Для кого нет границ

      Последние лучи солнце уже давно погасли в тёмных водах океана, и на смену дню пришла холодная осенняя ночь. Всё живое: и говорливые чайки, и взволнованные незнакомцами псы, и трудолюбивые моряки — всё затихло с приходом темноты, кроме всё так же громко переговаривающихся волн и поднявшегося ветра, скачущего меж оголённых ветвей и в жухлых травах. Через всё море перекинулся серебристый лунный мост, исчезающий, как только его хозяйка прячется в набежавших тучах. Стоя на страже Маркосте, с высокого выступа разгонял тьму новенький, блестящий и гордый маяк, дразнящий своим ярким светом своего старого заглохшего брата. Сумерки наползли на побережье, и если бы не уличные фонари, свет из окон и звезды, изредка показывающиеся из-за облаков, то всё вокруг превратилось бы в сплошное чёрное полотно, в котором бесследно исчезали очертания всех окружающих предметов. Огни маленького городка падали на ещё не высохшие лужи, танцуя с их водами в дивном световом вальсе. И как на настоящем балу, и фонари, и окна расположившихся по обеим сторонам улицы домов излучали собственный, неповторимый, уникальный свет.       Алан уже давно научился определять, кому принадлежит какой свет, и теперь он с интересом вглядывался в разноцветные лучи, стараясь угадать их обладателя. Вот тусклый тёплый свет из пекарни, с трудом пробивающийся сквозь покрытые мукой окна. А чуть дальше беловато-голубые лучи освещают не только улицу, но и комнату своего хозяина — бухгалтера в местном торговом центре, оканчивающего важные дела в столь поздний час. А на другой стороне из дома молодой семьи сияет завораживающий бордовый свет, окрашенный красными бархатными шторами плотно закрытого окна. Эти дивные лучи в дуэте с рыжеватым светом стоящего неподалёку уличного фонаря дарят приятную, тёплую и уютную атмосферу всем тем, кто решил прогуляться по ночному городу. А вот на правой стороне улицы горит, не уставая, мечтательная свеча, чей свет пробивается из окна писателя, вернувшегося с маяка и теперь приступившего к своей излюбленной, главной работе. Эта невероятно романтичная и чувствительная персона давно отказалась от «грубого и холодного» электрического света, и благодаря нему теперь каждый желающий может вживую посмотреть на завораживающие огни восковой свечи, пережитка прошлого, стеснительно выглядывающего из мастерской великого поэта. А вот яркий, вызывающий и раздражающий свет от тысяч ламп, роем висящих под потолком в доме одной торговки и нахально высовывающихся изо всех надраенных до блеска окон. Всё это освещение радовало ребёнка, поражало своим разнообразием и красотой, и только один свет заставлял Алана сжиматься в клубок из-за таинственного, жуткого страха.       Дойдя до середины улицы, мальчик нехотя остановился напротив больших чёрных ворот, немного возвышающихся над сделанным в таком же стиле тёмным металлическим забором. Вся конструкция была украшена затейливыми растительными и геометрическими узорами, хитроумными сплетениями, завитками и оканчивалась не остроконечными шипами, похожими на копья, а наконечниками в виде нежных листьев различных деревьев. Весь внешний вид ограды показывал приветливый и добродушный нрав людей, обитающих по ту сторону изгороди, как и постоянно не запертые ворота, открытые в любое время дня и ночи для всех людей, как приезжих, так и обитателей Маркосте, тихого городка, в котором уже сто лет не происходило никаких преступлений. Алан осторожно, стараясь лишний раз не скрипеть створками, проскользнул через ворота и торопливо пошёл вперёд по мощёной коричневыми камнями дорожке, ведущей через прекрасный сад к огромному каменному дому, выкрашенному в приятный кремовый цвет.       Алан прекрасно знал это здание, свой родной дом, его историю и строение, и мог легко по памяти перечислить все комнаты особняка и их убранство. Этот удивительный дом был построен задолго до приезда Хантеров в Маркосте и изначально принадлежал довольно знаменитому астроному и физику Арчибальду Холту, по каким-то личным причинам решившему поселиться в небольшом приморском городке, доселе неинтересном учёным. Профессор Холт прожил тут много прекрасных лет, ведя одиночные исследования и работая вместе с другими учёными, и в конце спокойно умер от старости в кругу друзей и близких. Через год опустевший дом, находящийся в отличном состоянии, выкупила семья Хантеров, которые практически ничего не стали менять со времён профессора, лишь слегка изменив интерьер на свой вкус. Дом начинался небольшой деревянной застекленной террасой с треугольной крышей, пропускавшей людей внутрь через довольно массивную лакированную дубовую дверь. Сразу за ней был короткий, но широкий коридор, обставленный цветочными горшками, разнообразными вазами и статуэтками на красивых деревянных тумбочках, в промежутках между которыми в золочёных рамках висели натюрморты и пейзажи, многие из которых морской тематики. В конце комнаты лежал небольшой, блеклый коврик для ног, который будто бы сторожил довольно лёгкую дверь, ведущую в огромную гостиную, здание которой возвышалось над всем остальным домом и больше походило на обсерваторию, чем на жилое помещение. Небольшая заставленная мебелью комнатка, появляющаяся сразу после прихожей, и была всей гостиной, остальное же пространство здания было отведено под громадную металлическую возвышенность, к которой с левого бока подходила довольно широкая деревянная лестница, выкрашенная в светлый цвет. На самой же возвышенности величественно стоял, устремив взор к звёздному небу, огромный мощный телескоп, гордость приморского поместья и одна из известнейших достопримечательной городка, оставшаяся в доме ещё со времён профессора Холта. Прямо над ним в редком лунном свете блестел прозрачный стеклянный купол, отблески от которого освещали не только внутреннее убранство комнаты, но и два длинных двухэтажных крыла с тёмно-коричневой деревянной крышей — основные здания, примыкающие к гостиной и тянущиеся от неё в противоположных друг другу направлениях. В левом крыле на первом этаже находились раздельная ванная и кухня, соединённые широким коридором, а на втором располагались родительская спальня, комната Алана, и сразу за ними три пустующих гостевых комнаты, в которых некогда останавливались коллеги, друзья и семья профессора Холта, а теперь находят приют некоторые путешественники, решающие остановиться в Маркосте. За жилыми комнатами располагалась большая библиотека, в которой хранились как научные, так и художественные книги не только старого, но и новых хозяев дома. Более того, она выполняла ещё и роль своеобразного музея, где меж больших шкафов с книжными полками одиночно стояли на небольших тумбочках различные артефакты, подаренные чете Хантеров друзьями или привезённые супругами из путешествий. В конце коридора второго этажа располагался небольшой незастеклённый балкончик, на котором всей семье было приятно встречать морские рассветы, провожать солнце во время заката или просто наблюдать за подвижным водным простором. В другом крыле все было оборудовано для занятий наукой: со времён профессора и его совместных с другими учёными исследований практически нетронутыми сохранились химическая лаборатория, зал с физическими приборами, кладовая для различных образцов и реагентов, комната механики, соединённая с гаражом, рабочий кабинет, который теперь принадлежал Роберту, и кабинет биологии в самом конце крыла, из которого можно было пройти в небольшую теплицу, огороженную от основного сада стеклянной стеной. Из наполненной чертежами, моделями различных приборов, ящиками с инструментами и запчастями комнаты механики можно было попасть в гараж, где стояла довольно недорогая чёрная машина, полюбившаяся всей семье своим удобством и скромностью, не выделяющей её на дороге.       Тем временем Алан незаметно зашёл на террасу и, быстро юркнув в коридор, стал тихо, будто вор, пробираться к заветной двери, ведущей в гостиную. Наконец достигнув цели, мальчик не сразу прошёл в новую комнату, а несколько секунд переминался с ноги на ногу, не решаясь сделать новый шаг. Но вот через минуту собравшись с духом, ребёнок невольно быстро вытер ноги о коврик и тут же резко, чтобы не передумать, раскрыл заветную дверь, сразу же зажмурившись от яркого света, льющегося с изящной люстры в виде цветов, висящей на низком потолке основной гостиной.       Алан оказался в небольшое помещение, будто прикрытом сверху продолжением потолка коридора, с бежево-белыми узорчатыми обоями и деревянным полом, украшенным красивым мягким круглым ковром. Зарывшись изогнутыми ножками в шёлковый ворс, на середине ковра стояли длинный деревянный стол, держащий на себе полупрозрачную цветочную вазу и настольную лампу в белом абажуре. По бокам от него стояли два светло-бежевых кресла, а за столом расположился такого же цвета диван, по краям которого лежали среднего размера алые подушки с золотой каймой и золотистыми кисточками в уголках. Параллельно стайке мебели, у правой стены возвышался небольшой камин, чёрный зев которого сильно выделялся на фоне светло-бежевого камня, из которого была сделана основа камина. На суровом хранителе огня беспечно лежали маленькие круглые шёлковые салфетки, на которых расположились небольшие вазочки, статуэтки и простенькие рамки, хранящие в себе разнообразные семейные фотографии. Но самая ценная вещица не стояла на камине, а висела над ним: огромный писаный красками портрет в узорной золотой раме, на котором была в полный рост изображена вся семья Хантеров, одетая в праздничные наряды. На полотне был запечатлён редкий момент, когда пятилетний Алан, в последний раз одевший что-нибудь, кроме излюбленного чёрного костюма, стоял рядом с родителями и улыбался добродушной детской улыбкой, весело блестя горящими, как звезды, глазами. Мальчик хорошо помнил тот день, и почему-то эти воспоминания всегда сопровождались светлой грустью, тоской и осознанием того, что те прекрасные годы уже никогда не вернуть. Уже через несколько месяцев после того прекрасного дня жизнь Алана сильно изменилась, заставив его навсегда расстаться с беззаботным прошлым. Уже через несколько месяцев мальчик встретился с демонами…       Справа от камина находилась светло-коричневая деревянная дверь, ведущая в левое крыло, напротив которой, у противоположной стены была точно такая же дверца, ведущая в другую часть дома. Справа от второй двери, у стены находилась череда из нескольких деревянных шкафчиков, хранящих в себе разную полезную в хозяйстве утварь, одежду, кое-какие книги и прочие нужные вещицы. Но всё это меркло в сиянии, исходящем из той части комнаты, где находился телескоп. В ней не было ни единого источника света, однако голые боковые стены, выкрашенные яркой, слепящей глаза светлой краской, прекрасно освещали всё пространство, отражая лучи от люстры основной гостиной. Днём же комната наполнялась солнечным светом, щедро льющимся из огромных окон в полукруглой стене, находившейся за телескопом. Несмотря на то, что практически всё пространство занимала металлическая возвышенность, напротив деревянной лестницы было немного свободного места, где уютно расположились несколько деревянных стульев и небольшой книжный столик с лампой в простеньком белом абажуре. Сразу же за мебелью, у стены находился маленький шкафчик, на полках которого стояло немного книг по астрономии, в нескольких из которых даже остались пометки от их прошлого хозяина. Рядом со шкафчиком, на серебристом фоне краснела небольшая точка — кнопка, позволяющая закрыть стеклянный купол обсерватории наружными металлическими пластинами, которые не только защищают стекло во время бурь и гроз, но и не дают солнечным лучам днём слишком сильно нагревать комнату. Обычно ночью, когда весь дом засыпал, купол заковывали в стальную броню, однако сейчас он был совершенно свободен, и яркие звёзды, мерцающие в промежутках между густыми облаками, нежно гладили своими лучами бока телескопа.       Это и ещё то, что был включён свет, очень напрягло Алана. Вся обстановка комнаты будто говорила, что мальчика тут ждут, и каждое неверное движение выдаст его и повлечёт за собой долгий и весьма неприятный разговор, тему которого черноволосый и так уже знал. Внимательно осмотревшись и прислушавшись, но так и не заметив ничего подозрительного, Алан торопливо юркнул в дверь, ведущую в левое крыло, безуспешно успокаивая себя тем, что он сможет остаться незамеченным, хотя в глубине души уже готовился к неизбежному. Сразу же за дверью мальчика встретило заполненное мраком пространство, не освещаемое ни единым источником света, однако это было только на руку скрытному ребёнку. Умело прячась в тени, Алан быстро и бесшумно поднялся по довольно широкой лестнице наверх и попал в такой же тёмный коридор второго этажа, обклеенный светло-коричневыми обоями с золотистыми узорами и украшенный разными статуэтками на тумбочках, картинами, гобеленами и вазами с цветами. Алан на удивление легко и спокойно добрался до своей комнаты, и теперь ему оставалось только наскоро собраться и отправиться в смертоносные пещеры. Однако что-то подсказывало мальчику, что на этом его везение кончилось, и впереди его ждёт ещё одна, главная преграда, из-за которой ему, к сожалению, придётся на какое-то время задержаться в доме.       Собравшись с мыслями, Алан резко открыл заветную дверь и был тут же ослеплён ярким светом, льющимся из пятиконечной люстры со светлыми фарфоровыми плафонами. Как только глаза хоть немного привыкли к освещению, мальчик увидел привычный интерьер своей небольшой уютной комнаты, покрашенной в светло-синий цвет: справа стоит несколько комодов и шкафов, слева — кровать и по обе стороны от неё тумбочки; рядом со входной дверью расположился шкаф, а на противоположной стороне блестит в лунном свете окно, слева от которого виднеется небольшой комод, а справа — рабочий стол с многочисленными ящиками. Несмотря на всю прелесть такой обстановки, Алан всегда представлял свою комнату мечты по-другому, но после нескольких лет жизни с таким интерьером черноволосый привык к нему и даже начал видеть в нём что-то особое и привлекательное.       Благодаря какому-то особому чутью мальчик, даже не оглядываясь, сразу понял, что он в комнате не один. Повернув голову налево Алан столкнулся с нежным и печальным взглядом изумрудно-зелёных глаз, принадлежащих высокой женщине с длинными, густыми, слегка вьющимися волосами, одетой в довольно простую лёгкую одежду. Несколько секунд ребёнок смотрел в эти глаза полным раскаяния взглядом, а затем, не проронив ни слова, виновато опустил голову, готовясь к заслуженному наказанию. Однако вместо криков и упрёков мальчик почувствовал на себе любящий взгляд и услышал спокойный, ласковый, немного взволнованный, но твёрдый голос: — Ты опять был в заброшенном доме Парков? — Алан только слегка кивнул головой, понимая, что скрывать правду бесполезно. — Ты же знаешь, что в нем очень опасно! А если бы на тебя обрушился потолок, или ты провалился в подвал?! Ты же мог пострадать!       Маргарет встревоженными глазами посмотрела на сына, который, ничего не сказав, ещё сильнее опустил голову. Устало вздохнув, женщина медленно села на кровать и знаком показала Алану сесть рядом. Дождавшись, когда мальчик, всё так же не поднимая головы, покорно опустится на одеяло, она молящим голосом продолжила: — Алан, почему ты всё время туда убегаешь? Что тебя туда тянет? Не бойся, говори. Мне можно доверять. — Да что ж!.. Эх, ладно, всё равно ты ничего не поймёшь, — с горечью отмахнулся ребёнок и после короткой паузы продолжил, тщательно обдумывая каждое слово, чтобы не сказать лишнего. — Просто… этот город,. этот мир не для меня! Люди здесь злы с самого рождения, тут нет ничего доброго и светлого! Одни войны и разрушения, вредящие не только человечеству, но и природе, планете! Я не могу здесь жить и ищу хоть какой-нибудь способ спастись от этой реальности! И я нашёл его! В доме Парков я полностью свободен и могу делать всё, что хочу, независимо от мнения общества! И именно там я нашёл свой маленький райский уголок! Ты говорила, что у тебя в семье были колдуны? Вот я и колдую! Я научился контактировать с лучшим миром, и именно там моему счастью ничто не мешает!.. И именно там я нашёл себе настоящих, истинных друзей!.. А не тех… — Ах, Алан, — вздохнула Маргарет, положив руку на плечо сына. — Я знаю, как к тебе относятся сверстники, но если они такие, то это не значит, что все люди злые. Посмотри вокруг! Есть много других, хороших людей, защищающих природу, помогающих бедным, воспитывающих сирот. Уверена, они тоже недовольны тем миром, в котором они живут. Но все они не бегут от проблем, а борются с ними. И ты должен бороться! Алан, тебе не нужно искать лучшего мира, ты должен создавать его сам! Пытаться спрятаться от горя и несправедливости в лучшем мире, а не бороться с ними, это так же эгоистично, как и закрывать глаза на чужие проблемы. Ты согласен?       Дослушав мать, Алан тут же энергично кивнул, но уже через пару секунд, подумав, возбуждённо ответил: — Да, но добрых людей мало! Всяких эгоистов больше! И что эта группка добряков сможет с ними сделать?! Они только разозлят этих мерзавцев, и те будут ещё больше насмехаться над другими! Поверь, задиры словами могут ранить сильнее, чем самым острым ножом! А что будет с теми, кто не похож на других, если всякие мерзавцы и обычных людей своими выходками могут в могилу свести?! Что делать беднягам, приехавшим из других мест, имеющим другие взгляды на жизнь или, ещё хуже, внешне непохожим на окружающих?! Что делать тем, у кого, скажем, странный голос, необычные родимые пятна, разноцветные глаза, шесть пальцев, альбинизм или другие мутации? Что будет с ними?! Ты думаешь, найдутся люди, которые скажут: «Ого, у тебя шесть пальцев! Классно! Давай дружить!»? Нет! Этот мир не терпит «дефектов»… Впрочем, как и меня… — Но ведь это не повод бездействовать! — не сдавалась женщина. — Да, может, хороших людей и мало, но даже немного доброты и сострадания способно изменить мир вокруг нас! Поодиночке великие дела не делаются, но вместе можно справиться с любым злом! Так почему бы тебе не стать одним из тех, кто меняет наш мир к лучшему? Ты же хороший мальчик, и ты сможешь осчастливить многих людей! Творя добро, ты найдёшь тот идеальный мир, о котором ты всегда мечтал,. и заведёшь настоящих друзей, которые полюбят тебя таким, какой ты есть. Может, их будет немного, но и важно не то, сколько их, а какие они. Я уверена, что если ты последуешь моему совету, то никогда не будешь одинок!.. Ах, да, и ещё! Я очень советую тебе больше не прятаться от общества.       Как только в комнате повисла тишина, Алан впервые за всё это время поднял голову и с воодушевлённо горящими глазами посмотрел на добродушно улыбающуюся мать. — Я… Хорошо, я подумаю над этим… — прошептал мальчик, иногда стыдливо отводя глаза в сторону. — Но не сейчас. Нет. Я ещё не готов жить в этом мире. Я хочу ещё побыть в том, он влечет меня со страшной силой! Ведь… я могу ещё какое-то время побыть наедине с моим раем? Ведь я могу? — В чём вопрос? Я не должна тебе этого запрещать. Ты сам хозяин своей жизни, и тебе решать, как поступить. Я могу лишь дать тебе какой-нибудь совет, — ответила Маргарет, а затем, после небольшой паузы, продолжила. — Что ж, уже поздно. Завтра тебя ждёт трудный день. Спокойной ночи, Алан.       С этими словами женщина крепко обняла на прощание сына, который тут же недовольно сжался в комочек, как загнанный в ловушку зверёк. Алан, по природе своей весьма свободолюбивый, не мог терпеть всякие касания, тем более объятия, и старался скрыться где-нибудь всякий раз, когда кто-либо из гостей или родственников пытался к нему прикоснуться. Однако сейчас он покорно сидел, не предпринимая никаких действий, чтобы выбраться на свободу, хотя вся его сущность яростно протестовала против такого проявления чувств. Мальчик желал свободы, но ещё больше расстроить мать он не хотел.       Уже через минуту, поняв, что объятия слишком затянулись, Маргарет наконец отпустила сына и, нежно погладив ребёнка по голове и слегка улыбнувшись, развернулась и пошла в сторону выхода. Однако в дверях её остановил взволнованный и смущённый голос, доносившийся с кровати: — Постой, мама. Я хотел сказать… прости, что я нагрубил сегодня днём… Я не хотел!.. Я просто… очень спешил. — Ничего, всё хорошо. Я знаю, ты не специально. Ты никогда нарочно не обидишь нас, — обернувшись, с лёгкой улыбкой на лице сказала Маргарет и затем плавной походкой вышла в коридор, оставив мальчика наедине со своими мыслями.       Оставшись один, Алан ещё некоторое время посидел на кровати, обдумывая только что произошедший разговор. Несомненно, мама была права, и мальчик сам понимал, что когда-нибудь ему придётся столкнуться с обществом. Но отказаться от встреч с демонами, рассказать о них родителям, открыться огромному непостоянному миру, который может с лёгкостью тебя отвергнуть и выбросить, как мусор — к этому черноволосый был ещё не готов.       Уже через несколько минут мальчик отбросил все неприятные мысли и сосредоточился только на своём походе, который должен был начаться ещё несколько минут назад. Время всё шло, и Алан рисковал не успеть выполнить своё задание до рассвета, чему явно будут не рады потусторонние друзья черноволосого. Составив в своей голове план действий, мальчик стал торопливо раскладывать принесённые после ритуала вещи и рассовывать по карманам то, что могло пригодиться в пещерах. Ночное зрение сильно облегчало Алану жизнь, поэтому в фонарике он не нуждался. Никаких карт подземных лабиринтов никто никогда не делал, и единственное, что мог взять с собой ребёнок, это небольшой моток бинтов и пластыри, чтобы остановить кровотечение, и перекись для обработки ран. Летучую мышь можно было бы спрятать в один из карманов, так что в сумке, которая могла мешать рукам и тем самым подвергать ребёнка опасности, не было необходимости.       Как только небольшой, но очень важный набор вещей, пригодящихся в пещерах, был собран, Алан быстро выключил свет в комнате, подошёл к окну и, посмотрев на низко скользящие по небу тучи, ещё раз прокрутил в голове тот путь, который ему предстоит проделать. Надвигающаяся непогода была страшной угрозой для мальчика, но отступать уже было поздно! Алан должен сделать это ради своих друзей-демонов, чего бы ему это не стоило и как бы трудно ему не было! Собравшись с духом, мальчик открыл окно и огляделся. В городе понемногу погасали огни, и на много метров вокруг не было ни души. Ничто не могло больше помешать небольшой миссии Алана, и мальчик уже готовился прыгнуть из окна на растущее неподалёку дерево и по нему незаметно сползти в сад. Он уже не в первый раз сбегал из своей комнаты таким образом, и мальчик не сомневался, что и в этот раз всё пройдёт хорошо, однако что-то его остановило и заставило застыть перед распахнутой дверцей наружу. Выбираясь из комнаты, Алан внезапно вспомнил о своих родителях и подумал о том, как сильно они будут горевать, если их единственный сын свалится в бурлящую пучину морских вод, пытаясь выполнить новое опасное задание непонятных потусторонних существ. Мальчик не хотел причинить им боль, но и отказаться от похода уже не было возможности. «Я вернусь! Я обязательно вернусь! Как бы опасно не было в пещерах, я всё равно вернусь домой целым и невредимым! Я должен это сделать ради своих родителей!» — твёрдо для себя решил Алан и, больше не колеблясь, тут же выбрался из комнаты и уже через секунду оказался в саду.       Дальше всё было очень просто: добравшись до забора, мальчишка с помощью ближайшего дерева перепрыгнул преграду и, убедившись, что его так никто и не заметил, направился к смертоносному спуску к прибрежному выступу, ведущему в гиблые подземные лабиринты. Полпути уже позади. Теперь Алану осталось только добраться до пещер под Маркосте, поймать летучую мышь и вернуться домой целым и невредимым до рассвета.