Смятение
2 апреля 2017 г., 15:04
Джонс пьяно усмехнулся и потянулся к губам девушки, но Дженни ловко вывернулась из его объятий.
— Осади, приятель! — рассмеялась она. — Я тебе не запасной аэродром.
Что такое аэродром, пират не знал, но уловил общую суть.
— А кто сказал «запасной»?
— Я говорю. Мы ведь оба знаем, кого ты хочешь на самом деле. — Она лукаво взглянула на него. — А я хочу спать! У меня завтра раннее дежурство и, возможно, свидание!
Её прямота остудила Джонса. В глубине души он знал, что рыжая права, и понимал, что эта девушка заслуживает большего, чем роль «утешительного приза». Улыбнувшись, он галантно поцеловал ей руку:
— Доброй ночи, миледи! Благодарю за чудесный вечер. — и почувствовал, как рыжая сжала его пальцы.
— Подумай о моих словах, Киллиан. — Сказала она, глядя ему в глаза. — Все ошибаются. Разве твоё прошлое безупречно?
***
Свон шагала в направлении доков. Она чувствовала странный подъём, словно тяжелый груз условностей упал с её души, будто выпивка смыла всё наносное, оставив Эмме только те чувства, что были продиктованы самой природой. Сейчас она была не Спасительницей, некстати увлёкшейся пиратом, а обычной женщиной, ревнивой и… «Влюблённой?» «Скажешь, нет? Сколько ты думала о нём за последние дни? Вернее, часто ли ты думала не о нём?» Когда впереди показался «Роджер», она непроизвольно ускорила шаг. Каблуки застучали по доскам пристани. Свон торопилась, боясь, что вся её смелость выветрится вместе с алкогольными парами. «Нужно с ним объясниться!» «Только вот, вряд ли он станет слушать». Зато теперь она знала, что ему сказать. «Пусть только выслушает. А там — будь, что будет!» С замиранием сердца Эмма ступила на трап.***
Джонс задумчиво брёл вдоль набережной. Дружеский поцелуй Дженни воскресил в его памяти другой, куда менее невинный. Даже сейчас просто вспоминая об этом, пират чувствовал, как сердце начинает биться чаще. «Поцелуй меня» — тихий, просящий голос. Нежные губы на его губах, гибкое тело в его объятиях, прикосновение пальцев к щеке… Джонсу мучительно хотелось выяснить, что двигало Эммой? Любопытство? Зов плоти? Или, всё же, нечто большее? Тот поцелуй не давал ему покоя. Он был слишком искренним, слишком страстным для простого притворства. «…Ты ей явно нравишься… она ревнует тебя, Киллиан… Не стоит разбрасываться влюблёнными женщинами…» «Дженни ошиблась. Она просто многого не знает». Пират нахмурился. Он мог представить, что Спасительница испытывает к нему физическое влечение, но влюблённость… Тот, кто влюблён, не предаст, не станет бить в спину… Он бы никогда так с ней не поступил.***
В пустой каюте было темно. Подсвечивая себе телефоном, Эмма подошла к столу, на котором что-то блеснуло, и с лёгким удивлением обнаружила свои наручники. Она совсем забыла о них. Привычно сунув «браслеты» за пояс, она задумалась, по старой привычке погружаясь в мысленный диалог. «Окей, ты здесь! Что дальше?» «Рано или поздно он вернётся. Ему же нужно где-то ночевать». «Ага. Спорим, где-то он сегодня точно заночует. И, возможно, даже с кем-то!» Эмма вспомнила сон, приснившийся ей в больнице, и тяжело вздохнула. Из-за этих снов ей казалось, что с тех пор, как она вломилась сюда с обыском, прошло не три дня, а гораздо больше. За это время она успела пережить и осознать столько всего, что, казалось, кто-то «промотал» её жизнь на год вперёд. «Будешь сидеть в темноте и ждать?» «Нужен свет. Иначе всё будет выглядеть так, будто я затаилась». Нащупав в кармане спички, Эмма зажгла висящую на балке керосиновую лампу. Неверный оранжевый свет разогнал полумрак каюты, напомнив ей об огненных бликах, играющих на влажной смуглой коже. Свон тяжело опустилась на стул. «А если он и в самом деле не вернётся ночевать? Или вернётся не один?» От самого дома Руби Эмма гнала от себя эту мысль, но теперь содрогнулась, отчётливо представив себе такой вариант развития событий. Что ж, в таком случае, она отзовёт его в сторонку на пару слов, а затем… Затем она оставит их с рыжей наедине. Она вздрогнула, услышав шаги на палубе и, одновременно, с облегчением поняла, что он один. А следом за облегчением пришла тихая паника. Сейчас всё решится. Шаги стихли. Скрипнула, поднимаясь, крышка люка.***
Киллиан приподнял крышку и удивлённо замер, когда из открывшегося проёма пробился неяркий свет. Он помедлил, сожалея о том, что, отправляясь в кабак, не взял с собой саблю. Кто-то снова хозяйничал в его каюте. И в голову приходила только одна возможная кандидатура. Джонс скрипнул зубами. «Надеюсь, это не ты, Свон. Иначе я за себя не ручаюсь!» Он медленно спустился по лестнице. Спасительница сидела у стола, молча наблюдая за ним. Когда его ноги коснулись пола, она поднялась и глубоко вздохнула, словно собираясь с силами. — А ты настырная, Свон. — процедил пират. Она снова на его корабле. И он пьян, и в ярости. Настолько, что будь на месте Свон кто-то другой, ему бы сильно не поздоровилось. Впрочем, на этот счёт он ещё ничего не решил: — У тебя что вошло в привычку вламываться в мою каюту? — Я пришла поговорить. — Ты всегда приходишь «поговорить»! Только вот разговоры с тобой дорого мне обходятся. Эмма смотрела на него, кусая губы. Растрёпанная, без косметики, с румянцем на щеках и припухшими губами, — она была похожа на беспомощную девчонку, а не на грозную Спасительницу. И даже несмотря на злость, Джонс невольно отметил, как она хороша. — Что же ты молчишь, Свон? Я готов тебя выслушать из чистого любопытства, поскольку знаю, что в том, что ты говоришь и делаешь, — правды ни на грош. По крайней мере, когда дело касается меня. — Киллиан, пожалуйста, прости! Знаю, я поступила ужасно, но… Я не знала что мне делать, столько всего навалилось… Мне нужна была помощь, но я боялась, что ты не станешь мне помогать. — И решила меня заколдовать. Глаза цвета грозовых туч сверлили Спасительницу недобрым взглядом. Заготовленные фразы испарились из памяти, к тому же, Джонс всё равно не поверил бы ей. В голове творился полный кавардак. Нужно что-то делать, или она окончательно потеряет его, так и не обретя. И вдруг одна мысль, простая и ясная, мелькнула в этом безумном хаосе. Шагнув к пирату, она обвила руками его шею и поцеловала гневно сжатые губы. Киллиану показалось, будто его ударили под дых. Злость, которую он так старательно в себе поддерживал, захлебнулась. На несколько мгновений пират потерял самоконтроль. Разомкнув губы, он ответил на поцелуй, правая рука взметнулась вверх, ладонь легла между лопаток женщины, поглаживая её спину и теснее прижимая блондинку к груди. Он почувствовал, как она вздрогнула, и, вдруг, словно протрезвел. «Кретин! Наверняка ей просто что-то нужно». Гнев вспыхнул с новой силой. Пальцы сжались, комкая кожаную куртку. Оттащив Спасительницу от себя, будто котёнка за шкирку, он оскалился ей в лицо: — Знаешь, что бесит меня сильнее всего? Даже сейчас ты пытаешься играть моими чувствами. И, кстати, на кой-чёрт тебе понадобилось целовать меня в том чулане? Он всё-таки спросил. Не мог не спросить, как ни старался. Хотя и не слишком надеялся на ответ. — Я не знаю. — Тихо произнесла Свон. Киллиан разжал кулак, и Эмма повела плечами, расправляя куртку: — Наверное, мне этого хотелось. — Продолжила она, не глядя на него. — Хотелось? Я тебе что, игрушка? — Я думала… когда заклятие падёт… ты не вспомнишь… — То есть ты просто захотела поразвлечься? Надеялась, что я обо всём забуду? — Да! — в сердцах воскликнула Спасительница. — Да, надеялась! Иначе никогда не решилась бы на это! Думаешь, легко сознавать, что тебя тянет к тому… к кому не должно. — Закончила она гораздо тише. Пират замер. Её слова эхом звучали в голове. Неужели Дженни была права? Неужели Свон действительно неравнодушна к нему? Отчаянно хотелось в это верить, но страх перед новым разочарованием упорно нашёптывал нетрезвому рассудку, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Хватит лгать! — его резкий окрик заставил Эмму вздрогнуть. — Ты в самом деле думала, что я в это поверю? — Он угрожающе надвинулся на неё. — Видимо недаром говорят, что красоткам недостаёт мозгов. Схватив Спасительницу за плечо, пират легонько встряхнул её: — Итак, Свон, выкладывай, какую подлость замыслила на этот раз? Говори, пока я не вышвырнул тебя за борт! Куртка задралась и он сразу же заметил наручники: — Ясно. Пришла похитить мой маленький трофей? Что, папочка накажет за потерю казённого имущества? Что ж он сам-то их не забрал, когда приходил сюда махать кулаками? — Джонс сильнее сжал пальцы. — Так ты за браслетами явилась? А может, просто ждёшь, не дождёшься, когда я пущу их в дело?***
Эмму внезапно охватила злость. Непроходимое упрямство пирата, его издевательский тон и пустые угрозы действовали ей на нервы. «Да что ты мне сделаешь? Напугал ежа…» А ещё Свон бесили собственные чувства. Его последняя фраза странно подействовала на неё. Она вспомнила похожую сцену, случившуюся всего несколько дней назад, и неожиданно почувствовала, как низ живота сводит от желания. «Ты ведь этого хочешь!» «Разве не поэтому тебе постоянно снится, как вы с ним занимаетесь любовью?» «Разве не за этим ты здесь?» Тело снова предало хозяйку, повинуясь древнему как мир инстинкту. Чтобы отвлечься, Эмма постаралась сосредоточиться на злости. Вывернувшись из захвата, она залепила Джонсу увесистую пощёчину: — Разумеется! Жду, не дождусь! — прошипела она, как рассерженная кошка. — Для того и явилась сюда среди ночи! Вся её робость куда-то исчезла. В конце концов, она действительно пришла к нему. Ночью. И можно врать себе сколько угодно, но… «Ты знала, зачем идёшь! Поэтому и соврала Снежке». «И поэтому тебя так бесит его упорное нежелание понимать намёки». — Любит же ваше семейство распускать руки! — Пират потёр покрасневшую щёку. — Так зачем же ты пришла? Что ещё тебе нужно от меня? — Извиниться! — огрызнулась Свон, понимая, что это звучит не слишком убедительно. — Собственно, я это уже сделала. Помнится, в больнице ты требовал в качестве извинения поцелуй? Ты его получил. На лице Джонса мелькнуло странное выражение, и Эмма тут же пожалела о сказанном. После этой фразы ей оставалось только удалиться с гордо поднятой головой. Что она и собиралась сделать: — Прощай, Крюк! — Эмма попыталась протиснуться к лестнице, но Джонс шагнул ей наперерез: — Так значит? А не находишь, что твой должок с тех пор изрядно подрос? — процедил пират. — И чтобы покрыть его, одного поцелуя будет маловато. Его рот накрыл её губы. Этот поцелуй был быстрым и грубым, сильные пальцы придерживали подбородок блондинки, не давая отстраниться. Прервав поцелуй, он заглянул в затуманенные зелёные глаза и, наклонившись к ней так близко, что его дыхание обдало жаром кожу за ухом, с мягкой угрозой произнёс: — Я говорил, что тебе больше не стоит попадаться мне на глаза? — Его губы коснулись уха женщины. — На этот раз я, пожалуй, изменю своим джентльменским привычкам. Он не мог видеть, как изменилось при этих словах лицо Спасительницы, не знал, что от звука его голоса и смысла того, что он говорил, у неё пересохло во рту, а ноги стали ватными. Вкрадчивый, хрипловатый баритон пронзил всё её существо. Казалось, будто где-то в глубине души невидимые струны отзывались на его голос, заставляя подрагивать кончики пальцев. Проведя языком по нежной коже за ухом блондинки, пират легонько сдавил зубами мочку. И пусть он не видел лица Эммы, зато слышал её судорожный вдох, чувствовал дрожь её тела и наслаждался этим. — Не говори, что я тебя не предупреждал! — Прошептал он, снова впиваясь в её губы. И почувствовал, что она улыбается.
