Иная жизнь Лены Окстон

      Шикарное кресло в испытуемом истребителе оказалось приятным сюрпризом. До вылета оставались считанные минуты, а Лена, позевывая в кулак, нежилась в этом воплощенном комфорте. Небольшая кабина оказалась под стать хрупкой девушке, словно ее конструктор подбивал комплектацию на заказ. Не удержавшись, Окстон погладила свою летучую подругу по панели управления, загадочно мерцающую синеватой подсветкой в полумраке ангара.       Несмотря на четырехчасовой сон, Джессика уломала ее обмыть повышение, настроение переваливалось за край всепоглощающим цунами. Мысли о полете заставляли внутреннюю авантюристку нервно покусывать локти. Девушка неосознанно погладила нагрудный карман, где за тканью покоилась фотокарточка ее отца. — Ну вот, папа, а ты переживал, — шепнула Лена, взъерошив короткие волосы и становясь похожа на члена хулиганской банды. — Ты что-то сказала? — Алан вылез из-под самолета, вытирая масло с рук грязной до неприличия тряпицей. Выглядел он достаточно бодро. Если к этому человеку вообще можно было применить подобное слово. По крайней мере, мешки под глазами не свисали до его скул, а одежда отличалась чистотой, вот только нашивка с символом овервотча отпоролась и повисла, словно флаг в безветренный миг. — Нет, ничего. А вот за такие промахи тебе и премию урежут, — намекнула девушка.       Механик сначала не понял, но, потянувшись размять затекшее плечо, которое значительно пострадало от довольно экстремального спуска с лестницы, совершенного в алкогольном дурмане, нащупал кусок ткани. С невозмутимым лицом он снял с рабочего пояса суперклей, скрутил зубами колпак и, обмазав символ корпоративной принадлежности полупрозрачной смесью, разгладил его по одежде. — Порядок. Никто и не заметит, если, правда, никто не скажет, — Алан хитро посмотрел на Лену, протягивая ей пилотный шлем. — Сэр, с вас причитается, — хихикнула пилот, с благодарностью принимая амуницию.       Окстон покрутила в руках видавший виды черный головной убор с оранжевым забралом из пластика. На затылочной части нащупывались глубокие короткие царапины, по которым Лена быстро пробежалась подушечками пальцев, не сдерживая самодовольной улыбки. — Десятый же у тебя, да? — спросил Алан, протягивая перочинный нож.       Легкий кивок головы был ему ответом. На заднике шлема, рядом со своими сестрами, заняла место новая зарубка, после чего пилот прикрыла глаза и глубоко вздохнула. — Волнуешься? — Да, — ответила она и рассмеялась. — За свою печень. — О чем на десятый юбилей договаривались, абсент? — По губам парня даже заскользила тонкая улыбка. — Чем мы мучили печень в пятый раз, напомни-ка мне? — Самбукой. — И чем это закончилось? — Ну-ка, ну-ка, и чем же? — радиопередатчик ожил голосом диспетчера.       Электроника демонстрировала достойную работу, передавая сигнал сквозь бетон, сталь и землю без единой помехи. — Танцами на столе и арестом за попытку похищения королевы, — отшутилась Лена. — Мы сегодня летим? — Куда?       Вопрос поставил нелегкую задачу подключения мозгов ранним утром, поэтому софиста послали подальше, на что тот, ничуть не обидевшись, объявил о подготовке к вылету: — Проверяйся, кузнечик.       Алан, похлопав подругу по плечу, пожелал удачи и спрыгнул с трапа. Тут же подоспели парочка рабочих. Откатив лестницу, они замахали руками, закричав, чтобы все расчистили взлетную полосу. Через тридцать секунд скорому старту «сверхвспышки» ничего не мешало. — Закрылки готовы, топливный бак в порядке, — отчитывалась Лена, сверяя показания панелей и щелкая выключателями, приводя машину в готовность. — Шасси работают. К полету готова.       Снизу техник, показав большой палец, отбежал от самолета. — Вылет разрешен.       Лена надела шлем и закрыла кабину. Когда ее руки легли на штурвал, они слегка задрожали. В предчувствии безудержной эйфории полета, неописуемого восторга человека, воспарившего над предназначенной ему землей, девушка нервно закусила губу. Где-то под сердцем будто кто-то опрокинул чашу с расплавленным серебром и теперь оно лавовым поток расползалось по венам, принося с собой странную слабость.       Сначала в крыши ангара наметилась щель. Узкая полоса света тут же проникла в помещение, расчерчивая его на две половины. В этой получившейся преграде танцевали пылинки. Лена включила двигатели. Мощная машина непривычно тихо заурчала, словно бы пытаясь вырвать себе еще минутку сна, но в следующий миг ожили системы телепортирующей матрицы. Пыль на секунду зависла в воздухе, подобно насекомым в янтаре, а в следующий миг чудовищная энергия прижала ее к полу. Окстон скрипнула зубами и крепче сжала руки. На плечи, спину и таз, будто кто-то с размаху уронил гирю. Выглянув наружу, она увидела, что остальные люди морщатся, облокотившись на стены. — Все в порядке, небольшой сбой. Продолжайте, — объявил диспетчер, и через секунду гравитация вернулась в норму. Безумное давление исчезло, оставив после себя ноющую боль.       Крыша распахнулась, словно страницы огромной книги. На взлетной полосе человек махнул красным флажком и быстро отбежал, на ходу зажимая уши. С поспешностью своего главного летчика-испытателя вся команда уже давно смирились.       Истребитель мгновенно сорвался с места, снося взбесившимися потоками воздуха головные уборы с людей. — Тихо, тихо малышка! — закричала Лена, хотя на самом деле все её естество вытянулось в одну тонкую струну удовольствия.       Будто услышав пилота, истребитель пару раз тихо буркнул, раздумывая, нравится ли ему новое обращение, и, решив, что сойдет, успокоился. Машину перестало шатать из стороны в сторону, и она «поплыла» по воздуху, хотя скорость почти достигала звукового барьера. — Кузнечик, что там? — в голос диспетчера вплелись нотки волнения. — База, все в порядке. Немного потрясло, но мне не привыкать. — Адамс, черт тебя дери, я же говорил отрегулировать стартовые системы… — кажется, база не выключила микрофон, и сейчас мужчины на том конце вещания обливали друг друга тоннами претензий.       Окстон приглушила связь. По заданию ей следовало пролететь три квадрата. На первом взять скорости рядового истребителя, на втором выжать всю мощность из обычных двигателей, а на третьем совершить пространственный скачок к точке старта. Девушка посмотрела на панель, с забитыми в нее расчетами ученых. О том, что случится, если они окажутся не верны, думать не хотелось, но в голове так и мелькали картинки застрявшего в обломках здания самолета.       Тряхнув головой, девушка улыбнулась, первый квадрат остался позади.       Фермер Боб всегда имел мощное, крепкое сердце человека работящего и не злоупотребляющего лишний раз. Но пробуждение от резкого свистящего звука, от которого попадали расписанные дочерью фарфоровые тарелки, заставило его резко сеть в постели, хватая ртом воздух.       Лена кричала от восторга. Летчице казалось, что она сливается с машиной. Что исчез ныне человек и чудо инженерной мысли. Оставалась лишь ярко-синяя вспышка, режущая небесную гладь подобно графитовому росчерку на бумаге. За рекордные пять секунд пространство второго квадрата оказалось преодолено. Уже не думая ни о чем, не обращая внимание на странную вибрацию, девушка активировала матрицу телепортации.       Машина остановилась. Словно бы она была игрушкой мальчишки, который бежал по пляжу, размахивая самолетиком, но вот под его ногами возник обрыв. Окстон недоуменно осмотрелась. Внезапно душу объял столь сильный ужас, что она буквально оцепенела. Каждая мышца в теле окаменела, каждая косточка словно бы раскрошилась, каждая нервная клетка взорвалась фонтанчиком муки. Сознание обхватило такое чувство неизбежности, чего-то непоправимого, что из карих глаз англичанки брызнули слезы.       Все заполнил яркий свет. Синева вторгалась в Лену, проникала сквозь уши, рот, поры кожи. Истребитель медленно, будто в смоле, начал сдавать назад. Кто-то неведомый, всемогущий остановил стрелку часов вселенной и, шаля, начал крутить ее в обратную сторону все сильнее и сильнее. Жирные чайки летели задом наперед. Полевые цветы закрывали бутоны, а роса стремительно исчезала в воздухе. Обратное движение набирало скорость.       Словно шестым чувством летчица осознала: самолет начал гореть, нет, скорее распыляться, оставляя от себя лишь синие искры. Экстренная катапультация не работала. Девушка в истерике забилась в кабине, нанося беспорядочные удары вокруг себя и разбивая в кровь костяшки рук. Она чувствовала, как спину начала лизать страшная сила энтропии, отрывая бесчисленными клыками куски нежной кожи cо спины.       Сегодня обычно хмурое небо Англии радовало мир утренним солнцем. Его яркий диск приветствовал мир, даря ему крохи тепла, посыпанные сверху сахаром радости. И, помимо этого величественного светила, в вышине ярко полыхал очаг голубого сияния, постепенно становясь все меньше и меньше, пока окончательно не исчез.