Будни Мэра. Часть 2. Выбор

      Поздним декабрьским вечером черный Мерседес стремительно въехал в Сторибрук, поднимая колесами снежные вихри и оставляя за собой четкий одинокий след протектора, сразу же заботливо укрываемый частыми белыми хлопьями. Свет фар, пробивая пелену снегопада, выхватывал из темноты внушительные сугробы вдоль улицы, ветви деревьев, колеблемые сильными порывами ветра, дома, отсвечивающие чернотой окон, рекламные вывески закрытых магазинов, случайных торопливых прохожих, застигнутых непогодой. Городские фонари не работали. Город как будто сжался под натиском снегопада, не смея противиться ему, и замер, погрузившись во мрак.       На обледенелом участке дороги машину занесло, Свон вывернула руль, а затем слегка притопила педаль газа, включила более быстрый режим работы дворников. — Осторожнее, — раздался хриплый голос на заднем сиденье. — Следующий поворот налево, потом прямо и направо.       Свон бросила быстрый взгляд в зеркало заднего вида: откинувшись на сидении и запрокинув голову на подголовник, Миллс задумчиво смотрела в окно, она была спокойна и сосредоточена. — Мисс Свон, здесь. Дом с колоннами.       Свон молча кивнула и остановила машину. Она вышла первой и начала открывать въездные ворота, с любопытством осматриваясь по сторонам.       Миллс вышла из машины, запахнула пальто, посмотрела вверх и зажмурилась — крупные снежинки упали на ее бледное лицо и приятно обожгли холодом.       «Дома. Наконец, я дома». Она глубоко втянула в себя морозный воздух, наслаждаясь его чистотой, немного постояла, наблюдая за потугами Свон, а затем двинулась к дому. На полпути она остановилась, на секунду задержалась, а затем развернулась и решительно направилась назад. — Давайте вместе, Эмма.       Свон уже очистила от снега и открыла одну половину ворот. — Реджина, я уже почти справилась, — выдохнула раскрасневшаяся Свон и поправила наползшую на лоб серую вязаную шапку.       Миллс засунула руки в карманы, начала отгребать сапогом снег под второй половиной ворот.  — Если мы продолжим расшаркиваться друг перед другом, — глухо произнесла она, — мы не сможем закрыть ворота. Нужно быстрее, пока ветер не усилился. — Ну, давай так, — ответила Свон и начала быстро отгребать снег с другой стороны ворот, стараясь скрыть улыбку, которая, впрочем, быстро сменилась беспокойством, когда она услышала, как тяжело дышала Миллс. Свон заработала усерднее, прикусив нижнюю губу, исподволь наблюдая, как крупные снежинки опускались на темные волосы и плечи Миллс.       Вместе они быстро справились. Свон села в машину и загнала ее во двор. Миллс закрыла ворота и, подсвечивая себе фонарем, направилась по заснеженной дорожке к дому, махнув Свон рукой, призывая следовать за собой.       На пороге Миллс постучала сапогами друг о друга, перчаткой стряхнула снег с плеч, Свон сняла свою шапку и резко ударила ею о колено, отчего белые комочки полетели во все стороны. Миллс медленно повернула голову и смерила Свон неспешным, удивленным взглядом, подняв бровь. «Что?» — вопросил ее невинный взгляд серо-зеленых глаз. «Аккуратнее», — строго ответили темно-карие.       Миллс достала ключ, но вставить в замок не успела — дверь отворилась изнутри. — Господи, ну, наконец-то! Приехали. А я услышала звук похожий на звук мотора… Подумала, что это ветер… Реджина… — молодая женщина с зажженным трех-свечным подсвечником, прижав руку к щеке и чуть не плача от радости, пыталась справиться с нахлынувшими эмоциями. — Ой, чего это я! Проходите же скорее в дом!       Миллс вошла по-хозяйски. Отметила про себя, что электричества нет — на подсвечниках зажженные свечи. «Что творится в моем городе?» — подумала она. Сняла перчатки, медленно потянула за конец шарфа. Она, прищурившись, всматривалась в лицо женщины, пытаясь понять, что в ней показалось странным. Свон, пробормотав «здрасьте», протопала следом и остановилась за спиной Миллс, сжимая свою шапку в руках, движением головы расправляя рассыпавшуюся по плечам белокурую гриву. — Кэтрин, успокойтесь. Да, приехали, — спокойно и несколько холодно произнесла Миллс. — Кэтрин, познакомьтесь, это Эмма Свон. Она…       Миллс не успела договорить. Ее взгляд быстро сместился с лица Кэтрин на верх витой лестницы, ведущей на второй этаж, — маленький мальчик в черных брючках и белом с серыми корабликами свитере стоял там, вцепившись одной рукой в кованую балясину. — Мама? — удивленно выкрикнул он, развернулся и бегом бросился прочь. — Генри! Мальчик мой! — прошептала Реджина.       Пальто полетело на пол, перчатки, шарф тоже. Реджина выхватила из рук Кэтрин подсвечник и ринулась, как разъяренная тигрица, защищающая своего ребенка, вверх по лестнице. На пороге комнаты Генри она остановилась, набрала в легкие воздуха. Ее рука медленно потянулась к ручке двери.       Реджина осторожно открыла дверь и вошла в полутемное помещение. Ее взгляд потеплел, как только она увидела сына, стоящего около окна. К горлу подкатил ком, слезы стояли в ее глазах. Она не стала сдерживать эмоций. Быстро поставила подсвечник на прикроватную тумбочку и подбежала к сыну, упала на колени, прижала к себе и стала целовать его лицо, ладошки. Поток слез… Их не сдержать.       Генри не двигался. Он насупился и тоже заплакал, заплакал навзрыд, пытаясь вытащить свою маленькую ладошку из крепких объятий его матери, чтобы утереть лицо. Но Реджина сама сделала это. Она отстранилась, держа его лицо в своих ладонях, мягко улыбалась, вглядываясь в глаза своего сына.       Наконец, Генри успокоился. Реджина встала с колен и подхватила его на руки. Опустилась вместе с ним на кровать, усаживая к себе на колени и все также крепко прижимая к себе. — Мама, где ты была? — тихо, все еще всхлипывая, спросил Генри. Потом он вытер нос рукой и посмотрел на Реджину. — Я думал… Я думал, ты меня бросила, — он надулся, опустил глаза и попытался слезть с реджининых колен. Реджина не позволила, но мягко придержала Генри рукой. — Нет, сынок. Я не могла бросить тебя, — прошептала она, прижимаясь своей щекой к его маленькой теплой щечке. — И я здесь, с тобой, — она улыбнулась, — ну, посмотри на меня, — она шутливо провела пальцем по его носу, как всегда делала, когда старалась ему показать, что все хорошо, и не стоит дуться. — Правда? — Генри просто не мог поверить, что его мама, его любящая мама здесь. Он так много пережил за эти дни, ему так много нужно было ей рассказать. И он вдруг просто прильнул к ней, обнял своими маленькими ручками ее за шею. Его макушка уперлась в ее подбородок.       Они долго молчали. Затем, то, что услышала Реджина, повергло ее в шок. — Мама? Мне сказали, что тебя больше нет, что ты меня бросила. И что ты… — он вдруг запнулся и замолчал. — Что?! — голос Реджины стал хриплым и низким. — Генри, кто? Кто тебе это сказал?! — Она моментально поняла, что проблемы только начинаются, и большие проблемы. — Генри…       Она не договорила и резко повернулась на звук шагов и открывающейся двери: в комнату вошла Свон. Миллс бросила недовольный, вопрошающий взгляд. Она не стала выговаривать ей, что нельзя входить без стука. Это было самой маленькой проблемой, по сравнению с тем, что ее ожидало. — Мама, а это кто? — голос Генри заставил Реджину вернуться к сыну. Она нежно ему улыбнулась и посадила его рядом с собой, обнимая за плечи. — Это — Эмма, Генри. — Привет, Эмма. Я — Генри, — произнес он и протянул ей свою ладошку, когда Свон прошла в комнату и стала перед ними. Свон наклонилась и пожала его руку, широко улыбаясь. — Привет, Генри. — Мисс Свон, подождите меня внизу, — тихо произнесла Реджина, целуя сына в висок. — Эээ… Реджина, я хотела пойти разгрузить машину. Уже поздно, и ветер усилился, — выпрямившись, сказала Свон, с нескрываемым интересом наблюдая за ними.       Она не ожидала, что у Реджины есть сын. Быстрым взглядом она оценила все: и как Реджина обнимает его, и как целует, и ее взгляд, и ее мягкость, и разливающуюся потоком нежность. И все это — для маленького мальчика.       «Она его любит», — с какой-то для себя неожиданной горечью подумала она и тут же постыдилась своего отношения. Краска разлилась по ее лицу. Затем, как бы, между прочим, кивнула и, поскольку Реджина ничего не ответила, а только внимательно смотрела на нее, направилась на выход. — Эмма, — раздалось за спиной Свон. — Вещи сложите в гостиной. И попросите Кэтрин помочь вам. — Кэтрин занята на кухне, — не оборачиваясь, сухо ответила Свон, чуть дернувшись и закрывая за собой дверь.       Миллс улыбнулась, провожая взглядом Свон. Она все поняла: выражение лица Свон, ее взгляд, игра скул не оставляли никаких сомнений в том, какие эмоции были у Эммы. «Детский сад в придачу», — подумала Миллс и вернула все свое внимание сыну, слушая его, стараясь не возвращаться к больным вопросам, а успокоить и дать чувство защищенности и любви.       Она знала, что будет знать все. Всему свое время…       Наконец, когда Генри выговорился, Реджина встала, охватила его руками и подбросила вверх, поймав в полете и снова крепко целуя. — Мам, я уже большой, а ты со мной как с маленьким, — заливаясь от смеха, кричал Генри. — Конечно, мой мальчик уже большой, — ласково произнесла Реджина. Она поставила его на пол, нагнулась и внимательно заглянула в глаза, чтобы убедиться, что настроение Генри стало совсем иным. — Тогда, нужно пойти поужинать и ложиться спать. А завтра тебя ждут очень интересные вещи. — Мамочка, мы уже поели. Кэтрин меня покормила, — в присутствии Реджины Генри уже забыл все свои страхи и переживания. — А какие интересные вещи? — Я много чего тебе привезла. Но это будет завтра. А теперь готовься ко сну, — она еще раз поцеловала сына и вышла из комнаты.       Как только Реджина закрыла за собой дверь, ее взгляд стал холодным и жестоким: она могла стерпеть все, но за своего ребенка она вступится и непременно. Она на секунду задержалась на верхней площадке, поправила брючный ремень и быстро спустилась в гостиную. — Только чай или кофе. Лучше кофе. И что-нибудь для мисс Свон, — выдала команды Миллс.       Кэтрин немного сжалась, но улыбнулась. Улыбка показалась Миллс слишком милой, совсем нехарактерной для гордой и насмешливой дочери царя Мидаса. Собственно, Кэтрин никогда не была в услужении Миллс. Всеми считалось, что они были подругами, но сейчас Кэтрин вела себя как простая служанка. И Миллс насторожил этот факт такого неожиданного превращения. — Хорошо, хорошо, Реджина, сейчас все сделаю, — с готовностью ответила Кэтрин и засуетилась с чашками и кофейником. Она периодически бросала взгляды на Миллс, улыбалась ей, показывая, как она рада возвращению Реджины, и явно ожидая ее одобрения.       Миллс, скрестив руки на груди и опершись плечом о косяк двери, прищурившись, молча наблюдала за Кэтрин, ловя каждое ее движение, все больше убеждаясь, что это не игра Кэтрин, а вполне органичное поведение.       Миллс уже мысленно формировала список задач, которые ей предстояло решить…        Свон отвлекла Миллс от созерцания Кэтрин. Эмма с шумом открыла ногой дверь, потому как вся была увешана пакетами, один из них даже держала за ручки в зубах. Она вопросительно посмотрела на Миллс. — Несите, мисс Свон, в гостиную, там, слева, у стены все складывайте, — еле сдерживая себя, чтобы не рассмеяться, задала направление движения Миллс. — Мисс Свон как рождественская елка — вся в подарках, — все с той же милой улыбкой мягко произнесла Кэтрин, посмотрела на Миллс, явно пытаясь уловить ее реакцию.       Миллс внимательно наблюдала за происходящим.       Кэтрин подбежала к Свон и попыталась взять хотя бы часть пакетов, но Свон упрямо мотнула головой и прошествовала, куда ей сказали, на ходу стряхивая с себя на пол снег, которым была усыпана очень основательно. — Давайте, мисс Свон, несите, то, что осталось. И будьте осторожны с ящиками — вы знаете, с какими, — произнесла Миллс, с досадой разглядывая мокрые следы на ее паркетном полу. — Машину, скорее всего, занесет по крышу. Придется откапывать. И в гараж поставить ее не сможем — там ворота засыпаны до половины. Хорошо, что у тебя козырек над входом, а то точно завтра пришлось бы в окно вылезать, — разгрузив себя, с усмешкой сказала Свон, бросая заинтересованные взгляды на содержимое тарелок на столе. Затем она направилась на выход.       Миллс, наконец, вспомнила, что она хотела сделать. Слишком много свечей и подсвечников. «Так недолго и дом поджечь», — подумала она, убирая подальше подсвечник с пятью свечами, стоявший в опасной близости к тяжелой оконной шторе.       Миллс взяла фонарь и отправилась в подвал. Спустилась. Осветив стену, нашла нужный щиток для запуска резервного автономного генератора. Дернула ручку рубильника. Улыбнулась, посмотрела на мигающую лампочку, дождалась ее постоянного свечения.       «Вот теперь будет свет, и будет горячая вода», — удовлетворенно подумала она. — «Как хорошо, что в доме продуманы все инженерные коммуникации. Запаса топлива хватит надолго. Каминное отопление с моей системой дымоходов вполне неплохо работает. Но бойлер — это гораздо лучше».       Миллс поднялась наверх и щелкнула выключателем. Кэтрин от неожиданного потока света охнула и заулыбалась.       Миллс направилась во все помещения, гася свечи и расставляя подсвечники на их обычные места. Поднялась к Генри. Ее мальчик мирно спал. Она заботливо поправила его одеяло, забрала подсвечник и тихо вышла.       Свон распахнула входную дверь и притащила оставшиеся ящики. Миллс только собралась подойти и закрыть за ней дверь, но не успела, так как в клубах морозного воздуха, хлынувшего внутрь, буквально влетела… Мэри-Маргарет. Миллс даже не сразу поняла, что это она. Пристально присмотревшись, уголок губ Миллс чуть не хватил нервный тик: темно-желтый тулуп, валенки, шапка-ушанка из белой овчины с подвязанными под подбородком ушами.       Миллс, уперев руки в бока, уже хотела грозно наехать на нежданного гостя за бесцеремонность, но не тут-то было: тулуп уже расстегивался, валенки постукивали один о другой, шапка развязывалась, глазки светились радостью и… чем-то не совсем понятным для Реджины. Реджина прищурилась, всмотрелась еще внимательнее, но так ничего и не поняла. — У вас есть свет? Как же это здорово! Я понимаю, что без приглашения, — посыпались слова, — но не могла не прийти. Кэтрин! Возьми же скорее корзинку! Я как раз испекла пирог! Еще горячий!       Мэри-Маргарет, наконец, выпрыгнула из валенок и в одних носках сделала несколько несмелых шагов по направлению к Реджине, держа в руках корзинку.       Свон в это время уже стояла в проходе и наблюдала за происходящим. Она даже не заметила, как эта женщина оказалась у нее за спиной и вошла в дом. Это ее смутило. И не только.       Взгляд, с которым Мэри-Маргарет смотрела на Миллс, заставил Свон напрячься. Что это было? Так смотрят, когда встречают… с любовью? Свон заерзала, прикусила нижнюю губу, засунула руки в карманы: на ее Королеву слишком много желающих? — Здравствуй, Реджина, — тихо произнесла Мэри-Маргарет, передавая корзинку Кэтрин. — Я видела твою машину. И я рада, что ты вернулась. — Здравствуй, — холодно поздоровалась Миллс, потом сменила тон на нейтрально-вежливый: — Проходи. Не скажу, что очень рада, но раз уж ты здесь… Прошу, — Реджина сделала приглашающий жест, развернулась и первой двинулась в гостиную, лихорадочно соображая, что означает этот взгляд Мэри-Маргарет и сам ее визит. Но, в конце концов, решив, что и Мэри-Маргарет тоже может себя как-то странно вести, то почему не воспользоваться случаем и не понаблюдать за этим, да и получить информацию не мешало бы. — А теперь, Кэтрин, расскажите, что в мое отсутствие здесь происходило? Меня интересует все — от фактов до сплетен. Все, что знаете, Кэтрин. Все, что слышали или видели, — постучав ложечкой по кофейной чашке для привлечения к себе внимания перебрасывающихся фразами Кэтрин и Свон за столом, сделала запрос Миллс.       Она откинулась на спинку стула и сдержанно добавила: — Ах, да. Я забыла вас представить. Мисс Свон, это Мэри-Маргарет Бланшар. Мэри-Маргарет, это мисс Свон.       Кэтрин сразу же прекратила все разговоры со Свон, взгляд ее стал грустным. Она медленно разгладила руками салфетку на коленях и подалась всем телом к Миллс. — Реджина, здесь такие новости… Я даже не знаю, с чего и начать, — почти шепотом произнесла Кэтрин и замолчала, собираясь с мыслями. Она вновь села прямо на своем стуле и отхлебнула чай из чашки.       Все мысли в голове Эммы кружили около Мэри-Маргарет. Свон искоса наблюдала за ней и нервно заерзала на стуле, заметив, с каким обожанием смотрит Мэри-Маргарет на Миллс. Миллс, бросив пару молниеносных взглядов то на одну, то на другую, быстро все считала, отметила про себя реакцию Свон и внутренне ухмыльнулась. — Эмма, все хорошо? — низкий бархатный голос Миллс заставил Свон встрепенуться. — Вы кушайте, кушайте, Эмма. Это все для вас.       Свон покраснела, оживилась, услышав дважды свое имя из уст Реджины, кивнула и принялась за еду, обдумывая, что ей теперь делать. — Грэм пропал, — звонкий голос Мэри-Маргарет заставил Реджину перевести свое внимание на нее. Рука Миллс, державшая чашку, дрогнула, ее лицо побледнело. Она устремила свой пронзительный взгляд на Мэри-Маргарет. — Два дня назад. И участок закрыт, и дома его тоже нет. И никто его больше не видел и не знает, куда же он подевался, — в голосе Мэри-Маргарет звучала явная тревога и озабоченность. — Просто я хотела с ним…с ним обсудить… — Мэри-Маргарет запнулась на полуслове, ее чашка со звоном опустилась на блюдце.       Миллс стремительно встала из-за стола, по всему было видно, что это сообщение ее сильно взбудоражило. Она нервно расхаживала взад и вперед, пальцы на руках мелко дрожали. Ее чувства подсказывали ей, что вряд ли она найдет шерифа Грэма живым. — Мисс Свон, — тон Миллс стал резким и отрывистым, — завтра вступите в должность исполняющего обязанности шерифа. Заведите дело. Начните расследование. Документы я подготовлю. Вам все ясно? — Да, Реджина, — Свон чуть не поперхнулась чаем, — ясно. Завести дело. Начать искать некоего Грэма. — Это не некий Грэм, мисс Свон, — раздраженно процедила Миллс, — это действующий шериф города. И он пропал. — Извини, Реджина. Я не знала, — Свон стала сразу серьезной. Поиск людей был ее коньком. Поэтому она вполне была в себе уверена, что справится. Тем более, прошло только два дня. — Хорошо, извинения приняты, — Миллс четко перешла в режим мэра. Она снова села за стол. — Теперь я хочу услышать, что происходило в моем городе за время моего отсутствия.       Кэтрин уловила перемену в состоянии Миллс и быстро-быстро начала говорить. — Все шло как обычно, но вот после нашего с тобой последнего разговора, Реджина, через пару дней… Ты помнишь? Что-то произошло, но, правда, никто ничего не понял. Ой, так тряхануло… Все вокруг… А потом люди стали как ошалелые, заведенные… Ругались, бросались друг на друга. Хорошо, что еще никто никого не поубивал. А, может, и было, но я не знаю. Потом Голд сказал, что разберется с этим, и как-то действительно все поутихло. Порядок был более-менее восстановлен, но все боятся, боятся, непонятно чего. — Чего боятся? — переспросила Реджина, сдвинув брови к переносице. — Я не знаю, — Кэтрин опустила глаза, а потом кротко посмотрела на Реджину, — я, правда, не знаю. Но особо буйные куда-то пропали, и никто не знает, что с ними стало. — А чего тут думать? Голд их прибил или нанял того, кто это сделает, — невозмутимо сказала Свон, отодвинув пустую тарелку от себя, и принялась за чай. — А кто такой Голд? — Эмма! — строго произнесла Миллс. — Давай сначала выслушаем. Выводы будем делать потом.       Свон только хмыкнула, покачала своей белокурой гривой в ответ. — Ой, а у Голда-то девушка ушла, — встряла в разговор Мэри-Маргарет. — И знаете, что? Эта девица какая-то странная. Почти ни с кем не разговаривает. Голд все ее обхаживал-обхаживал. Видела на улице и в кафе. Она некоторое время жила у него, а потом, не знаю, что у них там произошло, но он ей снял квартиру, и она в нее переехала. Недалеко от площади… — Мэри-Маргарет сделала торопливый глоток, как будто боялась, что ее оборвут и не дадут сказать ни слова. — Она нелюдимая какая-то, но любит читать. Книги берет у меня. Как я ни пыталась ее разговорить, ничего не вышло. — Блаженная, что ли? — участливо поинтересовалась Свон. — Мы отклонились от темы. С девкой Голда можно повременить, — хлесткий тон Миллс вернул беседу в нужное ей русло. С Голдом она и сама разберется, а сейчас ей нужна общая картина, и, как ей представлялось, Кэтрин способна была ее обрисовать. Хотя ситуация с Белль ее даже позабавила.       Миллс благосклонно улыбнулась Кэтрин, ожидая продолжения.       Кэтрин благодарно кивнула и начала спокойно говорить: — А потом был Большой Совет. Почти весь город присутствовал. В общем, говорили ни о чем. Потом, ближе к концу, слово взяла Рул Горм и сказала, что порядка не будет, пока не будут строго определены нормы и правила, и что она берется это сделать как настоятельница, и будет следить за этим. Говорила красиво… Ты же знаешь, как она умеет, Реджина? Все и проголосовали за это нововведение. — Нормы и правила? Горм решила определять, что есть хорошо, а что плохо? — возмутилась Реджина. Глаза Свон расширились от удивления. — Это же не так и плохо — жить, имея ориентиры, — произнесла Мэри-Маргарет. — Не подменяйте понятия и ценности, мисс Бланшар, — жестко произнесла Миллс, а затем добавила в более мягком тоне: — Кэтрин, прошу Вас, продолжайте.       Свон одобрительно хмыкнула, без зазрения совести уничтожая пирог Мэри-Маргарет. — Ну, да, типа того, как ты, Реджина, говоришь, — Кэтрин глубоко вздохнула и продолжила рассказывать: — Горм организовала школу Просвещения. Как она говорит, что это — филиал ее «монастыря». И призывает всех туда приходить… Так вот, у них там общие беседы, столы, разговоры. Она дает им «уроки добродетели», как сама это называет. — Так это же натуральная секта! — воскликнула Свон, протягивая Кэтрин чашку, взглядом показывая, что она хочет еще.       Кэтрин замолчала и с отрешенным выражением лица медленной струйкой наполнила кипятком чашку. Свон бросила в нее пакетик, поболтала ложкой. — И что дальше? Многие ее поддерживают? — допытывалась Миллс. — Не сказала бы, что многие, но есть, — Кэтрин помолчала, а потом продолжила: — Сначала было ничего, потому что ничего и не происходило. А потом Горм стала появляться в городе и делала замечания, притом старясь привлечь внимание прохожих, и в такой форме и выражениях, что все осуждающе смотрели на виновника. Горм стали избегать. Так она издала кодекс, который бесплатно распространяли всем. Потом можешь, Реджина, почитать, если захочешь. А совсем недавно ввела систему «Всеобщего порицания». И люди стали бояться и даже заискивать перед ней, только бы не попасть под это ее «порицание». — Да, да, — вмешалась в разговор Мэри-Маргарет, — вот что делалось: человека по велению Горм либо привлекали к бесплатным работам в городе или общине, либо он расплачивался с ними или с городом своим имуществом. Но, почему-то, чаще с ними. На благое дело ведь… Такая их общая касса… Как сказала Горм, что деньги пойдут на благо. Например, на их приют для детей или для тяжелобольных. Она многое успела натворить. И никто не может ей ничего противопоставить. — А послать эту Горм куда подальше не получится? — спросила Эмма. — Нет, не получается. Пробовали, но только нарывались на неприятности, — ответила Мэри-Маргарет.       Миллс встала и, заложив руки за спину, начала расхаживать по гостиной — так ей легче думалось. У нее практически картина была сложена. «Подменила собой и суд, и закон. И что же прокурор города молчит? Горм хочет власти над душами людей. Добродетель связала с материальным доходом. Чем больше ее «грешников», тем лучше ее бизнес. Просто замечательно! Интересно, с каких это пор у нас стали появляться тяжелобольные? И чем занят Вейл? Без Голда здесь, конечно, не обошлось. Или это так тряхануло, когда я… сходила по ту сторону?» — думала Реджина.       Кэтрин молчала, потом опасливо посмотрела на Миллс. — Кэтрин, что? — резко спросила Миллс. — Тебя, Реджина, долго не было. Так вот, кто-то сказал Генри, что ты его бросила, что он тебе не нужен, и что ты…. не родная его мать, — Кэтрин тяжело вздохнула и печально взглянула на Миллс. — И кто это сделал?!       Более страшного, ужасающего тона Свон не приходилось еще слышать от Миллс. Эмма непроизвольно втянула голову в плечи, как будто этот тон относился к ней. Мэри-Маргарет вздрогнула и со стуком поставила чашку на блюдце, она не сводила с Реджины своего взгляда, впрочем, как и в течение всего разговора. — Генри сказал мне, что Хоппер… Арчи Хоппер, — дрожащим голосом промолвила Мэри-Маргарет. — А я уже рассказала Кэтрин. — Почему Генри был у Хоппера? — выкрикнула Миллс, стреляя взглядом то в Мэри-Маргарет, то в Кэтрин, вцепившись в спинку стула руками с такой силой, что ее пальцы побелели от напряжения. — Не кипятись, Реджина, — тихо сказала Кэтрин. — Все не так просто: Голд выдал распоряжение провести бесплатную психологическую помощь для детей в школе. Генри, конечно, ждал тебя, говорил, что ты обещала вернуться всего через несколько дней. А тебя не было… он был очень расстроен. — И поэтому моему сыну нужно было говорить такие вещи?! Чтобы успокоить его?! — Реджина вскочила на ноги. — Ну, Хоппер!       Кэтрин потупила свой взор, тихо и мягко произнесла: — Я не знаю, почему он так поступил. Но потом, школу посетила Горм. — А ей что нужно было? — негодованию Реджины не было предела. Она уже догадывалась, о чем пойдет речь. — Она разговаривала с Генри. Разливала туман своих слов, Генри даже понравилось. Такое неподдельное внимание к нему! Он же еще совсем маленький и наивный. А потом она хотела увести его с собой, но вмешалась Мэри-Маргарет, подняла такой крик, что Горм ретировалась, — Кэтрин кивнула в сторону хихикнувшей Мэри-Маргарет. — Но Горм на этом не остановилась. Пришла сюда. Я как раз была дома. И она мне показала бумагу, а в ней было написано, что все дети, оставшиеся без родителя или официального опекуна, должны быть отправлены в приют. И уверяла, что она будет очень хорошо заботиться о Генри. — И, разумеется, в ее приют! — прошипела Миллс. — Я что? Умерла?!       От этих слов Свон стало нехорошо — ведь Миллс почти что умерла! Но «почти» не считается! Свон шумно выдохнула воздух и принялась внимательно слушать дальше. — А другого приюта у нас здесь нет. Она настаивала. Но как раз пришла Мэри-Маргарет, вместе мы сумели отбиться. Горм пообещала вернуться и забрать Генри на прошлой неделе. Но тут нам помогла погода. Пошел такой снегопад, все замело так, что выбраться из ее «монастыря» вообще не стало возможным. Потому и счастье, что ты вернулась, Реджина.       Миллс схватилась за голову, проблемы нарастали, как снежный ком, и это еще без учета муниципальных вопросов, коммунальных, финансовых, всякого рода организационных и… Свон, Бланшар и проклятия. — Спасибо, Кэтрин. Думаю, что на сегодня достаточно разговоров. Да и поздно уже, — Миллс поиграла ложечкой и небрежно бросила ее на стол. — Полагаю, что все сегодня останутся у меня. Мэри-Маргарет, Вы расположитесь в гостиной, здесь внизу. Кэтрин вам все выдаст, а вы, мисс Свон, пойдемте со мной. Я покажу вам вашу комнату.       Миллс отвела уже сонную Свон наверх, выдала постель, пижаму, дала все инструкции и быстро спустилась вниз. Она жестко схватила за руку Мэри-Маргарет и потянула ее в темный холл. Резко толкнула к стене.       Реджина в полумраке холла выглядела устрашающей. Она уперла руки в бока и просто пригвоздила взглядом Мэри-Маргарет к стене. — Реджина, ты чего? — пролепетала Мэри-Маргарет, хотя и не особенно испугавшись. — Молчать! Задаю вопрос. Зачем ты здесь? — чеканя каждое слово, прошипела Миллс. — Теперь отвечай!       Мэри-Маргарет во все глаза смотрела на Миллс, не решаясь вымолвить и слово. — Я непонятно что-то спросила? — Миллс ладонью с силой хлопнула стену прямо у лица Мэри-Маргарет.       Мэри-Маргарет зажмурилась от неожиданности, а потом открыла глаза, серьезно посмотрела на тяжело дышащую Реджину, на ее руку возле лица. — Я хотела прийти и пришла. Я знаю, что ты недолюбливаешь меня. Но внутри у меня к тебе… Я не знаю, как это объяснить. И ты… ты можешь всегда положиться на меня. Тебе же надо здесь, в городе, на кого-то опираться? Я тебя никогда не подведу, — твердо произнесла Мэри-Маргарет. — Что?! — удивленно спросила Миллс, убирая руку со стены и отстраняясь от Мэри-Маргарет. — Ты предлагаешь мне опереться на тебя? Доверять? Тебе? — Да, Реджина, — последовал ответ. — Ты уверена? — Как никогда, Реджина, — выдохнула Мэри-Маргарет.       Лицо Миллс перекосила кривая ухмылка. — Что ж, посмотрим, — ответила она, развернулась и вышла из холла.       «Это становится более чем интересным», — устало подумала Миллс, укладываясь спать. — «Завтра, все завтра…»       «Завтра» у Миллс будет трудным, и оно уже наступило…