Нет больше одиноких рыцарей

      — У меня в постели.       Реджина понятия не имела, что на неё нашло. На самом деле она вообще не планировала открываться, да ещё так прямо. Как бы там ни было, не считая времени, проведённого с Эммой, это было самое захватывающее из того, что она делала в последние месяцы.       Больше всего на свете Реджина хотела бы увидеть лицо Мэри-Маргарет. Тишина затягивалась, и женщина усмехнулась. Хотела рассмеяться, громко и с чувством, но не могла позволить себе разрушить такой восхитительный момент. Когда она в третий раз пересекала холл, в трубке наконец ответили.       — Очень смешно, Реджина, — голос Мэри-Маргарет противоречил словам, в нём явственно звучали нервные нотки.       — О, моя дорогая, каким бы смешным я не находила весь этот разговор, насчёт Эммы я не шучу. Твоя дочь, укутанная одеялом, комфортно спит в моей постели. Именно там, где я её оставила, — повисла ещё одна пауза, во время которой Реджина вдруг осознала, как сильно ей хочется вернуться в кровать к Спасительнице. Впрочем, прямо сейчас она действительно наслаждалась собой.       — Что ты с ней сделала?!       — Не думаю, что ты и правда хочешь знать ответ, дорогая. Это наверняка будет мешать тебе спать по ночам, — да, она безусловно наслаждалась собой.       — Хватит… мы придём за ними! За Эммой и Генри! Что бы ты ни сделала, чтобы они полюбили тебя или захотели остаться… что бы ты ни натворила, мы покончим с этим! — Мэри-Маргарет была на грани истерики, и улыбка на лице Реджины угасла. После этих слов кровь вскипела в жилах бывшей королевы, и она отреагировала машинально, со всей своей горячностью.       — Вы не заберёте у меня семью!       — У тебя семью?! Мы её семья и мы заберём её домой!       — Она дома! Вы не хотели её, не ценили. Что ж, я её хочу! Она остаётся со мной! — поведение Мэри-Маргарет вывело её из себя, и Реджина даже не замечала, что громко кричит. Пока не замолчала и не услышала тихий вздох. Повернув голову, она увидела, что Эмма с открытым ртом стоит у подножия лестницы, ошеломлённо замерев.       Что, чёрт возьми, я только что сказала?! Что наделала?! Боже мой…       Реджина набрала в лёгкие воздуха, собираясь что-то сказать, но осеклась, когда увидела его. Её зрачки испуганно расширились. Генри осторожно шагнул вперёд, переводя взгляд с Реджины на Эмму и обратно. Обе женщины молча повторяли его действия.       Что бы там не кричала Мэри-Маргарет, её слова остались неуслышанными. Медленно опуская руку, Реджина рассеянно захлопнула крышку мобильного. Эмма выглядела шокированной, но что действительно приводило Реджину в замешательство, так это ехидное выражение лица Генри. Не сговариваясь, женщины решили, что сын для них в приоритете.       Генри, в свою очередь, заметив панические взгляды матерей, решил положить конец их страданиям.       — Ужины на День Благодарения обещают быть неловкими, — пошутил он, спускаясь по лестнице и не обращая внимания на их потрясённые лица. — Можно у нас на завтрак будут блинчики? — он держался так непринуждённо, что Реджина едва смогла кивнуть. Улыбнувшись, мальчишка беззаботно преодолел несколько последних ступенек. Не в силах больше сдерживать рвущийся наружу смех, он пулей вылетел из холла, спеша оказаться вне зоны слышимости.       — Что только что произошло? — после долгого молчания спросила Эмма. Всё ещё бледная, она сделала несколько шагов к Реджине.       — Очевидно, у нас будут блинчики, — она испустила короткий смешок, пытаясь переварить случившееся. У неё не было объяснения поведению Генри, но, убедившись, что мальчик не расстроен, Реджина решила сосредоточиться на Эмме.       — Он даже… Я хочу сказать… Он знает? — у Эммы голова шла кругом. Женщина шагнула ещё ближе и оказалась прямо напротив неё.       — Сделай глубокий вдох. Через минуту мы поговорим с ним, — она нервно переступила с ноги на ногу. — О чём ты думаешь? — спросила с опаской. От уверенности, звучавшей в голосе всего лишь несколько мгновений назад, не осталось и следа.       — Ты только что сделала каминг аут перед моими родителями? — Реджина глубоко вздохнула. Положила ладони ей на плечи и провела вниз по рукам.       — Да, — просто ответила она, сжимая её пальцы в своих, и Эмма растерянно моргнула.       — Я думала, ты не хочешь, чтобы кто-то знал. Что изменилось?       К облегчению Реджины, краска вернулась на лицо Эммы. Она ещё раз глубоко вздохнула.       — Я и не хотела. Честно говоря, я понятия не имею, что произошло. Просто, наверное… просыпаться рядом с тобой, обнимать… Это так идеально… так правильно. А потом позвонила твоя мать. Как и всегда, когда я начинаю чувствовать себя счастливой… — бывшая королева осеклась, почти застенчиво отводя взгляд. — Ты злишься?       — Ты на самом деле так думаешь? Ну, то, что ты сказала… Ты хочешь, чтобы я… осталась? — теперь пришёл черёд Эммы стесняться, да так, что она не могла встретиться с Реджиной взглядом. Женщина молча выпустила её руки, чтобы мгновением позже обнять за талию и притянуть ближе.       — Да, — Свон слышала растущую уверенность в её голосе. Их взгляды встретились, и обе почувствовали, что губы складываются в мягкую улыбку.       — Правда?       — Да. Эмма, есть причина, почему ты оказываешься здесь каждый раз, когда тебе грустно или одиноко. Потому что здесь твой настоящий дом. Здесь твоё место. Генри и я… мы твоя настоящая семья. Ты останешься?       Эти слова ударили больнее, чем всё, что когда-либо говорила Мэри-Маргарет. На самом деле они имели большее значение, чем всё то, что ей говорили в прошлых семьях. Разве что на этот раз пробудили совершенно противоположные чувства. Эмма жаждала услышать их всю свою жизнь и вот, после стольких лет… она напрочь лишилась дара речи.       Когда молчание слишком затянулось, Реджина догадалась, что, вероятно, дала маху. Уставившись себе под ноги, пытаясь скрыть горящий на щеках румянец, женщина неуверенно отступила на шаг. Она только что выложила всё как на духу и теперь должна будет столкнуться с последствиями. Реджина ещё немного попятилась, ломая голову над тем, как выпутываться из сложившейся ситуации.       — Мне очень жаль. Я не хотела давить на тебя. Ты не обязана…       — Я люблю тебя, — прервала Эмма и широко улыбнулась. Лицо Реджины приняло слегка шокированное выражение. — И да. Больше всего на свете я хотела бы остаться.       — Я тоже тебя люблю, — улыбнулась Реджина, глядя на нее увлажнившимися глазами.       Эмма не могла больше ждать, она дёрнулась вперёд, сокращая расстояние. Не привыкшие растрачивать время впустую, они соединили губы в страстном поцелуе. Реджина снова обняла Эмму за талию, подталкивая к стене. Та улыбнулась, обхватила ладонями её лицо и приоткрыла рот, позволяя углубить поцелуй.       Больше не осталось места стеснению. Это была та область, в которой они обе чувствовали себя исключительно уверенно. Реджина сильнее навалилась на женщину, будто пытаясь слиться с ней в одно целое. Руки осмелевшей Эммы начали блуждать по её телу, именно так, как она любила.       — Эй, я думал, мы готовим завтрак?!       Когда звонкий голос Генри ударил по ушам, обе женщины со смехом отстранились друг от друга. Эмма подняла руку и смахнула скатившуюся по щеке Реджины слезинку. Они обменялись мимолётными тёплыми улыбками, не помня, когда в последний раз были так счастливы.       — Мы действительно это делаем? — уточнила Эмма, чувствуя нарастающий трепет в груди. Она не смогла бы перестать улыбаться, даже если бы захотела.       — Да, любовь моя, — Реджина подалась вперёд для ещё одного быстрого поцелуя. И Эмма знала, что она никогда не устанет слушать это.       Реджина взяла её руку в свою, переплетая пальцы. Было что-то невероятно волнительное в их вновь обретённой свободе. Эмма почти захлёбывалась от переполняющих её восторга и счастья. В считанные секунды весь её мир изменился. Вряд ли что-то могло заставить её перестать улыбаться. Глубоко вздохнув, пара вошла на кухню.       — Генри? — первой заговорила Реджина, до сих пор немного смущённая беспечным поведением мальчика.       — Мам, — просто ответил он, отрываясь от чтения комикса.       — Эй, пацан, мы можем поговорить?       — О чём? — невинно поинтересовался мальчишка. Он не стал цеплять их раньше, чтобы ослабить напряжение, но не мог просто взять и решить за них всё. Женщины обменялись взглядами, прежде чем снова посмотреть на него.       — О том, что ты слышал.       — Окей, — он подавил улыбку, и обе матери это заметили.       — Ты не собираешься ничего для нас упрощать, да? — Эмма устало потёрла глаза. Генри усмехнулся и покачал головой.       — Ты знаешь. Я знаю, что ты знаешь, но я не знаю, как ты выяснил или когда, — Реджина облокотилась на стойку и изучающе посмотрела на Генри. Он со вздохом отложил в сторону комикс.       — Конечно, я знаю. Кто, по-вашему, подослал Руби? — он самодовольно ухмыльнулся, и Эмма вдруг увидела, как много в нём от Реджины. Удивительно, но это осознание принесло с собой умиротворение.       — Ладно, я растеряна, — Эмма покачала головой, усаживаясь по другую сторону от сына.       — Ну, я хотел, чтобы вы поняли, что всё это не такое уж большое дело. Руби из «хороших ребят», но она никогда не заморачивалась этим. Она подозревала, что у вас что-то происходит с самого начала, — он изобразил пальцами кавычки. Всего за несколько месяцев мальчик достаточно повзрослел, чтобы понять, что добро и зло — понятия весьма относительные.       — И тебе тоже всё равно? Ты не против? Что мы все вместе? — Реджина неуверенно посмотрела на него. Генри ободряюще улыбнулся в ответ.       — Мне просто хотелось, чтобы вы рассказали мне. Но да. Мне очень нравится наша семья, — Реджина улыбнулась и взяла его за руку. Они одновременно посмотрели на Эмму, готовую вот-вот расплакаться.       — Простите, — пробормотала она, передёрнув плечами, пытаясь стряхнуть наваждение.       Генри и Реджина обменялись быстрыми взглядами, затем поднялись и притянули её в объятия на троих. Это было одно из самых счастливых мгновений в жизни, и никто из них не хотел, чтобы оно заканчивался. Разорвав объятия, они сразу занялись приготовлением завтрака. С их лиц не сходила счастливая улыбка до того самого момента, пока не раздался настойчивый стук в дверь.       — Нет, только не снова. Вы, должно быть, издеваетесь надо мной! — Реджина резко развернулась в сторону выхода из кухни, Эмма застонала.       — Ну, счастье длилось целую минуту, — Свон зажмурилась и с силой прижала костяшки пальцев ко лбу. Она опомниться не успела, как Реджина, выскочив в коридор, бросилась к двери. Эмма посмотрела на Генри. — Эй, продолжай перемешивать смесь, ладно? Мы сейчас вернёмся, — мальчик взглянул на неё не слишком доверчиво, но кивнул.       Эмма кинулась за Реджиной и перехватила её в последний момент. Женщина рывком распахнула дверь, но прежде чем она успела сказать хоть слово, Эмма протиснулась мимо неё, заслоняя собой и вынуждая замолчать. Мгновение она изучала полные ярости, но в то же время потрясённые лица родителей. Затем нацепила улыбку и выпалила первое, что пришло в голову:       — Мы собираемся завтракать. Не хотите присоединиться?       — Что?! — воскликнули три голоса одновременно.       Похоже, Реджина и Чарминги способны сойтись на чём-то одном. Все они казались глубоко растерянными. Эмма потянулась рукой назад и сжала ладонь Реджины. Этот жест не ускользнул от Мэри-Маргарет, что вызвало у Эммы лёгкое раздражение. Очевидно, теперь её мать обращала внимание на мелочи.       — Нам явно есть, что обсудить. Но сейчас время завтрака, и я хочу есть. Генри ждёт, пойдём, — с этими словами Эмма развернулась, по-прежнему крепко сжимая в пальцах ладонь Реджины, чтобы женщина не причинила физического вреда её родителям. Не то чтобы она вообще была способна на подобное…       Ошеломлённый Дэвид собирался войти в дом, когда Мэри-Маргарет схватила его за руку.       — Что ты делаешь?! — она недоверчиво посмотрела на него, но мужчина лишь пожал плечами.       — Она сказала, чтобы мы заходили.       — Совершенно очевидно, что эта женщина сделала что-то с Эммой, мы должны вызволить её, — сердито прошептала она, бросая в холл такие взгляды, будто стены вот-вот оживут и сцапают её.       — И как ты предлагаешь вызволять её, находясь по эту сторону двери? — просто спросил он, и Мэри-Маргарет закатила глаза. — Кроме того, Эмма не выглядит пленницей. То есть, на ней пижама, — он снова пожал плечами. Ещё мгновение Мэри-Маргарет упрямо стояла снаружи, прежде чем медленно и нерешительно перешагнуть порог.       — Что ты творишь?! — Реджина смерила Свон недоверчивым взглядом, в ответ на который блондинка повела плечом.       — Готовлю блинчики, — просто ответила она. Когда женщины вошли на кухню, Генри резко вскинул голову и посмотрел на них.       — Они грозились забрать тебя! А мы теперь приглашаем их на завтрак?! — Эмма остановилась и развернулась к ней.       — Сделай глубокий вдох, — повторила она слова Реджины, сказанные чуть раньше. И тоже провела ладонями сверху-вниз по её рукам.       — Они мои родители. Но они не могут перебросить меня через плечо и унести. Я уже взрослая девочка. Пора вести себя соответственно. И тебе тоже, — Эмма подарила ей свою фирменную улыбку, против которой бывшая королева не могла устоять. Они начали медленно сокращать разделяющее их расстояние…       — Что у нас здесь? — разрушила момент Мэри-Маргарет, смущённая представшей её глазам сценой. Она обеими руками прикрывала свой огромный живот и искоса поглядывала на Реджину. Той стоило немалых усилий не зарычать.       — Блинчики! — радостно сообщил Генри. Он почувствовал витавшее в воздухе напряжение и в очередной раз попытался свести его на нет. Эмма подошла к нему, слегка сжала плечо и благодарно улыбнулась. Забрала у Генри чашку со смесью, после чего к сыну подошла Реджина и обняла рукой за плечи. Хотя бы одной из матерей он мог подарить немного спокойствия в преддверии непростого разговора.       Следующие несколько минут иначе, как неловкими, не назовёшь. Мэри-Маргарет и Реджина практиковали друг на друге убийственные взгляды, в то время как Генри, находившийся меж двух женщин, изо всех сил пытался игнорировать обеих. Дэвид странным образом был очарован собственными ногами, а Эмма испытывала похожие чувства к блинной смеси.       Никто не знал ни с чего начать, ни что сказать. Мэри-Маргарет и Дэвид даже не знали, какой вопрос задать первым. Они чувствовали себя блуждающими в потёмках. Реджина не выносила тишины, но была слишком упряма, чтобы нарушить её первой. Эмма лихорадочно пыталась сообразить, как объяснить всё это своим родителям, прекрасно понимая, что они в упор не видят того, что происходит. Генри просто хотел мира, но чувствовал себя так, будто держит в руках тикающую бомбу, поэтому не собирался ничего рассказывать.       В конце концов, Эмма испекла полную тарелку блинчиков, Реджина и Генри собрали столовые приборы, после чего вся троица направилась к обеденному столу. Эмма кивком призвала родителей следовать за ними. Чарминги, не скрывая удивления, безмолвно провожали их взглядом. Тем временем женщины, у которых постепенно выработалась собственная система, распределили порции на всех. Ничем не примечательная, но явно привычная рутина указывала на то, какими семейными стали их отношения.       Когда пришло время садиться за стол, Реджина вела себя особенно осторожно. С одной стороны устроилась Эмма, ограждая её от Мэри-Маргарет, а с другой примостился Генри, выступая в роли барьера между ней и Дэвидом. Мальчишка казался беспечным, а вот Эмме явно было не по себе.       Какое-то время они завтракали в тишине, хотя ни для кого из присутствующих не было секретом, что чувствуют остальные. Все они понимали, что кому-то придётся набраться смелости и заговорить первым. В конце концов, молчание нарушил Генри, безусловно, самый зрелый из сидящих за столом.       — Я так и думал, что семейные посиделки будут неловкими, — пошутил он с небольшим смешком. Эмма и Дэвид присоединились к нему, а женщины продолжали изучать содержимое тарелок.       — Солнышко, не все мы здесь одна семья, — Снежка многозначительно посмотрела на Реджину.       — Мэри-Маргарет! — воскликнула Эмма, и даже Дэвид казался немного удивлённым прозвучавшим комментарием. Реджина подняла руку, успокаивающе потёрла ей спину.       — Всё в порядке, дорогая, она права, — вскользь сказала бывшая королева, наслаждаясь видом сжатых челюстей Чармингов. Они заметили, как её ладонь легла на спину их дочери, и в полной мере смогли оценить затянувшуюся ласку.       — Ну всё, хватит, — Мэри-Маргарет не слишком аккуратно отложила столовые приборы. — Что именно здесь происходит?       Эмма повторила её действия, но более спокойно, и глубоко вздохнула. Никто не заметил, что, когда она опустила руку под стол, мгновенно нашла ладонь брюнетки.       — Мы с Реджиной встречаемся, — она держалась спокойно, но из последних сил. Реджина крепко сжала её пальцы, испытывая гордость, что Эмма смогла ответить честно.       — Встречаетесь? — Мэри-Маргарет тоже старалась держать себя в руках, но не могла поверить в услышанное.       — Да.       — И с каких именно пор вы с ней начали встречаться? — её лицо немного покраснело. Дэвид, сидевший рядом с Генри, стиснул зубы.       — Чуть больше восьми месяцев назад, — Эмма даже немного испугалась, когда увидела, как округлились глаза родителей. Это было бы забавно, если бы они не выглядели так, будто сейчас взорвутся.       — Восемь месяцев?! — воскликнул наконец Дэвид.       — Как такое вообще возможно? — тоном ниже заговорила недоумевающая Мэри-Маргарет.       — Правильнее спросить, Мэри-Маргарет, как вообще возможно, что вы ничего не заметили? — Реджина неверяще покачала головой.       — Очевидно, вы прятались по углам, — принялась защищаться та. — Как я должна была заметить?!       — Ох, я даже не знаю. Может быть, если бы ты была в состоянии видеть дальше своего живота, ты бы смогла заметить то, что творится у тебя под носом! — У Мэри-Маргарет отвисла челюсть, и на этот раз Эмма сжала ладонь Реджины, пытаясь успокоить. Видит Бог, в этой битве она никого не хотела потерять.       — Я уделяю внимание дочери!       — Неужели?! Ты даже не знаешь, в чьей кровати она спит! — Чарминги дружно ахнули, и Эмма вскинула свободную руку.       — Полегче, ладно? Генри? — Эмма сочувственно улыбнулась сыну и кивком указала в сторону двери. Мальчик вздохнул, но послушно встал из-за стола.       — Хорошо, но я возьму блинчики, — подхватив тарелку, он убежал в свою комнату.       — Хорошо, давайте сделаем глубокий вдох, — Эмма вдруг подумала, что эта фраза становится девизом сегодняшнего эмоционально напряжённого дня.       — Эмма, ты понятия не имеешь, что делаешь. Эта женщина — ведьма. Мы признали её значение в жизни Генри, но вы не можете быть вместе. Это просто неправильно, — казалось, что сама мысль об этом вызывает у Мэри-Маргарет отвращение, и Эмма почувствовала нарастающий гнев. Она решила в последний раз попробовать договориться миром.       — Это самое правильное, что я когда-либо делала в своей жизни. Я это чувствую, — несмотря на напряжение, витавшее вокруг них, Реджина улыбнулась. — Эта женщина не ведьма, не Злая Королева или как вы ещё можете её назвать. Я точно знаю, что делаю, и мы можем быть и будем вместе, — последние слова она произнесла особенно уверенно. Впрочем, только одному человеку они согревали душу, оставшиеся не разделяли тех же чувств.       — За что ты так с нами? — у Эммы от материнских слов отвисла челюсть. Украдкой взглянув на Реджину, она заметила, что та отреагировала также.       — Дело не в вас. Простите, что не сказали вам раньше, но не сделали мы этого именно поэтому. Я знаю, это сложно понять, но Реджина делает меня счастливой, — слова тронули бывшую королеву, но она ненавидела печаль, звучавшую в голосе Эммы. Ей хотелось, чтобы эти люди ушли и никогда не возвращались. В знак молчаливой поддержки она большим пальцем помассировала Эмме костяшки.       — Мы для тебя не этого хотим.       — Нет. Вы просто хотите, чтобы я ушла. Но в таком случае, не заявляйтесь туда, где я действительно счастлива. Вы попросили меня оставаться в одиночестве, поэтому… Реджина или ничего, — невероятное упрямство выводило её из себя, и в голосе прорезались злые нотки.       — Это не так, мы просто хотим…       — Всё, — вмешалась скептически настроенная Реджина. Её терпение лопнуло. — Вам подавай абсолютно всё. Но у вас уже есть всё. Всё! Вы получили своё идеальное долго и счастливо, позвольте вашей дочери получить своё.       — Долго и счастливо? Когда это мы от простого «встречаемся» перешли к «долго и счастливо»? — Дэвид реагировал менее эмоционально, но и он тоже никак не мог уложить в голове происходящее.       — Когда я поняла, что влюбилась в неё, — и снова всего несколько слов произвели на находившихся в комнате совершенно разное впечатление. Хотя Реджина и ожидала чего-то подобного, Мэри-Маргарет всё равно сумела её удивить.       — Боже мой! — выдохнула она и немного побледнела. Прежде чем кто-то успел ответить, женщина добавила: — У меня отошли воды.       — Ну, разумеется, — и Реджина закатила глаза.

***

      — Значит, ты сказала ей, что влюбилась, и у неё начались роды?       — Генри, это не смешно, — Эмма, сидевшая на пассажирском сидении, оглянулась, чтобы смерить сына укоризненным взглядом, но мальчишка всё равно тихо рассмеялся.       — Немного смешно.       — Реджина?! — Эмма резко повернулась к улыбающейся брюнетке. Впрочем, через мгновение и сама не смогла сдержать смех. — Сегодня самый сумасшедший день, — она покачала головой. Никто не стал спорить.       — Она ещё не родила? — спросил Генри. Его мало интересовала драматическая часть, он был взбудоражен рождением ребёнка.       — Думаю, да, пацан, ну или почти. Дэвид сказал, что она там больше часа.       — А ты не хочешь пойти с нами, мам? — поинтересовался он немного скептически.       — Нет, Генри, я не пойду. Но, к сожалению, твоя вторая мать осталась без машины, и никто, кроме меня, не может водить мой «Мерседес», — она ухмыльнулась, но Эмма лишь улыбнулась, наслаждаясь этим случайным прозвищем.       — Ладно, пацан. Пора, — когда Реджина припарковалась на больничной стоянке, Свон принялась отстёгивать ремень безопасности. — Точно не пойдёшь? — она вопросительно посмотрела на бывшую королеву. Та медленно повернула голову, и Эмма знала ответ ещё до того, как он был озвучен.       — Я подожду здесь.       — Хорошо. Это не займёт много времени, — наклонившись, она быстро поцеловала Реджину в губы. Отстранившись, улыбнулась и, дождавшись ответной улыбки, подалась вперёд для ещё одного поцелуя, на этот раз более долгого. — Нам нужно было сделать каминг аут пораньше.       — О да, ведь всё прошло так хорошо, — Эмма закатила глаза и подарила Реджине ещё один поцелуй.       — Ага, а я всё ещё здесь. У вас за спиной. Ваш сын. Генри. Прямо здесь, — мальчишка не сводил взгляда с окна, всем видом показывая, что он не заинтересован лицезреть милости своих родительниц.       — Прости, пацан. Пошли.       Веселье и беспечность длились недолго, ровно до того момента, пока Эмма и Генри не вошли в родильное отделение. На этаже царила атмосфера хаоса, и Свон сразу же притянула сына ближе. Чем дальше они шли, тем больше женщина нервничала. Завернув за угол, она схватила за локоть пробегавшую мимо медсестру.       — Эй, что здесь произошло?       — Код «Новорождённый», — коротко сообщила та и побежала дальше. Сердце Эммы пропустило удар. Сторибрук — маленький городок. Она знала, о ком идёт речь.       — Генри, приведи маму. Живо, — её тон не оставил места для спора, и мальчишка тотчас подчинился, опрометью бросившись вдоль по коридору. Сама Эмма направилась к родильному залу, где чуть не сбила с ног взволнованного Дэвида.       — Эмма? — мужчина паниковал и почти задыхался.       — Что случилось? — она положила ладони отцу на плечи, пытаясь помочь ему устоять на ногах.       — Малышка, она… она не дышит. Мэри-Маргарет плачет. Я не знаю, что делать!       — Дыши. Просто дыши, — Эмма старалась оставаться спокойной. Ничего не изменится, если они оба вдарятся в истерику. И ей стало значительно легче, когда в поле зрения показалась Реджина.       — Код? — бывшая королева повторила то слово, которое Генри выкрикивал в окно.       — Она не дышит. Ты можешь что-нибудь сделать? Что… Не знаю… Исцеляющая магия? — Эмма заглянула ей в глаза. — Она моя сестрёнка, — когда она произнесла это вслух, всё вдруг стало таким настоящим, а остальные проблемы, связанные с родителями, потеряли всякий смысл. Собственные невзгоды и чувства отошли на задний план. Её маленькая сестрёнка умирала, и не было ничего важнее её спасения. Карие глаза сверкнули огнём.       — Где она? — Реджина обращалась к Дэвиду, который, кажется, и вовсе перестал дышать.       — Дэвид, где малышка?! — Эмма внимательно всматривалась в его лицо, пока мужчина не пришёл в себя и не бросился к ближайшей двери.       Ворвавшись следом в палату, Спасительница увидела, что ситуация только усугубилась. Сразу несколько медсестёр во главе с доктором Вэйлом, окружив крошечного младенца, слаженно работали сообща. Реджина протиснулась мимо них с таким видом, будто вся больница принадлежала ей одной, но, увидев посиневшее тельце, на мгновение растерялась.       — Уберите руки, сейчас же, — большинство не послушалось, и Эмма, очертя голову, кинулась к ним.       — Отойдите! — она лихорадочно отпихивала их, но прежде чем кто-нибудь возмутился, к столу подошла Реджина. Одну руку положила на лоб младенца, другую — на грудную клетку и начала что-то бормотать себе под нос. Из-под её ладоней вырвалось лёгкое розовое свечение. Присутствующие толпились вокруг и широко раскрытыми глазами следили за мягким светом, который постепенно окутывал девочку. Свечение исчезло также неожиданно, как и появилось, и Реджина опустила руки. Никто не двигался. Никто даже не дышал.       А потом они услышали плач.       Это был самый прекрасный звук в мире. Все, включая саму Реджину, замерли на месте, боясь пошевелиться. Она месяцами не использовала магию и уж точно никогда не пыталась вдохнуть жизнь в лёгкие младенца. Из-за того, что потратила больше энергии, чем обычно, она немного покачнулась. Стоявшая рядом Эмма обняла её за талию, поддерживая.       — Честное слово, это самое невероятное, что я когда-либо видела. Ты удивительная, — она проводила Реджину к двери, где их дожидался Генри, в то время как персонал больницы осматривал ожившего ребёнка.       — Да, мам, это было так круто! — подхватил Генри, поддерживая Реджину с другой стороны.       — Спасибо вам обоим, — её голос по-прежнему звучал слабо. После того, как они вышли из палаты, Эмма подвела королеву к свободной каталке и усадила на её край.       — Ты в порядке? — как правило роль утешительницы брала на себя Реджина, но сейчас она была за Свон. Спасительница старалась не упустить ни одной мелочи. Обхватив её лицо ладонями, придирчиво оглядела бледную кожу и поцеловала в лоб.       — Я буду в порядке. Просто исчерпала силы, — она улыбнулась. Генри уселся рядом с ней.       — Хорошо. Я проверю родителей, а потом вернусь и отвезу тебя домой, — Эмма ещё раз поцеловала Реджину. Но когда собиралась уходить, та неожиданно схватила её за руку.       — Ты не поведёшь мой «Мерседес», — выдала Реджина со всей строгостью, на какую только была способна. Свон лишь ухмыльнулась в ответ.       — Да, хорошо, красавица, — когда она, не прекращая усмехаться, ушла, и бывшая королева возвела глаза к потолку, Генри насмешливо фыркнул. Покосившись на него, женщина обратила внимание, что у него сейчас то же самое выражение лица, что и у светловолосой матери.       Эмма заглянула в палату Мэри-Маргарет как раз в тот момент, когда Дэвид передавал женщине младенца. Взгляд матери, преисполненный облегчения и любви, заставил Эмму улыбнуться. Она медленно вошла, привлекая внимание обоих родителей.       — Эмма, подойди, — утренние споры, кажется, были временно забыты, но это и к лучшему. Приблизившись, она присела на край больничной койки, провела кончиками пальцев по тёплой коже ребёнка.       — Она красивая.       — Ева, — голос Мэри-Маргарет слегка дрогнул. — Мы назовём её в честь моей матери.       — Что ж, маленькая Ева, я рада, что с тобой всё хорошо, — Эмма потёрла большим пальцем крошечную щёку. Подняв голову, она увидела устремлённые на неё взгляды родителей.       — Дэвид сказал, что Реджина что-то сделала… — нерешительно произнесла Мэри-Маргарет.       — Она спасла ей жизнь, — им всем потребовалось мгновение, чтобы осознать это. Эмма видела внутреннюю борьбу в глазах родителей. Единственный человек, которого они ненавидели всей душой, только что спас их маленькую девочку. Мэри-Маргарет посмотрела на ребёнка и, наклонившись, оставила мягкий поцелуй на розовой щёчке.       — Может быть, мы могли бы… Попробовать ещё раз, — она медленно подняла на Эмму чуть робкий взгляд. Дэвид согласно кивнул.       — Спасибо, — это не всё, на самом деле это далеко не всё. Но хоть что-то. Эмма догадывалась, что не должна ожидать от родителей, что они за один день сменят ненависть на любовь. Она легко вздохнула и поднялась на ноги. — Я поеду домой с Реджиной, но завтра зайду и, возможно, мы сможем поговорить.       — Ты же знаешь, мы не хотели сделать тебе больно, — остановившись в дверях, Эмма оглянулась на родителей.       — Знаю. Поговорим завтра.       — Передай Реджине… скажи ей, что мы благодарны.       — Обязательно, — и Эмма вышла из палаты.       Она ощутила небольшой укол ревности, наблюдая за тем, как родители не могут нарадоваться на маленькую Еву, но потом, когда завернула за угол и встретила взгляд Реджины, не сдержала улыбку. Женщина улыбнулась в ответ, и Эмму накрыло спокойствие и умиротворение, ведь она теперь точно знала, где её место. Это чувство увеличилось раз в десять, когда брюнетка встала и взяла её за руку, переплетая их пальцы.       — Готова отправиться домой? — простой вопрос заставил улыбаться ещё шире. Эмма смогла только кивнуть, поскольку из-за переполняющих её эмоций не доверяла собственному голосу.       После утомительного, отчасти нелепого спора, она сумела забрать ключи от «Мерседеса». Это случилось, когда Реджина, пытаясь удержать у себя ключи, снова покачнулась, из-за чего Эмма и одержала верх. Разнообразия ради ей нравилось заботиться о брюнетке, что она и делала с превеликим удовольствием.       Несмотря на то, что к ночи Реджина окончательно пришла в себя, Эмма продолжала присматривать за ней. И женщина определённо ничего не имела против, когда ей «помогли» раздеться и принять душ. Вернувшись в спальню, Эмма уложила Реджину в кровать, накрыла одеялом и устроилась рядом. Они оказались лицом друг к другу.       — Тебе получше? — в общем-то после того, что произошло в душевой, Эмма ни секунды не сомневалась в ответе.       — Намного. Ты вечный белый рыцарь, да? — она улыбнулась, запуская пальцы в белокурые волосы.       — Только для тебя. Никто больше не заслуживает королевского отношения, ваше Величество, — она подмигнула, и Реджина рассмеялась в ответ. Успокоившись, она провела ладонью по её щеке.       — Я очень рада, что ты здесь, — Эмма мысленно возликовала, услышав в голосе Реджины искренность.       — Я очень рада находиться здесь, — они находились достаточно близко, чтобы Свон, преодолев всего пару дюймов, прижалась губами к её губам. Поцелуй получился коротким, но всё также был преисполнен любви и нежности.       — Я люблю тебя.       — Я тоже люблю тебя.       Эмма поймала себя на том, что никогда не устанет повторять это, хотя слов по-прежнему казалось недостаточно. Реджина сделала для неё то, что не сделал никто другой. Она позаботилась о ней. Она дала то, в чём Эмма всегда нуждалась, о чём всегда мечтала. Семью и дом. Она заполнила пустоту в её душе, которая, как казалось самой Эмме, будет вечной.       От осознания, что никогда больше не будет одна, Свон переполняли невероятные эмоции. Пытаясь удержать их под контролем, Эмма закрыла глаза и крепче обняла Реджину. Та, почувствовав настроение, притянула любимую ещё ближе, прекрасно зная, что её сердцебиение способно успокоить лучше всяких слов. Как и прошлой ночью, она склонилась и прошептала прямо на ухо:       — Добро пожаловать домой, мой рыцарь.