Парижские хроники. Медведь и принцесса

Понимая, что план спрятать принцессу Гизлу на время приезда папского посланника провалился, граф Одо резонно предположил в рядах заговорщиков предателя. Но он ошибся, назначив на эту роль брата несчастной Терезы Роланда. В день, когда похитили принцессу, на приватный обед короля Карла Простоватого был приглашен его зять. — Невероятно! Герцог Ролло, вы говорите на нашем языке так, словно родились здесь, — король отсалютовал бокалом, и зять повторил его жест. — Благодарю вас, ваше величество! — ответил Ролло медленно, но чисто, так, что не знающий не распознал бы в нем иноземца. — Но где моя дочь? — Карл по-воробьиному повернул шею в правую, потом в левую сторону. — Принцесса? — уточнил Ролло. Хотя он уже год пребывал при франкском дворе и успел постигнуть их наречие, некоторые обряды и церемонии для него оставались загадкой. — Да-да! Ваша жена Гизла. Разве муж не страж жены своей? — Она... — Ролло замялся, но тесть не дал ему договорить. — В паломничестве к аббатству святой Женевьевы, — сообщил он то, что должен был сказать Ролло. — Богоугодное занятие — молитва и помощь страждущим, но сейчас так неспокойно. Как же вы отпустили ее? — Я... — Понадеялся на ее сопровождение, — снова закончил за него король. — Но разбойники так коварны. Старая мельница — гиблое место... — Я сегодня же как можно скорее наведаюсь на старую мельницу, — Ролло начинал понимать намек короля, но сама суть разговора для него оставалась загадкой. — Конечно, конечно! — тут же согласился тесть. — Но сначала отведайте этот кабаний бок. Все-таки ваш охотничий трофей. Ролло не удивился, когда Гизла и правда оказалась на мельнице. А дальше случилось то, что случилось. — Возможно, я и перегнул палку с этими людьми, — оправдывался Ролло, когда Гизла после всех приключений была доставлена во дворец. — Но они, окружив, травили мою жену, словно дикого зверя, и я сам будто озверел. — Они получили по заслугам! — восседающий на троне король Карл подался вперед. — Я желаю знать другое: крепость пала? Грозный викинг замялся. — У вас есть только ночь, герцог Ролло. Если моя глупая дочь не понимает разумных доводов, завоюйте ее, возьмите, как ранее брали Париж, — Карл так распалился, что даже вскочил, взмахнув рукой, будто посылая его на битву. — Я пойду, ваше величество. Карл тяжело опустился на трон, жестом разрешил герцогу Ролло удалиться и какое-то время сидел неподвижно, погруженный в раздумья. Разве он просит невозможного? Кровь Карла Великого уже не та. Потомок великого короля знал, о чем шептались за спиной после проявленной им рассудительности, названной многими трусостью. Другое дело Гизла — смелая, дерзкая. Ей бы мужа под стать — такого же неистового, влить новую кровь, укрепить древо. Карл еще не терял надежды, женившись второй раз, завести наследника, но какие же у него могли бы быть чудесные внуки! Будущие завоеватели. — Ох, дочь моя — печаль моя, — горько вздохнул Карл, не надеясь, что упрямица образумится, поняв все величие возложенной на нее миссии. На завтра принцесса Гизла приказала приготовить лучший наряд. Последняя ночь ее нелепого брака. Она победила и должна радоваться, но триумф почему-то отдавал горечью. Гизла дотронулась до тыльной стороны ладони, там, где недавно она соприкасалась с Ролло, и как будто снова почувствовала его тепло. За дверью послышался тихий стук, скорее шорох, а потом, а потом... — Жена? Сердце радостно подпрыгнуло. Вот уж вытянутся лица у всех придворных, если сейчас она откроет дверь, а завтра объявит, что никакого развода не будет. — Жена... — повторил Ролло и снова царапнул дверь. — Убирайся. Здесь никто тебя не ждет, — ласковый, призывный голос совершенно не соответствовал произносимым словам. Если сейчас, не поняв смысла, язычник ворвется в покои, то ее совесть будет чиста: она гнала его. Но за дверью ничего не происходило. Более того, Гизле послышались удаляющиеся шаги. Она привстала, надеясь, что это уловка. Возможно, муж хочет таким образом заставить ее выглянуть, чтобы проверить, действительно ли он ушел. — Муж мой? — попыталась она позвать его, но тишина затягивалась. Похоже, Ролло действительно послушался ее и ушел. Так тому и быть. Господь отвел язычника от ее ложа. Гизла, сердитая, улеглась, повернувшись спиной к двери. Для Ролло она не была серьезным препятствием. Одно движение — и он бы вышиб ее, и разрушил бы не дверь, а ту хрупкую связь, что накануне возникла между ними. Он вспомнил, как в детстве вытащил из гнезда соколиное яйцо, собираясь подложить его под курицу, чтобы потом иметь собственного сокола, но Рагнар крикнул ему в ухо, и Ролло сжал ладонь. Если бы он обладал красноречием Рагнара... Ролло привык считать, что слова — пустая безделушка, выкинь и забудь; серебро и золото — твои дела. Гизла желает доказать, что он чудовище, похотливое животное. Но он всего лишь любит ее, свою принцессу. Ради принцессы он сжег свои корабли, теперь родному племени он враг. Гизла не знала этого — не желала знать. Или же считала, что этот дар принесен ради обещанных земель и славы, а потому ничтожен. Давно пора все прояснить, но не теперь, когда между ними дверь и они не увидят лиц друг друга. Она не желает отворить — он не будет вышибать преграду. Викинг не отступил, просто свой решительный бой он назначил на завтра.