Нет больше одиноких рыцарей

      — Шшш!       — Не шикай на меня! — Реджина возмущённо топнула ногой, но в замкнутом и довольно тесном пространстве шкафа, где они прятались, споткнулась обо что-то. Эмма, едва успевшая подхватить её, не смогла сдержать смешок.       — Тебе, что, пять?! — давилась смехом она, не видя в темноте лица Реджины.       — Могу сказать тебе то же самое. Прекрати смеяться надо мной! — сердито прошептала та. Эмма, пытаясь успокоиться, уткнулась бывшей королеве в плечо. Её тело продолжало трястись от смеха, и через мгновение уже сама Реджина тихонько посмеивалась, не в силах сдержаться.       — Прости, красавица, — горячее дыхание обожгло ухо, и лёгкая усмешка на губах брюнетки превратилась в тёплую улыбку. Эмма мягко поцеловала её, отчего по телу прокатилась волна облегчения и удовольствия.       Пожалуй, любой бы сказал, что Эмма Свон далеко не самая нежная и заботливая женщина на свете. Реджине посчастливилось не только увидеть её обратные стороны, но и почувствовать на себе. Она прекрасно это понимала, поэтому не воспринимала подобные незначительные жесты как должное.       — Всё хорошо, дорогая. Как ты думаешь, может быть, нам уже можно выйти?       Немного отстранившись, Эмма беззвучно рассмеялась:       — Подожди, дай проверить, — и прижалась ухом к двери. Несколько минут назад они отчётливо слышали, как кто-то вошёл в здание участка, и поспешили спрятаться, но теперь с той стороны не доносилось ни звука. Оставалось надеяться, что кто бы не прервал их послеобеденную «встречу», он ушёл ни с чем. — Окей, думаю, мы в безопасности.       Эмма решительно распахнула дверь. Реджина, не отстававшая от женщины ни на шаг, обнимала её за талию. Но стоило им выйти из своего убежища, как улыбки на их лицах тотчас померкли. Прямо на столе, вальяжно откинувшись назад и скрестив ноги, сидела Руби.       — Да, Эмма, может быть, вам уже можно выйти из шкафа? — волчица рассмеялась над собственной шуткой и развеселилась ещё больше, когда до неё дошло, что женщины в буквальном смысле этого слова вышли из шкафа.       — Руби?! Что ты здесь делаешь? — пропищала Эмма.       Девушка насмешливо покачала головой.       — Проверяю кое-какие теории.       — Теории? — Реджина по-прежнему стояла за спиной Спасительницы, своего храброго рыцаря, готового защищать её от всех напастей.       — Ну, например, почему крайне озабоченная вопросами здоровья бывшая королева на протяжении нескольких месяцев каждую среду заказывает сэндвичи с жареным сыром и картошку фри, — Руби многозначительно посмотрела на остатки ланча, о котором женщины благополучно забыли, почувствовав острую потребность утолить голод другого рода. — Или почему Эмма до сих пор никому не представила тайного мужчину или женщину. Она ведь определённо с кем-то встречается. А ещё, почему с утра по понедельникам, после того, как обмениваетесь Генри, вы обе выглядите такими убитыми, почему глупо ухмыляетесь. И, главное, почему…       — Хорошо, хорошо! — отрезала Эмма, рассеянно проводя ладонью по лицу. — Мы поняли — ты догадалась.       — Эй, мне какое-то время пришлось поломать голову, — она снова звонко рассмеялась.       Медленно повернувшись, Эмма поймала встревоженный взгляд Реджины. Они обсуждали, что надо быть осторожнее, но чем дольше это продолжалось, тем спокойнее себя чувствовали и тем беспечнее становились. Волнение Реджины передалось Эмме, и теперь она тоже обеспокоилась последствиями их безрассудных действий.       — Как давно ты знаешь? — она посмотрела на довольную донельзя Руби.       — Что вы имеете виды друг на друга? О, лично я знала об этом с первого дня вашего знакомства. Что вы перешли к активным действиям? Подозреваю, это случилось после того, как Мэри-Маргарет объявила о своём интересном положении. На следующий день вы вели себя весьма примечательно. Именно тогда я начала присматриваться, ну, а в последние месяцы вы вообще перестали париться.       Несмотря на то, что Руби давно обо всём догадалась, когда Эмма взяла Реджину за руку, она на мгновение удивилась. Они действительно подходили друг другу.       — Не думаю, что ещё кто-то знает, — предположила Реджина, и волчица, отвлёкшись от своих мыслей, моргнула.       — Возможно, — согласилась она. — Но Мэри-Маргарет и Дэвид обязаны связать концы с концами, если они ещё этого не сделали.       Спасительница грустно усмехнулась.       — Не сделали. И точно не сделают, — от внимательной Руби не скрылось, что Реджина после этих слов слегка сжала ладонь Эммы, прежде чем успокаивающе погладить большим пальцем запястье. — Ребёнок родится через три недели. Мэри-Маргарет не в состоянии поддерживать разговор, если он не вертится вокруг её малышки.       Эмма ненавидела тупую боль, что накатывала всякий раз, когда думала про нового ребёнка. И старалась контролировать интонацию, искренне надеясь, что Руби не заметит её внутренней борьбы. Реджина была единственной, кто знал об этом, и Свон это вполне устраивало. Впрочем, тень сочувствия, мелькнувшая в карих глазах, указывала на то, что Руби всё поняла.       — Вы не можете вечно хранить это в тайне.       — Мы будем осторожнее, — сказала Реджина уверенно.       — Но зачем? Просто… Действительно ли это сейчас важно? Вы сами говорите, что Мэри-Маргарет и Дэвид будут заняты, — Руби дело говорила, но бывшая королева не собиралась сдавать позиции.       — Каждый раз, когда я оказываюсь в шаге от своего «долго и счастливо», его у меня отнимают. Я не хочу рисковать всем, что у меня теперь есть.       Пока Реджина говорила, Эмма выпустила её руку из своей, но только для того, чтобы утешительно обнять женщину за плечи и притянуть к себе. Брюнетка чуть запрокинула голову назад и на мгновение закрыла глаза, удивив Руби ещё одним нехарактерным для неё проявлением нежности.       — У тебя ничего не отнимут. Не снова, — уверенно прошептала Эмма, крепче прижимая её к себе, на что Реджина лишь грустно улыбнулась в ответ.       — Это единственное постоянство в моей жизни, Эмма. Я всегда теряю тех, кого люблю, — осознание было мгновенным. Ни одна из женщин не использовала это слово прежде, и теперь, когда оно наконец всплыло, их взгляды пересеклись. Эмма набрала в лёгкие воздуха, собираясь ответить, но не успела. Послышался звук открывающейся двери.       Со стороны всё происходящее дальше было похоже на тщательно отрепетированный спектакль. Женщины резво отскочили друг от друга. Реджина мигом подобралась, выпрямилась, и выражение её лица стало нейтральным, даже незаинтересованным. Эмма скрестила руки, подпёрла дверной косяк, напустив на себя привычно скучающий вид. Как только они заняли свои места, а Руби сумела стереть с лица изумление, из-за угла показался Дэвид.       — Что происходит? — мужчина смерил бывшую королеву скептическим взглядом. Несмотря на долгие месяцы спокойствия, он никогда не расслаблялся, особенно в том, что касалось Реджины.       — Ничего. Обсуждаем вопросы по воспитанию Генри, — таков был стандартный ответ, когда их застукивали вместе. Эмма ясно дала понять, что никто не имеет права вмешиваться в их родительские решения, и люди не лезли с расспросами, если только не хотели нарваться на перебранку.       Уловка сработала и на этот раз. Дэвид молча кивнул, но не преминул воспользоваться возможностью подарить Реджине несколько подозрительных и говорящих взглядов. Достаточно, чтобы она, вздохнув, собралась уходить.       — Мы закончим с этим позже, мисс Свон, — Реджина развернулась на каблуках и вышла из приёмной. Уже поворачивая за угол, она бросила на Спасительницу последний быстрый взгляд.       Когда шаги стихли, Руби украдкой взглянула в сторону Эммы, но заметила, что её взгляд по-прежнему прикован к двери. Челюсти шерифа слегка сжались, впрочем, когда она повернулась к отцу, выглядела почти расслабленно, а на губах играла фальшивая улыбка. Руби всегда гордилась своим умением наблюдать, и только сейчас в полной мере осознала, что остальные не видят дальше собственного носа, из-за чего не замечают многих очевидных вещей.       Вежливо извинившись, волчица поспешила обратно в закусочную, где, оглядевшись по сторонам, прямиком направилась к одному из столиков.       — Я был прав, да?       — Ага, — Руби рассмеялась и заняла место напротив. — Ты прав. Когда признаешься им, что знаешь?       — Я хочу, чтобы они сами рассказали. Я устал от их вечного вранья.       — Сомневаюсь, что это произойдёт в ближайшем будущем. Ты бы видел, в какой ужас они пришли, когда решили, что их рассекретили. Когда Эмма меня увидела… — Руби покачала головой. — Я думала, она в обморок плюхнется.       — Но они намного счастливее, когда вместе.       — Понимаю, но Реджина боится, что в случае разоблачения она всё потеряет… — она печально улыбнулась. — Знаешь, я впечатлена и немного удивлена, что ты не против.       — Мне потребовалось время. Я вроде как злился, что от меня скрывают правду, но я слышу, что другие говорят про всех нас, и понимаю, чего они боятся. Они обе очень сильно изменились, и мне нравится видеть их счастливыми. Мне нравится, когда они вместе, когда мы вместе… как одна семья.       — Генри, ты гораздо мудрее многих взрослых.

***

      — Мы должны делать это чаще, — сообщил Генри, с хрустом вгрызаясь в яблочный турновер.       — Что ты имеешь в виду, дорогой? Десерт? — осторожно уточнила Реджина, наблюдая, как сын с удовольствием уплетает последний кусок.       — Нет, я про наши совместные ужины. Мы должны чаще их устраивать, а не только по воскресеньям, — женщины обменялись короткими взглядами, не зная, что ответить.       — Что ж, возможно, мы подумаем об этом, а теперь тебе пора готовиться ко сну. Попрощайся с мисс Свон.       Генри не смог скрыть раздражения. Несколько дней он пытался найти способы, чтобы проводить больше времени вместе, но все попытки с треском провалились.       — Спокойной ночи, Эмма, — вскочив из-за стола, он порывисто обнял светловолосую мать и побежал по лестнице на второй этаж в комнату.       Эмма помогла Реджине очистить тарелки от остатков пищи, прежде чем отнести на кухню и помыть. Обычно после этого домашнего ритуала следовало предложение выпить, но не сегодня.       — Нам нужно поговорить, — при этих словах Эмма мгновенно напряглась. В последние дни Реджина не хотела встречаться, и она справедливо переживала, что паранойя будет только расти. Женщина медленно повернулась, продолжая вытирать стакан.       — В чём дело? — как можно спокойнее спросила она, не поднимая головы.       — Я подумала, может… чтобы нас не поймали… взять небольшой перерыв?       Эмма резко вскинула голову, и её глаза расширились. Она осторожно отставила стакан.       — Ты не хочешь меня видеть? — вопрос прозвучал так грустно, что сердце Реджины мгновенно сжалось в груди. Она схватила Свон за руки и некоторое время молчала, дожидаясь, пока та поднимет на неё глаза.       — Конечно же, я хочу тебя видеть. Я хочу тебя видеть каждый день, — сказала Реджина и сама удивилась, насколько искренне это прозвучало.       Эмма ответила ей мягкой улыбкой.       — Значит, мы просто будем немного осторожнее, — бесхитростно заключила она.       — Я думаю, что нам нужно пропустить несколько встреч, — Реджина слегка сжала её руки, помолчала. — Всего лишь пара дней. Наши с тобой отношения стали какими-то совершенно естественными, настолько, что и остальные могут заметить…       — Но никто не обращает внимания! — Эмма понимала, как по-детски это звучит, но ей было плевать.       — Эмма! — в голосе Реджины послышались властные нотки, которые ей всегда было сложно игнорировать. — Руби обратила. И реальность такова, что если бы не пришла она, то появился бы Дэвид… Слушай, мне просто нужно убедиться, что больше никто не подозревает. Поэтому никакого завтрака завтра, никакого обеда в среду и никаких ночных встреч.       — Мне это не нравится, — пробормотала Эмма и обиженно надула губы.       Реджина закатила глаза.       — Это всего лишь неделя. Мы увидимся в следующее воскресенье.       — И что? Я должна сейчас уйти?!       Реджина направилась в сторону выхода, и Эмма поспешила за ней.       — Возможно, этого можно было бы избежать, если бы ты не проводила здесь столько времени. Мне очень жаль.       Открыв дверь, бывшая королева посторонилась, и Свон, послушно выйдя на крыльцо, развернулась к ней.       — Могу я хотя бы получить поцелуй? — Реджина огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, и лишь после этого накрыла её губы своими. Поцелуй вышел коротким, почти мимолётным, но они сразу углубили его, чтобы напоследок насладиться вкусом друг друга.       У Реджины сердце кровью обливалось, когда она смотрела Эмме вслед, но она понимала, что так будет лучше для всех. Если они откроются, Чарминги наверняка найдут, что сказать по этому поводу. В худшем случае, они придумают способ забрать у неё Эмму и Генри. В лучшем случае, они будут долбить дочь до тех пор, пока она не уступит или не восстанет против них.       Реджина не могла позволить себе встать между ними. Да, она считала Чармингов самыми очевидными идиотами в этой реальности, но никогда бы не пожелала Эмме пережить потерю родителей. Свон и так по её вине пропустила целых двадцать восемь лет, и она не допустит повторения ситуации.       Пока же совершенно очевидно одно: её ждёт очень одинокая ночь.

***

      Продержаться неделю оказалось очень непросто. Во-первых, после памятной совместной ночи это была их первая долгая разлука. Эмма не просто хотела увидеть Реджину, она нуждалась в этом. Во-вторых, на этой неделе Генри находился в особняке. И Свон допоздна засиживалась в участке в надежде устать настолько, чтобы по возвращению домой рухнуть в кровать и успеть заснуть до того, как снова затоскует по Реджине.       Меж тем наступила пятница. Закончив все дела в участке ещё утром, Эмма провела вторую половину дня за патрулированием улиц, но вечером делать было совершенно нечего. Тогда она без особого желания решила отправиться домой.       Войдя в квартиру, Эмма сразу же увидела сидящего за обеденным столом Дэвида, а Мэри-Маргарет, неуклюже переваливаясь с ноги на ногу, как раз собиралась присоединиться к нему. Судя по выражению лиц, они были не прочь потрепаться, и женщина надеялась, что у неё получится проскочить на второй этаж незамеченной.       — Эмма, милая, можешь уделить нам несколько минут?       Дерьмо.       — Да, конечно, — она села напротив родителей и глубоко вздохнула, подготавливаясь к предстоящему разговору.       Расслабься, Эмма! Нет никакой возможности, чтобы они обо всём узнали!       — Мы кое-что заметили и хотели бы прояснить этот момент.       Ого, ничего себе, они взаправду заметили!       Эмма действительно была впечатлена тем, что они обратили внимание на что-то, несвязанное с младенцем. Она помнила, что Реджина считает, будто они должны сохранить отношения в тайне, но, возможно, всё стало бы в разы проще, если бы окружающие узнали правду.       — И что же вы заметили? — Свон старалась говорить спокойно, чтобы скрыть своё нервное состояние.       — Что ж, милая, мы заметили, что в такой маленькой квартире даже четверым тесновато, — Эмма нахмурилась, но на это никто не обратил внимания. — И мы точно не знаем, сможем ли после рождения ребёнка жить здесь впятером.       Боже мой.       — Не пойми нас неправильно, нам нравится, что вы живёте с нами. Но тебе почти тридцать, а Генри — подросток. И мы подумали, что, возможно, пришло время вам подыскать собственное жильё, — Мэри-Маргарет говорила своим обычным приторным тоном, и Эмма почувствовала, как её щёки начинают гореть огнём.       — Да… Хорошо, — ей хотелось просто убежать. Точнее, стереть с лиц родителей глупые улыбки и только потом убежать. Впервые за долгие годы Эмма позволила себе думать о каком-то месте, как о собственном доме. И что? Попросили на выход, совсем как в других семьях, в которых ей довелось побывать. — Знаете, мне срочно нужно встретиться с одним человеком. Думаю, мы можем продолжить этот разговор в следующий раз, — она быстро вскочила из-за стола и поспешила в сторону двери.       — Когда мы познакомимся с твоим тайным поклонником? — судя по беззаботной интонации, Мэри-Маргарет не чувствовала, как в дочери нарастает раздражение, что только усиливало гнев последней.       — Если мой голос имеет вес, то очень скоро, — с этими словами Эмма выскочила из квартиры.       А ведь она могла бы высказать им всё с порога, если бы перед тем, как отправиться домой, выпила хотя бы один бокал. Но она была совершенно трезвой — к сожалению, а может быть и к счастью… Умом Эмма понимала, что рассказывать про отношения с Реджиной, не обсудив между собой, нельзя. Это было бы нечестно по отношению к её чувствам.       В бар Эмма решила идти пешком, прекрасно понимая, что потом будет лучше, если у неё не будет доступа к машине. Усевшись за стойку, Свон без колебаний заказала себе крепкий напиток. Ей чертовски не нравились собственные ощущения, и она всей душой хотела, чтобы они исчезли.       Больше всего на свете Спасительница хотела быть вместе с Реджиной, но та просила неделю. Она пыталась пойти ей навстречу, но с каждой новой порцией желание поговорить с единственным человеком, рядом с которым чувствовала себя лучше, перевешивало. Реджина — истинное лекарство от её одиночества.       Чем больше Эмма пила, тем честнее становилась сама с собой. Она не просто хотела Реджину, она нуждалась в ней. Она лю… что ж, она действительно испытывала сильные чувства по отношению к бывшей королеве. Поражённая своим открытием, Эмма соскочила со стула, пошатнулась, но удержала равновесие. К счастью, она была в состоянии контролировать свои ноги… по большей части.       Женщина стремительно направлялась в сторону особняка, больше ни секунды не сомневаясь в принятом решении. Прямо сейчас она нуждалась в Реджине. В ней и Генри. В своей настоящей семье. Вбежав на крыльцо, с облегчением заметила, что на первом этаже горит свет. Уверенная, что Генри давным-давно спит, Эмма тихо постучала в дверь. Она могла бы воспользоваться запасным ключом, но не хотела напугать Реджину, которая наверняка сегодня никого не ждала.       — Эмма, что ты здесь делаешь? Я говорила, нам… — вглядевшись в лицо Эммы и заметив красноречивый румянец, брюнетка запнулась. — Подожди. Что произошло? Ты в порядке? — она подошла ближе, невольно протянула руку к её щеке, чувствуя исходящее от разгорячённой кожи тепло.       — Можно войти? — что-то в интонации Эммы привлекло внимание Реджины. Она казалась такой тихой и грустной, и в голове бывшей королевы внезапно промелькнула мысль, что здесь не обошлось без Чармингов.       — Конечно, — она не сомневалась ни секунды. Было совершенно очевидно: что-то не в порядке, а всё остальное не имеет никакого значения. Больше ничего не говоря, она просто схватила Свон за руку, втянула в дом и отвела в спальню.

***

      Первые несколько минут прошли в гнетущей тишине. По пылающим щёкам и немного затуманенному взгляду становилось понятно, что Эмма выпила достаточно, чтобы начать откровенничать. Молчание не продлится долго. Она помогла Спасительнице избавиться от верхней одежды, затем села на кровать и распахнула руки, приглашая в объятия.       Мгновение Эмма не сводила взгляда с брюнетки, затем, облегчённо улыбнувшись, забралась в постель. Прильнула к Реджине, положила голову на грудь и снова вздохнула, когда женщина принялась пропускать её волосы сквозь пальцы.       Реджине было тошно от мысли, что что-то могло расстроить Свон, но в то же самое время ей нравилось утешать её или просто быть рядом. В такие моменты, когда они лежали вместе, обнявшись, она чувствовала себя в безопасности. Появлялось чувство, что Эмма находится на своём месте, и Реджина эгоистично хотела, чтобы она оставалась здесь всегда.       — Они попросили меня уйти, — она произнесла это одними губами, но Реджина услышала.       — Как это?       — Они говорили что-то о том, что после рождения ребёнка не останется свободной комнаты. Что пришло время обзавестись собственным жильём, — пожалуй, к лучшему, что она не могла видеть выражение лица Реджины. Вряд ли полный отвращения и ненависти взгляд способен кого-нибудь утешить.       Свон ещё сильнее прижалась к Реджине, принимая утешение и согреваясь теплом тела. Принятый алкоголь сделал своё дело. Эмма даже не заметила, как резко ускорился сердечный ритм бывшей королевы после её слов о родителях.       — Они попросили тебя уйти, — это было не столько вопросом, сколько утверждением, которое Реджина силилась постичь.       Глупые эгоисты!       — Да… Как и все остальные семьи. Знаю, ты не хотела, чтобы я приходила, но, пожалуйста, не проси меня уйти. Я не могу пойти домой… У меня нет дома, — голос Эммы звучал бесстрастно и устало, а веки трепетали, закрываясь.       Сердце Реджины разрывалось от боли за Свон. Она крепче прижимала её, пытаясь передать чувства, которые не могла выразить словами. Понимая, что женщина в её объятиях проваливается в сон, наклонила голову и прошептала в самое ухо:       — Теперь есть.

***

      Реджина всеми силами пыталась игнорировать противный раздражающий звук, исходящий откуда-то поблизости. Ей было слишком уютно лежать под тёплым одеялом, свернувшись калачиком в объятиях Эммы.       Обычно всё происходило иначе. Эмма уходила рано, ещё до восхода солнца, чего явно не случится сегодня, потому что Реджина чувствовала на своём лице тепло солнечных лучей. Уголки её губ дрогнули в мимолётной улыбке. Сегодня спокойствие и счастье преобладали над сомнениями и тревогами.       Раздражающий звук возобновился. Реджина наконец-то открыла глаза и недовольно поморщилась. Затем приподнялась на локтях и, пытаясь окончательно проснуться, огляделась по сторонам в поисках источника шума.       Приглушённый звонок доносился из кармана джинсов Эммы, брошенных на спинку ближайшего кресла. Реджине потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, на кого выставлена эта мелодия. Она помрачнела, но уже в следующий момент её губы изогнулись в хитрой усмешке.       Медленно и очень осторожно Реджина принялась высвобождаться из объятий Эммы. Это почти удалось. Лишившись тепла, исходящего от тела брюнетки, сонная Спасительница, не до конца понимающая, что происходит, вслепую вытянула руку. Мёртвой хваткой вцепилась в край рубашки и потянула обратно.       — Хмкуда… — нечленораздельно пробормотала Эмма и снова дёрнула на себя. Не удержавшись на ногах, Реджина рухнула на кровать, но поймала себя на том, что не может сердиться. Когда она осторожно расцепила пальцы Эммы, та приоткрыла глаза. — Хммм, Джина, останься!       Наклонившись, бывшая королева поцеловала её в лоб.       — Спи, я скоро вернусь, — она попыталась встать, но Свон не позволила.       — Я тоже хочу, — женщина приподнялась, и Реджина, положив ладонь ей на грудь, слегка толкнула. Натянула на неё одеяло и подоткнула со всех сторон.       — Останься. Я сейчас вернусь, обещаю, — заверила она засыпающую блондинку.       — Властная, — сонно пробормотала та.       Реджина невольно улыбнулась, и в тот же момент снова зазвонил телефон. Поспешно вытащив его из кармана, она приняла звонок, чтобы остановить шум, но отвечать не стала, пока не спустилась в холл.       — Доброе утро, Мэри-Маргарет, — её голос источал сладкий яд, а на губах играла коварная улыбка. Повисла долгая пауза, во время которой, как она представляла, Белоснежка в замешательстве качает головой.       — Реджина?       — Да, дорогая. Что тебе понадобилось в такую рань?       — Мне… Но… Это телефон Эммы. Почему ты отвечаешь?       — Потому что Эмма спит. Я же сказала, что ещё рано, — она позволила раздражению вылиться наружу, прекрасно понимая, что после такой реакции Мэри-Маргарет растеряется в конец.       — Она в твоём доме?       Реджина практически слышала, как в голове собеседницы крутятся шестерёнки.       — Да, — ещё одна пауза. Она собиралась заставить Мэри-Маргарет пораскинуть мозгами.       — Почему?       — Я была ей нужна.       — Что это значит?       — То и значит… она во мне нуждалась. И я была здесь для неё.       — И… Она, что, пришла к тебе и осталась в гостевой спальне?       — Нет, — Реджина широко улыбалась в предвкушении следующего вопроса.       — Хватит, Реджина. Где она, чёрт возьми?!       — У меня в постели.