья, узнали об этом одновременно.       Брюнетка радостно взглянула на Дэвида, который, улыбнувшись в ответ, развернулся к собравшимся в баре.       — У нас будет ребёнок!       Присутствующие ахнули от удивления, а через мгновение разразились громкими аплодисментами. Все, кроме двух человек. Реджина не сводила взгляда с ошеломлённой блондинки у барной стойки.       «Они даже не потрудились сообщить собственной дочери?» — подумала она, раздражаясь вместо Эммы. Прежде, чем она успела развить свою мысль, аплодисменты стихли, и чересчур бойкая Белоснежка снова взяла слово.       — Спасибо вам! Мы очень рады получить ещё один шанс вместе с этим малышом, — и снова почти все приглашённые, за исключением Реджины и Эммы, ответили счастливым будущим родителям улыбками.       «Да вы верно издеваетесь?!» — возмутилась бывшая королева, размышляя над тем, насколько грубо прозвучали эти слова. Эмма ведь не умерла… Она снова скользнула взглядом в сторону барной стойки, не до конца понимая, какое выражение ожидает увидеть на лице светловолосой. Уместнее всего смотрелось бы раздражение, поэтому увиденное отчасти застало Реджину врасплох. Рот Эммы слегка приоткрылся от удивления, но тут же сжался в тонкую линию. На мгновение она опустила голову и закрыла глаза.       Реджина украдкой взглянула на Чармингов, сокрушенно качнула головой, заметив, что они совсем не обращают внимания на выражение лица дочери. Эти двое не имели ни малейшего представления, какую боль только что причинили собственному ребёнку.       Меж тем Эмма медленно открыла глаза и, не глядя на родителей, залпом опрокинула напиток. Со стуком опустила стакан на стойку, жестом попросила повторить. Не замечая взгляд Реджины, обращённый на неё, Свон взяла наполненный стакан и, копируя собственные действия, осушила за один присест. Она требовала очередной добавки, когда родители пробились к ней через желающих поздравить. Королева вздёрнула бровь, заметив, как при их появлении изменилось её выражение лица.       Реджина точно знала, что происходит. В конце концов, ей нет равных в актёрском мастерстве. Уголки губ Эммы слегка подёрнулись в улыбке, но в зелёных глазах не было и намёка на неё. В общем, что до Свон, она и близко не преуспела на этом поприще. Сама Реджина мигом бы распознала фальшь и считала, что даже недалёкие Чарминги должны видеть свою дочь насквозь. Что ж, она заблуждалась.       Брюнетка с отвращением передёрнула плечами, когда Снежка заключила Эмму в объятия, сразу после Дэвида. Они широко улыбались, принимая дежурные поздравления от явно расстроенной дочери. Невежеству этих двоих не было границ.       Как только счастливые родители двинулись дальше, Эмма, развернувшись к барной стойке, опрокинула в рот содержимое какого-то там по счёту стакана. Реджина не удержалась от лёгкой насмешки, провожая пустоголовую парочку взглядом, а затем снова вернула внимание Спасительнице. Но пока обдумывала следующий шаг, к той подбежал невесть откуда взявшийся Генри. Они обменялись всего парой фраз, после чего Эмма кивнула в сторону Реджины, и мальчишка, к немалому удивлению последней, припустил к ней.       — Хей, Николас пригласил меня в гости с ночёвкой. Эмма не против, — он выжидающе приподнял брови. — Если и ты тоже не против, можно мне пойти? — на мгновение женщина лишилась дара речи. Да, Эмма предлагала принимать родительские решения сообща, но сам факт, что она вернула авторитет в глазах сына, шокировал. Реджина едва смогла сохранить нейтральное выражение лица, чтобы не выдать своего замешательства.       — Конечно, милый. Повеселись, — наградой ей стала лёгкая улыбка, заставившая широко улыбнуться в ответ.       — Спасибо, мам! — развернувшись, Генри помчался к Николасу и его сестре, дожидавшимся в дверях.       Следующий час Реджина провела в наблюдениях за стремительно пьянеющей Спасительницей.       Кто-то же должен этим заниматься, рассудила она, раз родители не торопятся.       Неумение Чармингов видеть дальше своего носа раздражало всё сильнее. Так, например, когда они собрались уходить, дочка их с лёгкостью одурачила. Не слишком убедительно попыталась изобразить из себя саму трезвость, заявила, что планирует «потусить» немного подольше. Впрочем, Реджина не могла винить Свон. Она бы тоже не хотела возвращаться домой с этими двумя.       За Чармингами постепенно потянулись остальные гости вечеринки. В конце концов, в баре остались только Эмма, Реджина, несколько пьяных гномов и собственно бармен. По Спасительнице было заметно, что она готова кутить всю ночь, но обслуживающий её мужчина явно придерживался другого мнения.       — Я думаю, вам хватит, шериф. Что скажете, если я позвоню Дэвиду, чтобы приехал за вами?       — Если ты позвони-шь мое-му па… Если позвони-шь Дэвиду, я тебя аресту-ю! — невозможно было воспринимать шерифа всерьёз, пока она проглатывала окончания и яростно размахивала указательным пальцем.       — Ну, за руль вам садиться нельзя. И я сомневаюсь, что вы в состоянии дойти самостоятельно, — не унимался он. — Кто-то должен забрать вас домой.       Эмма замотала головой.       — Я отлично! — резко вскочив на ноги, она пошатнулась и полетела на пол. До него оставалось всего-ничего, когда чьи-то руки подхватили её и вернули в вертикальное положение. Затуманенный алкоголем взгляд зелёных глаз медленно сфокусировался на лице «спасительницы». — Ре-джина? — она не особо доверяла собственным глазам.       — Я её заберу.       Реджина сама толком не понимала, зачем предложила это. А впрочем… она весь вечер наблюдала за Эммой и могла почувствовать её боль. Кроме того, Свон нравилось давать Реджине вторые шансы. Может быть, пришло время возвращать оказанное ей великодушие? Эмма и бармен выглядели одинаково смущёнными, но шериф не возражала, когда Реджина положила её руку себе на плечо и, поддерживая за талию, повела к двери.       — Я не пойду домой, — сказала Эмма, стараясь вложить в голос всю решительность, на какую только была способна, когда они вышли на улицу.       Она могла вполне передвигаться сама. Достаточно уверенно, чтобы Реджина ненавязчиво удерживала её от падения, что называется, не напрягаясь. Но Эмма вдруг выдернула запястье из её захвата и, пошатнувшись, невольно вцепилась в плечо.       — Куда ты предлагаешь отправиться? — брюнетка растерянно моргнула, поднесла свободную руку к животу Спасительницы, приготовившись страховать на тот случай, если та снова начнёт падать. — Потому что я не могу оставить тебя здесь. Я могла бы отвести тебя в гостиницу, — предложила она, и женщина с минуту буравила взглядом пустоту.       — Нееееет, птамушта Руби расскажет моей… Мэри-Маргарет. И тогда она припрётся. И мне придётся говори-ть с ней.       Реджина не сдержала вздох, но опять же… она не могла винить Свон. Обдумав все варианты, она остановилась на единственно верном.       — В таком случае, ты можешь переночевать в одной из моих гостевых комнат, — сказала она увереннее, чем чувствовала себя на самом деле.       — Ты увере-на? — растерянная физиономия пьяной Эммы забавляла, и Реджина с трудом подавила готовый сорваться с губ смешок.       — Да, мисс Свон, — королева чуть изменила положение, притягивая её ближе, прижимая крепче, и не спеша повела в сторону своего дома.       Эмма повернула голову — теперь их лица разделяли считанные дюймы.       — Ты очень прият-но пахнешь, — заявила как ни в чём не бывало. Заметив, что глаза Реджины удивлённо распахнулись, она закрыла ладонью лицо. — Дерьмо… когда я выпью, то слишком мно-го говорю. Ни о чём меня не спрашивай.       Королева усмехнулась. Эмма только что, в буквальном смысле этих слов, вручила ей заряженный пистолет.       — И чем же я пахну?       Блондинка улыбнулась, явно забыв о том, что говорила мгновением раньше.       — Яблоками и корицей… Оооо! Яблочным пирогом! — восторженно добавила она с таким видом, будто сумела взломать тайный код. Реджина поймала себя на том, что почему-то смущена поведением Эммы и невольно улыбнулась. — А ещё ты тёплая.       Склонив голову набок, женщина с любопытством посмотрела на неё.       — Ты думаешь, что я бываю холодной? — у неё не было объяснений, почему продолжает разговор с кем-то, кто находится подшофе, но остановиться не могла. К чести Спасительницы, она вроде бы на самом деле попыталась сосредоточиться на ответе.       — Ну, я имела в виду, что ведёшь ты себя холодно. А на ощупь такаааая тёплая, — от ироничных слов лёгкая дрожь пробежала по всему телу Реджины. Эмма сильнее вжалась в неё, и какое-то время они шли молча, пока она снова не ударила себя ладонью по лицу. — Эй! Я же просила не делать так!       — Что не делать, дорогая? — невинно спросила Реджина, и Эмма так сильно закатила глаза, что даже немного покачнулась, потянув её за собой.       — Спрашивать меня.       Реджина мгновение разглядывала её.       — Какой твой любимый цвет?       — Красный. А твой фиолетовый и много чёрного, — как бы между прочим добавила Эмма, и Реджина даже немного впечатлилась.       — Твоя любимая еда? — она понятия не имела, почему происходящее так сильно её забавляет.       — Раньше я говорила, что жареный сыр, пока не попробовала твою лазанью. Теперь мне нравится она, — Реджина самодовольно улыбнулась. — Ты приготовишь для меня лазанью, Ре-джина? — на мгновение этот простой вопрос сбил её с толку.       — Если тебе повезёт, — обычно уверенный голос слегка надломился, но к счастью Эмма не стала акцентировать на этом внимание. Реджина решила продолжить, оставалось ещё много всего, о чём бы ей хотелось знать. — Почему ты всегда убегаешь? — её всегда интересовал этот вопрос. Один раз она даже задала его, но ответа так и не получила.       — Лучше убегать, чем быть брошенной, — она говорила с той же интонацией, с которой называла любимые цвет и блюдо. — А ещё я всегда искала свою семью.       Несколько мгновений Реджина молча смотрела на блондинку. Хотя Эмма с трудом сохраняла равновесие, несколько раз неловко оступилась, рискуя свалиться вместе с Реджиной, они продолжали уверенно идти дальше.       — Поэтому ты не хочешь домой? Не хочешь, чтобы родители задавали вопросы, потому что ты честно ответишь на них? — теперь Эмма смотрела на неё, не спеша признавать верность этого замечания.       — Откуда ты знаешь?! — остановившись, возмущённо воскликнула она, и Реджина усмехнулась.       — Потому что я не слепая… в отличие от твоих любящих родителей, — Эмма фыркнула. Даже в таком состоянии она была способна распознать сарказм. — Итак. Если бы твоя мать спросила, как ты себя чувствуешь, что бы ты ответила? — она понимала, что испытывает Эмма, но всё равно немного огорчилась, услышав ответ.       — Мне грустно, — Свон сказала это легко, как ни в чём не бывало, но осознание масштабов этой маленькой трагедии делало всё только хуже.       — Я… Прости, — прошептала Реджина. Эмма посмотрела на неё, пытаясь разглядеть ложь, но не смогла.       — Спасибо, — и они пошли дальше.       Реджина понимала, что должна бы закрыть глаза на всё это. Доставить Свон домой, уложить в кровать и точка. Она никак не могла объяснить себе причины своего сегодняшнего поведения. Может быть, ей просто было приятно отвлечься от интриг и мести…       — Хочешь об этом поговорить?       В пьяном состоянии Эмма всегда любила поговорить.       — Понимаешь, я просто думала, что мы сможем побыть семьёй больше пяти минут. В смысле, это реально эгоистично, что после двадцати восьми лет мне хочется, чтобы они немножечко принадлежали только мне? — Свон споткнулась на ровном месте, из-за чего они обе снова покачнулись. Реджина усилила хватку и продолжила двигаться дальше.       — Нет, дорогая, это вообще не эгоистично, — она говорила искренне, что само по себе было редкостью. Эмма об этом прекрасно знала и подарила ей короткую благодарную улыбку.       Тем временем они поднялись на крыльцо особняка. Реджине пришлось проявить чудеса ловкости, чтобы открыть дверь и войти в холл, при этом, одной рукой придерживая Свон. Подняться по лестнице оказалось ещё сложнее, но они справились без травм. Они добрались до гостевой спальни, и Реджина помогла ей сесть на кровать.       Эмма ничего не сказала, когда Реджина принялась расшнуровывать её ботинки, полностью сосредоточившись на попытках снять куртку. После нескольких минут тишины она заговорила вновь, всё ещё размышляя о своей ситуации.       — А ты знаешь, это и раньше случалось, — она невесело рассмеялась.       — Ты о чём? — растерянно переспросила Реджина. Последние слова Эммы не имели смысла. С одной стороны, алкоголь известен своей особенностью путать разум, с другой же — женщина говорила чётко и уверенно. Судя по всему, для неё он был личным сортом сыворотки правды.       — У меня однажды была семья. А потом они завели младенца и перехотели меня. Они просто… отослали меня обратно.       Реджина снова почувствовала необычное сопереживание по отношению к Эмме. Она начинала злиться на семью, с которой даже не была знакома. За то, что они посмели так поступить с невинным ребёнком. Невинным. Эмма была именно такой. Реджине нравилось упрекать блондинку за сделанный выбор, но теперь она наконец-то поняла. Эмма просто как могла разыгрывала выпавшие ей дерьмовые карты.       Сердце болезненно сжалось из-за осознания того, что она была причиной всех несчастий в жизни женщины. Обычно Реджина это игнорировала, но сегодня, лично убедившись, насколько несправедливо жизнь обошлась с Эммой, она испытала невероятное чувство вины. А вместе с ней чуждое ей желание утешить молодую женщину и защитить от дальнейшей боли.       — Ты же понимаешь, что это не повторится, да? — Эмма сфокусировала взгляд и с любопытством посмотрела на неё. — Они хотят тебя Эмма. Всегда хотели. Они просто… они не должны были говорить такое. Они… честно говоря, дорогая, иногда они просто идиоты, — Эмма фыркнула и от души рассмеялась. Улыбка осветила её лицо, глаза заискрились.       Реджина, гордая тем, что сумела немного улучшить настроение шерифа, ответила ей короткой, но искренней улыбкой. Впрочем, через минуту лицо светловолосой помрачнело, и вспышка веселья постепенно сошла на нет. Бывшая королева тут же поймала себя на мысли, что ей не хватает улыбки Эммы.       — Что такое? — мягко спросила она, испытывая необъяснимое желание разобраться, в чём дело, чтобы вернуть улыбку на её лицо. Реджина пыталась не задумываться над собственными действиями. Эмма открыла рот, но тут же закрыла его, не зная, что ответить. Теперь, когда ботинки были сняты, Реджина поднялась и села на кровать рядом с Эммой. — Ты можешь рассказать мне. Вот честно, кому я расскажу? — она слабо улыбнулась, и женщина вернула ей сочувственную улыбку.       — Просто я устала быть недостаточно хорошей, — эти слова царапнули сердце Реджины, и она неосознанно придвинулась чуть ближе.       — Ты — Спасительница, Эмма. Ты единственная сумела разрушить проклятие длиной в двадцать восемь лет. Тебе это ни о чём не говорит? — и снова её искренность застала Свон врасплох, но она была не в том состоянии, чтобы размышлять об этом.       — И что с того? Я никогда не была достаточно хороша для семьи, и сейчас тоже ничего не изменилось.Ты заметила, какими счастливыми выглядели мои родители? С каким облегчением они приняли второй шанс с новым малышом? Даже Генри. Он получил тебя и меня, но этого всё равно мало. Он цепляется за Нила. Преступника, который отказался от меня, потому что я для него недостаточно… ох, ничего себе. — Эмма вдруг хлопнула себя по лицу, чем напугала Реджину. — Мне очень жаль, — эти слова встревожили её ещё больше.       — Что?       — Я перебрала, но даже я понимаю, как болезненно иронично это было. Прости меня за то, что ты сейчас чувствуешь, — теперь искренность Эммы затягивалась петлёй на шее Реджины. Последняя внезапно поняла, что она совсем не злится, как наверняка бы произошло в любой другой день.       — Спасибо… за эти слова, — Реджине было не по себе из-за того, что прекрасно знала, как себя чувствует Эмма. И в то же самое время она не могла отрицать, что приятно иногда быть понятой, разнообразия ради.       — Наверное, следовало сказать раньше, — абсолютная честность уничтожила последние остатки злости, и Реджина внезапно почувствовала себя легче. Даже счастливее.       — Всё в порядке, дорогая, — они обменялись улыбками и ещё немного придвинулись друг к другу поближе.       — Ты правда хорошо пахнешь, — усмехнулась Эмма, и Реджина заметила, что зелёные глаза скользят по её лицу, то и дело останавливаясь на губах.       — О чём ты думаешь? — тихо спросила она. Спасительница снова задумалась над ответом.       — Интересно, если я пьяная поцелую тебя, будут ли у меня проблемы, когда протрезвею? — она спрашивала относительно серьёзно, и Реджина мгновенно растерялась. Скользнув взглядом по губам Эммы, она снова посмотрела ей в глаза.       — А если бы я сказала, что будут?       Эмма стоически выдерживала её взгляд. Она набралась достаточно, чтобы перестать фильтровать речь, но соображение оставалось при ней. Прямо сейчас Свон была смелее, она уже переступила через многие запреты, но всё равно совсем не понимала, каким образом они оказались так близко, что аромат Реджины окутывал её, кружа голову ещё больше. В конце концов, она пришла к выводу, что в случае худшего развития событий сможет обвинить во всём алкоголь.       — Я бы ответила, что оно того стоит, — Эмма подалась вперёд и прижалась губами к её губам. Алкоголь немного тормозил восприятие, и женщина не задумывалась о том, насколько необычно, что Реджина вообще позволила этому случиться, не говоря уже о том, что она ответила.       Зато сама Реджина в этот момент думала обо всём и сразу. Эмма занимала все её мысли. Целиком и полностью.       Она не должна была позволить этому произойти…       Она этому рада…       Она не должна была приводить Эмму домой…       Она понятия не имела, как сильно скучала по настоящему общению…       Она не должна была сидеть с ней на одной кровати…       Прошло так много времени с тех пор, когда она в последний раз была с кем-то близка…       Она должна была пресечь вопрос Эммы о поцелуе…       После потери Дэниэла это был лучший поцелуй в её жизни…       Она теряла контроль…       И чувствовала при этом лишь необычную лёгкость…       Она почувствовала на своей щеке тёплую руку Эммы, и язык нежно скользнул по её губам. Сегодняшний вечер оказался богат на поступки, которые Реджина не могла объяснить. Сюда можно отнести и её решение приоткрыть рот, приглашая её язык внутрь.       Реджина обхватила ладонями лицо блондинки, и сама углубила поцелуй, пытаясь взять его под свой контроль. Она не могла вспомнить ничего подобного, ощущения были за гранью. А самое удивительное, что «безопасность» было единственным словом, которое приходило Реджине на ум. Она чувствовала себя в безопасности. И начинала потихоньку верить в то, что это она сама перебрала сегодня с алкоголем, а вовсе не Эмма.       Через мгновение, ещё раз нежно переплетя их языки, Реджина наконец отстранилась. Глаза Эммы медленно открылись, ей потребовалось несколько секунд, чтобы сфокусировать взгляд на сидящей перед ней женщине.       — Ого. Ты хороша в этом, — Эмма лениво улыбнулась, и Реджина вернула ей улыбку. — Мы можем повторить? — она наклонилась, но королева твёрдо упёрлась рукой ей в грудь, пресекая дальнейшие поползновения.       — Ты пьяна. И должна спать, — она помогла недовольной блондинке встать, чтобы откинуть одеяло, а потом снова толкнула её на кровать.       — Ух ты, Реджина… Уже заваливаешь меня на кровать? — Эмма дерзко усмехнулась, в ответ на что женщина закатила глаза.       — Тише. Спи, — она натянула на неё одеяло.       — Властная, — закрыв глаза, пробормотала Эмма.       Реджина развернулась и, едва улыбаясь кончиками губ, вышла из спальни.

***

      Никогда больше не буду пить.       Это была первая мысль, которая пришла в голову Эмме, когда следующим утром она осторожно открыла глаза, щурясь от нестерпимо ярких солнечных лучей. Она лежала лицом к окну и быстро перевернулась на другой бок, о чём мгновенно пожалела. Основание черепа пронзило острой болью, и женщина, зажмурившись, выждала несколько мгновений, пока пройдёт вспышка боли.       Когда она снова открыла глаза, то делала это невероятно медленно. Слишком яркий свет ослеплял её. Почти всё вокруг было белоснежным. Но Эмма не успела всё как следует изучить, в нос ей ударил божественный аромат, и она повернулась, чтобы найти источник. На ночном столике обнаружилась чашка дымящегося кофе, бутылка воды и пузырёк аспирина. Всё то, за что она была признательна. Представив, как Реджина пробиралась в спальню, чтобы принести это, она не удержалась от широкой улыбки.       Эмма приговорила полбутылки воды и несколько таблеток аспирина, прежде чем, счастливо вздохнув, взяться за кофе. Чуть позже она с особенной тщательностью заправила постель, стараясь добиться совершенства, и даже подушки взбила. Натянув ботинки, перебросила куртку через плечо и, схватив недопитый кофе, направилась к двери. И в этот самый момент внизу, на первом этаже, раздался громкий стук в дверь.

***

      Паранойя росла с каждой минутой. Велика вероятность, что Эмма, проснувшись, ни о чём не вспомнит. Чего доброго в панике бросится вниз по лестнице, решив, что Реджина накачала её наркотиками и похитила. Поставив чашку с кофе на кухонную стойку, женщина уже не в первый раз нервно пропустила волосы сквозь пальцы.       Да возьми себя в руки! Какое тебе вообще дело?!       Вслед за этими мыслями пришли другие…       Весь вечер она была честна и поцеловала ТЕБЯ! Она хотела этого!       Реджина всю ночь мысленно возвращалась к произошедшему. Поцелуй был… волшебным. Но не стоило забывать, что Эмма часами глушила алкоголь, так что её здравомыслие под очень большим вопросом. В то же самое время за одну ночь она узнала об Эмме больше, чем за все месяцы знакомства. И, как бы удивительно это не звучало, теперь ей хотелось выяснить ещё больше.       Даже осознавая, что жизнь Свон не баловала, она всё равно хотела знать о ней всё. О разных семьях и местах, в которых та побывала. О людях, которых знала, и работах, за которые бралась. Простые вещи, такие, как любимый цвет или то, что лазанья стала любимым блюдом Эммы, вселяли в неё интересное ощущение выполненного долга. Фактически Реджина позволила себе надеяться, что дело может принять новый оборот, и теперь накручивала себя чуть ли не до безумия.       Она была пьяна. Ты не можешь ничего из этого воспринимать всерьёз.       Реджина потянулась за чашкой, когда услышала громкий стук в дверь. Интересно, что её первой реакцией стало раздражение: незваный гость мог разбудить Эмму. И оно только увеличилось, когда, открыв дверь, брюнетка лицом к лицу столкнулась с парочкой разгневанных Чармингов.       — Где Эмма? — с порога набросилась на неё Мэри-Маргарет.       — И тебе тоже доброе утро, дорогая, — саркастично ответила Реджина, не без удовольствия наблюдая за тем, как у обоих сжимаются челюсти. — Немного рановато, чтобы ломиться в чьи-то двери, вы можете кого-нибудь разбудить, — на её лице отражалось крайнее раздражение.       — Где Эмма? Лерой сказал, что ты забрала её, — Дэвид произнёс «забрала» с такой интонацией, будто она действительно похитила его дочь. Теперь ей очень хотелось надеяться, что блондинка имеет хотя бы маломальское представление о прошлой ночи.       — Забрала меня домой. Теперь вы можете успокоиться? — на лестнице появилась Эмма, сжимая в руках чашку с кофе. Мэри-Маргарет и Дэвид опешили от такого обыденного поведения. Реджина же, не замечая их реакции, не сводила взгляда с Эммы. — Большое тебе спасибо за всё, — искренне сказала та, улыбнулась и сделала небольшой глоток кофе.       Реджина внутренне вздохнула с облегчением.       — Эмма, ты в порядке? Почему ты не пришла домой? — спросила её мать, застигнутая врасплох представшим зрелищем.       — Нет, моя дорогая, разве ты не видишь, что она пленена, отравлена и проклята? — Реджина изобразила свою лучшую улыбку Злой Королевы, но Чарминги едва взглянули на неё. Внимание обоих было приковано к Эмме, которая удивила всех, когда нежно положила ладонь Реджине на плечо.       — Я в порядке. Просто немного перебрала и не хотела волновать вас после… торжества. Реджина предложила остаться в своей гостевой спальне, — голос Эммы звучал ровно, но бывшая королева знала, почему она запнулась на «торжестве». Снова захотелось утешить её. А ещё зашибить оккупировавших крыльцо блаженных идиотов. Реджине пришлось задействовать всю свою силу воли, чтобы удержаться от соблазна.       — Что ж… это было ужасно… мило с её стороны, а теперь пойдём, — со стороны казалось, что Мэри-Маргарет почти лишилась дара речи, и Эмма подавила желание закатить глаза. Она одним глотком допила кофе и отдала пустую чашку Реджине.       — Спасибо за прошлую ночь… и за всё. Правда, — тепло улыбнулась Свон.       — Не за что, — улыбнувшись в ответ, Реджина проводила её взглядом. Эмма направилась к родителям, которые уже развернулись, чтобы уйти, но в дверях остановилась. Оглянулась.       — Что ты сегодня делаешь? — вопрос оказался неожиданным. Настолько, что Реджине потребовалось несколько мгновений, чтобы сообразить ответ.       — Хм… Ещё не знаю. А что?       — Что скажешь, если мы встретимся за ланчем, чтобы обсудить распорядок Генри? Если собираемся воспитывать его вместе, нам нужен план. Ну, например, решить, в какие дни он ночует в особняке, а в какие остаётся у меня, — Реджина, не ожидавшая ничего подобного, открыла от удивления рот. Она бы жизнь отдала, чтобы сын вернулся в свою комнату, и Эмма была готова пойти ей навстречу. Отчаянно борясь с подступающими слезами, королева молча кивнула. — Круто. В полдень в закусочной?       — Идеально, — только и смогла выдавить она.       — Эмма? — позвала Мэри-Маргарет, стоя на садовой дорожке, разрушая момент.       Реджина едва сдержала рвущийся из груди раздражённый рык.       Свон оглянулась на мать, затем резко развернулась и, приблизившись к Реджине, понизила голос до шёпота:       — Итак… Каков приговор? Я протрезвела. У меня проблемы? — она выжидающе посмотрела на Миллс, всё ещё поражённую поведением молодой женщины. Губы Реджины тронула лёгкая улыбка, вскоре сменившаяся ухмылкой.       — Только если ты сегодня опоздаешь, мисс Свон. Я буду ждать тебя ровно в двенадцать, — бросив взгляд ей через плечо и убедившись, что Чарминги увлечены жаркой беседой, Реджина решилась на смелый шаг. Подавшись вперёд, она коснулась губ Эммы быстрым, но нежным поцелуем. Отстранившись, она полюбовалась шокированным, но в то же время восторженным выражением лица шерифа.       Всё ещё находясь под впечатлением от поцелуя, блондинка вышла на крыльцо и врезалась в одну из белых колонн. За спиной тут же раздался смешок Реджины. Меж тем Эмма резко развернулась, снова налетела на колонну, после чего поспешила спуститься с крыльца. Оставалось надеяться, что родители не прицепятся к поведению или внезапному румянцу, залившему её лицо.       А Реджина просто стояла в дверном проёме и широко улыбалась.