Подари эту ночь, подари...

      Она почувствовала, как его губы коснулись места, где заканчивался позвоночник. Такое действие вынудило Ирину слегка приподнять голову, но, накатившая волна чувств, быстро вернула ее в исходное положение. Прерывистым поцелуями Лепс медленно начал подниматься вдоль, к лопаткам этой, извивающейся от его умелых ласк, женщины. Ему удалось сорвать её хриплый стон…  — Божее… — единственное, что могла она выдать.

***

      Эта затянутая прелюдия била обоих по тем нервам, которые отвечают за самообладание. Оно было на исходе, его стало недопустимо мало! «Это невыносимо!» — криком раздалось у обоих внутри. На «раз» Аллегрова оказалась уложенной на лопатки. Их глаза встретились…секунда, две…удар поцелуя окончательно сорвал их крышу. И вот, пальцы их рук сплелись в прочные замки, а тела, подобны волнам, бились друг о друга так, как случается во время шторма. Ему хотелось выжить из неё все соки, но притом отдать все свои чувства: трепетную нежность, пылкую страсть, радость от их встречи и рвущее не смирение с мыслью, что эта ночь потеряет свои права, — все смешалось.

***

      Они тянулись друг к другу, боясь, что их разнимут, разведут, как разводят мосты. Между ними была борьба под названием «А я нуждаюсь в тебе больше!» Порывистые вздохи и слетающие стоны глушили эту комнату, нарушая её покой. Свет, исходящий от камина, отбрасывал тени мужской и женской фигуры, которые то устремлялись вверх, то вновь сливались с полом, пытаясь раствориться друг в друге… Это право последней ночи Никому не за что не отдам. Прокляни меня, если хочешь, Но доверься моим губам.

***

А за панорамой окна медленно падали перья снега. Тёмная ночь правила городом, диктуя ему свои уставы. Потрескивающий камин, был единственным, кто не желал погружаться в тишину. Растаявшая Ирина лежала на скомканном пушистом ковре. Мягкий ворс приятно касался её щеки, недавно угомонившейся, груди, плоского живота и всей длинны ног. Она по-прежнему не выпускала, сжатый ею в порыве, клочок материи, а светлый волос непослушно струился по плечам женщины. Лепс частично лежал по верх нагого тела Аллегровой. Он одной нагой окутал её нижний пояс. Мощная ладонь мужчины забралась под соблазнительную грудь Ирины, а второй накрыл её вытянутую руку. Он вдыхал яд аромата её волос и это было настоящим счастьем.

***

— О чем ты сейчас думаешь? — тихо спросил Григорий. Немного помолчав, она ответила: — О том, как буду просить у Бога сил, чтобы улыбнуться тебе в момент расставания… Каждый принимал правила игры — грех Знал, что ожидал горестный финал всех. Опустеет дом, не сложить жизнь, За моим окном снова белый снег чист.