Сквозь время

      Луна появилась из-за туч и заглянула в окно одного из кабинетов Министерства Магии. Там, склонившись над книгами и старыми свитками, сидели двое. Гермиона и Драко провели в этом кабинете всю ночь, потому что слишком уж ключевой оказалась та информация, которую они отыскали. Оставалось доказать, что Дафна Гринграсс являлась той, за кем они охотились. Всё, что молодые люди знали, так это то, что Кассандра была на год старше их и скорее всего училась на Слизерене, потому что проследив родословную Блеков и Лестрейнджей, Драко и Гермиона выяснили, что один только Сириус учился на Гриффиндоре, остальные же получали образование на змеином факультете. Даты рождения Кассандры и Дафны полностью совпадали, также как и примерная внешность и характер. — Не могу поверить! — Малфой всё ещё был в шоке от произошедшего, — Гринграссы очень порядочные люди, и Дафна казалась достаточно милой… — Мы ещё не всё доказали, — девушка тряхнула волосами и нахмурилась, — нужно взять воспоминания мистера и миссис Гринграсс и врачей, принимавших роды. Если мы увидим хоть малейшее искажение, то наша догадка, к сожалению, будет верна.       Драко тяжело вздохнул и потёр глаза. За последнее время он пил слишком много кофе, что сказывалось на его самочувствии. В голове совершенно не укладывалось, что та, чью сестру он очень хорошо знал, да и с самой неплохо общался, оказалась таким жестоким чудовищем, убившим его мать.       «Она ещё и является моей кузиной!» — с ужасом и яркостью подумал Малфой.       Злость переполняла его, но где-то внутри всё же оставалась частичка сознания, говорящая, что это вина проклятья, что, может быть, девушка совершила это не по своей воле. Пытаясь отвлечься, он перевёл взгляд на Гермиону, усердно пишущую что-то на свитке. Драко усмехнулся: сейчас она так напоминала ему о школьных временах, о том, как он тайно следил за этой невыносимой заучкой, грязнокровкой, как презирал… и как боялся признаться ей в симпатии.       Грязнокровка… Парень поморщился. Сейчас это слово звучало противно и мерзко даже в его сознании. Он неловко кашлянул и тихо позвал девушку: — Грейнджер… Эй, Гермиона!       Она подняла на него чуть удивленный, но спокойный взгляд и ответила: — Что?       Малфой немного смутился, потому что всё, что он хотел сказать, вдруг сразу вылетело из головы. — Я хотел извиниться, — он тяжело вздохнул, — извиниться за то, что обзывал тебя в школе. Я был неправ.       Грейнджер поражённо посмотрела на парня, который выжидающе смотрел на неё. Это ей казалось таким нереальным, что девушка пару раз потёрла глаза, потрясла головой и снова уставилась на Драко. Тот непонимающе поднял брови, будто спрашивая, почему она не отвечает. Гермиона опомнилась и неловко пробормотала: — А… Да-да, я прощаю тебя. — она снова уткнулась в письмо. Это было слишком странно и неожиданно для неё.       Малфой всё чаще пугал и интересовал девушку. Гермиона не могла понять, почему он так изменился, почему после стольких лет вражды, он делает ей комплименты, обнимает, утешает и даже целует! Все его действия сбивали её с толку, и как только ей казалось, что его поступкам есть логическое объяснение, то сразу же парень опровергал этот факт и снова заставлял гадать.       Грейнджер украдкой посмотрела на парня, сосредоточенно читавшего какой-то документ. Нельзя было не признать, что он очень изменился и похорошел со времен школы: платиновые волосы были небрежно растрепаны, черты лица стали более мужественными и грубыми, что очень шло ему, а тело… Гермиона неловко покраснела и закусила губу. Ей было стыдно, но не так давно ей приснилось, как они с Драко… занимались сексом! И, о Мерлин, когда девушка проснулась, то обнаружила, что её трусики насквозь промокли. Грейнджер потрясла головой, отгоняя смущающие мысли.       «Надо перестать думать об этом Хорьке.» — твёрдо сказала самой себе девушка и, положив пергамент в конверт, встала из-за стола. — Мне нужно отправить письмо. — ответила она на удивлённый взгляд Малфоя. — Скоро вернусь.       Гермиона быстро вышла из кабинета и облегчённо выдохнула. На самом деле она могла отправить письмо, не выходя из-за своего рабочего места, но девушка любила ходить в совятню: это её успокаивало и наталкивало на правильные мысли.       В коридорах Министерства было как обычно пусто и безлюдно. Когда Грейнджер работала здесь первый день, то безумно удивилась этому, ведь всегда считала, что люди в Министерстве суетятся и бегают. На деле же всё было гораздо проще: никто лишний раз не выходил из кабинета, а общались все при помощи бумажных самолетиков. И, честно сказать, Гермионе это даже нравилось: она могла проветриться, гуляя по коридорам, и выбраться из душного кабинета. Не успела девушка погрузиться в свои мысли, как тут же на неё кто-то налетел и сбил с ног. Встав, она только приняла строгий вид и хотела начать возмущаться, как увидела знакомые круглые очки, изумрудные глаза и непослушные чёрные волосы. — Гарри, ты вернулся! — воскликнула Грейнджер и кинулась обнимать смущённого и немного помятого после столкновения друга. — Как Джинни, как вы отдохнули? — Гермиона с энтузиазмом начала расспрашивать Поттера. Ей не терпелось узнать все новости их с Джинни медового месяца. Девушка внимательно посмотрела на Гарри, который неловко молчал и комкал в руках край своей рубашки. — Что-то случилось? — наконец обеспокоенно спосила Грейнджер. — Гермиона… Джинни беременна! — вдруг с широкой, но застенчивой улыбкой сказал брюнет. Девушка громко завизжала и снова кинулась обнимать друга. — Поздравляю, Гарри! Я так рада за вас!       Поттер улыбнулся и начал рассказывать, как они отдохнули, куда съездили. Не заметив, друзья дошли до совятни, и вдруг Гарри спросил: — Как у тебя с Малфоем?       Гермиона, привязывающая письмо к лапке совы, вдруг дёрнулась, испуганно посмотрела на него и, заикаясь, пробормотала: — Что?.. С Малфоем? Нет у меня ничего, как ты мог такое подумать, Гарри… — В смысле? То есть дело никак не продвинулось? — разочарованно и непонимающе посмотрел на неё Поттер, и Гермиона тут же почувствовала небывалое облегчение и, мысленно обозвал себя дурой, начала быстро рассказывать другу о деле. Тот очень бурно реагировал на всю информацию и помногу раз переспрашивал девушку. Она как могла оттягивала момент, когда придется признаться ему, что Кассандра — дочь Беллатрисы. Гермиона понимала, что Гарри будет в ярости, ведь Белла уничтожила единственного его родного человека — Сириуса, а она не планировала убивать девушку, а хотела ей помочь. Они уже почти дошли до кабинета Грейнджер, как брюнет вдруг задумчиво сказал: — Почему же Дафна начала убивать? Она чистокровная, аристократка, денег у неё куча, а семья Гринграссов никогда не была приверженцами Волан-де-Морта… Гермиона тяжело вздохнула, и в её голове пролетела мысль, что если не скажет она, не скажет никто. — Она дочь Беллатрисы Лестрейндж.       Губы Гарри сразу сжались, а в глазах загорелись огоньки ярости. — Она — кто? — сквозь зубы переспросил он. — Дочь Беллатрисы. — тихо повторила Гермиона, тяжело вздохнув. Ей не хотелось устраивать скандалов, но, видя реакцию друга, Грейнджер поняла, что их не избежать. — Дочь этой мрази, убившей Сириуса, на свободе и убивает людей? Гермиона, почему вы ещё не отправили отряд авроров, чтобы уничтожить её?! — Гарри, она под проклятием, мы хотим расколдовать её! — попыталась успокоить Поттера девушка. — Она под таким же, как и её мать, проклятием, сводящим с ума! — Ты издеваешься? Она тварь, которую нужно уничтожить и точка! Я сообщу министру то, что вы узнали. — он холодно посмотрел на Гермиону и тихо проговорил: — Я думал, что ты поддержишь меня, ведь вспомни, Беллатриса тоже причинила тебе боль. — он скосил взгляд на её руку, на которой красовался уродливый шрам.       Гермиона вздрогнула и закрыла глаза, уговаривая себя успокоиться. Что уж поделать, после того случая она до жути боялась всех поместий чистокровных, а когда ей напоминали о шраме… Поттер знал о её фобии, но всё равно снова напомнил, надавил на больное. С неверием посмотрев на Гарри, который весь прямо-таки горел от гнева, Гермиона молча отвернулась от него и ушла.       Когда девушка зашла в кабинет, её буквально трясло. Подойдя к своему месту, она упала на стул и закрыла лицо руками. Малфой повернулся и внимательно посмотрел на Гермиону. Грейнджер выглядела очень бледной и грустной. Парень подошел к её столу, облокотился на него и тихо, с беспокойством спросил: — Что случилось?       И тут Гермиона взорвалась. Все её чувства и мысли будто вырвались наружу. — Почему, Малфой?! Скажи мне, почему ты вдруг стал таким добрым и внимательным ко мне? Почему ты, ради Мерлина, объясни мне, почему ты стал так мил со мной?! Это ужасно раздражает и сбивает с толку, хватит! — она чуть ли не закричала. — Я так больше не могу!       Девушка посмотрела на парня полными слёз глазами и, не выдержав, расплакалась. Драко попытался обнять её, но Грейнджер вырвалась из кольца его рук и выбежала из кабинета. Малфой уже было сорвался с места, но потом передумал, потому что понял, что девушке лучше побыть одной. Он сел, тяжело вздохнул и тихо сказал: — Я ведь люблю тебя, дурочка.