Ты должен быть только моим

      НамДжун проснулся с улыбкой на лице. Он по-прежнему не открывал глаза, продолжая чувствовать тёплое тело в своих руках. Нежная кожа вызывала слабую пульсацию на кончиках пальцев. Король чуть крепче прижал парня, слегка опускаясь на подушках и утыкаясь носом в макушку слуги. Послышался тихий всхлип, и король удивлённо открыл глаза. Он посмотрел на лицо ЧонГука и его передёрнуло. По щекам парня текли тоненькие струйки слёз. Только сейчас НамДжун заметил, что обе руки ЧонГука лежат на его груди, и он крепко держит запястья своей. Похоже, совсем этого не осознавая, ночью король крепко прижал к себе парня, боясь, что утром вновь проснётся один. НамДжун медленно разжал пальцы, и уставился на запястья, где уже виднелись синяки от его крепкого захвата. Слуга тут же дёрнул руки к своей груди, потирая. Он не отстранялся, боясь, пошевелится. Да и слишком тепло на груди короля. Неправильно, но спокойно. За это могут и казнить, но уходить всё равно не хочется. Слуге было страшно от всего. Но в первую очередь он боялся себя и своих чувств.       ЧонГук проснулся уже давно, надеясь вновь уйти, пока король спит. Но не тут-то было. НамДжун прижимал так крепко, что слуга почти не мог двигаться. И ЧонГук покорно ждал, когда же король проснётся. Да, было страшно, что он вновь его изнасилует или чего похуже. Хотя, казалось бы, куда уж хуже. Не станет же король его убивать? В голову стали лезть страшные вещи, в том числе и то, что ЧонГук любит короля, а тот просто пользуется им, что бы удовлетворить свою похоть. Но почему его? Неужели он выглядит настолько слабым? ЧонГуку было больно и обидно. И он сам не заметил, как начал плакать. А затем почувствовал, что король проснулся, пошевелился и отпустил руки парня. ЧонГук прижал их к себе, пытаясь успокоить собственное сердце, что разрывалось от чувств и боли. Невыносимо больно, но придётся терпеть. Он слуга и у него нет никакого права возражать приказам короля.       - ЧонГук, ты как? – слуга дёрнулся и замер, чувствуя на своей щеке тёплую ладонь, что бережно вытирала его лицо от слёз. – Тебе не стоит плакать. Я не хочу тебя обидеть.       Но слуга вновь заплакал, роняя слёзы на подушку и отвернувшись от короля. НамДжун завис на несколько секунд. Он понимал, что причинил сильную боль парню, даже не попытавшись объяснить причин своих поступков. Возможно даже, что ЧонГук теперь его ненавидит, думая, что королю только и нужно, что его тело. Но ведь это не так. Совершенно не так.       - ЧонГук, повернись ко мне, - НамДжун потянул парня за плечо, стараясь развернуть, но тот не поворачивался. Король опять начал злится на непослушного парня. – Я сказал, повернись, - почти выкрикнул король, наконец, увидев напуганные и заплаканные глаза парня. ЧонГук повернулся на спину, прижимая край одеяла к груди. НамДжун навис над ним, вновь положив руку на щёку. – Я знаю, что причинил тебе сильную боль этим поступком. И не знаю, как извинится. Но я не хочу тебя отпускать. Прошу, перестань плакать и поверь, что ты важен для меня.       - Я лишь слуга, - еле выдавил ЧонГук, вновь стараясь отвести взгляд.       - Это лишь статус. Он ничего не значит. Ты мой, - Даже такой заплаканный и напуганный, парнишка вызывал возбуждение внутри парня. Настолько красивый, манящий, желанный. НамДжун медленно приблизился к губам ЧонГука и мягко поцеловал, а затем отстранился и вновь заглянул в глаза. – Я люблю тебя.       Глаза ЧонГука расширились шире некуда. В ушах зазвенело, что вполне могло вызвать обморок у парня, если бы он не лежал. Он и мечтать не мог, что когда-нибудь услышит эти слова в свой адрес. А тем более от короля, что с такой искренностью и трепетом смотрел на него. ЧонГук верил каждому вдоху и каждому слову. Но… Всегда есть «но» в этой маленькой головушке. ЧонГук слуга, а перед ним король. Это невозможно. И никогда не будет возможным. Тогда почему же ЧонГук ответил на последующий поцелуй, упираясь кулачками в грудь НамДжуна? Почему позволил рукам короля вновь исследовать его тело, возбуждая каждую клеточку? НамДжун устроился между ног ЧонГука, соприкасая две возбужденные плоти. Одной рукой он удерживал затылок, а другую переместил на ягодицы слуги, слегка сминая и рыча от стона в губы. ЧонГук согнул ноги в коленях, раздвигая их чуть шире. Зачем он это допускает? Да ещё и добровольно? Слишком приятно, слишком хочется вновь ощутить короля внутри себя, любить в ответ. НамДжун быстро разрабатывает маленькую, манящую дырочку слуги, и нетерпеливо входит, вызывая несильный крик ЧонГука. Но боль быстро сменяется наслаждением и ответными толчками. Сердце слуги болит от этих бесконечных «но». Он любит и чувствует ответные чувства. Тогда почему же по щекам вновь потекли слёзы? НамДжун этого не замечает, вдалбливая податливое тело в матрас и слыша стоны в ответ. Он рукой поглаживает плоть младшего, с наслаждением смотря, как тот изгибается, сжимая в кулаках края подушки. Продолжая доставлять удовольствие обоим, король впивается в кадык младшего, поднимаясь поцелуями к шее, уху, слегка покусывая мочку и двигаясь дальше. Наконец вновь припадая к покрасневшим и пухлым губам любимого, мгновенно проникая языком в рот и исследуя его. ЧонГук стонет громче, изливаясь на себя, и НамДжун делает то же, изливаясь прямо в тело слуги. Оба тяжело дышат, не в силах открыть глаза и посмотреть друг на друга. НамДжун падает рядом с ЧонГуком и улыбается, понимая, что слуга ответил ему взаимностью. Он не отталкивал, а поддавался в ответ. Значит, не злится. Не ненавидит. Внезапно хлопнула дверь в комнату, и НамДжун поднял голову, смотря на неё. Король сел на кровати, уставившись в пустое пространство на мятой простыне рядом с собой. ЧонГук ушёл...

***

      НамДжун решил не бежать за младшим, а дать время принять всё, что случилось. Король надеялся, что не ошибся в своих предположениях об ответных чувствах. Хоть тот и не сказал этого, но кажется, ему тоже небезразличен король. Да, король. НамДжун прекрасно понимал их разницу в статусах. Но какая к чёрту разница, если они любят друг друга?       Прошли сутки, вторые. ЧонГук не появлялся. Король вновь начал злится. Наутро третьего дня, когда в его комнату вновь вошла служанка, а не его слуга, НамДжун просто не выдержал. Даже не позавтракав, король оделся, накинул на себя мантию и вышел на улицу. Небо покрывали тучи, и погода была довольно ветреной. Однако ничего не предвещало дождя. Но королю было наплевать, даже если бы он и пошёл. НамДжун быстрым шагом направился в конюшню, наконец, заприметив ЧонГука на поле, где несколько дней назад тот играл с лошадью. Впрочем, и сейчас слуга был с ней. Он молча поглаживал гриву Дымка, утыкаясь ему в шею. Король не видел его лица, но видел, как тот затрясся от прохладного порыва ветра. Мысленно он уже назвал слугу идиотом, что вышел на улицу в лёгкой рубашке. Но главное, он на ногах и в порядке. По крайней мере, физически. НамДжун соскучился, но всё же злился, быстрым шагом сокращая расстояние до ЧонГука.       - ЧонГук, - резко позвал он, почти крикнув. Слуга испугано дёрнулся и посмотрел на НамДжуна, осматривая его с ног до головы. Всё так же прекрасен и мужественен. – Почему ты вновь не приходишь? – спросил король, останавливаясь в двух шагах от ЧонГука.       - У меня много работы, - попытался оправдаться младший, отводя взгляд. – Я помогал маме и… брату, - слуга напугано прижался к шее лошади, стараясь не смотреть в глаза НамДжуна. ЧонГук всё ещё помнил, как король разозлился об одном только упоминании ХоСока.       - Послушай, - НамДжун сделал шаг к ЧонГуку, желая положить руку на плечо. Но тот сделал шаг назад, отталкивая руку короля. Оба замерли. ЧонГук смотрел на землю, НамДжун на слугу. Этот мальчишка просто отказывается слушать.       - ЧонГук, - послышался встревоженный голос ХоСока, что быстро шёл к ним. – Здравствуйте господин, - конюх поклонился, смотря на короля и брата. ЧонГук задрожал от прохладного ветра, вновь прижимаясь к тёплому телу Дымка. – Братишка, да ты весь продрог. Пошли в дом.       - Он никуда не пойдёт!, - внезапный рык НамДжуна, напугал братьев. Рука ХоСока, что потянулась к брату, была мгновенно отброшена. – Убирайся. Я сам о нём позабочусь.       - Господин, - попытался возразить парень, смотря на напуганного брата, что умоляюще смотрел на него. ЧонГук явно не хотел никуда идти с королём, но у него попросту не было выбора.       - Убирайся я сказал!, - НамДжун повернулся к конюху, закрывая собой ЧонГука. Кажется, за всю свою жизнь ХоСок не видел такого гнева в глазах короля. Он будто видел в нём своего врага, что пытается украсть добычу. ХоСок сделал несколько шагов назад, с трудом вновь поймав на себе умоляющий взгляд ЧонГука. Но в итоге просто развернулся и ушёл, надеясь, что не допустил ошибку.       НамДжун вновь развернулся к ЧонГуку, снимая с себя мантию. Он сделал шаг к слуге, не давая быстро сообразить и отойти. Король накинул мантию на ЧонГука, плотно укутывая в неё. Затем усадил на лошадь и залез следом. Дымок обиженно заржал, вставая на дыбы, но наездники удержались, и лошадь помчалась в сторону леса. НамДжун чувствовал, как напряжён ЧонГук, что старался сидеть и не прикасаться спиной к груди короля. Старшего это возмущало, ведь он уже два дня не видел и не чувствовал тепла любимого. Но он молчал, продолжая направлять лошадь в нужную сторону. Спустя почти полчаса безостановочного галопа, НамДжун, наконец, сбавил скорость, позволяя лошади спокойно идти. Та одобрительно зафыркала, кивая головой. А король, наконец, мягко улыбнулся, чувствуя, как ЧонГук прислонился к нему, кладя голову на плечо. Слуга расслабился, позволив себе маленькую вольность.       За эти несколько дней парень почти не спал. Всякий раз, когда он закрывал глаза, то видел НамДжуна. Страстного, агрессивного, доброго, нежного, заботливого, злого... В ушах эхом отдавалось «Я люблю тебя», вызывая мурашки по коже. ЧонГук соскучился, но не позволял себе вновь увидеть короля. Он решил в ближайшее время покинуть королевство, правда, пока не до конца обдумал этот план. Этой ночью его сердце вновь болезненно закололо, и ЧонГук пошёл на конюшню чтобы поиграть с любимым зверем. Да вот только это ни капли не успокаивало. Вдобавок король сам пришёл к слуге, намереваясь о чём-то поговорить. У ЧонГука уже крышу сносило от этих бесконечных терзаний. Но король не стал отступать, сажая его на лошадь и увозя подальше от малейшего спасения и укрытия. Слугу трясло. Нет, не от холода. Ведь он уже согрелся о тёплую мантию короля, втягивая вкусный запах цветов. Этот запах успокаивал. ЧонГук чувствовал себя под защитой таких мускулистых и сильных рук, что мог видеть перед собой. Уходя с головой в свои мысли, он и не заметил, как расслабился, опираясь на грудь короля и закрывая глаза. Всего несколько минут. Тепло, спокойно и комфортно.       НамДжун завёл лошадь глубоко в лес, выводя её к небольшому озеру. Он опустил поводья, останавливая Дымка. Тот мгновенно опустил голову, начиная жевать траву, не обращая внимания на парней. НамДжун положил руки на локти ЧонГука, что тот почувствовал через плотную ткань. Слуга дёрнулся, ощущая, как тёплые руки медленно скользят по нему, обнимая и прижимая крепче.       - Прошу, прекрати убегать, - НамДжун уткнулся в шею слуги, обдавая её горячим дыханием. ЧонГук сглотнул, не желая отстраняться. – Я, правда, люблю тебя. ЧонГук, пожалуйста. Будь моей семьёй.       Глаза слуги вновь расширились от понимания того, что сейчас сказал король. Но он был рад, что сейчас не видит его глаз. Почему-то так говорить было легче.       - Мы не можем. Нам нельзя быть вместе, - слуга смотрел на другой конец берега, рассматривая деревья.       - Кто это сказал?       - Ваш статус. И мой. Это невозможно, - наконец ЧонГук стал смелее и решил быть более открытым для того, чтобы донести до НамДжуна свои мысли.       - Чушь, - воскликнул король, напугав парня. Потому продолжил чуть тише, целуя в висок. – Ты можешь сказать мне одну вещь?       - Какую?       - Ты любишь меня? Не как короля, как мужчину...       Сердце сделало кульбит. «Не смей отвечать» - приказал себе слуга.       - Да. Я люблю вас, - парень обматерил себя.       НамДжун молчал, ЧонГук тоже. Но если бы они только посмотрели друг другу в глаза... Им нужно было это. Королю точно. Потому, недолго думая, он слез с лошади, утягивая за собой ЧонГука и не позволяя выбраться из мантии. Король прижал его к дереву, нависая сверху и заглядывая в глаза. Слуга вновь пытался отвернуться, но НамДжун не дал.       - Мне этого достаточно. Перестань думать о том, кем ты являешься по крови. Подумай о том, какой ты человек. – НамДжун положил ладонь на щёку ЧонГука, поцеловав другую. – Статус, возраст, пол – какая к чёрту разница? Ты уже в моём сердце и я не смогу тебя отпустить. Не смогу жить без тебя и твоих прекрасных глаз. – Король поцеловал слугу в лоб. – ЧонГук, скажи мне это снова.       Боль, наконец, покинула ранимое сердце. Воздух спокойно проникал в лёгкие, позволяя глубоко дышать. Смотря в эти заботливые глаза, что с такой тоской и тревогой смотрели только на него, слуга поверил. Здесь, в лесу, они были просто двумя парнями, что не могли оторвать глаз друг от друга. В их сердцах была только любовь и тепло, что согревало сильнее объятий.       - НамДжун, - мягко протянул парень, замечая удивление и румянец на щеках любимого. – Я люблю тебя.