Гарри Поттер и Неразрывные Связи 2: Братья

Вековая тишина дремучего леса была нарушена шумным быстрым топотом. Через опушку, цепляясь за деревья и выступающие из земли корни, бежал невысокий, бесконечно напуганный ребенок. Непомерно большая мантия нелепо цеплялась за сучки и колючие кусты терновника, проросшие по границе этой части леса. Но даже это не могло его остановить. Создавалось ощущение, что за ним несется стая волков. Иначе что еще могло заставить его бежать с такой скоростью? Однако лес за его спиной был беззвучен: ни рычания хищников, ни топота людей. Мальчишка словно бежал от чего-то, незаметного человеческому взгляду. Запретный Лес простирался на тысячи гектаров, уходя в далекие горы. Деревья в нем росли так тесно, что ни единому лучу света не удавалось проникнуть сквозь кроны даже в самый солнечный день. Тьма и живые ветви переплетались за спиной бегущего мальчика, отрезая ему путь назад. И он бежал. До тех пор, пока какой-то пень, особо недовольный топотом, не выставил свои корни повыше. Мальчишка запнулся и с шумом рухнул на темную холодную землю. Тишина. Настолько преисполненная магией, что все остатки сил словно просочились в почву вместе с падением. Гарри с трудом перевернулся на спину и медленно открыл глаза, поднимая взгляд к небу, видневшемуся меж ветвей. Серебряные звездные блики насмешливо мерцали в далеких просторах, будто капли драгоценного металла на темном бархате. Встревоженный лес недовольно шумел, осыпая ребенка мелкой белой пылью, похожей на иней и быстро оседавшей на тяжелой, мешковатой одежде. От этой тишины захватывало дух — настолько, что произнести что-то было подобно смертельному греху. И Гарри молчал, не двигаясь с места. Вскоре стало холодать. Поттер неприятно поморщился и мерзло повел плечами. Странно, вроде уже середина апреля. Похоже, что Лес не подчинялся даже английской погоде. Или он уже на шотландской стороне? Гарри медленно выдохнул, проведя взглядом за облачком пара, сорвавшимся с его губ. Все еще жив. Оставался только один вопрос. — Как я тут оказался? Где-то со стороны раздался оглушительный хруст разломившейся под ногой ветки. Гарри резко сел на холодной земле, нервно развернувшись к чаще, где секунду назад раздался этот шорох. Однако стоило ему повернуться в одну сторону, как за его спиной послышался новый хруст. В беззвучной чаще внезапно начали оживать звуки. И они медленно окружали его. Поттер дернулся, в молниеносном движении собираясь вытащить палочку из кармана мантии, но лишь рукав колыхнулся в воздухе, повисая на локте. Ах, да. Вот почему он здесь.

***

Прошло несколько дней с тех пор, как сняли неизвестные чары с его плеча, прежде чем к нему в палату допустили посторонних. Похоже, Малфой тогда всё же проник тайком, ибо студентов к Гарри все еще не допускали. Откровенно говоря, первых посетителей Гарри даже не запомнил. Для него всё происходящее сливалось в вереницу раздражающих и, казалось, бесконечных мельтешений перед глазами. Мадам Помфри с диагностиками, учителя с шепотками, директор с непривычно блеклыми улыбками, колдомедики, настаивающие на Мунго в упрек тому же директору… Кто бы ни заходил в его отдельную палату, все уходили ни с чем, провожаемые пустым, рассеянным взглядом: Гарри ничем не мог им помочь, как бы ни пытался. В последнее время ему снились кошмары. Всепожирающее пламя, лужа крови под телом Риддла, Драко с перерезанным горлом, бездыханная Гермиона и его собственное отражение, смеющееся в огне. Сон повторялся снова и снова, проскальзывая под защиту зелья Сна без Сновидений и путая мысли. Что действительно произошло внизу, в том темном, поросшем мхом зале? Чем серьезнее Гарри пытался разобраться в собственных воспоминаниях, тем сильнее начинала раскалываться его голова, а шрам — пузыриться выступающей на рубцах кровью. И если всех посторонних такое явление тут же убеждало прекращать попытки ковыряться в событиях того вечера, то сам Поттер только больше раздражался и вновь пытался сковырнуть свежий рубец. Ему всё равно больше нечем было заняться. Фил не подавал признаков жизни с того самого момента, как Гарри провалился в шок в коридоре замка. Ни единой чужой мысли, ни одного намека, что он приходил, пока сам Гарри был в отключке. Единственное, что заставляло Поттера чувствовать хоть какое-то облегчение, — ощущение постоянного «присутствия» никуда не делось. Даже напротив, оно крепло с каждым случайным взглядом в его отражение. Так, в попытках достучаться до собственной памяти, дни и тянулись. Один за другим, колдомедик за колдомедиком, учитель за учителем, пока в один день всё не изменилось. Это был колдомедик, которую Гарри встречал только в первые дни. Она была одной из немногих, кто активно пытался уговорить директора Дамблдора отпустить его к более компетентным специалистам, нежели школьная медсестра. Она же была и той, кто не постеснялся упрекнуть того же директора в его странном нежелании предавать произошедшее огласке. Скорее всего, она была хаффлпаффкой. Даже представители львиного факультета не имели достаточной храбрости, чтобы так противостоять директору. Она представилась, но он даже не попытался запомнить ее имени — его голова в очередной раз раскалывалась от прошедшего кошмара, и даже ее дружелюбные попытки рассказать побольше о предлагаемом артефакте заставляли его кровь кипеть. А именно с этим колдомедик и пришла в этот раз. Артефакт — магический протез из тугого и древнего на вид дерева с выжженными на нем рунами. Гарри был вынужден признать: блеклый кусок дерева слепил его магическое зрение сложной вязью магических нитей и чар. Скорее всего, это был своего рода исключительный артефакт. Но каким бы исключительным он ни был, Гарри не мог избавиться от липкого, неприятного чувства, растекшегося по всей его руке, когда колдомедик в первый раз попыталась связать его плечо с протезом. Он пытался не показать дискомфорта, но по его лицу всё было понятно без лишних слов. — Прошу прощения, мистер Поттер, это всегда немного непривычно в первый раз, но Вам нужно потерпеть немного. — Колдомедик посмотрела на него с искренним, но оттого и более раздражающим сожалением. — Привязка по крови была бы более подходящей, но ее не совершают с таким материалом. Может немного покалывать. Гарри с силой сжал зубы, неосознанно прикусывая щеку изнутри, пытаясь сдержать раздражение, но всё же протянул плечо. «Небольшое покалывание» было похоже на прикосновение слизи бубонтюбера. Дерево словно ядом разъедало кожу в месте соприкосновения, пуская корни в плоть и до самой кости. Это ощущение было настолько ярким и чужеродным, что каждая секунда казалась подобна пытке, пока не стала невыносимой настолько, что Поттер попытался отшатнуться и прервать контакт. Но в ответ на его попытку хватка колдомедика стала только крепче. — Хватит, — с трудом процедил сквозь зубы Гарри, дергаясь вновь. — Потерпите, это нужно, — всё тем же сочувствующим, но напряженным тоном прошипела колдомедик, вжимая дерево в сустав. Боль продолжала расти. Протез всё пытался слиться с его телом, с магической аурой, вжигая звенья связи наживую — вновь и вновь, несмотря на то, как Гарри пытался вырваться. Чужеродная магия жгла и жгла, пока в один момент не прекратила под звуки леденящего крика и трескучего хлопка. Пальцы колдомедика отпустили его так резко, что Поттер кубарем свалился с больничной койки, сметая на пути тумбу и лежавшую на ней мантию, которую колдомедик сняла перед приемом. Его очки перекосились и запотели, но даже без них Гарри мог с первобытным ужасом разглядеть выражение боли и страха в лице миловидной колдоведьмы, утопающей в языках яростного пламени. Все воспоминания вернулись в единое мгновение, разрывая голову на части. И нож у шеи Малфоя, и окровавленная улыбка Джинни, и озлобленный голос мужчины в странной одежде… И пламя, охватывающее Тайную комнату в секунды. Сердце Гарри сделало сальто, падая так глубоко вниз, что его вывернуло почти тут же. Все мысли растворились в одном инстинктивном желании — бежать прочь от огня, который, казалось, он же и создал. [Прочь] Поттер откровенно не помнил, как загреб ткань мантии в охапку и вылетел прочь в открывшуюся дверь палаты. Кажется, он сбил мадам Помфри?.. Смог застилал его глаза, гоня вперед и прогоняя все жалкие попытки комплекса героя вернуть его назад. Всё в нем: от ума и до магии — всё требовало бежать. [Прочь…] Он бежал под звуки уже не одного, а многих голосов, зовущих его назад. Не затихающих до тех пор, пока его ноги не начали путаться в корнях густых зарослей на опушке темного, молчаливого леса.

***

Именно так он и оказался здесь — в глухой ночной чаще. В непомерно большой мантии, которую он инстинктивно стащил во время побега, ободранных во время бега больничных тапочках, с перекошенными очками. Он должен был быть один. Он бежал достаточно долго, чтобы отбиться от погони — прошел не один час, если судить по ночному небу… Так неужели его всё же догнали? Шорохи становились всё отчетливее. В темноте загорелось с десяток желтых глаз, следящих за каждым его движением. Тяжелое дыхание сотрясло воздух. Гарри напряженно выдохнул облако пара и зажал ладонью рот, замирая. Его медленно, но уверенно окружала стая не меньше чем из пяти мощных, огромных волков. Даже замерев от ужаса, Гарри не мог отмахнуться от восхищения — блестящая серебром шерсть переливалась в лунном свете, словно сотканное из магии полотно. Казалось, что стоит протянуть пальцы и коснуться ее, как мир разорвется на части. Смертельно красивые создания. Волки медленно сомкнули кольцо. Один из них, самый крупный, с темной полосой на спине, подошел вплотную к Гарри и медленно повернул голову набок, словно прислушиваясь к замершему сердцебиению юного мага. Секунды тянулись вечностью, прежде чем волк плавно поднял голову к небу и тонко, пронзительно завыл. Гарри невольно дернулся назад, но тут же замер вновь, почувствовав нечто мягкое под ладонью. Один из волков за его спиной дернул головой, подставляя морду под дрожащие пальцы, словно выпрашивая ласки. Гарри сдавленно сглотнул и неуверенно провел пальцами вдоль вытянутой морды, вскоре зарываясь в мягкую, пушистую шерсть. Действительно, шелковистая. Он сошел с ума. Волк никак не отреагировал на поглаживания, несколько секунд стоя на месте, а после последовал вперед, за медленно отступающим лидером. Гарри невольно провел ладонью по всей его крепкой спине, сделав неуверенный шаг вперед. В глазах лидера стаи промелькнуло что-то вроде раздраженного нетерпения. Серебряный волк повел головой, указывая следовать за ним, и развернулся к лесу, углубляясь дальше в чащу. Гарри пару мгновений еще стоял на месте, не решаясь довериться лесным животным, но что-то в нем всё равно подтолкнуло его сделать шаг вперед. И Поттер поспешил присоединиться к неторопливо ступающей стае. Чем глубже они уходили в лес, тем невероятнее он становился. Деревья становились выше, шире, а корни их буквально выступали из земли, перекрывая дорогу. Однако волки находили путь несмотря ни на что, проводя Гарри через постепенно редеющие заросли. Лес все еще был непроглядным, но теперь Поттер мог не бояться, что разобьет лоб о низкие ветви или споткнется о камень в тумане. Со временем Гарри начал замечать, что среди листвы и на темных стволах виднелись небольшие пятна света. Испугавшись сперва, что где-то поблизости вновь бродит умирающий единорог, Гарри быстро взял себя в руки и присмотрелся внимательнее. То, что он принял за кровь, оказалось странным, светящимся во тьме мхом, прораставшим на любой поверхности леса, словно расставленные кем-то указатели. Лес всё меньше казался необитаемым. Адреналин уже почти выветрился из груди. Ноги начали ныть, напоминая о том, что Гарри выбежал в старых, неподходящих для походов в лес больничных тапках. Чужая мантия цеплялась, спадала с плеч и тянула вниз, к холодной земле. Гарри начал отставать, тяжело переставляя уставшие ноги и едва различая впереди серые спины волков через слипающиеся веки. Очередной шаг вперед прервался, когда сил перестало хватать даже на то, чтобы поднять ногу. Поттер бесшумно упал на землю, цепляясь рукой за высокий, влажный корень. Он окончательно выдохся. Неужели ему суждено просто рухнуть и замерзнуть насмерть в темной чаще? «Похоже, что так будет лучше для всех», — не успел Гарри даже додумать эту мысль, как нечто чужеродное проникло под завесу усталости. Что-то, что просто не могло существовать в таком месте. Женское мерное, убаюкивающее пение. — …The tide it stole away her grace The depths, they wouldn't claim her A toil begat by father's blood This path was laid before her… Пение отражалось в каждом уголке чащи, увлекая туда, где скрылись волки. Чистый голос, звонкий, но не лишенный нежности, пробирал до костей не хуже мороза. Гарри невольно приподнял голову, вглядываясь вперед. Кажется, вдалеке виднеется дрожащий свет костра. И как он не заметил его раньше? Возможно, он сможет согреться у огня. Возможно, женщина укажет ему путь из чащи. А возможно, у него просто едет крыша от усталости. Гарри криво усмехнулся и с трудом поднялся на ноги. Терять ему точно было нечего. А песня манила к себе. — …Redemption borne by brigand's blood A blight upon the darkness The pact embraced, a road unsought The Maiden of Death won't be unwrought… Слова звучали непонятной околесицей, но почему-то по спине прошел еще более ощутимый холодок. Гарри ускорил шаг, насколько смог, пробираясь всё ближе и ближе к источнику пения. Деревья словно расступались перед ним, приглашая ближе к уже заметному, жаркому костру. Гарри почти бежал на свет, не замечая и того, как чаща сплетается за его спиной непроходимой стеной, отрезая путь назад. Только оказавшись на поляне, он наконец-то смог ее увидеть: поющую женщину, сидящую у огня и склонившую голову к земле. Ее голос оказался еще прекраснее вблизи. — …Her wrath is known throughout the black The gardens of death she is tending Vengeance is her only ward Beware the blood red rose's thorn… Гарри не мог разглядеть ее фигуру за танцующими языками пламени. Равно как и не видел черт ее бледного лица — только длинные, отливающие серебром локоны, спускающиеся до самой земли. И непонятное одеяние с мешковатым шлейфом, неразличимым за ярким огнем. Поттер сделал еще один шаг вперед и вновь оступился, упав на колени перед палящим жаром костра. Пение внезапно прервалось. Женщина вздрогнула и подняла голову, словно только сейчас заметив чужака. Даже сквозь огонь Гарри смог хорошо разглядеть удивление и страх в ее темных глазах. — Помогите, — только и смог выдохнуть Поттер, протягивая руку вперед и подкашиваясь от усталости. Женщина подняла ладонь к губам, словно сдерживая крик, и тут же начала подниматься. И только лежа на земле и наблюдая за тем, как она встает, Гарри понял, насколько сильно он ошибался. Сначала поднялась задняя часть тела, которую он ошибочно принял за шлейф платья, а после женщина встала на ноги, задевая копытом какой-то странный кувшин, стоявший возле нее. Последнее, что увидел Гарри, было то, как женщина-кентавр подошла к нему вплотную, низко склонив над ним человеческий торс. Ее белые волосы накрыли его глаза, и Поттер наконец-то отключился.

***

Эта ночь определенно была отличной от других. И дело было не только в аномально-холодном ветре с востока или полной, ослепляюще-белой луне — а в том, что также напоминало погоду в своей непредсказуемости. Звезды выстраивались в ряд, которого не должно было быть на небосводе. Восточный ветер согнал тучи, которые были обязаны закрыть собой манящую луну, а сильный, дурманящий запах трав и разлитого у костра зелья пропитал одежду одного спящего подростка, непостижимо влияя на его и без того странный сон. Видение было настолько четким, словно Гарри умудрился перенестись в пространстве в это серое незнакомое помещение. Хотя не каждый его элемент был понятен. При попытке детальнее разглядеть, где именно он находился, всё плыло, словно размытая водой акварель. Всё, кроме забавной, явно опьяненной пары за столом в углу. Уже второй раз за этот вечер Гарри застывал на месте от чужого пения. Оно даже не было таким же глубоким или чарующим — сбивчивым, опьяненным, но мелодичным. Оно просто было. Что-то, от чего начинаешь отвыкать в закрытой школе, показалось настолько чуждым, что Поттер даже не сразу осознал, что не может разобрать ни слова. Язык был слишком далек от привычного английского. Но это было понятно — пара была, явно, азиатских кровей. Девушка что-то напевала, определенно забавляясь над мужчиной напротив, то и дело прерывая напевания мягким, приятным смехом и оправляя длинные каштановые волосы. Даже нельзя сказать, что она попадала в ноты — настолько странно это звучало. Гарри недоуменно склонил голову, прислушиваясь. Где-то в речи иногда мелькали слова «город небес», «звезды» и почти насмешливое «дорогой», но всё же уловить смысл было сложно. Да и не нужно было — куда интереснее было просто смотреть на то, как темноволосый мужчина опьянело улыбался, поднимался на месте и начинал низко, мелодично подпевать, растягивая нежные гласные. Впрочем, недолго: буквально через пару куплетов он всё же не выдержал и разразился тихим, но искренним хохотом, наблюдая за кривляниями спутницы, которой было слишком весело, чтобы терпеть серенады. Гарри сделал шаг вперед, все еще рассматривая пару. Они не казались ему знакомыми. Их лица были совершенно чужими, но почему-то Гарри чувствовал себя всё спокойнее по мере того, как подходил ближе. Он протянул вперед руку, почти касаясь кончиками пальцев завитых волос девушки, как внезапно смех прекратился. Девушка подняла голову, будто за секунды протрезвев, и перевела взгляд точно на Гарри. Сколько всего было в этом взгляде. Поттер ощутимо вздрогнул, не в силах убрать руку. Девушка точно смотрела на него. Кажется, мужчина исчез из комнаты, обрушив ее в гробовое молчание. Что-то пошло не так… Помещение стремительно начало меркнуть и расплываться, пока не перестало существовать ничего, кроме недоумевающего Гарри и этой странной, исчезающей девушки. — Если он продолжит цепляться за меня, то точно погибнет, — внезапно выдохнула она на чистом английском, не отрывая от Гарри тлеющего взгляда. — Над вами навис один меч. Хорошо подумай, что ты должен сделать. И предупреди его. Его голос значит слишком много, чтобы прозвучать из-за ерунды. С последними словами девушка растаяла в воздухе, оставив после себя лишь легкий, но уже такой знакомый аромат. Не успев даже задуматься, откуда он мог помнить этот запах, Гарри проснулся.

***

— Бейн, еще одно слово, и я за себя не ручаюсь. — Ты совершаешь огромную ошибку. Мы не имеем права вмешиваться в судьбы людей. Он ставит жизнь общины в опасное положение. Собираешься объяснить им, почему нам снова придется кочевать? — Нам не придется. Он не задержится здесь надолго и не выдаст наше положение. — Как ты можешь говорить за человека? — выплюнул последнее слово мужской голос. — Его путь проходит через нас, но не петляет. Что-то изменило небосвод, приведя его к нашим границам, это ли не знамение? Наши судьбы сводятся вновь и вновь, ты не имеешь власти над судьбой, чтобы отвергать ее намеки, Бейн, — твердо произнесла женщина, с шумом поднимаясь и перемещаясь ближе к Гарри, цокая копытом о редкий камешек на земле. — Мы должны принять его и повести себя достойно. Это просто жеребенок, Бейн. Будь добр, передай это и Ронину. Если у вас все еще проблемы с моим решением — можем решить этот вопрос старым способом, на опушке, — тихо, но по-прежнему твердо продолжила она, останавливаясь совсем близко, — ты так хочешь крови? Последовавшее за этой фразой молчание было тяжелым, но коротким. С шумным хмыканьем кентавр ударил копытом по каменистому полу и развернулся, покинув шаткую постройку. Очнувшийся всего пару минут назад Гарри слабо выдохнул от облегчения. Не хотелось вновь злить уже знакомого кентавра. Если он не ошибался, то, кажется, именно так звали одного из тех трех кентавров, встреченных им в лесу год назад. Похоже, что Бейн тоже его помнит. — Можете больше не притворяться спящим, он не вернется. Ушел вопрошать у звезд, когда времена моего «правления» подойдут к концу, — тихо хохотнула уже знакомая кентавр, мягко касаясь пальцами волос Гарри. Поттер не стал заставлять ее ждать и послушно сел на странную мягкую лежанку, что была раза в три больше него самого, и наконец-то огляделся по сторонам. Место напоминало шатер, сделанный наполовину из дерева, наполовину из шкур и тканей, — только с потолками гораздо выше, чем в обычных человеческих версиях. Обстановка внутри больше напоминала спальню или гостиную: несколько лежанок, голубоватый костер посередине комнаты, небольшие сундуки с какими-то колбами и связками трав, один из которых стоял у «сидящей» рядом женщины, неторопливо выискивающей в нем что-то особенное. — Спасибо, — слабо выдохнул Гарри, не рискуя показаться грубым. Он совершенно не знал, как стоит себя вести с магическими народами, но поведение ушедшего кентавра подсказывало, что стоило быть хотя бы вежливым и благодарным. — Не стоит. Вы слегка застали меня врасплох, Гарри Поттер. Видимо, даже звезды вам не указ, — отстраненно отозвалась кентавр, на мгновение поднимая глаза на Гарри и вновь опуская их к сундуку. — Зовите меня Лиах. Мое имя не так легко узнать, как ваше, верно? — Наверное?.. Простите, я не совсем понимаю, где я, — честно признался Гарри, все еще оглядываясь по сторонам и высматривая какие-то подсказки. — Не хочу вас обременять, но кто-то сможет мне показать дорогу к городу? — До ближайшего человеческого города около трех дней пути, Гарри Поттер. А ближайшая магическая деревня вам вряд ли подойдет — там не особо жалуют людей, — слабо улыбнулась Лиах, вытаскивая из ящика обычную хрустальную колбу. Открутив крышку, она уверенно вручила настойку Гарри, добавив: — Это согревающее зелье. Полагаю, вы хотите вернуться в школу, юный маг? Гарри едва не перекосило. И вовсе не от пряного, горького зелья, а скорее от внезапного напоминания. Поттер поежился и резко качнул головой, опуская взгляд в пол. — Мне нельзя возвращаться. Я должен переждать, чтобы спросить совета. Лиах вопросительно вскинула брови в точности, как один небезызвестный зельевар, и качнула хвостом в легкой задумчивости. Похоже, что следующее решение ей пришло мгновенно, но озвучить его она не решалась. — Я не посмею давать вам совета, мистер Поттер. Наши судьбы действительно переплетены, однако любое неверное слово может нарушить этот баланс. Каким бы ни был совет, который вы ищете, тут вы его не найдете… Она приняла колбу из его рук и замолкла на некоторое время, глядя куда-то за плечо Гарри, словно сверяясь с чем-то. — Однако… Вы можете остаться в общине, пока звезды вновь не выйдут на нужный путь и не укажут вам направление. Прокрутив в пальцах пустую колбу, Лиах осторожно отложила ее в сторону и вновь посмотрела на человеческого ребенка перед собой. В глаза бросалось то, как Поттер пытался спрятать руку в складках мантии. Лиах медленно поджала губы, немного нахмурившись. Что же такого могло произойти в магической школе по другую сторону леса? Почему травмированный ребенок бежал оттуда, словно за ним гнались все стражи тьмы? Для кентавров дети всегда были неприкосновенны, за ними всегда бдительно наблюдали, не лишая свободы, но оберегая. А если что-то случалось — не гнушались даже обращаться к магам. Поэтому картина с неловко шмыгающим ребенком, зажавшимся так, словно он на допросе, беспокоила. Хотя не настолько, как то, что она увидела в том огне, когда Поттер прервал ее ритуал на опушке. Возможно, это была вовсе не случайная встреча. — Мистер Поттер… Гарри, — мягко позвала Лиах, заставляя мальчика поднять голову. Поттер рассеянно нахмурился и тут же вскинул голову, наблюдая за кентавром, потянувшейся за другой коробкой с колбами. — Я не так сильна в точных предсказаниях, как некоторые из нас. Мои видения зависят от многих факторов и позиций на небе. Но кое-что я должна вам сказать. Вы… Ты ведь вдохнул испарения, верно? — Вы имеете в виду это? У меня ими вся одежда пропитана! — Гарри осторожно указал на ворот тяжелой мантии, все еще отдающей чем-то травяным. — Именно. Ты, вероятнее всего, даже видел что-то. Я не могу спрашивать, что именно. Ты сам должен разобраться с тем, как поступить со своим видением, — тут же предупредила Лиах, увидев, как Гарри открыл рот для очередного вопроса. — Но я могу немного сказать о том, что я видела сама. Сейчас у тебя есть два пути. Один приведет тебя к славе и могуществу, но неприятию окружающих. Другой же оставит тебя в тени, но дарует нечто, о чём ты и мечтать не мог. Оба пути будут нелегкими, наполненными потерями и находками. Но только один изменит ход твоего созвездия. И выбрать ты должен слепо. — Я не совсем понимаю, о чём вы… — Гарри недоуменно склонил голову, потирая рукой шею. Кентавр выглядела странно. Ее спокойный голос стал еще медленнее, а нервное ковыряние в коробке внезапно прекратилось. Но то, о чём она говорила, казалось совершенно бессмысленным. Пути? Выбор? Он должен что-то выбрать, даже не зная, чем это ему грозит? Поттер с трудом себе представлял, что может скрываться за этими пространными объяснениями. Но всё же понимал, что его всё равно тянет к определенному варианту. И, похоже, она ждала ответа. — Я не понимаю, но… Наверно, я бы предпочел оставаться в тени. Я не слишком рад тому, насколько и за что прославлен сейчас, так что еще большего мне точно не нужно, — всё же выдохнул Гарри, отметив, как нервно сжались пальцы Лиах. Кажется, она надеялась на другой ответ. — Когда-то давно в твоем роду трем братьям был задан похожий вопрос. Старший выбрал славу и могущество, средний так и не смог определиться, предпочтя цепляться за прошлое, а младший отказался от всех благ, решив остаться в тени. Ты — точно его наследник. Тебе придется разбираться с последствиями его и твоего решения. Лиах мягко вытащила небольшую колбу с парой зеленых листочков внутри. Чувство, будто он знает растение, с которого их сорвали, у Гарри вспыхнуло мгновенно, но всё же ответ пришел с небольшим опозданием: — Это же мандрагора, верно? — пораженно выдохнул Поттер, наклоняясь вперед. Весь год они страдали над этим растением, сложно было его забыть. Кентавр медленно кивнула, вновь обращая его внимание к себе. — Верно. Один этот листок изменит твою судьбу, Гарри Поттер. Ты уверен, что хочешь рискнуть и обмануть саму магию и старую знакомую в придачу? Гарри на мгновение замер, совершенно не понимая, что происходит. До чего же сложно было обходиться без Фила. Он бы сейчас объяснил в деталях, что именно имеет в виду пророчица… Едва только подумав об этом, Поттер тут же мотнул головой, отгоняя эту мысль. Ему пора было начать думать и решать свои проблемы самому. Судя по тому, как долго Фил не возвращается, то есть шанс, что он может и не вернуться вообще. Как бы об этом и не хотелось думать, но признавать приходилось. Гарри должен решить сам. — И как лист мандрагоры может изменить мою жизнь? Нам не рассказывали на занятиях о свойствах листьев. Разве важнее не корни? Кентавр даже слабо улыбнулась, все еще смотря на Гарри странным, будто слепым взглядом, словно она находилась далеко от него. — Листья — это важнейший элемент в древнем ритуале, который сейчас доступен уже не каждому. Редкие единицы способны на него, и еще реже кто-то завершает его за всю свою жизнь. — Лиах осторожно достала из колбы один из листков. — Листья мандрагоры способны впитать в себя само естество мага. Листок, пропитанный слюной, зелье, которое не должно подвергнуться солнечному свету, природное явление, которое еще нужно поймать, — это только мелочи, составляющие длинный путь к тому, чтобы научиться полностью менять свою сущность. — Я не… — Когда-то давно… Когда я сама была молодой жеребицей, я наткнулась на человеческих детей на ранней границе древнего леса. Гонимые желанием спасти одного, они все предались этому ритуалу, практикуясь вдали от вашей школы. Я никогда не выходила к ним, однако успела услышать достаточно, чтобы понять написанное в книге, которую они обронили в конце своего пути. Гарри нахмурился. Казалось, что кентавр точно знает, о ком говорит. Однако она не спешила продолжать свое повествование, всё так же рассеянно глядя вперед опустевшим в ностальгии взглядом. — Книге? Я правда не понима… — Гарри так и не успел договорить, прерванный внезапным движением. Лиах поднялась на месте и прошла в самый дальний угол шатра, среди простых сундуков выуживая небольшой кисет. Уже из него она и достала книгу — потрепанную, обшитую кожей и со слегка выцветшей, но знакомой печатью на корешке. Лиах вновь подошла к нему, наклоняясь почти к его лицу, опускаясь на одно колено и протягивая ему фолиант. Глаза Поттера удивленно расширились, когда он наконец-то осознал, что именно напоминает ему эта печать — вензеля на рукавах мантии его декана. — Это же… — Гарри Поттер, — оборвала мальчика Лиах на полуслове, вручая ему книгу, а после и протягивая листок мандрагоры, — помни о том, для чего ты ступил на эту тропу. Верни наш небосвод в его правильное течение. Гарри неловко сглотнул и опустил взгляд на фолиант. «Искусство анимагии, забытое и потерянное» — гласила надпись на титульной странице. А чуть ниже, написанная юным, скачущим почерком, чернела приписка темными чернилами: «И вновь обнаруженное господами Лунатиком, Бродягой, Сохатым и Хвостом».