Плохие поступки

             Эмма из-под ресниц разглядывала стоящего перед ней обнаженного мужчину. Зрелище, надо признать, было впечатляющим: широкие плечи, сильные руки, кожаный манжет, удерживающий стальной крюк на месте недостающей кисти. Грудь, верх которой она столько раз видела в распахнутом вороте рубашки, оказалась куда менее волосатой, чем ей думалось.       «Не может он быть настолько в моём вкусе. Так не бывает!»       Тонкая полоска тёмных волос спускалась с мускулистой груди по расчерченному кубиками пресса животу, сливаясь с густой порослью на лобке, а ниже…       «Ого!»       Эмма сглотнула, чувствуя, как внутренности сжимаются в горячий комок.       «…на снисхождение не рассчитывай!» — вспомнилось ей.       C трудом отведя глаза, она взглянула в лицо Киллиану. Поймав её взгляд, он криво усмехнулся и, подойдя, крепко прижался к ней. Что-то кольнуло её в грудь, и Эмма вздрогнула, невольно подавшись назад, но Киллиан удержал её, обхватив правой рукой за талию:       — Не бойся, принцесса. Я наловчился управляться с ним.       Сдвинув лифчик вниз, коснулся холодным металлом напряженного соска. Стальной крюк прижался к правой груди, заключая её в гладкое кольцо, остриё ощутимо впилось в кожу. Наклонившись, Киллиан обвёл языком тёмный ореол. Его ладонь погладила поясницу Эммы и, спустившись ниже, стиснула упругое полушарие попки. Горячие губы пирата накрыли торчащий сосок, и Эмма со стоном изогнула спину, изнывая от невозможности прикоснуться к нему. Она почувствовала, как его пальцы двинулись вниз и проникли между ног, раздвигая влажные складки.       — Ты вся мокрая, — прошептал пират между поцелуями.       Происходящее казалось очередным сном. Будоражащим, непристойным, запретным. Реальным. Киллиан ласкал её неторопливо и умело, и Эмма уже стонала в голос. Отрешившись от всего, она ощущала только влажные прикосновения его языка и сильную руку у себя между ног. Длинные пальцы проникли внутрь, туда, где её так давно никто не касался, и Эмма ахнула, невольно поднимаясь на мыски.       Эти прикосновения сводили с ума, сбивали дыхание, и она дрожала, как в лихорадке. Хотела ли она кого-нибудь так же, как его? Сейчас казалось, что нет. Его ласки стали для Свон настоящей пыткой.       — Хва… ах!… хватит! — простонала она       Приподняв крюком подбородок Эммы, Киллиан торжествующе поглядел на неё:       —Что так? — вкрадчиво спросил он. — Просишь пощады, красавица? — Он остановился, давая ей перевести дыхание и снова принялся терзать нежное тело.       Эмма тихонько захныкала и сжала бёдра, но стало только хуже. Мучительное желание сжигало её изнутри, и одних пальцев ей было уже недостаточно. Хотелось пойти до конца, почувствовать глубоко в себе то, что сейчас влажно тёрлось о её бедро.       — Я хочу… не так, — сбивчиво прошептала она, не осознавая, что её голос звучит умоляюще, — хочу… ах! по-настоящему… пожалуйста!

***

      С каждой минутой Киллиану всё труднее становилось держать себя в руках, но Свон сдалась первой:       — Хватит! — простонала она.       Выпустив её грудь из металлической хватки, он приподнял крюком подбородок Эммы.       — Что так? — спросил Джонс. — Просишь пощады, красавица?       Он дал ей перевести дыхание и усилил натиск, наблюдая, как от каждого движения его пальцев, она меняется в лице.       «Это пытка для нас обоих, принцесса».       Бёдра Эммы сжали его ладонь.       — Я хочу… не так, — слова давались ей с трудом, — хочу… ах!… по-настоящему… пожалуйста! — прошептала она с мольбой.       Самоконтроль полетел к чертям. Забросив ноги женщины себе на талию, Киллиан нетерпеливо толкнулся в её тело. Коротко вскрикнув, Эмма дёрнулась, и он сдавленно застонал от удовольствия. И качнул бёдрами, срывая с её губ новый вскрик. И ещё один, и ещё… Эти звуки действовали на Киллиана как наркотик, и он вдруг почувствовал, что вот-вот кончит.       Зашипев сквозь зубы, он резко вышел из неё и обхватил член ладонью, пытаясь удержаться от преждевременного оргазма. Не хватало ещё выставить себя «скорострелом». Эмма разочарованно застонала и качнулась к нему. Левой рукой он прижал её к себе и уткнулся лицом в её шею:       — Подожди! — прохрипел он, сражаясь с собственным телом.       На миг ему показалось, что этот бой он проиграет, но горячая волна отступила, оставляя после себя болезненную тяжесть. Отдышавшись, Киллиан поднял голову и увидел, что Эмма обеспокоенно смотрит на него:       — Ты в порядке?       — Уже да, — ответил он и улыбнулся, увидев, как она озадаченно нахмурилась. — Просто хочу продлить удовольствие.       Легко поцеловав Эмму в губы, Киллиан обнял её, слегка приподнимая над полом, и она сдёрнула наручники с крюка. И застонала от боли и облегчения, опуская затекшие руки ему на плечи. Не разжимая объятий, пират осторожно попятился, едва не споткнувшись о собственный плащ, и опустился на край койки, усаживая Эмму себе на колени:       — Зато теперь, принцесса, я могу заняться тобой всерьёз.

***

      Когда она в первый раз забилась в его руках от наслаждения, Киллиан и не подумал останавливаться. Лишь сбавил темп, давая ей отдышаться. Когда громкие стоны сменились тяжелым дыханием, он приник к губам Эммы, заводя её ноги себе за спину:       — Готова к продолжению? — шепнул он и надавил на широко разведённые бёдра, теснее прижимая её к себе, погружаясь до основания.       В какой-то момент Эмма потеряла счёт времени. Да и что означало время в этой окутанной полумраком каюте, где существовало лишь «сейчас». А в этом «сейчас» его крепкие объятия, хриплый голос, шепчущий в ухо непристойности, ритмичные движения, от которых хотелось кричать. И она не сдерживалась, зная, что никто не услышит её здесь. Кроме него.       — Да, кричи, моя красавица! — Киллиан сгрёб золотистые волосы в кулак. — Вот так!       Новая волна удовольствия, сокрушительнее предыдущей, накрыла Эмму. Крепко прижавшись к груди пирата, она вцепилась в него, полосуя ногтями его спину.

***

      Киллиан уже давно балансировал на грани оргазма, но никак не мог её пересечь, словно тело мстило хозяину за недавнее издевательство. Но захлёбывающиеся крики Эммы будто снесли последнюю преграду на пути к блаженству.       С его губ сорвался рык. Он почувствовал, как сжимается и вздрагивает её тело, как острые ногти впиваются в кожу. Рычание перешло в громкий протяжный стон. Окружающий мир разлетелся в клочья.       Киллиан очнулся, всё ещё прижимая к себе дрожащую Эмму. Сердце колотилось в горле, во рту было сухо, как в дюнах Аграбы, но пират был счастлив.       — Ты же не думаешь, что это конец? — поинтересовался он, обретя способность дышать.

* * *

             Эмму разбудил тихий размеренный плеск.       Почему-то ей снился аттракцион «Родео» в одном из баров, куда она иногда захаживала лет семь назад. Благодаря её умению удерживаться в раскачивающемся седле, ей частенько перепадала бесплатная выпивка. Правда, наутро после этих скачек болела не голова, а плечи и задница. Не открывая глаз, Свон прислушалась к собственным ощущениям. Ну да, сейчас она чувствовала себя так, словно провела на «Родео» всю ночь.       Всё тело ныло. Осторожно шевельнувшись, Эмма охнула, почувствовав тупую боль и жжение в паху.       «Ох, ё… кажется, этой ночью скачками в баре дело не ограничилось».       Будто подтверждая эту мысль, кто-то вздохнул у неё над ухом. И в этот момент сознание Спасительницы окончательно проснулось.       « Крюк! Я переспала с ним?!»       «Ещё как! Вот почему всё так болит».       Она осторожно развернулась к пирату, стараясь не потревожить его сон. Места для двоих на койке было маловато, и Джонс ютился на самом краю. При этом спал как убитый, и мирное выражение его лица забавно контрастировало со следами побоев. Эмма невольно улыбнулась.       «Кажется, кто-то здорово вымотался».       Этой ночью он в полной мере выполнил свою угрозу и успокоился только под утро. Сколько раз он брал её? В голове вереницей пронеслись события прошлой ночи.       Стальная хватка на бедре, безумная скачка, удовольствие, окрашенное болью.       — Да, кричи, моя красавица! Вот так!       После первого раза ему понадобилось меньше получаса, чтобы собраться с силами. И на этот раз она была свободна… почти.       Тяжесть разгоряченного тела, ладонь, прижимающая её руку к постели, скрип койки. Горячее дыхание на шее.       — Как же с тобой хорошо! — щетина покалывает плечо. — Моя Эмма.       После второго «акта», Свон была уже настолько обессилена, что почти не помнила подробностей. Отвернувшись к стене, она провалилась в дремоту, из которой её выдернуло странное ощущение. Киллиан накрыл её пледом и забрался под него сам, прижавшись к спине женщины. Она чувствовала, как его рука блуждает по её телу, а тело отзывается на эти прикосновения, даже несмотря на усталость. И, уже засыпая, Эмма ощутила, как пират снова вошел в неё, жарко дыша в затылок. На этом воспоминания обрывались.       Эмма разглядывала безмятежное лицо спящего мужчины. Интересно, он всегда такой ненасытный? Мелькнувшую было идею разбудить его и проверить, она торопливо отбросила. Самочувствие не располагало к подобным экспериментам. К тому же, затем обязательно последует выяснение отношений, к которому Свон была откровенно не готова. Так что сперва вымыться, выпить кофе и хорошенько всё обдумать.       Между ног было липко и влажно. Морщась от неприятных ощущений, Свон тихонько выбралась из постели и огляделась в поисках своей одежды. Джинсы и куртка нашлись сразу, в отличие от майки и нижнего белья. Стараясь не шуметь, Эмма обшаривала каюту. В итоге, майка обнаружилась под лестницей, а трусики — под столом. Мечтая о горячем душе, она натянула штаны и сапоги и ещё раз огляделась, но лифчик по-прежнему успешно скрывался. Озарённая внезапной догадкой, Свон отогнула край пледа и осторожно потянула чёрную лямку из-под подушки.

***

      Застегнув куртку, Эмма бросила взгляд на мирно посапывающего пирата и подошла к столу. Так уходить нельзя, слишком уж похоже на бегство. Вытащив из небольшой стопки чистый лист бумаги, она неуверенно обмакнула перо в чернильницу.       «И что писать?»       Уронив пару клякс и испачкав в чернилах кончики пальцев, она нацарапала: «У меня дела. Встретимся в восемь, в доках. Эмма».       Вот так. Суховато, конечно, но пока сойдёт. А до вечера она уж как-нибудь разберётся в собственных чувствах.       Крышка люка отворилась и снова захлопнулась. Ворвавшийся в каюту сквозняк сбросил записку со стола. Киллиан поёжился и открыл глаза.