Ангел чужих небес

Мой небосвод крылом закрыла тьма. И днем темно, да так, что я не вижу Всех тех, кого люблю и ненавижу. Есть только боль моя и я сама. Мне дела нет до этих черных туч. Бороться с ними нет ни капли силы, Про солнце я почти уже забыла... Но рядом появился яркий луч.

Для меня все закончилось в мае — в Хогвартсе, когда была одержана победа над Волдемортом, а началось заново в Косом переулке — летним августовским днем того же года. После победы, доставшейся такой высокой ценой, мало кто мог просто радоваться. Наоборот — все были подавлены, и я тоже не испытывала счастья. Без Фреда все уже никогда не могло стать так же хорошо, как раньше. А сколько еще друзей нашей семьи погибло — даже просто иногда думать об этом было очень больно. А больше всех страдал Гарри. Он отдалился от всех, кто хоть как-то пытался ему помочь, и не хотел даже ни с кем общаться. Поэтому я в тот холодный август была одинока и несчастна. Но что-то начало неуловимо меняться, когда я встретила в Косом переулке Луну Лавгуд — наверное, впервые за лето — тогда был на удивление солнечный день, но я не замечала ни теплых лучей, ни голубого безоблачного неба. Мне нужно было купить учебники, и я практически сбежала из дома на целый день, потому что находиться там было просто невыносимо из-за гнетущей атмосферы, царившей сейчас в нашей семье. Я бесцельно бродила по Косому переулку, особо не вглядываясь в витрины и лица людей, зябко ежилась и обнимала себя руками, хотя на улице было совсем не холодно. А потом вдруг услышала знакомый голос, негромко окликнувший меня. Я подняла голову, прекратив изучать землю под ногами, и почти сразу же увидела ее. Луна смотрела на меня и еле заметно улыбалась. Ярко-синяя тонкая мантия (и где только она умудрялась находить одежду таких сочных цветов?) то и дело колыхалась от легкого ветерка, и создавалось впечатление, что Луна парит в воздухе. Я вздохнула, понимая, что разговора не избежать, и поплелась к ней. По крайней мере, от нее можно было не ожидать притворных, нарочито трагичных сочувственных речей. — Привет, Джинни. Гуляешь? — спросила она меня, когда я оказалась прямо перед ней. — Привет, да, что-то вроде того. Скоро ведь последний учебный год... — отозвалась я, пожав плечами. Она смерила меня внимательным взглядом. — А я купила себе новую школьную мантию, а теперь, похоже, собираюсь за учебниками. Не составишь мне компанию? — Я? — Да, вместе будет веселее. — Разве тебе бывает скучно одной? — хмыкнула я, удивившись такому предложению — Луна почти всегда предпочитала одиночество, и даже в компании казалась отстраненной от всех. — А я говорю не о себе, — просто сказала она и протянула руку. Мне не оставалось ничего другого, как ухватиться за ее ладонь и пойти следом. Мы шли не спеша, Луна что-то всю дорогу тихо говорила, но я не особо ее слушала, поддакивая невпопад, и только смотрела себе под ноги. А когда мы оказались во «Флориш и Блоттс», выяснилось, что ей нужна была всего одна книга, и то учебником ее нельзя было назвать даже с натяжкой. Зато я купила себе все необходимое и еле сложила все это добро в сумку. Поскольку народу в лавке было очень много, мы поспешили к выходу из душного помещения, пропахшего пылью и сыростью. — А теперь, — сказала Луна, когда мы отошли чуть в сторону от магазина, где было поменьше людей, — идем в «Волшебный зверинец»! Понаблюдаем за совами и, может, присмотрим тебе кошку какую-нибудь. Рядом с кошками всегда полно невидимых волшебных существ, это пойдет тебе на пользу, я уверена. — Нет, Луна, — я отрицательно замотала головой. — Я домой. — При мысли о том, что пора возвращаться, у меня сдавило горло. — Зачем тебе идти туда, если ты не хочешь? — с укоризной спросила она. — Кто сказал, что не хочу? — Твое выражение лица. И твой голос. — Не придумывай, — вяло отмахнулась я. — Ты сама знаешь, что я права, — пожала она плечами и осмотрелась по сторонам. — Ладно, — сдалась я. — Но в «Волшебный зверинец» я не пойду. — Хорошо, тогда мы пойдем в другое место. — Куда? — Тебе понравится, — улыбнулась она, взяла меня за руку, и нас увлекло в вихрь аппарации. Когда мы снова оказались на твердой земле, я едва сумела устоять на ногах и не уронить тяжеленную сумку с книгами, висевшую на плече. Пытаясь восстановить равновесие и перевести дыхание, я даже не смотрела, куда мы попали. Луна же успела отойти от меня на несколько шагов — похоже, ей аппарация не доставила никаких проблем. — Посмотри, как здесь здорово! — раздался впереди ее голос, приглушенный внезапным порывом ветра. Я вздохнула и наконец подняла голову. И замерла — передо мной было огромное ромашковое поле. Мы стояли у самого его края, и отсюда было видно, как все это бело-желтое великолепие, перемешанное с зеленой сочной травой, колышется от ветра, словно волнующееся море, только не из воды, а из растений. Вдалеке низко над землей висело покрасневшее солнце — близился закат. Представшая картина настолько захватила меня, что я восхищенно вздохнула и улыбнулась, сумка соскользнула с плеча и с глухим стуком упала на землю. — Как красиво! Луна обернулась и посмотрела на меня, слегка склонив голову. — Ну вот, другое дело. Наконец-то ты улыбнулась. Я думала, что ты совсем разучилась. Я почему-то смутилась от ее слов, словно меня застали за каким-то запрещенным занятием, и тут же нахмурилась. — Нельзя разучиться этому, — заявила я и уставилась на полоску багровеющего неба, тянувшуюся вдоль линии горизонта. — К сожалению, можно, — вздохнула Луна. — Но ты избежала этой участи, и это просто прекрасно. А теперь идем, — она снова схватила меня за руку и потянула за собой. — Куда мы идем? — спросила я удивленно и оглянулась на оставшуюся лежать на земле сумку с учебниками. — Луна, мои вещи там... — Не беспокойся, мы заберем их на обратном пути, пусть себе лежат, — беззаботно ответила она, и я только шумно вздохнула в ответ, оглянувшись на свои вещи. Шли мы недолго, Луна не выбирала, похоже, какой-то особый маршрут, а просто шла вперед — куда глаза глядят. — Вот, — сказала она, наконец остановившись. — Здесь просто замечательно. Я повертела головой в поисках каких-то особых примет, ради которых Луна решила остановиться именно здесь, но так и не нашла ничего примечательного. Конечно, сверх того, что здесь уже было в достатке, а именно — ромашек, трогательно нежных, трепещущих от летнего ветра, живых. Мы сейчас стояли не в центре поля, но отошли достаточно далеко от края, и зрелище было весьма захватывающим: куда ни глянь, всюду росли цветы и зеленая трава. Это было настоящее царство жизни. Пока я размышляла, Луна уже улеглась прямо на траву и смотрела в сизое небо, которое теперь отражалось в ее светлых глазах. — Правда, здесь хорошо? — спросила она негромко, не отрывая взгляда от маленького облачка, одиноко плывущего по небу. — Да, — ответила я и опустилась на траву рядом с ней. — Но зачем ты меня сюда привела? — Потому что ты стала серой, и тебе не хватало красок. Здесь — почти идеальное место для того, чтобы вновь обрести цвет. — Цвет? — переспросила я, совершенно не понимая, о чем она говорит. — Именно, — сказала Луна. — Когда я тебя увидела там, в Косом переулке, я сразу заметила, что ты отличаешься от остальных. — Вокруг меня было слишком много мозгошмыгов? — пошутила я, вспомнив, как много за все годы учебы Луна рассказала нам про этих невидимых существ, которых, конечно же, только она одна и видела. — Наоборот — их вообще не было, — совершенно серьезно ответила она. — А кроме того, все вокруг были цветными, а ты — серой. И это не самое приятное зрелище, должна тебе сказать. — Наверное, — я неуверенно пожала плечами, все еще не представляя, что же она имеет в виду. — Тебе нужно снова стать цветной, пока ты не разучилась улыбаться окончательно, — она села и, склонив голову набок, внимательно посмотрела на меня, словно бы изучая, видя меня насквозь. — Я умею улыбаться, — хмуро отозвалась я, под ее взглядом мне стало немного неуютно. — Умела, — поправила меня Луна. — А сейчас почти не делаешь этого. Но так не должно быть. Меня задели ее слова, было в них что-то неправильное для меня, злость всколыхнулась внутри, и я с обидой проговорила: — Не должно быть... А должно так быть, что Фреда больше нет? Что мама каждый день и ночь плачет? Что я боюсь смотреть Джорджу в глаза? Да он и сам не горит желанием видеть кого-то, даже свое отражение в зеркале. Я знаю это наверняка, потому что видела, как он намеренно отворачивается, проходя мимо любых отражающих поверхностей, или даже просто закрывает глаза. Разве так должно быть, что Гарри закрылся в себе и никого не хочет слышать, даже на письма не отвечает, присылая раз в неделю короткую записку с тремя словами: «Я в порядке»? Разве должно быть так, что мне невыносимо находиться дома, потому что это и не дом уже, я ведь его почти ненавижу — каждая мелочь напоминает о счастливых временах, которых больше никогда не будет, ведь ничего не вернешь! А должно быть так, что Колин не будет учиться с нами на последнем курсе? Что Тедди Люпин будет расти без родителей? А ты упрекаешь меня в том, что я не улыбаюсь! — последние слова я уже прокричала. Слезы лились из глаз просто ручьем, и я даже не заметила, когда начала плакать. Луна ничего не ответила мне на этот отчаянный монолог, она молча обняла меня — очень крепко — как только могла своими хрупкими руками, а потом гладила по спине, пока я плакала, уткнувшись в ее плечо. — Ты справишься с этим, — прошептала она мне. — Ты же вся как пламя — вспыхиваешь мгновенно от любой искры, горишь ярко-ярко, сжигая себя, но согревая других и освещая им жизнь. Ты не жалеешь сил для близких, ты смелая, добрая и умная. И ты обязательно снова будешь улыбаться. Обещаю тебе. Тихий шепот успокаивал, словно колыбельная, и я уже не плакала, только тихо всхлипывала и подрагивала в ее теплых объятиях. — Луна, — позвала я еле слышно хриплым от рыданий голосом. — Да? — Я боюсь ехать в Хогвартс. А что, если там будет невыносимо? Вдруг все воспоминания о том кошмаре, что мы пережили, будут меня преследовать, и я не выдержу этого? — Все будет хорошо, вот увидишь. Пусть не сразу, и не так, как раньше, но постепенно все станет хорошо. Хогвартс не такой уж страшный, если подумать. Кроме плохих воспоминаний о нем, есть еще множество хороших. О том, как мы ходили в Хогсмид, как ели каждый год тыквенный пирог на Хэллоуин, как тренировались в заклинаниях в Выручай-комнате, и еще много-много всего. И потом — я же буду рядом, если тебе станет невыносимо, просто скажи мне, и я снова тебя обниму. — Спасибо, Луна, — слабо улыбнулась я, отстранившись. — Мне нравится тебя обнимать, у тебя теплая душа, — серьезно сказала она. — И еще. Ты должна помнить, что люди живут не только прошлыми счастливыми воспоминаниями, они еще и создают новые. Так что все в твоих руках. И даже Нора может стать счастливым местом, если туда принесут новое счастье. — Это сложно, — вздохнула я. — А никто и не говорит, что должно быть легко. Создавать счастье — это огромная работа, и только если она выполняется искренне и в полную силу — тогда получается настоящее счастье. С этими словами Луна снова улеглась на траву, и мне захотелось сделать то же самое. Я устроилась рядом с ней, и посмотрела на небо. Оно было прекрасно... Мы пролежали молча, наверное, несколько часов, пока не стемнело окончательно, а потом она провела меня до края поля, где я оставила сумку с книгами, аппарировала вместе со мной к Норе, там мы попрощались, и только потом Луна отправилась к себе домой. В ту ночь после встречи мне впервые за последнее время не снились кошмары.